Супермастерство. 12 принципов усиления навыков и знания

Заключение. Идеальная практика

Есть старая притча о дровосеке, которому дали топор и три часа, чтобы срубить большое дерево. Он потратил первые два с половиной, затачивая топор. По этому же принципу мы нередко тратим бесчисленные часы жизни на вещи, которые хотим делать хорошо. Мы стремимся стать лучшими родителями, профессионалами, художниками, спортсменами… Но в отличие от дровосека из притчи обычно совсем мало времени уделяем «затачиванию топора». Я начал писать эту книгу, имея в виду конкретную целевую аудиторию: вы из тех людей, которым интересно, как работает процесс обучения. Вы хотите стать в чем-то лучше: получить пятерку за экзамен, дорасти до эксперта в вашей профессии, увереннее себя чувствовать в спорте или хобби. Или, может быть, вас больше интересует вопрос, как помочь другим стать лучше: вы тренер, учитель, работодатель или родитель, и вы хотите помочь тем, кто вас окружает, освоить ценные навыки. Делать подобные смелые заявления о своей аудитории для писателя рискованно, но я все же уверен, что, если вы дочитали книгу до этого момента, вам все же интересно, как «заточить топор».

Я поделился с вами историями и научными данными, которые объясняют, как работает процесс обучения. Мы увидели, как важны примеры и в какой степени наши попытки решения задач опираются на чужие знания; узнали о «бутылочном горлышке» разума и о том, как оно сдерживает путь к мастерству; обсудили важность фундамента из успехов для освоения навыков и увидели, как можно получить знания от экспертов, которые зачастую забывают, как все было, когда они сами были начинающими. Мы глубоко погрузились в тему практики: важности прогрессивного решения задач и тонкой подстройки сложности тренировок; вопросу, почему мозг — на самом деле не мышца и какая точность требуется для наших попыток самосовершенствования; ценности разнообразия для освоения гибких навыков и тесной взаимосвязи между продуктивностью и достижениями на переднем краю творческой деятельности. Наконец, мы рассмотрели важнейшую роль обратной связи: почему многие эксперты дают слишком самоуверенные прогнозы в обстановке неопределенности; как наша физическая и социальная окружающая среда влияют на то, какие именно навыки нам нужно осваивать; какую роль отучивание играет в достижении мастерства, как преодолеть страх и тревогу, выходя из зоны комфорта, чтобы научиться чему-нибудь новому. В каждой из глав я постарался синтезировать превалирующую точку зрения и дать несколько практических советов. Наука об обучении разнообразна и часто противоречива. Я уверен: далеко не все согласятся с моими выводами, но надеюсь, что ссылки, приведенные в примечаниях и списке литературы, станут хорошей отправной точкой для дальнейшего самостоятельного изучения некоторых из этих идей.

В заключительной главе я хочу несколько отойти от научных данных, попытавшись объединить разнообразные точки зрения вместе и предложить несколько советов общего плана. Основной акцент я сделаю на вас как на обучающемся: как вы можете стать лучше в какой-нибудь интересной вам деятельности? В качестве вторичной темы я постараюсь осмыслить научные данные, в которых говорится, как стать лучшими учителями, тренерами и наставниками для тех, кто от вас зависит.

Экономист и писатель Тайлер Кауэн любит спрашивать людей: «Что вы делаете для своей подготовки, что было бы сравнимо с отработкой гамм у пианистов?»[527] Он считает, что те, кто не могут дать хорошего ответа на этот вопрос, скорее всего, не слишком серьезно относятся к своей профессии. Мир быстро меняется. Навыки, которые раньше помогали бы зарабатывать той или иной профессией всю жизнь, могут вдруг стать ненужными, потому что окажутся автоматизированы с помощью технологий. «Учиться всю жизнь» — это не просто красивый мотивационный лозунг, а необходимость. Учитывая, насколько это важно, думаю, будет нелишним задать себе три вопроса о занятиях, которые для вас важны.

Вопрос № 1. Как научиться лучше учиться у других?

Примеры, как мы узнали, играют важнейшую роль в освоении сложных навыков. Умение учиться у других — это отличительная черта нашего биологического вида. Мы видим дальше, потому что стоим на плечах наших предков, приложивших немалые усилия, чтобы начать качественно решать задачи. Вот что нужно делать, когда вы ищете учебные материалы:

1. Найдите примеры, в которых перечисляются все шаги, необходимые для решения задачи. Можно легко непосредственно наблюдать за физическими действиями человека, применяющего навык, но вот умственные действия остаются невидимыми. Опасность обучения у экспертов состоит именно в их высоком уровне: они настолько хороши в своем деле, что могут пропускать некоторые промежуточные этапы. Качественный проработанный пример должен описывать каждый шаг решения проблемы на таком уровне, чтобы каждое действие было понятно тому, кто его изучает.

2. Убедитесь, что у вас достаточно базовых знаний, чтобы примеры были вам понятны. Понимание — это не бинарное состояние «все понимаю / ничего не понимаю», поэтому приходится применять оценочные суждения. Если объяснений слишком мало, то мы просто заучиваем конкретный ответ, который не можем применять ни в каких других ситуациях. Если их слишком много, то мы проваливаемся в ловушку бесконечных подробностей.

3. Ищите разнообразные примеры, чтобы сделать шаблоны решения задач универсальными. Умение формировать абстрактные концепции и аналогии на основе конкретных примеров — это главный фактор гибкости мышления. Однако новички во всех областях склонны решать задачи, основываясь на поверхностных признаках, а не глубоких принципах[528]. Многочисленные разнообразные примеры помогают лучше понять, что во всех них общего. Полезны бывают и контрпримеры — похожие на первый взгляд ситуации, которые на самом деле по неочевидным причинам не являются примерами; это помогает избежать избыточных обобщений.

Самое очевидное место, с которого стоит начинать поиски, — хорошо структурированные курсы. Их преимущество в том, что там примеры выстроены в четкую последовательность, а эксперты дают все необходимые базовые знания и показывают невидимые ментальные этапы решения задач, которые используют сами. Как мы узнали из третьей главы, успешное начало — лучшее подспорье для мастерства и мотивации. Личные занятия, огромные открытые онлайн-курсы, учебники, даже видео на YouTube — все это может стать хорошей отправной точкой для освоения многих навыков. Если у вас есть на это деньги, то индивидуальные занятия с инструктором или репетитором (при их наличии) тоже очень полезны, особенно если готовые материалы найти трудно.

Чем больше мы набираемся опыта, тем меньше нуждаемся в занятиях с проработанными примерами. Отчасти это экономический вопрос: большинство людей — начинающие в той или иной сфере, так что самый большой рынок обслуживает именно тех, кто только во что-то вникает. Кроме того, с прогрессом освоения навыков они становятся все более специализированными: чем дальше вы продвигаетесь, тем труднее вам будет найти абсолютно всю информацию, необходимую для дальнейшего совершенствования. Но даже если вы достигли продвинутого уровня, это вовсе не говорит о том, что учиться на чужих примерах бессмысленно. Как вы помните из первой главы, несмотря на то что Эндрю Уайлс имел докторскую степень именно в той области математики, которая была необходима для доказательства Великой теоремы Ферма, он потратил два года, чтобы изучить все доступные научные данные для подготовки к доказательству. Да, конечно, в подобном случае у вас уже не будет удобных решенных примеров, специально подобранных в курсе обучения, но это всего лишь значит, что опираться придется на более неформальные источники.

Для дальнейшего прогресса, возможно, необходимо будет влиться в сообщество, которое практикует тот или иной навык. Особенно это верно для профессиональных умений, хорошие примеры применения которых зачастую сложно найти, не имея доступа к рабочей среде. Если вы хотите сделать что-то новое в профессии, которая зависит от новейших знаний (например, науке или технологии), для вас будет критически важен доступ к сообществам, трудящимся на первом крае нужной отрасли. Впрочем, даже для сфер, которые не зависят от генерации новых знаний, доступ к среде со строгими стандартами и разнообразными рабочими задачами может стать важнейшим фактором прогресса. Так, консультанты по менеджменту, работающие с несколькими фирмами, сталкиваются с более широким кругом задач, чем менеджеры, трудящиеся в одной компании. Одно исследование даже показало, что они справляются с решением деловых проблем ресторанов лучше, чем ресторанные управляющие, несмотря на сходный уровень общего образования[529]. Конечно, поиск дороги, ведущей к средам ускоренного обучения, не гарантирует того, что вы получите к ним доступ, и все же это важный первый шаг.

Впрочем, просто находиться в одной комнате с мастером своего дела обычно недостаточно. Извлечение знаний из умов экспертов — это нелегкое дело, но мы можем получать уроки из анализа когнитивных задач. Попросив эксперта решить задачу в вашем присутствии, рассказать историю о каком-нибудь конкретном случае (уделяя особое внимание временной последовательности событий) или просто спросив, кого он считает наиболее сведущим в том или ином вопросе, вы можете добраться до знаний, спрятанных за его опытом.

Вопрос № 2. Как сделать практику более эффективной?

Доступ к высококачественным примерам — это лишь первый шаг к эффективному обучению. Мастерство в любом деле требует обширной практики. К сожалению, наша интуиция предлагает не самые надежные рекомендации по поводу того, какая тренировка наиболее эффективна. Студенты обычно считают полезную сложность, которую дают методики вроде вспоминания, дробления во времени и интерливинга, менее эффективной — даже когда благодаря им на самом деле начинают учиться лучше. Хотя правильная практика не всегда очевидна, мы все же можем использовать рассмотренные в книге принципы для тонкой подстройки наших усилий.

Первое соображение — сложность. Объем рабочей памяти ограничен, но когнитивная нагрузка для конкретной задачи сильно зависит от нашего прежнего опыта ее решения. Это значит, что наиболее эффективный вид практики в процессе обучения меняется: в начале пути нам полезнее указания учителей, повторение и изучение примеров, а не целевая деятельность сама по себе. Однако, когда мы набираемся опыта, этот совет переворачивается с ног на голову: полезнее становятся уже менее структурированные задачи, разнообразная практика и все более сложные проблемы. Это противоречие можно разрешить следующим образом: сначала накопить в голове побольше знаний. Да, на непосредственном опыте тоже можно учиться, но задачные пространства могут быть огромными, а дополнительная когнитивная нагрузка от анализа средств и целей — непосильной, так что изучение готовых примеров чаще всего оказывается более эффективным. После того как знания улягутся в голове, ваша задача поменяется: вы должны будете научиться извлекать их в нужный момент! Это требует практики: придется разбираться, в каких именно неясных ситуациях применимы ваши новообретенные навыки решения задач. Хороший способ избежать ситуации, когда у нас не получается либо усвоить необходимые знания, либо использовать их на практике, — создать цикл тренировок. Объединяя изучение примеров, практические попытки и получение обратной связи, вы постепенно начнете усваивать шаблоны работы экспертов.

Еще одно соображение — специфичность. На чем лучше сосредоточить цикл практики — на конкретном компонентном навыке (например, двусторонних карточках со словами, теннисных подачах или математических задачках)? Или же стоит решать сразу более широкие задачи, например вести полноценные диалоги на иностранном языке, играть партии в теннис или применять математические знания в реальных ситуациях? Сторонники первого подхода акцентируют внимание на том, что частичная практика снижает когнитивную нагрузку, а это полезно для тех обучающихся, которым трудно сразу же справиться с объемной задачей[530]. Кроме того, из отдельных упражнений легче составить тренировочную сессию: баскетболист на тренировке сможет совершить намного больше бросков из-под кольца, чем в реальной игре. Сторонники второго подхода указывают, что заучивание упражнения до автоматизма не всегда гарантирует его успешное применение при решении полной задачи[531]: человек, который изучает двусторонние карточки для пополнения словарного запаса, может мгновенно узнавать слова на них, но все равно задумываться, услышав их в реальном разговоре. Кроме того, отработка задачи целиком, по их мнению, более эффективна, потому что позволяет сразу узнать, в каком контексте выполняются те или иные действия. Как и в случае с противоречием между изучением примеров и самостоятельным решением задач, лично я считаю, что важны и тренировочные упражнения, и реалистичная практика[532]. Упражнения могут «разгладить» непростые места в сложных навыках и снизить таким образом когнитивную нагрузку в сложных ситуациях, а обширная практика решения полных задач пригодится, чтобы эти навыки можно было хорошо интегрировать и правильно понять. Это противоречие можно разрешить, переходя туда-обратно между упражнениями и реалистичной тренировкой — и не забывая, естественно, о базовом цикле практики, объединяющем наблюдение, выполнение и обратную связь.

И наконец, последнее соображение: мы должны четко понимать, что вообще такое навык. Ум — это не мышца, так что умения с расплывчатыми описаниями (вроде «научиться лучше решать задачи, лучше стратегически мыслить или стать более креативным»), скорее всего, нельзя натренировать сами по себе. Мы становимся «лучшими решателями задач», осваивая больше сильных методов решения конкретных проблем. Мы начинаем «лучше стратегически мыслить», изучая конкретные стратегии и умственные модели, подходящие для конкретных ситуаций. Мы становимся «более креативными», накапливая полезные знания и обеспечивая себе безопасную среду, в которой их можно исследовать незнакомым образом. Нет ничего плохого в том, чтобы ставить себе цели, сформулированные общими терминами. Так, полностью освоить все аспекты иностранного языка — это отличная цель, однако для ее достижения нужно выучить много отдельных слов и фраз и практиковать отдельные навыки произношения, чтения, письма и слушания. Грандиозные стремления — стать хорошим просветителем, программистом, инвестором, писателем или художником — должны начинаться с понимания, что этого можно добиться, лишь освоив и объединив множество специфических навыков и знаний. Как говорится, симфонию можно исполнить, только играя по нотам.

Вопрос № 3. Как улучшить качество обратной связи?

Наконец, нам необходима высококачественная, реалистичная обратная связь. Зачастую некоторая ее часть — это просто пример, который демонстрируется постфактум. Так, если вы неправильно решите задачу на экзамене по математике, ваш учитель может дать вам верный ответ в форме проработанного примера, демонстрирующего, что вы должны были сделать. Подобная обратная связь крайне важна, потому что так человек не просто видит пример, а еще и с большей вероятностью внимательно изучает его, так как недавно допустил ошибку в сходной ситуации. Такой подход хорошо работает, когда существует только один правильный ответ, и свой ход мыслей можно легко сравнить с каноническим решением.

Однако в большинстве областей знания дело обстоит совсем не так. Есть много разных способов написать статью, спроектировать здание, руководить командой, произнести речь — хотя некоторые из них, конечно, лучше, чем другие. Корректирующая обратная связь может быть весьма ценной и в таких случаях. Знающий учитель, наставник или тренер способен предложить поправки к используемому подходу, а не просто сравнить его с единственно верным ответом. Информационная ценность обратной в принципе связи очевидна, но получение ее от другого человека имеет еще и социальные и мотивационные последствия, которые не всегда бывают положительными. Корректирующая обратная связь нередко идет в связке с оценивающими суждениями. Так, оценка, которую вы получили за доклад, — это не просто стимул писать лучше, но еще и показатель, определяющий, получите ли вы зачет. Обратная связь может и демотивировать — все мы сталкивались с излишне резкой критикой того, над чем долго и прилежно работали. Интересно, что положительные комментарии тоже могут снижать мотивацию: согласно исследованиям, «всеобъемлющие» похвалы — фразы вроде «Ты такой умный!» — приводят к снижению усилий, потому что заставляют человека думать, будто ему не нужно больше прогрессировать[533]. Эти социальные и мотивационные соображения могут легко подорвать любую ожидаемую пользу от обратной связи. Плодотворная среда для нее — такая, где она используется для помощи в обучении и корректировке процесса решения задачи, а не чтобы наградить или наказать за результаты, а также для осуждения исполнителя. Словом, такая, где обратная связь основана на взаимном доверии и уважении.

Но что делать с навыками, если нет ни правильных ответов, ни даже учителей, которые могут подсказать, как добраться до правильного ответа? Как мы увидели в девятой главе, даже самый большой опыт не гарантирует компетентности. Если среда обучения отличается неопределенностью, а обратная связь нестабильна, то обучающийся рискует превратиться в посредственность, чересчур уверенную в себе. Таким образом, улучшение качества обратной связи, получаемой непосредственно из окружающей среды, важно для развития настоящей компетентности. Вот несколько стратегий для улучшения обратной связи:

1. Отслеживайте свою результативность. Навыки, результаты применения которых могут быть самыми разными, способны легко ввести в заблуждение и заставить преувеличить долгосрочную точность прогнозов. Отслеживание результативности может сильно задеть самолюбие, если обнаружится, что человек вовсе не так компетентен, как ему кажется, но оно необходимо для калибровки работы. Цифры не рассказывают всей истории, но помогают быть честными к себе.

2. Проводите «разборы полетов». Во введении мы обсуждали разборы полетов в рамках программы Top Gun: пилоты истребителей получали после учебных вылетов ценнейшую обратную связь. Большая проблема с обучением на собственном опыте состоит в том, что, когда вся рабочая память уходит на применение навыка, у нас почти не остается ресурсов, чтобы обдумать или оценить качество работы. Записав все практические попытки, а затем проанализировав их, вы сможете понять, что можно улучшить, даже если не заметили этого сразу.

3. Сформируйте мозговой трест. У каждого отдельного человека есть те или иные когнитивные слепые пятна. Собрав людей в группу, полностью устранить эту проблему, конечно, не выйдет, но уменьшить ее в определенной степени получится. Таким образом, участие в группе, члены которой разбирают и обсуждают работы друг друга, — это отличный инструмент для поиска недостатков, которые вы могли в ином случае не заметить.

Обратная связь — это не просто исправление ошибок. Жизнь динамична, она требует постоянного взаимодействия между нами и нашей физической и социальной окружающей средой. С ростом уровня навыка реалистичная практика становится все более важной, потому что обратная связь, получаемая из окружающей среды, — неотъемлемая часть навыка. Важную роль играет и социальная среда, потому что стандарты практики зарождаются неформально, в ходе продолжающейся групповой работы. Они зачастую неписаные и заметно отличаются от тех, что озвучиваются в учебниках и на лекциях, однако это не говорит о том, что самая реалистичная практика — всегда лучшая. Когнитивная нагрузка, затраты, доступность, улучшенная обратная связь — все это может сделать занятия на тренажерах и в симуляторах даже эффективнее. И все же истинного мастерства почти невозможно достичь без прямого погружения в среду, где целевой навык постоянно применяется.

Опасения и страхи тоже зависят от обратной связи. Тревога, которую мы испытываем, пытаясь, например, выучить новый язык, изучать математику, выходить на сцену или начать работать в новой сфере, зачастую в большей степени влияет на наш прогресс, чем память или рассудительность. Но одними рациональными рассуждениями страхи не изгнать. А вот экспозиция — взаимодействие с сигналами обратной связи из окружающей среды, которые дают понять, что мы преувеличиваем кажущуюся угрозу, — может изменить не только наши воззрения, но и наши эмоции.

Процесс освоения навыков полон и радостей, и разочарований. Чувство, что вы наконец-то «поняли» предмет, сумели съехать на лыжах с холма, ни разу не упав, закончили хорошую картину, выучили новый язык, опубликовали что-то, что вызвало уважение у коллег, — мало что может сравниться с ощущением овладения сложным умением. Однако процесс обучения способен и раздражать: мы можем буквально годами в чем-то практиковаться, но все равно не чувствовать особой уверенности. Люди нередко отказываются от хобби, спорта, профессиональных возможностей и целых направлений обучения, так как считают, что неспособны их освоить. Лично я интересуюсь обучением в том числе и потому, что человеческий опыт попыток добиться прогресса в чем-либо всегда включает обе крайности.

Прежде чем приняться за работу над этой книгой, я уже почти двадцать лет писал и размышлял на тему обучения. Моя писательская карьера началась в бытность студентом — я выкладывал советы по обучению в своем личном блоге. Получив образование, я с головой погрузился в долгосрочные проекты изучения программирования, языков, рисования и так далее. Успехи и неудачи легли в основу моей предыдущей книги, «Суперобучение». На тот момент мне казалось, что я сказал уже все возможное по этому вопросу, так что готовился изучать другие темы. Однако две вещи затянули меня обратно, и я начал собирать материал для этой книги. Первая — это ситуация с «Тетрисом», о которой я рассказал во введении. В книге «Суперобучение» описывались впечатляющие индивидуальные достижения в освоении навыков, но «Тетрис» — это история не отдельного игрока, а культурной среды, благодаря которой прогресс стал возможен. После я заинтересовался различными системами обучения — от подмастерьев в мастерских художников эпохи Возрождения, неформальной практики джазовых музыкантов и писательских мастер-классов в жанре научной фантастики до подготовки пилотов и фонетического метода обучения чтению. В этой книге я хотел уже не рассказать истории нескольких замечательных людей, которые сумели чему-то очень быстро научиться, а сосредоточиться на базовых факторах, лежащих в основе обучения как такового.

Вторая причина, по которой я взялся за эту книгу, — вопрос из моей первой работы, который так и остался неразрешенным. В «Суперобучении» я упомянул зачастую разочаровывающие исследования о переносе навыков — насколько повышение уровня одного сказывается на уровне другого. В то время очевидным для меня казался следующий вывод: если перенос не так значителен, как кажется, то следует проводить больше времени, отрабатывая именно те умения, которые стремишься улучшить. Но, как часто бывает в случаях, когда начинаешь глубже изучать тему, моя первоначальная интуитивная догадка не была ни подтверждена, ни опровергнута — все оказалось сложнее. Как я писал в шестой главе, обширный массив научных данных показывает, что большинство навыков сравнительно специфичны. Однако они не подтвердили и предположение, что простая практика конкретного навыка обязательно приведет к улучшению. Работа Джона Свеллера над теорией когнитивной нагрузки, теория социального обучения Альберта Бандуры и успех программы Direct Instruction подчеркнули необходимость хороших примеров и ясных объяснений. Труд же Пола Мила по клинической интуиции поставил под сомнение идею, что богатый опыт обязательно гарантирует точные прогнозы, а необходимость учиться у других — мою собственную догадку, потому что, даже когда навык сравнительно специфичен, можно просто не иметь легкого доступа к идеальному наставнику, который смог бы научить именно тому, что нужно. Эта книга во многом представляет собой попытку примирить два этих конкурирующих между собой ограничения: необходимость учиться у других и вместе с тем важность специфических знаний и практики для прогресса.

В книге «Суперобучение» я писал, что подготовка к написанию стала отражением ее основной темы — интенсивным проектом самостоятельного обучения с целью написать книгу о людях, занимающихся интенсивным самостоятельным обучением. Примерно такое же отношение у меня и к этой книге: ее создание — это погружение в закрытые общества экспертов и попытка осмысления противоречивых открытий и теорий. Я пытался и понять, что по этим вопросам думают эксперты, которые изучали их всю жизнь (и почему они часто не согласны между собой), и в то же время сформировать собственное мнение, обдумав личный опыт освоения разных тем и навыков. Надеюсь, мне удалось в полной мере продемонстрировать и разнообразие взглядов, и широкие области общего согласия, при этом все же связно выразив свою точку зрения. Предлагаю вам, читатели, решить, справился ли я с этой задачей.

Мастерство может пугать: новой информации всегда будет столько, что нам и всей жизни не хватит на то, чтобы изучить ее всю. Я снова и снова вспоминал об этом, когда собирал данные для этой книги. После каждого вопроса, на который мне удавалось ответить более-менее удовлетворительно, у меня появлялась целая дюжина новых. Стремление к мастерству бывает саморазрушающимся: оно снижается по мере приближения к цели, ведь с каждой новой вершины, на которую взбираешься, видны лишь новые пики, куда еще только предстоит подняться.

Если рассуждать с точки зрения талантов мирового класса, большинство из нас за свою жизнь не достигнет мастерства ни в чем. Мы не станем такими же находчивыми инвесторами, как Уоррен Баффетт, такими же умелыми музыкантами, как Майлз Дэвис, или такими же умными математиками, как Эндрю Уайлс. Если ставить целью мастерства достижение пика компетентности, то это стремление почти каждого обречет на неудачу. Однако если вы стремитесь к мастерству и вам так и не удается за него ухватиться, — это полезная неудача. Ибо даже если вы и не сможете стать в чем-то лучшими, вам все же удастся немного усовершенствоваться в том, что для вас важнее всего. А «чуть лучше» иной раз оказывается вполне достаточно.