Священная римская империя германской нации

Что же происходило в Центральной Италии? Королевство Сицилия включало в себя всю нижнюю часть полуострова, начинаясь на Адриатическом побережье, на юге Анкона и пересекало Мессинский залив. Палермо стало для его нормандской семьи некрополем, где саркофаг с могилами отца, матери и деда ожидал и его останков. Фридрих II не терпел у себя беспорядка. В 1221г. он капитально перестроил свое хозяйство разрушив феодальную систему, созданную Рожером II. Дворяне были самоуправны в своих хозяйствах, но их жестко призвали к порядку. Самый большой город Челано был разрушен и затем восстановлен под названием Чезареа. Теперь не осталось других замков, кроме королевских. Когда сарацины подняли восстание в городах Сицилии, Фридрих уничтожил их, выслав 1600 человек за пределы острова. Люцера был превращен в мусульманский город, где мужское население при нужде вербовалось в королевскую армию, составляя ее элиту. Через три года после этого строгого умиротворения в королевстве воцарился порядок.

Подчинившиеся дворяне поняли, что они нужны лишь, когда служат королю. Унаследовать владения можно было только с разрешения сюзерена. Фактически эти дворяне стали слугами Фридриха. Он заботился об их обучении, они пользовались благами двора, он приобщал их к своей страсти – охоте. Лучшие из них после совершеннолетия получали ответственные посты. Известные семьи, такие как графы Аквинские из семьи Святого Фомы, охотно соглашались быть рядом с этим непохожим на других правителем.

По необходимости укрепляя и реформируя феодальную монархию, Фридрих создал другую монархию, заслуживающую название абсолютной. Ее основные принципы отражены в Мельфийской конституции 1231г. и названы также Liber augustalis /Книгой Августа/. Фридрих предстал здесь только новым Августом. По примеру этого императора он намеревался создать образец справедливости и мира. Это должно было стать Царством закона, подтверждающим власть императора, перед которой должны преклоняться все остальные власти. Продиктованные здравым смыслом законы применялись во всем королевстве; нарушителей разыскивали и строго наказывали. Таким образом, инквизиция затронула и светскую жизнь. Обученные в университете Неаполя судьи помогали суверену осуществлять законотворчество и отправлять правосудие. Специальные меры обеспечивали их безопасность; карьера судей была четко расписана, а служба при дворе венчала карьеру. По мнению сведущих людей эти чиновники управляли экономикой.

Королевство являло собой закрытое общество, его таможенная система контролировала все доступы; отобранная у пизанских и генуэзских купцов торговля была передана государству. Оно монополизировало производство тканей на фабриках. Строительство морских судов, также ставшее королевской монополией, позволяло обходиться без иностранных кораблей. Владевший гигантскими территориями король стал экспертом в сельском хозяйстве самого богатого из государств; его земли давали отличный урожай зерна, и он получал большой оброк. Прямые налоги платили все жители королевства. Целью такой политики было возможно большее увеличение ресурсов страны; часть дохода от этих фискальным отчислениям шла в казну государства.

Символом финансового мощи, которую постоянно наращивал этот прообраз кольбертизма (16), стал золотой «августин», лицевое изображение которого занимал портрет Фридриха. С целью избежать «вялости и безволия нации», Фридрих запретил браки с иностранцами. Это осуждалось церковью, но с удовлетворением воспринималась народом. - В 1282г. во время восстания против анжуйцев (17) резали животы женщинам, беременным от французов, и топтали плод под крики «смерть галлам!». В Сицилии император заложил основы тоталитарного государства, гарантируя автономию князьям, зарождавшим политику федеративного типа.

Борьба до последних сил

По дороге на север существовало две преграды. Невозможно было подойти к равнине По, минуя королевские земли – проход Анкону и герцогство Сполето. В Ломбардии же Милан с союзниками – центр сопротивления Фридриху II, мог перекрыть доступ в Альпы. Внук Барбароссы не любил миланцев, унизивших его, когда он был лишь «дитем Апулии»; это помешало ему быть понятым в Италии так, как в Германии. Однако коммуны были так же опасны, как германский феодализм, а за спинами городов вырисовывалась грозная тень поддерживающей их Курии. Фридриху необходимо было избавиться от этого сильного противника.

Во время крестовых войн папский престол не сразу всерьез воспринял призыв в Ахене. Его не устраивал император во главе крестовых походов, но когда провалился пятый поход, Фридрих добивался отсрочки дальнейших выступлений. В 1225г. он двухгодичную отсрочку до 1227г. Милан выступил соперником, и дороги были перекрыты возрожденной лигой Ломбардии. Фридрих понял, что нужно сменить очередность: сначала – крестовые походы, потом Ломбардия. Он готовился отплыть к Святой Земле в срок, назначенный папой, когда в переполненном людьми порту Бриндизи вспыхнула эпидемия холеры. Армия поредела; ландграф Тюрингии тоже стал жертвой чумы. Как начинать в таких условиях?! Новый папа Григорий IX, видевший в императоре своего врага, тоже не был готов к выступлению: сроки не соблюдались, и отлучение от церкви обрушилось на Фридриха.

Считая, что отлучение носило политический характер, Фридрих через год после катастрофы в Бриндизи отправился в поход в сопровождении магистра тевтонского ордена. В отлучении он добился успеха дипломатией. Султан Аль-Камиль вернул христианам Иерусалим и Вифлеем. В 1225г. Фридрих женился на дочери короля Иерусалима Иоанна де Бриена, а в середине марта 1229г. короновался в базилике Гроба Господня. Но наступило время возвращения. В это время Григорий IX усилил отлучение императора. Войска папы начали покорять королевство, правитель которого Герман фон Зальца был крестоносцем, лишенным церковного причастия. Едва вернувшись, император изгнал солдат папы. Фон Зальца добился соглашений: в 1230г. папа снял отлучение; а Фридрих обещал не вмешиваться в выборы епископов /в сицилийском королевстве их было 150/. Он также отказывался от претензий на земли, возвращенные Иннокентием III.

В Германии усиливались жалобы тех, кого угнетала политика Генриха (VII). Наведя там порядок, Фридрих вернулся к Ломбардской лиге. Император переключил внимание на античный Рим; желая возродить славу Вечного города. Неповиновение ему, как наместнику Бога, означало ересь. Народная партия, где укрылись еретики, обвиняла рыцарей, называя их гибеллинами, и Фридрих усилил законодательство империи, направленное против еретиков, ратифицировав его в 1224г. в угоду папе. В 1236г. император объявил войну ломбардским коммунам. Он отказался вести переговоры с Миланом и призвал королей христианского мира помочь ему, не позволяя духу свободы заразить весь Запад. Войска империи, Франции, Англии, Кастилии и Венгрии одержали триумфальную победу под городом Кортенуова в 1237г., но король недооценил своих противников. Миланцы отказались капитулировать, так как воевали против пестрых, но недостаточно храбрых войск.

Женитьбу Энцио, внебрачного сына Фридриха на самой богатой наследнице Сардинии Григорий IX расценил как намерение забрать у Святого престола остров, бывший его вотчиной. Теперь союз с Ломбардской лигой был необходим, несмотря на собравшихся в ней еретиков: борьба с ересью была делом нищенствующих монахов, а не Фридриха. Он вновь был предан анафеме. Император теперь не боролся с мятежниками, его политика вызывала противостояние духовенства и империи. Соотношение сил складывалось как в эпоху Барбароссы: Ломбардия была на стороне папы. Битвы были очень жестокими. Григорий IX проклял Фридриха как порождение ада, от которого нужно избавить мир, а король осудил противоречащее Евангелию стремление понтифика к власти. В проповеди в городе Пиза Фридрих восхвалял свою мессианскую роль Спасителя и объявил город Иези, в котором он родился, новым Вифлеемом. Когда Григорий IX в 1241г. созвал церковный собор для процедуры проклятия императора, Фридрих захватил прелатов, отправлявшихся морем в Рим.

После смерти Григория IX в 1243г. Священная коллегия долго не признавала Иннокентия IV гибеллином по происхождению. Фридрих ошибся, решив, что найдена основа для взаимопонимания; теократия еще не имела более решительного представителя, чем этот папа. Переговоры лишь привели к возобновлению отлучения. Помня урок неудачного 1241 года, Иннокентий IV созвал собор в Лионе в 1245г., зачитав декрет о смещении Фридриха II, но без ожидавшегося эффекта. В Германии лишь архиепископы вышли из партии императора, ландграф Тюрингии Генрих Расп согласился стать антикоролем, но сын Фридриха Конрад восстал против него. Вильгельм Голландский, избранный в 1247г., после смерти ландграфа, также не добился успеха. - Этти фигуры были «королями священников», творениями прелатов, но Фридрих не обращал внимания на второстепенных персонажей.

Он организовал в Центральной Италии административную схему, следуя сицилийской модели: высшие чиновники были в основном выходцами из Апулии. В стороне этого гигантского объединения остались только города – остатки наследства Святого Петра. Короли, не осудившие смещение императора, рекомендовали обеим сторонам провести переговоры. Франция, чей суверен был пленен мусульманами, желала установить мир, положив конец разделу христианства. Но в 1248г. ситуация изменилась. Под стенами Пармы Фридрих с трудом одержал победу. Через год в результате предательства его сына Энцио захватили болонцы. В Германии, как и в Италии, позиции императора ослабевали. Однако Фридрих II был еще силен и имел шансы победить, но 13 декабря 1250г. он умер от случайной болезни, не дожив до 56 лет.

Последовал крах. Конрад IV, наследный сын уехал из Германии в Италию и умер в 1254г.; а его сводного брата Манфреда в 1258г. провозгласили королем Сицилии. В 1266г. брат Людовика Святого Карл Анжуйский победил Манфреда в сражении при Беневенто и захватил Сицилию с согласия папы. Конрадино, сын Конрада IV бросился в авантюру, но Карл разбил его в Тальякоццо, и в октябре 1268г. принца казнили в Неаполе. Теперь папский престол мог вздохнуть свободно: «змеиную породу» Гогенштауфенов уничтожили.

Великолепный и страшный век Гогенштауфенов,

После смерти Фридриха II, казалось, обрушится всё внушительное строение, созданное Гогенштауфенами. Спор об инвеституре затемнял сияние Священной монархии, быстро разросшееся папство распространило над ней свою тень. Союзники Святого престола, князья вновь возглавили борьбу, подтвердив, что избрание монарха не являлось формальностью. В доказательство они избрали одного за другим Вельфа и Гогенштауфена, и в результате оба дома потребовали для себя звания «королевского рода». В свое время Фридриху I понадобилось немало ловкости и труда, чтобы прекратить это соперничество. При нем имперская идея обрела весь свой блеск. Пусть неохотно, но папа признал, что в мире существуют две власти и, чтобы в божественном происхождении власти Барбароссы не возникало сомнений, он назвал ее священной, sacrum Imperium.

Эта империя стала последним звеном цепочки, которую когда-то начали выковать вавилоняне, и которая, двигаясь с Востока на Запад, протянулась через Грецию и Рим до Германии. Канонизация Карла Великого показала высокое значение, которое Гогенштауфены придавали каролингскому наследию. Наследник цезарей Фридрих I считал себя источником власти, воплотившимся законом; но он не хотел быть обязанным римлянам за эту важную роль. Он отверг претензии итальянских юристов. Они больше не были народом, ответственным за империю, которую переняли у них франки и германцы.

Барбаросса рассчитал необходимые для власти средства: из остатков унаследованного от предков королевского имущества он создавал повсюду целостность земель, фортов и дворцов, передавая их на попечение незнатным и потому преданным министериалам. Однако он с осторожностью шел в этом направлении, опасаясь вызвать зависти высокой аристократии, и не присоединял к своим владениям выморочные лены. Укрепление империи должно было заинтересовать князей, которых Барбаросса называл «со-творителями славы и империи». Он собирал их для совета перед принятием важных решений. С тех пор их состав и статус определился: они образовывали государство имперских князей /Reichsfűrstenstand/. Преданность вассалов запрещала им препятствовать воле их сюзерена, но он давал им свободу в вопросах расширения и организации их сеньории. Они могли быть полноправными хозяевами земли /Land/. Вавассалы /вассалы вассалов/ имели равные обязанности с вассалами.

Таким образом, аристократическое сословие постепенно распределялось по уровням иерархической пирамиды. Все эти люди были в косвенном подчинении у императора и должны были вносить вклад во славу империи, подобно феодальной монархии. Барбаросса знал, что всю знать, независимо от положения, воодушевлял образ рыцарства, и превратил собрания в прославление рыцарского духа. Сама его смерть по дороге в Святую Землю сделала из него рыцаря, и его слава распространилась на всю империю.

Гордость и сила Германии

Пользу из этой известности извлекла Германия, так как время Восточной Франции принадлежало прошлому. Германией ее называли романские народы и особенно французы. Сами немцы называли себя жителями Deutsche Lande Deutschland, страны тех, кто разговаривал народным языком – deutsch. А эта страна стала большой с конца XI века. Князья, особенно Альбрехт Медведь, Генрих Лев и дом Вельфов, расширили свои границы по ту сторону Эльбы и в направлении Балтики, а на юго-востоке империи это сделали Бабенберги и особенно Язомирготт. Позже эстафету подхватил Тевтонский орден, рыцари которого вместе с рыцарями ордена Меча расширили германское влияние до современной Эстонии. Многие из славянских вельмож просили немцев обеспечить более плотное заселение своих земель и улучшить их использование.

Таким образом, в государствах, где немцы не были руководителями, например, в Богемии, Силезии, и Мекленбурге, немецкие колонисты поселялись в таком количестве, что онемечивали если не целую страну, то ее обширные зоны. «Граница» привлекла более 200 тысяч первооткрывателей. Многие из них пришли из нынешних Нидерландов, где приливы резко сократили обрабатываемую площадь. Предприниматели, Locatores организовывали их размещение. Созданные поселения пользовались правом, гарантирующим жителям определенную свободу. Немцев считали в этих регионах свободными людьми, но ius teutonicum – немецкое право даровалось даже славянским крестьянам. Возникшая здесь в середине XIII века аграрная цивилизация смешала немецкие и славянские элементы. Колонизация была выгоднее христианству, чем крестовые походы против вендов в 1147г.

Цистерианцы и премонстранты (18), идущие в первых рядах первооткрывателей, были настойчивыми агентами аграрного прогресса. Направленные к одной цели действия светских и духовных колонизаторов значительно преобразовали европейский восток. Когда в середине XIII столетия остановилось движение Zug nach Osten, сеть жилищного строительства на этой обширной территории была плотнее, чем до начала движения. В одной Силезии были созданы более тысячи деревень. На побережье от Любека до Дорпата расположилась вереница городов, в большинстве случаев основанных между 1201 /Рига/ и 1255 /Кенигсберг/ годами. Немцы – победители короля Дании в Борнхольме в 1227г., разрушили большие замыслы этого князя, который хотел сделать из Балтики датское озеро. Отныне это были деловые люди, которые обеспечивали рост торговли в Северном Средиземноморье. Готланд служил им точкой опоры, но они проникали далеко вглубь земель, до Новгорода и Смоленска. Столетием позже эти предприниматели пришли в Англию и Брюгге. До 1250г. были освоены все пути и формы перевозок, которые должны были обеспечить процветание Ганзы в последующие столетия.

После образования восточно-западной торговой оси, соединяющей Балтику с Северным морем и пересекающей Альпы, она была усилена открытием к 1220г. дороги через Сен-Готар, значительно сократившей путь из Германии в Италию. Рейнская долина стала гораздо оживленнее благодаря торговому маршруту, в котором аккумулировались товарные потоки из Средиземного, Балтийского и Северного морей. От этих преобразований торговой географии германские страны получили существенную выгоду, и их экономическое развитие ускорилось.

Поскольку значительные денежные массы вовлекались в оборот, князья дорожили своим правом чеканить деньги и постоянно поднимали плату за проезд. Они основывали города, когда имели для этого средства. Церингены, например, создали два Фрайбурга – в Брайсгау и в швейцарской долине. Архиепископ Кельна окружил свои владения цепью укрепленных городов, наводивших страх на врагов. В 1180г. герцогство Бавария имело единственный город Регенсбург, а в середине XIII столетия их было уже двенадцать. Император контролировал городскую политику, но осуществлял ее сдержаннее, чем «великие князья». К 1250г. из примерно 1500 городов Германии лишь в ста пятидесяти суверен был хозяином, тогда как в 1196г. ему уже подчинялся каждый четвертый город. Большинство поселений были созданы для владычества над земельными областями /domini terrae/ и назывались «земельные города» /Landesstädte/ в противоположность имперским городам /Reichsstädte/.

Ускорение и диверсификация экономической деятельности способствовали развитию старых и новых городов и росту их населения. Необходимость расширять укрепления и совершать значительные расходы для роста товарообмена требовало большей свободы, поэтому сеньоры наделяли горожан некоторой автономией. Созданные для этой цели советы объединяли торговцев с министериалами. Владение печатью означало, что сообщество жителей создавало юридическое лицо, даже если власть осуществлялась сеньором /Stadtherr/, остававшимся властелином этого лица. Такого рода Магдебургское право (19) получило широкое распространение в Северной и Восточной Германии. Эти статуты еще ограничивали независимость горожан из-за опасений сеньоров утратить власть. В связи с этим в епископских городах Рейнской долины сложилась напряженная обстановка, и Генрих (VII) желал укрепить королевские позиции, объединившись с протестующими горожанами, но император воспрепятствовал этому, чтобы не нанести ущерб князьям. Его реакция была резкой. Разрушение городской ратуши показало жителям Вормса, что час освобождения еще не настал. В Италии же большинство городов практически были независимыми.

Юридическое положение горожан, к северу от Альп менее зависимых от произвола сеньоров, чем в целом на полуострове, было достаточно привлекательным. Юридическая сентенция побуждала простых людей пользоваться «городским воздухом, делающим человека свободным». Немецкое право, сделавшее свободными немцев, расположившихся по ту сторону Эльбы, было также заманчивым. Неприятным было положение крестьян в регионе, где домениальная раздробленность побуждала сеньоров заменить барщину множеством поземельных оброков или податей, которыми облагались все крестьяне. Препятствуя возможной утечке сельского населения, некоторые сеньоры освобождали крестьян от податей. Правовые отношения /Weistümer/ зафиксировали разрешение жителям сёл создавать в ближайших к городам поселениях коммуны для устранения утечки сельских жителей в города. Однако не все хозяева задабривали сельских жителей. Например, архиепископ Бременский, обвиняя в ереси некоторые крестьянские семьи, которые защищали свои свободы, безжалостно преследовал их с помощью крестоносцев.

Воины не хотели иметь дело с крестьянами – этими тружениками с грязными руками. Крестьянин, пытавшийся подражать дворянам, мог поплатиться своей жизнью, как случилось с выскочкой Гельмбрехтом. С высоты крепости или замка, человек голубой крови пренебрегал крестьянами, рожденными повиноваться и много трудиться. Свобода существовала только для него. Он особенно гордился внесеньориальным владением, унаследованным от предков, – свидетельством старой как мир независимости, которую получали все рыцари. Численность и влияние этих министериалов, вступавших в ряды рыцарства и с важным видом примыкавших к князьям, было не по нраву дворянам старого закала, считавших лишь себя свободными на все времена. Конечно, не все министериалы имели рабское происхождение, но были среди них те, чьи отцы обрабатывали землю, и которым посчастливилось «оказаться в седле», и это наносило ущерб репутации всего сословия. Однако несмотря ни на что их взлет казался неизбежным. В Италии эти министериалы управляли целыми провинциями, в Германии владели вотчинами. У одного из них, Вернера фон Воляндена было сто сорок вассалов, присягнувших ему в верности.

Некоторые историки считают, что эта аристократия способствовала большому и быстрому росту немецкой образованности, так что столетие Гогенштауфенов стало первым золотым веком. Другие ученые сомневаются в этом. Однако бесспорно, что должностные лица увеличили социальное положение культуры; поэты обрели популярность, люди, прежде не знавшие латынь, стремились овладеть ею. Не все авторы занимали высокие должности, подобно Генриху V и Фридриху, сочинявшим песни, но наиболее известные миннезингеры, певцы любви, представляли эту новую знать. Все они восхваляли рыцарские добродетели. Томас фон Церклере предпочитал научные темы. Хартман фон Ауэ, Вольфрам фон Эшенбах и Готфрид фон Штрасбург в поэзии являли проницательность и глубокие эмоции. Анонимный автор – Reinchard der Fuchs смешил современников своими странностями. Эти иллюстраторы немецкого языка чаще всего заимствовали сюжеты из французской литературы, в том числе у Кретьена де Труа. Некоторые формы цивилизации переходили с запада на восток. Следует отметить, что эпический жанр в поисках героя восходит к глубокому германскому прошлому, о чем свидетельствует популярная песнь о Нибелунгах.

Конечно, предыдущие поколения имели высокие достижения, не проявившиеся в литературе: архитектура между 1150 и 1250гг. осталась верна римскому искусству. Проекты зданий иногда воспроизводили постройки оттоновской эпохи, например, части собора в Бамберге. Однако франкское творение /opus francigenum/, красоту которого отметили обученные в Париже прелаты, проникло в империю, и не только в ее западные провинции, в Туль и Кельн, но в самое сердце Германии – в Лимбург, Марбург и Магдебург. Даже на равнинах Севера, где камень встречается редко, приспособились к использованию кирпича. Скульптура также брала за образец французские модели, придавая своим произведениям особенные штрихи, доказывающие, что они не были пародией, но несли отражение местного гения. Некоторые мастера этих искусств смогли с большой полнотой выразить германский характер. Это соединение величия с красотой внушало чувство единства немцам, живущим в различных провинциях.

Однако прошлое различие не исчезло бесследно, этнические группы сохраняли свои обычаи. Например, Саксонское Зерцало отражало обычаи, издавна присущие этой группе, и тщательно собранные Эйке фон Репгау около 1200г. Он перечислял князей, претендовавших на право голосования, когда корона свободна. Репгау отказывал королю Богемии в избирательном титуле, потому что тот не был немцем. Этот автор, произведение которого можно считать выражением партикуляризма /местной обособленности/, признавал решающее значение нации. Немцы открыли, что их местные наречия, хотя и различающиеся в разных регионах, имеют много общих черт для создания единой семьи. Этот язык, единство которого восхвалял поэт Вальтер фон Фогельвайде, не был достаточно богат, чтобы сочинять шедевры; однако его древность несомненна. Близкие аббатисы Хильдегарде Бингенской утверждали, что немецким языком уже пользовались Адам и Ева. «Я объездил весь мир, – пел Вальтер фон Фогельвайде, – но немецкие мужчины и женщины лучшие из всех, кого я встречал».

Даже Юлий Цезарь, был чувствителен к исключительным качествам германцев, о чем поведал в середине X столетия летописец Эберсмунстер. Римлянин, победив галлов с помощью германцев, сделал из их руководителей сенаторов, а из их друзей – рыцарей. Поэтому Барбаросса сказал римлянам, что их время закончилось: теперь вольные рыцари должны защищать Вечный город. Эта речь сохранилась в «Деяниях» Оттона Фрейзингенского, и, вероятно, дядя поделился идеями с племянником-императором, но все свидетельства единодушно утверждают: в конце XII столетия в Германии в утвердилось национальное сознание. Разногласия, в недавнем прошлом разъединявшие этносы, потеряли остроту. Это укрепило единство немецкого народа, основанное на убеждении в том, что империя является его миссией и предназначением.

Необходимое, но фатальное господство над Италией.

Империя была всеобъемлющей, а немцы не были единственными, кто осознал, что они создают нацию. Другие народы также понимали свою общность и не были расположены к подчинению власти иностранцев. Некоторые считали немцев грубыми и даже глупыми. В королевстве Бургундия большая часть жителей не ощущали себя немцами. В 1248г. граф Шалонский рассчитывал победить немецкого пфальцграфа, сеньора Андекса. Всё больше становилось «бургундцев», ставших вассалами сеньоров, проживающих в королевстве Франция. В 1235г. Фридрих II привез в Хагенау епископа и двух графов, чтобы укрепить связи, которые привязывали их к империи. Но в «триаде», где желал доминировать император, Бургундия весила меньше Италии.

Немцы были чужими здесь, а тем более к югу от Альп, где считали, что эти tedeschi были необузданны и властны. Но император не мог позволить Италии не подчиниться его власти, прежде всего, потому, что без короны лангобардов он не считался бы достойным преемником Карла и Оттона Великих, а также потому, что богатая материальными ресурсами Италия могла предоставить их Германии в больших количествах. Именно в Италии находились сокровища, необходимые Капетингам, терпеливо собиравшим в сердце своего королевства по частям свои владения.

В Германии не было средств для сохранения господствующего положения империи, в призвание которой верила германская нация. Накопление же богатств в Италии должно было привлечь всякого государственного деятеля, желающего пополнить свою казну. Можно было поразиться числу и могуществу городов на холмах Тосканы или на лигурийском берегу. Метрополии, подобные Милану, насчитывали десятки и более сотни тысяч жителей, развивавших различные виды деятельности. Льняные ткани выдерживали конкуренцию с производимыми во Фландрии. Миланские оружейные мастера повсюду славились своими изделиями. Особенным спросом пользовались товары, которые поступали от торговли с Востоком: пряности и роскошные ткани. Генуэзцы и венецианцы стремились к монополии в отношениях с Константинополем. Венеция развернула четвертый крестовый поход и создала латинскую империю, чтобы подчинить себе проливы. Генуэзцы исследовали берега Черного моря, стремясь присоединиться к шелковому пути, ведущему на Дальний Восток. Западная также Европе не была обделена; итальянцы шли навстречу фламандцам во Франции, где ярмарки в Шампани усилили товарообмен.

Всё это потребовало усовершенствования торгового и финансового мастерства. Итальянские торговцы умели размещать и управлять заработанными деньгами. Самые активные города были большими финансовыми центрами, и Пьяченца выделялась в этом отношении. Экономическое развитие сопровождалось ростом уровня знаний. Прогрессом математики воспользовались бухгалтеры. Особенно важным было овладение правом, без которого такой сложный и динамичный мир мог стать жестоким, как джунгли. Процветание городов оживляло сёла, откуда поступали продукты питания для растущего населения и сырье для производителей. Городская элита хотела иметь сельские владения, и потому правительству города не нравилось, когда ускользал контроль над смежной территорией.

Епископ, который раньше подчинял город и территорию своей власти, с X столетия вынужден был уступить свое место консулам, представлявшим коммуну. Развивались учреждения, получавшие лучшую часть богатств, накопленных городом, и способные лучше гарантировать порядок и мир, которые подвергало опасности соперничество между кланами. В большинстве крупных городов желание обуздать соперничающие партии и покончить с их ссорами привело к установлению статуса подесты. Городом обязан был руководить избранный на определенный срок иностранец – подеста. Генуя приняла такое решение в 1191,Флоренция – в 1207, Милан – в 1214г. Подеста скреплял структуры органа власти в одно целое, что было тогда не под силу княжествам. Но эти города так же стремились к завоеваниям, как государства, и старались доминировать над своими соседями. Гражданская война между городами была пресечена, но вне городов военные действия были частыми.

Император представлял одного из желанных могущественных союзников в жестокой борьбе между мелкими империалистами. Он мог опираться на гибеллиновые города, но рядом с гибеллинами всегда находилось сообщество гвельфов. Римский папа не мог допустить существование передового императорского оплота в виде королевства Италии. Император должен был уважать того, кто претендовал на титул викария Бога. Не надо было также оставлять этому сопернику папы свободное пространство вблизи столь Рима и родового имения Петра. Так как верные императору города угрожали городам гвельфов, то можно было воспользоваться возможностью использовать светский меч для усиления ударов, нанесенных духовным мечом. Если духовенство и империя снова должны были сцепиться в схватке, то местом самых жестоких баталий стала бы Италии. Император не мог покидать это поле битвы. Империя была биполярной, как никогда, и не достаточно было направиться в Рим за имперской короной. Требовалась гарантия верности итальянских городов и получения необходимых налогов. На этой политической арене Барбароссе удалось действовать с некоторой удачей; он не сохранял все позиции, но сумел устоять между двумя лагерями.

Кровавые и светлые воспоминания в памяти Германии

Сначала удача сопутствовала императору. Женитьба Констанции и Генриха V расширила власть Гогенштауфенов от пролива Мессины до Сицилии. Но скоро фортуна изменила империи. Наследник Барбароссы умер через семь лет после того, как его отец утонул в реке Селиф. С его смерть открылось первое междуцарствие. Все силы, собранные Фридрихом, вступили в действие. Усмиренная им ссора Вельфов и Гогенштауфенов возобновилась с новой силой. На протяжении десятка лет князья управляли игрой, используя отсутствие суверена для усиления своих позиций. Фридрих был вынужден принять установившуюся политику. Имея владения в Сицилии, он стремился к приобретению остальной части полуострова и не произвел изменений в Германии. Империя оставалась биполярной, но невозможно было долго отсутствовать в Италии. Теперь суверен отправлялся на север от Альп, чтобы короноваться или образумить непокорного сына.

Вековой конфликт грозил возобновиться с растущим ожесточением. Император окружил Рим и мог попытаться сделать этот город своей столицей. Победить его было жизненной необходимостью для папы. Теократическая доктрина звучала просто: Цезарь подчинен Христу и значит – преемнику апостола Петра на этой земле. Пока порядок наводился тренированной и дисциплинированной милицией, проповедники обрабатывали толпу. Странствующие монахи ездили повсюду, включая Германию. В середине X столетия доминиканцы имели там сорок домов, а францисканцы гораздо больше. Мирские же средства, то есть гвельфские города были готовы встать на сторону папы в его беспощадной борьбе против Фридриха II, как недавно против Барбароссы. Гогенштауфен, натурализовавшийся сицилианец, находился в благоприятных условиях. Он не был побежден в момент смерти. Но прошло немного времени, и его творение развалилось, похоронив под обломками и всё совершённое его дедом

Если бы противники Гогенштауфенов могли осознать воплощенную династией идею империи, они не выступили бы против нее. Эти правители превзошли бессмертных мифических персонажей. В Италии уже в 1260г. говорили, что войска Фридриха ждут реванша на склонах Этны. Постепенно Барбаросса сменил его в исторической памяти немцев и в их надеждах. Оба великих Гогенштауфена стремились возродить империю и обеспечить людям долгую эру мира. С этой мессианской надеждой имперская идея сохранила свою жизненность, несмотря на трудности, постигшие империю. Это ожидание светлого будущего ободряло немцев, когда реальность вселяла уныние. В воспоминаниях о прошлом Они гордились прошлым, хотя испытывали огорчение. Век Гогенштауфенов символизировал в глазах немцев сильную империю, но сразу за апогеем следовало разрушение, желанное для папы – «Вельфа», которого Вальтер фон дер Фогельвайде представил со смехом подбиравшим деньги, взятые в Германии. В памяти немецкого народа глубоко запечатлен величественный и трагический образ империи Гогенштауфенов.

Глава III. Реформа – преобразование империи /1254-1519/

Империя выживает /1254-1346/

Междуцарствие и восстановление

«Ужасно время без императора», – так Шиллер определил период междуцарствия. Длительное междуцарствие, в отличие от первого, последовавшего вслед за смертью Генриха VI, виделось немцам одной из многих драм, оставивших свой след в прошлом. Бесспорно, что годы с 1254 по 1273 в истории Германии, как и в истории Священной Римской империи, представляют решающий период. Эти годы были мучительными, но утверждать, что они прошли «без императора», нельзя, так как императоров всегда было два. Конечно, императором был только тот, кто жил в Германии, но он не находился там постоянно. - Фридрих II гораздо больше времени проводил в Италии, чем к северу от Альп. Поэтому определять этот драматический период как «без императора» /kaiserlos/ бессмысленно.

Через два года после смерти Конрада IV, последнего коронованного Гогенштауфена, в 1256г. умер Вильгельм Голландский, «король священнослужителей». Теперь за корону Священной Римской империи боролись два претендента: брат английского короля Ричард Корнуэльский и король Кастилии Альфонс. Обоих избрали в 1257г. Первого поддержали архиепископы Кельнский и Майнцский, а также пфальцграф и король Богемии. Через несколько недель архиепископ Трирский, маркграф Бранденбургский и граф Саксонский выбрали Альфонса, к ним присоединился король Богемии, отказавшийся от своего первого мнения. Альфонса, внука Филиппа Швабского по матери, интересовало итальянское наследство Гогенштауфенов, и он не стремился вернуться в Германию. Ричард же, которого тесные отношения Англии с Кельном побуждали добиваться титула короля римлян, столкнувшись с политическими препятствиями, не сумел прибыть в Италию. Он умер в Англии в 1272г., через десять лет после своего последнего возвращения туда.

Пока трон правителя долго пустовал, соотношение политических сил внутри рейха коренным образом изменилось. Еще в документах начала XIII века, в частности в «Саксонском Зерцале», поднимался вопрос об исключительном праве некоторых лиц на голосование. В 1257г., не довольствуясь правом первого голоса, семь выборщиков наделили себе правом назначать короля: архиепископы Майнцский, Кельнский и Трирский, герцог Саксонский, маркграф Бранденбургский, пфальцграф и король Богемии. С этим усилился избирательный характер империи. Впрочем, эти семь выборщиков быстро осознали свою ответственность за королевство, если монарх не мог справиться со своей задачей. С возможностью свергнуть того, кого они выбрали, теперь связывалось различие между императором и империй, между государством и тем, кто руководил его судьбой.

Должность выборщиков поставила этих трех прелатов и четырех мирян выше других членов их ордена. Архиепископы Гамбургский, Магдебургский и Зальцбургский признали превосходство своих коллег из Майнца, Кельна и Трира в деле посвящения и коронования королей. В 1257г. король Богемии, он же граф Австрийский дважды использовал право голоса. Род Виттельсбахов представлял в избирательной коллегии пфальцграф, но правившая в Баварии ветвь семьи не стремилась попасть в выборщики. Графы Лотарингские или Брабантские также оставались вне круга выборщиков, так как придавали больше значения благополучию своей земли, чем чести империи. Права, приобретенные ими во второй половине XII века, и признанные за ними Фридрихом II в 1232г., вновь сделали их хозяевами своих земель, так что изменение этих владений в государстве волновало их в первую очередь. Падение дома Гогенштауфенов и последующий кризис настолько укрепили их позиции, что императорские институты, охранявшие суверенную власть, были заброшены.

Длительное отсутствие короля разрушало целостность системы, методично возводимой Гогенштауфенами. Имперские земли, дворцы, замки и города пятнадцать лет подвергались опасности княжеских вторжений из-за слабости или недосягаемости монарха, неспособного защищать свои права. Но в отличие от Римского короля, буржуазия королевских городов могла противодействовать этим захватам. Прямая принадлежность к империи была их гордостью и лучшей гарантии свободы. Сотня городов, в подавляющем большинстве на юге Майнца, использовала этот статус. Охраняя свои привилегии города в 1254г. объединились в союз, для сохранения общественного порядка, свободного беспошлинного перемещения товаров и людей. Ко времени смерти Вильгельма Голландского, признавшего это мощное объединение, города, входившие в союз, присягнули охранять императорское имущество. За отсутствием монарха или его наместника они создали что-то подобное отдельному округу империи.

Рост числа междоусобиц, которые императорам не удавалось пресечь, усложнил заботу об общественном порядке. Этому способствовало также усиление положения министериалов, использовавших постепенное ослабление императорской власти. В начале XII века эти «низшие чины», представители рабского сословия, по мнению потомственных дворян, влились в феодальное общество, расположившись на самой низкой ступени.

К началу XIV столетия слова ministerialis /лат. министериалы, императорские сановники/ и Dienstmann /нем. вассал/ устарели. Прежнее сословие чиновников заместило множество мелких дворян, чьи небольшие поместья прямо подчинялись суверену, как и города империи. Эти служащие по праву называли себя рыцарями империи, обладая скорее гордостью, чем богатством. Средства этих рыцарей служили им для строительства замков, дававших им безопасное убежище во время войн, которые были их страстью и, как правило, приносили доходы. Они велись за счет трудовых сословий, крестьян и особенно состоятельных горожан. С ростом числа областей, откуда уходили мелкие помещики, разыскивая добычу, возрастали и опасности. Разобщенность территорий, созданная императорами, вызвала общественный беспорядок, от которого Германия избавилась лишь в начале XVI столетия.

Следы этого процесса заметны на картах Германии конца эпохи Средневековья. В самых важных имперских областях – на территориях Франконии, Швабии и Эльзаса – образовалась собранная из мелких кусков мозаика. Существовали резкие отличия между востоком и севером страны, где территории княжеств простирались свободнее, так как с конца XIII столетия амбициозные семьи перемещали центр своего влияния возможно дальше на восток.

Всё построенное Гогенштауфами в Германии разрушилось. За пределами страны их сооружению, казалось, тоже угрожал распад. Карла Анжуйского не устраивало Сицилийское королевство. С 1263г. он стал римским сенатором, названным папой «Миротворцем». Благодаря этому он управлял Центральной и Северной Италией, а также контролировал флорентийских банкиров, операции которых финансировали гвельфы. В 1269г. Карл Анжуйский созвал в Кремоне жителей всех городов и потребовал признать его господином. Жители многих городов, включая Милана, хотевшие скорее быть его союзниками, чем подданными, покорились власти Карла. Всё это не особенно беспокоило властолюбивого брата Людовика Святого, власть которого распространилась от Палермо до Марселя. В 1246г. благодаря браку с графиней Прованса он обосновался в Арльском королевстве. К северу внучатый племянник Карла Филипп Красивый собирался взять Лион под присмотр и сделать своего вассала Оттона IV графом Бургундским. На всех контролируемых ими землях французские князья создавали организации по образцу Капетингов. Постепенно «триада» теряла свое значение в пользу иноземных монархов. Практически больше не существовало единого государства, созданного Оттонами и Салиями, за исключением Германского королевства. Но и его распад начался на западе, за рекой Мозель. - На промежуточные страны оказывалось сильное французское влияние.

Сколько же времени просуществовала эта конструкция, получившая столько пробоин в своих стенах? Претенденты на звание короля римлян проявляли мало интереса к сооружению и сохранению его единства. Что же осталось от священной монархии после свержения Фридриха II и вынесения множества приговоров «змеиному роду» Гогенштауфенов, блеск которого хотела возродить эта семья? Возможно, папа вновь собирался вверить эту империю французам, гордящимся, что ими правил Карл Великий, но немцы выступали против этого. Они не желали терпеть иноземцев, пришедших командовать ими. Один из немцев, Александр фон Роэц, живший в римской курии и наблюдавший усиление французского влияния, после событий 1280г. потребовал империи для своего народа. Признавая за Италией первосвященство, за Францией – преданность, он не согласился, чтобы Германия утратила имперское звание. Империя создала единство германской нации, которая хотела теперь спасти империю и сохранить ее для себя.

Но когда умер держатель трона Ричард Корнуэльский, не германская нация побудила выборщиков избрать его преемника, а папа. - Не останавливаясь ни перед чем, чтобы избавиться от Гогенштауфенов, папский престол не хотел исчезновения империя вместе с этим родом. В 1272г. папа особенно не желал этого из-за шаткого положения Итальянского государства в Святой Земле. После двух поражений Людовика IX настало время приступить к победоносным действиям. Однако во главе собравшего все христианские народы крестового похода должен был стать император. В августе 1273г. папа призвал выборщиков определиться возможно быстрее. Выборщики знали, что папа не хочет назначать ни прямых потомков Гогенштауфенов, таких как внук Фридриха II ландграф Тюрингский, ни их приверженцев, например, герцога Баварского, за которого ратовал Конрадино.

Желая восстановить власть своего рода, не уступавшую власти Карла Великого, Карл Анжуйский выдвинул кандидатуру своего племянника, короля Франции Филиппа III. - Но папа римский опасался быть окруженным владениями Капетинга, как когда-то – Гогенштауфена. В кандидатах оставался король Богемии Оттокар, доказавший свою заинтересованность в расширении христианства, сражаясь вместе с тевтонскими рыцарями, назвавшими Кенигсберг «крепостью короля» в его честь. Земли Оттокара простирались от Эльбы до побережья Адриатики, так как он завоевал Австрию, Штирию и Каринтию, присоединив их к своей стране. Однако выборщики побоялись избрать этого могущественного правителя, который мог диктовать им свои законы. Но с выборами другой кандидатуры возникли проблемы. Заключительное голосование должно быть единогласным, а король Богемии сам имел право голоса и мог повлиять на его результаты. Препятствие было устранено тем, что брат пфальцграфа, герцог Баварский стал седьмым выборщиком вместо отстраненного от голосования и уверенного в своих силах Оттокара, который не предпринял ничего, чтобы помешать своему провалу. 1 октября 1273г. был избран и коронован в конце месяца граф Рудольф Габсбург, взошедший на трон Карла Великого в Ахене.

Рудольф не имел отношения к королевской семье, к которой относили себя все его предшественники. Лишь в конце Средневековья специалисты по генеалогии установили римские корни фамилии Габсбургов, присоединенных в свое время к дому Юлия. При этом не обошлось без определенных натяжек, так как в XIII веке родословная нового избранника ограничивалась предками, которых обнаружили монахи монастыря Мюри, основанного одним из членов этого рода в 1020г. Скромных размеров крепость-эпоним Габсбург, расположенная в теперешней Швейцарии, служила точкой опоры для активной политики ее владельцев, один из которых в 1108г. принял имя графа Габсбурга. Рудольф обрел большое наследство, объединив на севере обширные владения в Верхнем Эльзасе и в Брисго, а на юге получив права на Швиц и Унтервальд, ценность которых росла с открытием дороги Сен-Готар.

Хотя Рудольф не принадлежал к князьям, но он не был мелким землевладельцем без состояния, располагая средствами. Поскольку на момент выборов ему было далеко за пятьдесят лет, у Рудольфа было время приобрести опыт и, расширяя свои владения, он проявлял энергию, достойную обладателя имперской короны. Сражаясь в прошлом в лагере Гогенштауфенов, он обрел их симпатии. Утверждали даже, что Фридрих II был его крестным отцом; однако Рим не противился этому выбору и не высказывал к нему недоверия, поскольку Рудольф имел репутацию набожного человека. Его друзья, бродячие священники способствовали популярности нового императора. Дошедшие до нас сведения рисуют образ человека, умевшего трогать сердца и поражать умы. Солдаты вспоминали о полководце, который, голодая, как они, собирал в поле и ел репу. Горожане, которых он охотно посещал, как и нищенствующие монахи, сделали всё, чтобы он вошел в легенду. Род Рудольфа не восходил ни к Карлу Великому, ни к Оттону, ни к Барбароссе. Его власть не передавалась по наследству от великих предков, но он располагал даром налаживать отношения с людьми и прекрасно умел им пользоваться.

Больше всего подданные ждали от Рудольфа сохранения мира. Перед коронацией он объявил всеобщее перемирие и обещал отменить все незаконно взимаемые дорожные пошлины. Затем Рудольф назначил верховного судью, подтвердив серьезное отношение к судебным органам, созданным Фридрихом II в 1235г. После этого он совершил поездку на запад и юго-запад империи, разрушая замки, служившие прибежищем бандитов. В конце правления перед стенами Эрфурта было казнено по его приказу двадцать девять «рыцарей-разбойников». Фридрих направился туда в 1289г., чтобы пресечь ссоры между ландграфом Тюрингским и его сыновьями, и покинул страну, полностью наведя в ней порядок. Во время междуцарствия часть владений империи была разорена, другая захвачена.

В 1273г. на общем совете собранные правителем князья решили положить конец вторжениям. Рудольф применил для этого политику протестов: королевские чиновники, поставленные во главе округов /Landvogteien/ в каждом регионе, были ответственны за возвращение награбленного всеми, кто не имел законных прав. В Эльзасе, Швабии и во Франконии деятельность этих преданных власти чиновников была наиболее эффективной. Ее эффективность уменьшалась в регионах, где князей больше заботили их династические интересы, чем защита империи. Самым преданным и деятельным союзником Римского короля была буржуазия городов, которая благодаря ему получила статус граждан империи /civitates imperii/. В благодарность за упорство в борьбе по восстановлению безопасности эти общины предоставляли королю войска и деньги. Но когда Рудольф начал взимать с них чрезмерно больше налоги, их яростное сопротивление заставило его их уменьшить.

Уроженец юго-востока империи, Рудольф Габсбург вынужден был покинуть этот свой любимый регион. Его власть высмеивал Оттон Богемский, не желавший испрашивать у «бедного маленького графа» инвеституру своих ленных владений. Король Богемии насмехался над законом, наказывающим неверных вассалов, и в 1275г. его объявили предателем, изгнав из пределов империи. Силы Рудольфа были так велики, что Оттокар принес публичное покаяние и в 1276г. преклонил колено перед Рудольфом. Между противниками было заключено перемирие, но не прошло двух лет, как оно было нарушено. Возобновились военные действия, и в конце августа 1278г. Оттокар был разгромлен и убит. Его сын Вацлав сохранил Богемию, но уступил свои австрийские владения, переданные в 1282г. Рудольфом своим сыновьям Альбрехту и Рудольфу. Это событие имело историческое значение: Габсбурги стали князьями, а их семья, зародившаяся вблизи Рейна, вольно чувствовала себя на берегах Дуная и стала правящим домом Австрии.

Этот громадный успех не отвлек Рудольфа от его главной миссии – сохранения империи, под которой понимались также королевства Италии и Бургундии. В Италии папа Николай III, озабоченный сохранением мощи христианства, добился от Карла Анжуйского отказа от его роли «миротворца», и Рудольф восстановил права на то, что он называл «мой сад». Правда, это стоило королю римлян Романии. Папский престол давно добивался этого в награду за свое посредничество. В Бургундии потребовались военные действия: графа Монтбельярда первым призвали к порядку, затем в 1283г. был наведен порядок в Савойе. В следующем году шестидесятилетний Рудольф сочетался браком с пятнадцатилетней сестрой герцога Бургундского, полагая, что зять поможет ему укрепить связи королевства Арль /латинское название столицы Бургундского королевства/ с империей. Однако герцог не оказал Рудольфу никакой помощи, и в 1289г. король римлян вновь прибегнул к силе: наместник Франш-Конте /историческая область на востоке Франции/ Оттон не хотел присягать на верность никому, кроме императора, однако Рудольф был лишь римским королем. К тому же Оттон прибрал к своей власти имперский город Безансон. Однако Рудольф заставил его подчиниться. На северной, лотарингской границе Филипп Красивый действовал без шума, желая заполучить два имперских аббатства – Монтфокон и Боль, но специальная следственная комиссия доказала ему, что он не имел прав на эти обители.

Протекали годы, а Рудольф еще не стал императором, хотя для этого, казалось бы, не было препятствий. Он собирался короноваться в начале февраля 1275г., по примеру Оттона I. Но переговоры с папским престолом бесконечно затянулись. Григорий X был готов короновать Рудольфа, однако в 1276г. этот папа умер. Его три преемника также умерли одного за другим, а затем папским престолом завладел Николай III, намеревавшийся перекроить политическую карту Европы. Очевидно он намеревался разделить империю, сделав из Германии наследственное королевство Габсбургов. После него папа Мартин IV занялся другими вопросами. Безуспешные переговоры между Рудольфом и папой, наконец, возобновились. Рудольф чувствовал уставшим от жизни. Он отправился в Шпейер и умер там на другой день после прибытия, 15 июля 1291г. По его желанию Рудольфа погребли в Салийском склепе Сен-Дени, рядом с дорогим его сердцу Гогенштауфеном – Филиппом Швабским. Выбор могилы показал, что главной целью его правления было восстановление Священной империи и продолжение дела своих предков.

Хозяева положения – выборщики /1292-1308/?

Адольф Нассауский /1292-1298/

Рудольф не решил своевременно проблему престолонаследия. Он не мог заставить избрать королем римлян одного из своих сыновей, так как не был императором. Но Рудольф мог рекомендовать выборщикам избрать одного из них после своей смерти. Однако из-за трагических обстоятельств эта попытка не принесла успеха: в 1281 и 1290гг. оба его младших сына скоропостижно скончались. Оставался Альбрехт, но Рудольф считал, что старший сын должен довольствоваться управлением семейными владениями, а не управлять империей.

Выборщики были свободны в своем выборе, но они неудачно распорядились этой свободой. Как и в 1273г., выбор пал на Адольфа Нассауского, человека заурядных качеств. Он был смелым и образованным рыцарем, но выборщики хотели, чтобы он полностью подчинялся им. Архиепископ Кельнский потребовал от кандидата, чтобы Адольф всегда был его союзником и никогда не вводил в свой совет неугодных архиепископу людей. В начале мая 1292г. он был избран и коронован в конце июня. Но Адольфу не нравилась роль марионетки, и он искал возможность сопротивления тем, кто желал управлять им. Случай представился ему в Тюрингии. Ландграф продал своё ландграфство королю римлян, который в 1296г. объявил о включении этой ценной территориальной единицы в состав империи. Выборщики опасались того, что Адольф выскользнет из-под их влияния. Самым недовольным среди них стал представитель Майнца, у которого были виды на Тюрингию, где он уже располагал землями. На архиепископа Кельнского король не обращал внимания, поскольку сделал герцога Брабантского, ярого противника выборщиков, представителем империи между Маасом и Рейном.

Чтобы освободиться от угрожающей опеки выборщиков, Адольф должен был раздобыть денежные средства. Он получил их из Англии. Конфликт Эдуарда I с королем Франции Филиппом Красивым поглощал огромные суммы. Всехристианнейший /Филипп/ рассчитывал получить с королевских священников большую сумму денег. Эдуард же был достаточно щедр, предчувствуя возможность открыть второй фронт. Поэтому он обратился к Адольфу, раздраженному политикой Франции на западных границах империи. В 1294г. заключили договор: Адольфу были переданы 60000 марок серебром. За это король римлян получил упрек от Бонифация VIII.

Молва обвиняла Адольфа в равнодушии к вопросам чести. Подтверждение этому находится в летописи и в архивном документе, найденном в XIX веке. - Один из флорентийских банкиров выдал королю римлян 80000 ливров. Учитывая, что этот банкир работал на Филиппа Красивого, выходило то, что Адольф продался двум враждующим сторонам одновременно! Впрочем, нет формальных доказательств этого вероломства. Но, так как в начале октября 1297г. Англия и Франция подписали перемирие, римский король потерял возможность вмешательства в прекращенную войну.

Выборщики, с оговоркой избравшие Адольфа правителем, теперь были убеждены в несоблюдении условий, из чего вытекала необходимость смещения король римлян. 23 июня 1298г. в Майнце по инициативе Альбрехта Габсбургского было созвано собрание князей. Отсутствовавшие выборщики прислали своих представителей. Лишь архиепископ Трирский не пожелал выступить против Адольфа, который был низложен. Его обвиняли в неумении управлять государством, бесчинствах подчиненных и в нарушении своих обязательств, а также в том, что он получил деньги от англичан без объявления войны французам. Адольф дал сражение войскам Альбрехта в начале июля 1298г. при Голлхейме, был разгромлен и убит. Корону обещали победителю. 27 августа выборщики подтвердили вердикт военных.

Альбрехт Габсбург /1298-1308/

В 1292г. выборщики желали посадить на трон собственную креатуру, но не учли, что тот, кто надевает корону, рано или поздно приобретает вкус к власти. Адольф Нассауский пытался освободиться от зажимавших его тисков и заплатил за это своей жизнью. В 1298г. выборщики ошиблись, полагая, что Альбрехт окажется покорнее Адольфа Нассауского. Ошибка была серьезной: Альбрехт владел бóльшим состоянием, чем Адольф; он также обладал качествами государственного деятеля – сильной волей и способностью в нужный момент определять слабые стороны противника. Стремясь к власти, Альбрехт возвратился к тактике уступок, но мятеж в Вене был беспощадно подавлен. Избирая Альбрехта, выборщики забыли, что не существовало формального документа, делавшего их правителями королевства. Всё определялись соотношением сил между ними и правителем, и с приходом Альбрехта оно не было в их пользу.

Короновавшись, король римлян тут же показал, что он был хозяином. Альбрехт разрушил союз, заключенный его предшественником, сблизившись с Филиппом Красивым в конце 1299г. Сестра Христианнейшего обещала сыну Альбрехта Рудольфу выйти за него замуж. Вступление во владение Франш-Конте /историческая область на востоке Франции с главным городом Безансон/ будущим Филиппом V было принято. Вероятно, переговоры обоих королей не затрагивали вопросов переноса границы Франции до Рейна, что, несмотря на территориальную потерю, превратило бы Германию в наследственное королевство Габсбургов. Но выборщики приписывали Альбрехту эти намерения. Они представляли его честолюбцем, озабоченным будущим своего рода и распродававшим за бесценок куски империи.

Выборщики перешли от скрытой формы борьбы к открытой враждебности. Альбрехт воспользовался смертью ставшегося без преемника графа Голландского, чтобы использовать право, предоставленное королю римлян. В качестве правителя он располагал выморочным имуществом (20). Граф Геннегау, родственник покойного захватил его наследство. Угрожая военным столкновением, Альбрехт предложил ему прийти к соглашению, заключив брачный союз. Архиепископ Кельнский ужасался мысли о том, что Римский король задумал сделаться хозяином устья Рейна и Мааса. В середине октября 1300г. он встретился на берегу Рейна со своими коллегами из Трира и Майнца, а также с Пфальцграфом. Здесь они заключили союз против «этого господина Альбрехта, называющего себя королем».

Но Альбрехт Габсбург сразу же бросился в контратаку. Во время первого процесса, состоявшегося в Нюрнберге в 1298г., выборщикам предписали соблюдать договор, осуждавший незаконные дорожные пошлины; но князья, земли которых пересекали Рейн и Мозель, продолжали облагать налогом продавцов и товары. Альбрехт обнародовал их поступок. Затем он захватил пфальцграфство (21), выборщик которого сдался до того, как войска Альбрехта осадили его резиденцию в Гейдельберге. Затем архиепископ Майнцский стал свидетелем взятия Бингена. Через несколько месяцев архиепископ Кельнский попросил мира. Оставался лишь Трир, но в конце 1302г. он тоже сдался. Летописец писал с удовлетворением: «отныне выборщикам ничего не оставалось, как держаться друг за друга».

Помня об усилиях отца, Альбрехт попытался сделать из своей семьи нового родоначальника царского рода /stirps regia/. Нужно было добиться, чтобы вместе с императорской короной Альбрехт получил бы право избрать своего сына Римским королем, сохранив непрерывность династии. Он знал, как трудна была эта цель. Взбешенный Бонифаций VIII кричал германским представителям: «Цезарь – это я, я – император!». Понтифик был недоволен тем, что Альбрехт был союзником Филиппа Красивого. В 1301г. в булле «О сыновнем послушании» папа предписал Всехристианнейшему /Филиппу/ прибыть в Рим, выдвинув против него серьезные обвинения. Но Римский король дорожил императорской короной сильнее, чем дружбой с Францией, и потому согласился принести клятву, затребованную от него Бонифацием. Альбрехт обещал также не назначать в течение пяти лет наместника в Тосканской области без согласия Папского престола и согласился порвать все связи с Филиппом Красивым. Это унижение, в котором историки впоследствии упрекали Римского короля, произошло 18 августа 1303г. и стало последним, так как Бонифаций скончался 11 октября.

Альбрехт должен был всё начать сначала. В это время серьезные события вынудили его переключить внимание на восток империи. Пржемысловичи действовали успешнее, чем некогда Оттокар. Вацлав II заставил венчать себя королем Польши в 1300г. в Гнезно. Через год его сын Вацлав, взявший имя Владислава V, взошел на трон Венгрии. Оба Вацлава царили на огромной территории от польских равнин до лесов. Альбрехт отреагировал сразу, побудив Карла-Роберта Анжуйского оспорить королевскую власть Владислава V, а сам атаковал Богемию в 1304г., но не сумел завоевать Кутну Гору, серебряные рудники которой пополняли сокровищницу Богемии. Здание, торопливо возведенное Пржемысловичами, неожиданно разрушилось. Летом 1305г. умер Вацлав II Богемский, а в 1306г. – Вацлав III, который, утратив Венгрию, пытался сохранить Богемию и Польшу. Альбрехт заставил избрать своего сына Рудольфа на его место. Всё, что некогда Оттокар объединил под своим скипетром, теперь перешло в руки Габсбурга.

Но теперь удача перешла к врагу. Войска, отправленные Альбрехтом в Тюрингию, чтобы вынудить сыновей Ландграфа передать ему то, что их отец недавно уступил Адольфу Нассаускому, были разбиты. Через два месяца сын Альбрехта Рудольф, король Богемский, правивший полгода, умер от болезни, и знать предложила корону не его брату, а герцогу Каринтскому. Альбрехт готовился поднять армию для повторного завоевания Богемии, когда его племянник Иоанн, много лет добивавшийся главенства в наследственных государствах, убил своего дядю в припадке безумия 1 мая 1308г. Семейная распря прервала замысел правителя, способного возвратить силу королевской власти, потерянной из-за неудач Фридриха II. Её блеск Рудольф I смог возродить лишь на короткий срок. Затем выборщики вновь стали хозяевами положения.

Возвращение тяжелых испытаний

Итальянская иллюзия: Генрих VII Люксембургский /1308-1313/

Филипп Красивый полагал, что сможет контролировать предстоящие выборы. Он был сюзереном, вассалами которого были преданные ему многочисленные князья империи, и влиятельным правителем, которому архиепископы Трирский, Майнцский и Кельнский были обязаны назначением на свои должности. Теперь во главе империи мог стать представитель французской династии. Таким образом, власть Филиппа Красивого могла воздействовать на два ведущих института христианского мира, поскольку Климент V вероятно не мог ему отказать. Филипп представил кандидатуру своего брата Карла де Валуа, но не смог осуществить свое намерение потому, что был слишком могущественен. До этого Филипп разрушал любые препятствия на своем пути: он беспощадно покарал графа Фландрского и повел дело тамплиеров с необыкновенной жестокостью. Поэтому князья, обязанные хранить ему верность, мешали осуществлению его планов. Самым активным среди них был выборщик Трира Балдуин Люксембургский, убедивший двух других выборщиков проголосовать за его брата Генриха, приближенного Филиппа Красивого. Маркграф Бранденбургский и герцог Саксонский согласились с его доводами, в конце ноября 1308г. все выборщики назначили управлять империей графа Люксембургского Генриха VII.

Однако поражение французского кандидата не было победой германского патриотизма. Генрих плохо говорил по-немецки и, не колеблясь, принес клятву верности Всехристианнейшему королю. – Однако князья желали сохранить свои свободы. Выборщик из Трира быстро понял, как сильно французское построение государства отличается от имперского. Кроме того, он учёл, что папа не желал выборов Карла де Валуа, тяготясь влиянием на себя Филиппа Красивого.

Балдуин знал, что его брат не станет довольствоваться местом за круглым столом князей в роли короля Артура (22). Генрих Люксембургский умел повелевать и при необходимости без промедления заставлял покоряться своей воле. Но еще мелкое графство Люксембургское не приносило средств, без которых король был вынужден исполнять роль статиста. Генрих VII не имел возможности расширить свои владения на запад. Сразу после смерти Альбрехта он вместе с другими герцогами и графами, поклялся прийти на помощь, если преемник умершего правителя нанесет обиду одному из них. Его выборщики – три архиепископа также помешали бы ему в намерении проявить чрезмерную самостоятельность.

Расширение владений стало возможным через десять месяцев после обретения Генрихом VII власти. По предложению знатных чехов, невзлюбивших Генриха Каринтийского, в 1310г. был заключен брак Иоанна, сына Генриха VII с княгиней Елизаветой из рода Пржемысловичей. После свадьбы Иоанн стал королем Богемским. Благодаря этому браку дом Люксембургов вдобавок к западному влиянию приобрел власть на востоке. Богемия разрасталась, а владение ею давало правителю вместе с королевским титулом и обладание минеральными запасами страны.

Когда в начале 1311г. Иоанн Люксембургский надел корону святого Вацлава в Праге, его отец уже три месяца пребывал в Италии. Он не ожидал, что Богемия внезапно породнится с его семьей, и поэтому продолжал искать успеха на юге. У Генриха VII были веские причины отправиться в Италию. Климент V утвердил его выбор и назначил время императорской коронации в 1312г., на день Сретения, как и у Оттона I. Римский король был заинтересован в быстрой коронации. Императорская корона была нужна ему для избрания одного из его сыновей Римским королем, который заменит его однажды на троне. Имело значение и то, что некоторые князья королевства Арля заявляли, что они обязаны повиноваться императору, коронованному должным образом, что с давних времен предоставляло им множество свобод: последней была императорская коронация Фридриха II в 1220г. Но главная причина решения Генриха, была финансового свойства. Как никогда Италия напоминала Обетованную землю, Европейское Эльдорадо. Сеньориальные владения, возникшие в крупных городах, требовали установления законности, которую им вправе был дать король римлян, и за которую они готовы были дорого заплатить.

В 1311г. наместник Генриха граф Савойский внес в казну 300 тыс. флоринов, Генуэзский выплатил 40 тыс., Миланский – 30 тыс. Два кандидата на имперскую корону не поскупились увеличить цену. Такой богатый город, как Милан, мог предложить не менее 100 тыс. флоринов. И это не было хвастовством. Миниатюра, изображавшая поход Генриха VII в роскошной рукописи, заказанной Балдуином Трирским, изображала повозку, нагруженную золотом и серебром, которую четыре лошади с трудом могли сдвинуть с места. Это-то сокровище, и привез брат императора из поездки по Италии!

Но Италия была не только страной изобилия. С политической стороны это было грозное осиновое гнездо. Желая оставаться вне партий, Генрих VII был обязан, однако, вмешиваться в распри, в течение целого столетия сталкивавшие поселения гибеллинов и гвельфов. Нужно было вмешаться и во внутренние дела городов: в Милане Висконти поддержали Генриха VII, так грубо подавившего мятеж, поднятый Гвидо делла Торре, что это вызвало возмущение миланцев. «Смерть немцам!», – кричали они. Затем король римлян задумал покорить Кремону, приютившую делла Торре, а также Брешию, восставшую против «варваров, пришедших с севера». Год спустя, преодолев Альпы, Генрих VII потерял три четверти своей армии и не мог больше выступать могущественным защитником справедливости. Между тем, события продолжали свой бег. Флоренция, метрополия гвельфов, готовилась к борьбе с немцами, полагаясь на поддержку короля Неапольского Роберта, которого Филипп Красивый подстрекал чинить препятствия Генриху VII. Люди Роберта и его брата герцога Иоанна Гравина, помешали Генриху дойти до места коронации, собора Святого Петра в Ватикане. 26 мая 1312г. в страшном сражении войска Генриха VII потерпели поражение. Однако через месяц кардиналы папы короновали Генриха в соборе Святого Иоанна в Латеране. Генрих VII стал императором.

Но желанного титула было недостаточно, чтобы усмирить конфликты, в которые вынужден был вмешиваться император. Это лишь разжигало их. Филипп Красивый после сдержанного поздравления заявил, что не признает другого правителя, кроме Христа, и упрекнул Генриха в том, что он известил о своей коронации лионцев, тогда как Лион уже двадцать лет был французским городом. Папа, значительно уступавший в силе королю Франции, написал императору, чтобы тот не забыл принести ему клятву верности. В ответ на всё это Генрих VII вступил в союз с Фридрихом Сицилийским, заклятым врагом Роберта Анжуйского, затем он обвинил короля Неапольского в подготовке мятежа совместно с Тосканой и Ломбардией против императора. Роберт, отказавшийся подчиниться, в конце апреля 1313г. был приговорен к смерти за оскорбление «правителя мира», но Генрих VII не сумел схватить его. В течение шести недель он безуспешно осаждал Флоренцию. У него не хватило солдат, чтобы окружить город. Генрих VII был слишком слаб, чтобы укрепить занятые в Италии позиции. С маленькой армией он отправился навстречу войскам Роберта Анжуйского, когда 24 августа 1313г. недалеко от Сиены, которую он намеревался взять приступом, малярия оборвала жизнь Генриха VII. Его похоронили в соборе Пизы, а остатки войск вернулись в Германию.

Завершающее столкновение «наместников господа». Людовик

Баварский /1314-1347/

Неудача Генриха VII поколебала престиж империи, но так как всё происходило в Италии, Германию это не коснулось. Что же из его достижений сохранил следующий император? Нужно сказать, что этот период стал самым драматичным в немецкой истории; возвратились все когда-то перенесенные несчастья: распри, войны и представлявшийся невозможным, но неизбежный выбор между двумя священными представителями власти – императором и папой.

Кандидатов на корону оказалось немало; среди них – графы Неверский, и Геннегау и, как обычно, представитель Франции, сын Филиппа Красивого, будущий Филипп V Длинный. В действительности за корону боролись лишь две семьи – Люксембурги, не желавшие упустить приобретенное в 1308г., и Габсбурги, старавшиеся отвоевать потерянное тогда же. Фридрих Австрийский, также называемый Красивым, и его соперник – Иоанн, король Богемии, казалось, имели равные шансы на корону. Во избежание гражданской войны Люксембурги поддержали кандидатуру Людовика Баварского, имевшего сносные отношения с кузенами из дома Габсбургов. Он казался человеком, способным повсеместно установить мир. Но это было обманчивым заблуждением. В середине сентября 1314г. представитель Кельна, пфальцграф, герцог Саксоно-Виттенбергский и Генрих Каринтийский, считавшийся королем Богемии, а затем выборщики Майнца и Трира, герцог Саксоно-Лауэнбургский и Иоанн Люксембургский, также называвший себя королем Богемии, – все они проголосовали за Людовика Баварского. Отсутствие письменных законов вызвало распри, длившиеся восемь лет; силы обоих лагерей – саксонского и богемского были почти равными. В конечном счете, перевесила сила оружия, а не выборщики. Людовик сразился с Фридрихом Австрийским при Мюльдорфе и взял его в плен.

Однако его победа не означала наступления так необходимого мира. Конфликт поменял театр и уровень действий. Папство, разместившееся на окраине французского королевства, в Авиньоне, желало восстановить порядок на полуострове перед возвращением в Рим. Почувствовавший себя хозяином Людовик Баварский заявил права на Италию и вступил в переговоры с миланцами, которые в роли наместников Римского короля сразу столкнулись с представителями папы. Это конфликт имел принципиальное значение: папа называл себя наместником империи в Италии в период, когда императорский трон пустовал. Таким образом, по мнению Иоанна XXII, императорский трон не был занят, так как назначение Людовика Баварского не получило одобрения епископов.

В начале октября 1323г. папа заявил, что «баварцы» узурпировали права, а викариат империи в Италии вернулся к королю Неаполя Роберту Анжуйскому. Этот ультиматум начал почти четвертьвековую ссору. Расстройство суверенного понтифика усиливалось тем, что «Рим» не находился больше в Риме. - Христианский мир должен был понять, что эта перемена обитания не уменьшала власть преемника Петра. Иоанн XXII по характеру не был склонен к компромиссам. Как первоклассный юрист, он намеревался добиться следования установленным законам вплоть до мелочей. Людовик также был настроен решительно защищать то, что он считал честью империи и не думал отступать: с декабря 1323 по май 1324г. появились три «апелляции», адресованные, прежде всего, папе. Но они также обращались ко всем в Германии, особенно в городах, кто понимал смысл спора. В середине июля 1324г. Иоанн XXII сместил Людовика Баварского, перед этим отлучив его от церкви 23 марта.

Теперь Людвиг Баварский еще сильнее сопротивлялся папе, зная о его уязвимости. Авторитарная политика Папского престола принесла ему врагов. Неуклонная централизация власти папы, ущемлявшая права рядовых служителей, роскошный и расточительный двор в Авиньоне, раздражали христиан, серьезно относившихся к заповедям о смирении. – Таких было большинство среди влиятельных нищенствующих орденов. Часть французского ордена, проповедовавшая полную бедность, возмущалась богатством высокопоставленных духовников. Магистр этого ордена противостоял Иоанну XXII папе, который в 1323г. осудил принцип, разделяемый большинством францисканцев, – личную бедность Христа. Обнародовав это, папа нажил себе противников во всем христианском мире. Среди них были видные теологи наподобие Уильяма Оккама. Людовик получил опасное оружие, которое могло серьезно ранить папу.

Он встретился с изгнанными францисканцами, к которым присоединился Марсилий Падуйский, чье главное произведение «Защитник мира» подчиняло духовную власть светской. По совету этого по-своему революционного генерального штаба Людовик прибыл в Рим и получил в Капитолии совершенно новую коронацию. Представитель римского народа Чиарра Колонна, возложил на голову правителя диадему, и францисканец был избран папой под шумное одобрение толпы. 17 января этот антипапа Николай V совершил коронацию в соборе Святого Петра в Ватикане. Однако триумф императора был видимостью: ему не удалось обуздать Роберта Анжуйского. Повсюду бунтовали гвельфы. Испуганный Николай V сам отправился каяться в Авиньон.

В феврале 1330г. Людовик Баварский вновь перешел Альпы. Но победного переворота не последовало; защита папства была крепкой. Людовик Баварский желал прибегнуть к переговорам, так как конфликт, вызванный интердиктом (23) Иоанна XXII против сторонников императора, разрушал религиозную жизнь. Священники, применявшие эту религиозную «блокаду», были изгнаны из городов, отказавшихся покинуть правителя. В 1325г. Людовик освободил Фридриха Австрийского и сделал его своим соправителем. Позднее Людовик был готов к примирению с Люксембургами, но их согласие было скорее формальным. Иоанн Богемский под предлогом помощи императору пытался присвоить себе сеньориальные права в Италии и тесно сблизился с Филиппом VI. Главное же оставалось неосуществленным – заключение мира с папой.

Переговоры начались в 1330г., но и через семь лет не принесли результата. Людовик соглашался признать свои ошибки, но решительно отказывался от обязательного одобрения папой своего восшествия на престол. Папский престол был вынужден смириться с этим требованием. Бенедикт XII, сменивший в 1334г. Иоанна XXII, проявил себя таким же несговорчивым, как его предшественник, хотя формально был гибче. К существующим трудностям добавилась медлительность крайне сложной канонической процедуры.

Чувствуя, что папство становится непопулярным в стране, Людовик в 1338г. сменил тактику. Поэма «Плач церкви в Германии» молодого священника Конрада Мегенбергского выражала боль немцев, ощущавших презрение и заброшенность, тогда как их рыцарская самоотверженность должна была принести уважение понтифика. В городах настроение буржуа, страдавших от интердикта и не находивших в себе сил стойко держаться, грозило обернуться мятежом. В мае 1338г. Людовик обнародовал манифест «Преданным католикам», в котором пост императора приравнивался по высоте к посту папы. Он утверждал, что, получив свои полномочия от выборщиков, не нуждается в епископском одобрении для выполнения своей миссии. Людовик заявлял, что церковный собор, представляющий всеобщую Церковь, стоит выше соборов, созываемых и распускаемых папой по своей прихоти.

Поведение выборщиков, собравшихся в середине июля в Ренсе, имело большое значение: впервые они собрались не для избрания или низложения правителя, а для защиты интересов представляемой ими империи. Выборщики поддержали Людовика. 4 августа основное положение Licet juris /Закона о выборах/ утверждало от имени императора, что для назначения законного правителя достаточно голосования. В начале сентября 1338г. на торжественном заседании в Кобленце Людовик назначил наместником империи английского принца Эдуарда, своего союзника против Франции.

Никогда положение императора не было сильнее, чем в тот момент. Вынес ли он из пятнадцатилетнего конфликта с Папским престолом национальную идею? Территориальная политика принесла ему народную популярность, а не поддержку князей. Он усилил Баварию и сделал Мюнхен своей столицей. В 1324г. император передал Бранденбург своему сыну Людовику. Тогда же он сочетался вторым браком с наследницей Геннегау (24) и Голландии Маргаритой. Став маркграфом Бранденбургским, Людовик в 1345г. завладел Геннегау и Голландией. Еще раз правитель смог создать власть, переходящую по наследству. Но князья поддались на предложение Люксембургов. – 11 июля 1346г. маркграф Моравский Карл, сын Иоанна Богемского был избран Римским королем своим отцом, герцогом Саксонским и тремя церковными выборщиками. Можно ли было Германии уберечься от новой гражданской войны? Если князья бросили Людовика, то что делало городское население? Истерзанные интердиктом, согласились ли они повиноваться Карлу, который был всего лишь «королем курии»? В 1346г. никто не знал, что готовит им судьба. Никто не предполагал, что будущее доверит новому избраннику подготовить реформы империи.

Первая реформа и ее недостатки

Карл IV /1346-1378/

Князь Карл Люксембургский, которому выборщики предложили занять трон 11 июля 1346г., к тридцати годам успел набраться опыта. Он был сыном короля Богемии Иоанна Люксембургского, род которого насчитывал множество известных предков. Князь был уверен, что ведет свой род от Карла Великого. Генрих VII был его дедушкой, Рудольф Габсбург прадедом. Наследственность, доставшаяся Карлу, была богатой: по матери, последней из рода Пржемысловичей, он был славянином, немцем считался по Габсбургам, а близость Люксембургов с Францией позволяла считать, что в их крови оставалась и французская капля. В родословной Карла было немало честолюбивых политиков, создавших обширные территориальные владения.

Беспокойная жизнь Вацлава, /это имя было дано ему при крещении/, мешала ему пользоваться врожденными дарованиями. Чтобы пресечь влияние чешского дворянства, его в три года отлучили от матери. Вацлав протестовал, но его надолго поместили под стражу, и это воспоминание никогда не оставляло его. В 1325г., когда ему было семь лет, в жизни ребенка произошли перемены: его отослали к крестному отцу, королю Франции Карлу IV, который тут же дал ему собственное имя, так как большинство французов не знало, что в святцах был святой Вацлав. Парижский двор явился хорошей школой, а молодой Карл – прилежным учеником. Его наставник, аббат города Фекан, однажды станет папой Климентом VI. Брак Карла со сводной сестрой Филиппа де Валуа Бланш скрепил его связь с домом Лилий (25).

После обучения пришел первый опыт. Карл впитал всё, что требовало искусство управления. Вместе с отцом, желавшим создать второе королевство в Северной Италии, а затем, заняв его место, он с юности обрел дипломатический опыт тонких политических интриг, искусство вовремя прибегать к хитрости и решительным действиям. Карл был смелым, но питал отвращение к войне. Призванный королем Иоанном Богемским на место маркграфа Моравского, он вспомнил родной язык, пресек дворянские распри и попытался улучшить финансовое положение королевства, ослабленное отцовской расточительностью. Когда в 1339г. Иоанн Богемский потерял зрение, Карлу пришлось заменять отца. Но между ними не было согласия. Чрезмерно пышный стиль двора и нерешительная политика короля так подорвали их отношения, что Иоанн едва не отказался признать сына своим преемником.

О Карле, обладавшем богатым опытом, дополненным многочисленными поездками по всей Европе, известно не только из его автобиографии, но также по свидетельствам летописцев, таких объективных как Виллани. Личность Карла была слишком многогранной, чтобы сохранившиеся иллюстрации могли передать все ее стороны. Он умел контролировать свои чувства, моменты слабости случались редко и продолжались недолго. Его разум постоянно был в бдительном состоянии. Чтение и размышления подготовили Карла к пониманию ученых и поэтов, чьим меценатом и другом он был. Имея посредственное здоровье, он должен был развивать свои физические силы, не щадя себя в работе вопреки доводам разума. Правление было подлинной страстью Карла.

Карл не был удовлетворен накопленным им до прихода к власти богатым опытом, но постоянно стремился расширять и углублять свои знания. Его умело выбранные приближенные не были «серыми кардиналами», так как он не хотел ни от кого зависеть. Благодаря знанию множества языков, Карл свободно вёл переговоры с гибкостью, из-за которой итальянцы считали его торговцем и непоколебимостью, никогда не упускавшей из виду своей цели. Его миссия служила высокой идее. Империя была защитницей Церкви, а император – руководителем христианских народов. Это был путь, открытый Карлом Великим, и его следовало придерживаться. В определенном смысле Карл считал себя воплощением знаменитого тёзки, память о котором хранили церкви и замки от Ахена до Праги, от Карлсхофа до Карлштайна. Вероятно, знаком судьбы было то, что во Франции Вацлав превратился в Карла. Но еще в 1339г. будущий Климент VI предсказал ему, что однажды он станет императором. Глубоко верующий, Карл серьезно воспринимал священную сторону своей деятельности. Однако он не стал марионеткой в руках священников, но старался сотрудничать с ними. Мечта о Священной империи не волновала Карла, на службе идеалу он был реалистом.

Карл был последователен и расчетлив. Он тщательно подготовился к своим выборам, вопреки неблагоприятно складывающимся условиям. Неприятности, причиненные Людовиком Баварским его младшему брату в Тироле, запомнились ему, и в 1342г. он наказал этого короля за ущемление интересов его семьи. Выборщик от Кельна Балдуин приходился Карлу двоюродным дедушкой, но его следовало вывести из-под влияния Людовика с помощью денег. Проще всего было повлиять на бывшего наставника Карла папу Климента VI. – Кандидат на корону обещал отменить меры, принятые его дедушкой Генрихом VII, и признал Святого отца наместником империи, пока трон не был занят. В конце июля 1346г. по настоянию папы выборщики отставили Людовика.

После преодоления первого этапа оставалось ждать результата. Но Климент VI напрасно восхвалял Карла, ставя в пример его великого тёзку: недовольные интердиктом немецкие города не желали ничего знать о том, кого считали марионеткой священников. В конце ноября Карлу пришлось спешно короноваться в Бонне. Ход событий резко изменил предпринятый весной 1347 года поход на Тироль. Людовик не думал слагать оружие, но в первой половине октября его сразил сердечный приступ. Однако победа не была окончательной. Следовало еще отклонить кандидатуру графа Гюнтера Шварцбургского, которого его должник маркграф Бранденбургскй желал сделать антикоролем. В мае 1349г. Гюнтер вышел из игры. Почти через три года после выборов Карла, наконец, признали его подданные. Наслаждаясь этой красивой церемонией, он повторил свою коронацию 25 июля.

Оставалось надеть императорскую корону. Свежие воспоминания о его пребывании в Италии препятствовали Карлу вновь отправиться туда. Нужно было избежать ловушки на полуострове, как это случилось с его дедушкой Генрихом VII. Кола да Риенци (26) попытался прельстить Карла революционными проектами восстановления империи в Риме, как эрой разума и братства в истории человечества. Но Карлу не нужна была слава подобного рода. Он отправил к папе посла, отрицая свое намерение обосноваться в Вечном городе. В октябре 1354г. с тремястами всадниками Карл перешел Альпы. В начале января 1355г. в Павии он получил корону ломбардцев и продолжил путь без вмешательства во внутренние дела городов, довольствуясь назначением с помощью денег наместников империи. В Риме он заставил кардинала Остийского короновать себя в Латеране на Пасху и сразу отправился в обратный путь, демонстрируя, что не собирается делать Рим своей столицей. Итальянцы, мечтавшие о восстановлении Римской империи, гуманисты, были недовольны, но их упреки не тронули императора. Он получил в Италии всё, за чем приехал – корону и 800 тыс. флоринов, из которых 100 тыс. выплатили только флорентинцы.

В Германии и Богемии его ждало срочное и деликатное дело. «Империя? Вы не видите, что это за чудовище?» – цитируя Тиберия, ответил Карл IV Петрарке, просившему его восстановить империю в античном виде. 25 ноября 1355г. император созвал съезд в Нюрнберге. Наведение порядка в учреждениях и исправление серьезных ошибок стало обширной программой, объявленной Карлом собравшимся, но лишь часть ее можно было реализовать. Нескольких недель заседаний не хватило, чтобы доработать все решения. Они возобновились в Меце, где на Рождество 1356г. был опубликован свод законов.

Это был императорский указ /Keiserliches Rechtsbuch/, называемый с XV века Золотой буллой. Из 31 пункта главного документа лишь четыре не касались выборов короля римлян: запрещение междоусобиц /Fehde/, запрет на создание городских союзов и на право горожан принимать в свою среду людей, не живущих в городе, а также запрещение сбора незаконных дорожных пошлин. Прежде всего необходимо было решить проблему избирательного права. Никто не отнимал его у архиепископов Трирского, Майнцского и Кельнского, а также у короля Богемии, но из двух ветвей Саксонского дома – Лауэнбургской и Виттенбергской выбрали последнюю. Таким образом, владельца Бранденбургского маркграфства назначили выборщиком. Чтобы избежать неразберихи и споров в будущем, электорат объявили неделимым. Избирательное право передавалось по наследству в прямой линии. При угасании рода император был волен назначить на место выборщика другого претендента по своему усмотрению, за исключением Богемии, так как в этой стране нового монарха избирали ее собственные выборщики.

Дату выборов назначал архиепископ Майнцский. Выборщики во Франкфурте объявляли о своем решении в строгом порядке, архиепископ Майнцский, собиравший голоса, голосовал последним. Результат определяло большинство голосов; необходимо было набрать, по крайней мере, четыре голоса, а если не все выборщики присутствовали, получивший три голоса мог проголосовать за себя. Такая процедура исключала сомнения и споры; назначение антикороля законным путем теперь не представлялось возможным.

Но история драматических взаимоотношений духовенства и империи была закрыта. Монарх, которого считали «ставленником священников», намеревался без промедления решить эту проблему. В булле не говорилось ни об утверждении выбора понтификом, ни о викариате, к которому Папский престол стремился при безвластии в империи. Эту функцию взяли на себя два «опекуна» /provisores/ – герцог Саксонский для стран саксонского права и наместник для стран франконского права. Избраннику было суждено впоследствии надеть императорскую корону. В доказательство того, что они избирают будущего императора, а не короля немцев, выборщики обязаны были знать итальянский и славянский языки. Преемник Людовика Баварского, таким образом, принял меры против влияния интердикта на судьбу его государства и рассчитывал навсегда положить конец распрям между «двумя половинками Бога».

Карл IV вступил в союз с семью выборщиками-князьями, подтвердив тем избирательный характер империи. Страх возвращения к наследственной монархии был изжит, хотя выборщики не подвергали опасности свои права, соглашаясь избрать сына умершего правителя ему на смену. Роль выборщиков была даже расширена. Золотая булла превращала их в соправителей императора, по крайней мере, раз в год обсуждавшего с ними дела королевства. Эти «столпы империи» заняли привилегированное место в государственной политике; противостояние им вызывало гонения, как на государственных преступников. Выборщики обладали такими привилегиями, что сравнились с суверенными государствами. Им передали большую часть королевских прав. Они находились вне юрисдикции иностранного суда, а вердикт суда выборщиков считался окончательным. Это право не касалось Богемии, пользовавшейся независимостью в данном вопросе. Курфюрсты обладали правом территориального суверенитета, отличаясь, таким образом, от других членов сословия князей рейха. Поэтому князья, чей статус не был определен Золотой буллой, попытались также приобрети привилегии, отданные членам избирательного корпуса. Зять Карла Рудольф Габсбургский тут же использовал такую возможность.

Золотая булла прояснила положение: империя, которая долго шла к этому, стала объединением княжеств, обладавших широкой самостоятельностью, а в семи случаях близких к суверенитету. Император напоминал президента государства, которое современные конституционалисты назвали бы федерацией. Но в чем заключалась роль этого президента? Он должен был заботиться о целостности своего единства, а также придать необходимую законность действиям князей, поучивших власть из его рук. Эти задачи выполнялись без больших финансовых вложений, но были и дорогостоящие. Необходимо было охранять слабых. Распри не были запрещены полностью; соблюдение того, что оставалось правом, требовало значительных средств; судебные органы и полиция зависели от денежного содержания. Но денег у императора было очень мало. Доход от того, что оставалось в его владениях, был скромен. Лишь имперские города приносили императору заметный доход, но его не хватало для покрытия расходов, требуемых всё в большем количестве для развития административных служб и военных кампаний.

Эти скудные ресурсы часто оставлялись в залог кредиторам, предоставлявшим императору необходимые средства. В этих условиях было невозможно создать органы, необходимые для поддержания власти в империи. Карл IV, изучивший в Париже французскую модель управления, знал, каким должно быть преуспевающее государство. То, что император, не мог осуществить в пределах империи, Карл – король Богемии старался воплотить на своей Родине, где ему ничто не мешало.

По матери он принадлежал к роду Пржемысловичей, унаследовав их амбиции. В центре просторной Восточной Европы защищенная с трех сторон горами Богемия виделась отправной точкой для военных походов на север по течению Эльбы или через Моравию до долины Дуная. Карл использовал это стратегическое преимущество перед положением на западе. На севере он присоединил к завоеваниям своего отца Лужицу и Силезию. В результате войны ему удалось покорить Бранденбург. На западе он возвел бастион в виде четырехугольника на подступах к Богемии, и убедился в верности Гогенцоллернов, бургграфов Нюрнбергских, охранявших подступы к Франконии. Для того, чтобы по пути во Франкфурт все остановки совершались на его территории, он присоединил Вертайм к Богемии. Еще до сходной практики Габсбургов Карл использовал брачные союзы для расширения своих земель. Такие соглашения привели к двум значительным расширениям. Карл заключил соглашение со своим зятем эрцгерцогом Австрийским, что в случае угасания одного из их родов всё наследство перейдет ко второму. А брак его сына Сигизмунда со старшей дочерью Людовика Анжуйского, правителя Польши и Венгрии, вселил надежду на то, что Люксембурги смогут править на обеих сторон Карпат, а также на землях Украины и в пуще.

После этого наследные владения Карла IV включали обширные территории, нуждавшиеся в сильных структурах, которые объединили бы различные элементы. Особый статус Богемии санкционировала Золотая Булла, превратившая ее в единственный электорат, который не мог стать выморочным имуществом, с независимой судебной системой. Карл следовал законодательству своих предшественников, запрещавших раздел государства. «Корона Богемии» превосходила границы этой страны, объединяя Моравию, Силезию, Лужицу и Верхний Пфальц, называемый «Новой Богемией». Карл желал превратить всё это пространство в пересечение торговых путей молодой Восточной Европы, где пробуждалась коммерческая деятельность. Привилегии влекли в Прагу торговцев Нюрнберга, Гамбурга и Любека. Наметившееся сотрудничества с Венецией означало бы перемещение к востоку путей, связывающих Балтийское и Северное моря с побережьем Адриатики. Новые торговые пути были проложены вдоль Эльбы, пересекая Влтаву по мосту в Праге, под окнами королевского дворца. Интенсивно разрабатывались серебряные рудники Кутной Горы и месторождения железа в Верхнем Пфальце.

Все эти ресурсы описаны, учтены и зафиксированы в «Малом оброчнике» /«Новая Богемия»/ и в Бранденбургской марке /Landbuch/. Эти документы показали серьезность проблемы бесчинства рыцарей-разбойников. Реакция правителя была быстрой: логова грабителей разрушили, а число королевских замков значительно увеличили. Самые безопасные из них служили Карлу резиденцией во время путешествий, например, Лауф в Богемии или Тангемунд на берегах Эльбы, который «царственный торговец» собирался превратить в главную артерию своих земель.

Карл, проживший восемь лет в Париже и знавший Авиньон, понимал важность столицы для государства и задумал сделать из Праги второй Рим. Архитекторов, перестраивавших Градчаны, вдохновило здание Лувра, Матье д'Аррас, начавший строить собор Святого Вита, равнялся на французскую архитектуру, но его преемник Петер Парле изменил стиль здания. Наподобие французской монархии и Папского престола, «корона Богемии» должна была иметь административные службы, находившиеся под надзором правителя. Два человека – монах-цистерианец Дитрих из Портиц, ставший финансистом Карла, а затем архиепископом Магдебургским, и Ян из Неумаркта, канцлер, мастер красноречия, искусно управляли штатом людей, гораздо более скромным, чем штат папы или короля Франции.

В 1348г. Карл IV основал университет, до сих пор носящий его имя. Этот пражский studium generale /привилегированный университет/, заимствуя черты своей организации в Париже и Болонье, имел особенности, – например, колледж, где жили преподаватели, освобожденные от материальных забот. Преподаватели и студенты оживляли городок. В изгибе Влтавы вырос «новый город», разместившийся вокруг трех рынков /такое расположение стало считаться одним из самых удачных на Западе/. Прага с ее 30 тысячами жителей намного обогнала другие восточноевропейские города. Как и папы в Авиньоне, Карл IV вскоре создал образцовую столицу.

Однако успех не был полным. Карл не испытывал пристрастие к праздникам, которые страстно любила знать, и которые часто устраивал его отец. Поэтому его окружало лишь несколько аристократов. Монарх часто отправлялся в Карлштайн, воплощавший его проекты в камне, где подолгу предавался размышлениям. Он не завоевал любовь высшей аристократии и не смог уменьшить права дворянства в Богемии. Устав, называемый Maiestas carolina /Кодекс короля/, лишал его статуса конечной инстанции правосудия /эта функция была передана Верховному суду/. Прекратились и его обязанности хранителя традиций, окончательно зафиксированные в письменном виде. Сопротивление правителю было таким сильным, что Карл вынуждался к уступкам. Ему удалось достичь единственной договоренности с дворянами: выборы короля могли произойти только в случае угасания рода Люксембургов. Прозванный «Отцом Богемии», Карл IV фактически стал vitricus /отчимом/ империи. Однако этот упрек не был им заслужен. Прежде всего, нужно отметить, что Карл не оставался в заточении в своей Богемии, где он провел половину из тридцати лет своего правления. Остальная половина прошла в других частях империи. Во время поездок Карл IV останавливался в пятистах местах к востоку от Эльбы и в четырехстах к западу от реки. - Пребывая в Богемии, он не забывал про империю в целом.

В Праге находился собор Карлсхоф, посвященный императору, канонизированному Барбароссой. В Карлсштайне хранились меч, держава и корона, которые традиция приписывала Карлу – самому известному из франков. Это были реликвии, почитавшиеся людьми, ежегодно собиравшимися у подножия башни Святого Таинства в день празднования воинства Христова. В доказательство того, что империя неразрывно связана с Богемией, святые Вацлав и Карл Великий были признаны покровителями часовни, основанной в древнем дворце Каролингов Ингельхейме. Частые посещения придворной часовни Ахена показывали, как сильно Карл IV дорожил столицей своего предшественника.

Просвещенный и набожный император поддерживал регулярные отношения с итальянскими гуманистами, например, с Петраркой, а также с менее известным автором Никколо деи Беккари, выступавшим за восстановление империи в самой Италии. – Планы Беккари, однако, мало интересовали Карла, который был реалистом и ревностно придерживался правил веры, с недоверием воспринимая идеи авероизма и йоахимизма /названия ересей/. Но он заимствовал у них высказывания, вставляя их в канву некоторых своих актов. Так Карл напоминал, что правитель империи мог быть назван Августом, в обязанности которого входило нести народам справедливость. В письме к князю Литовскому он именовал себя «монархом мира» /monarcha mundi/. Это послание, призывавшее князя принять крещение, приравнивало монарха к числу правителей-миссионеров – Константину, Карлу Великому и Оттону Великому. Признанный церковью, еще недавно будучи ее марионеткой /Pfaffenkönig/, он помнил, что значило это прозвище. В 1368г. Карл присоединился к Урбану V в Риме, где этот папа хотел устроить свою резиденцию. В течение двух месяцев две самые высокие власти христианского мира проявляли полное согласие, поражая современников. Каносса канула в лету!

Император, обучавший своих сыновей итальянскому и славянскому языкам, заботился о сохранении империей наднационального характера. Связи с Италией были редкими, но Карл был коронован там в 1354г. Позже он назначил наместников в Ломбардию – «сад империи». Титулы викария предоставлялись или возвращались с помощью денег. Королевство Бургундия не пыталось вернуться к независимости, но на него посягала французская монархия, усиливавшая вассальные отношения с домами на востоке Роны. Карл активно использовал сложившееся положение. В 1356г. в монастыре Св. Трофимия он получил корону Арелатского королевства (27), как некогда Барбаросса, и основал два университета – в Оранже и Женеве.

Важным решением стал отрыв стратегически ценного графства Савойи от Бургундии и присоединение его напрямую к империи. Викариат /епископство/ всего королевства был передан сначала будущему Карлу V, а затем будущему Карлу VI. Франция за Маасом вела себя предприимчиво, как и за Роной. Располагая скромными средствами воздействия в Лотарингии, Карл всё же попытался пресечь там нарушение императорского суверенитета, сделав одного из лотарингских графов князем империи, а правителя Понт-а-Муссона маркграфом. Затем последовало торжественное принятие Золотой буллы в Меце. На востоке Карл не помешал королю Польши Казимиру подготовить завоевание Померании, принадлежавшей тогда тевтонским рыцарям, считая, что Пруссия фактически не является частью империи. Когда Ганза доказала свою силу, скрепив победу 1370г. Штральзундским договором, Карл отправился в Любек, и назначил бургомистра своим наместником, передав ему полномочия для борьбы с разбойниками. – Император никогда не устранялся от участия в делах областей, на которые заглядывались предприимчивые соседи, но его вмешательство всегда учитывало соотношение сил и их распределение на международной арене.

Внутри имперских границ сохранялась опасность использования кем-либо «права сильного», которое Золотая булла ограничила, но не отменила. Кроме того, эти ограничения не соблюдались всеми. Маловероятно, чтобы Карл IV, прозванный ревнителем мира и справедливости, стремился создать систему, подчиняющуюся контролю и наказанию, так как она заранее была обречена на провал. Он довольствовался тем, что поощрял создание учреждений, выступающих за общественный мир, во главе с представителями короля. Их члены были обязаны обуздывать и наказывать нарушителей мира /Landfrieden/. Численность этих союзов менялась со временем, однако их сеть распространялась на большие территории. Их создание было обязательным в некоторых регионах. Карл ценил эти организации, так как они не только боролись против частых распрей, но также сближали социальные группы, объединяя во имя мира князей, сеньоров и горожан. Император опасался разобщения этих общественных слоев и знал, что противодействует Золотой булле, запретившей создание союзов в городах или среди рыцарей.

Имперские финансы пришли в такой упадок, что Карл и не пытался привести их в порядок. В то время как Англия выплачивала своему королю 770 тыс. флоринов, Франция – более двух с половиной миллионов, в распоряжении императора находилось лишь 150 тысяч. Он мог собрать огромный капитал, в семьдесят раз превосходивший его годовой доход, если бы вернул имущество, отданное в залог его предшественниками или им самим для покрытия своих обычных расходов. Но хронический дефицит денег в казне заставлял Карла распродавать по низким ценам судебные округа, созданные в конце XIII века с целью вернуть земли империи, так как он не мог иначе оплатить услуги князей. Таким же образом император лишился городских налогов. Так, Любек выплатил 12 тыс. флоринов долга империи маркграфу Бранденбургскому, затем – выборщику Саксонии и даже королю Дании. Карл не стал препятствовать погромам евреев в 1349г., чувствуя их неизбежность /евреи выплачивали ему крупные суммы/. - Он наложил взыскания на города, подданные которых были убиты, но ослабленные городские общины были не в состоянии выплачивать значительные суммы, как прежде. Карл снова пожертвовал будущим ради настоящего. Такое обращение с ресурсами империи приводило к их постоянному истощению и непрерывно ухудшало финансовое положение правителя.

Как мог правитель, сильно нуждавшийся в средствах, создать новые учреждения? Уже существовавшие работали медленно, даже канцелярия с высокой квалификацией сотрудников. Верховный суд рассматривал в десятки раз меньше дел, чем парижский парламент. Правда, князья нечасто передавали документы на рассмотрение императору, не имевшему возможности выплачивать залог своим подданным. Карл был вынужден льстить их тщеславию. Круг его соратников /Gesellen/ расширялся за счет прелатов, обязанных императору своими должностями. Например, своего двоюродного брата Иоанна де Люксембург-Линьи он назначил епископом Страсбургским. Это влияние, осуществлявшееся людьми различного социального происхождения – вельможами, рыцарями или горожанами, – оказывалось в регионах, соседних с наследными землями. Территорий, удаленных от королевских владений, не коснулась эта форма власти. В итоге во внешних и внутренних делах империи Карл, будучи хорошим дипломатом, придерживался одной линии – вёл переговоры, используя противоречия между участвующими сторонами.

Однако эта тонкая игра была очень рискованной. Император точно выбрал момент для сопротивления силам, препятствующим выборам его сына Вацлава королем римлян, чтобы обеспечить продолжение династии. У сводного брата императора, также носившего имя Вацлав, не было детей, и, если бы сын Карла Вацлав получил наследство этого императорского брата, и, кроме того, надел имперскую корону, его могущество стало бы несокрушимым. Вначале же Карл решил отказаться от сводного брата, чьи амбиции беспокоили князей: он собирался создать единую территорию от Брабанта, доставшегося ему от жены, до Эльзаса, бальи (28) которого он был, включая Люксембург, помимо того, что Карл создал вокруг Богемии.

Против сводного брата Вацлава была создана сильная коалиция, объединившая многих сеньоров и охватившая даже Польшу и Венгрию. Вацлав был побежден и взят в плен. Между тем, выборщики не собирались отдавать свои голоса сыну Карла без огромных денежных выплат. Когда в начале июня 1376г. они пришли к соглашению по поводу кандидатуры Вацлава, против выборов сына при живом отце начал протестовать папа, потребовав от отца и сына не прибегать впредь к этой процедуре. После неопределенного ответа Карл понтифик повысил тон, считая недопустимым коронацию короля без своего согласия. Этот выговор возмутил выборщиков, подтвердивших свое решение и спешно короновавших Вацлава в Ахене 5 июля. Карл старался успокоить Авиньон. Весной 1378г. Григорий XI умер в Риме, куда только что вернул Курию, не успев отправить буллу со своим согласием. Тем временем возникли другие трудности, вызванные выборами Вацлава. Королевские города были обложены налогом для пополнения казны, опустошенной 120 тыс. флоринов, выплаченных выборщикам.

Карл IV, по неосторожности назначивший во главе союза за общественный мир в Швабии графа Вюртембергского, врага этих городов, оставил в залог четыре из них герцогу Баварскому. Четырнадцать городов, объединившись, отказались подчиниться самовластию Карла. Императорские войска не сумели взять Ульм в октябре 1376г., а войска графа Вюртембергского были разгромлены весной следующего года. Одержав победу, союз городов, объединивший в своих рядах около сотни членов, перенес свои действия из Баварии во Франконию, охватив Эльзас. По поручению Карла Вацлав был вынужден подтвердить отмененные свободы муниципалитетов. Вюртенбергцам император приказал прекратить военные действия в 1377г. В будущем города объединились, и политическая игра уже не могла вестись без них.

У Карла уже не было сил заниматься этой возникшей проблемой. На короля давило бремя возраста, и его мучила подагра. В Париже он встретился со своим племянником Карлом V. Вероятно они обсуждали тему возвращения папы в Рим. Вернувшись домой летом 1378г., император узнал, что кардиналы не признали выборы Урбана VI, преемника папы Григория XI. В письме королеве Неаполя Карл просил ее вразумить Священную Коллегию. Император умер 29 сентября, прежде чем до него дошла новость о расколе. Как принято, надгробные речи вознесли покойного до небес, но потомство было менее доброжелательным. Никогда Карла IV не воспевали легенды, и если чехи были благодарны ему за то, что он был «отцом Богемии», то немцы проявили себя гораздо сдержанней.

Но история должна отдать ему должное за Золотую буллу. Карл прекратил ужасные конфликты, противопоставлявшие «две половинки Бога». Этот умелый политик увидел, что ссылка в Авиньон ослабила папство, вынуждая его смягчить свои претензии. Теперь следовало освободить назначение императора от вмешательства епископской власти. Отныне назначение осуществлялось с намерением не вызывать впредь споров и гражданских войн. Правитель, следовавший заветам Карла Великого, не хотел, чтобы империя была такой же монархией, как другие. Но «несомненного сияния, охватившего ее», было недостаточно для возвращения давно утраченной ею силы. Учреждения не работали, а финансы истощились.

Однако император не был лишь президентом федерации; ему требовалось помешать нескрываемым стремлениям соседей разрушить империю. Он должен был заботиться о сохранении мира внутри единого организма, состоявшего из совершенно различных элементов, с неспокойными взаимоотношениями между ними. Простонародье, стремившееся к независимости, попираемой знатью, без колебаний вставало на ее защиту с оружием в руках. Мелкие помещики, главным образом рыцари империи, ощущали себя ненужными и сеяли беспорядок. Чтобы установить гармонию отношений во всём этом мире, требовались значительные средства, которых у Карл IV не было. Этому мастеру дипломатии, гибкому или жесткому, смотря по обстоятельствам, удавалось обходить подводные камни, однако глубинные проблемы оставались нерешенными. Что же сделали наследники Карла для их решения?

Вацлав и Рупрехт

Вацлав /1378-1400/

Летописец из Меца сообщает о сожалении Карла в конце жизни о подкупе выборщиков, чтобы обеспечить приход к власти неумелого правителя. Знающие люди, например, Филипп де Мезьер, наставник короля Франции Карла V, были невысокого мнения о качествах Вацлава, отец которого уделял немало внимания его воспитанию. Сильный характер отца подавлял Вацлава. Для правления недостаточно было говорить на языках, перечисленных в Золотой булле, которым его учили. Неудачи, неизбежно сопутствующие управлению, сразу же продемонстрировали его непригодность для этого. Вацлаву более всего не хватало стойкости. При необходимости приложить усилия им овладевал скептицизм, и, чтобы забыть свои промахи, он предавался удовольствиям, охоте и еде. Эти пристрастия преждевременно состарили Вацлава и сделали из него предмет насмешек.

Ситуация усложнялась многообразием и деликатностью стоявших перед ним задачи. Внутри империи главные участники политических событий – князья, горожане и мелкопоместное дворянство – столкнулись с большими трудностями, что побуждало их к агрессии и усложняло взаимоотношения. Правителям княжеств следовало развить структуру власти, если они хотели превратить свои территории в настоящие государства, и для начала нужно было иметь ясное представление о своих ресурсах, но инвентаризация по примеру выборщика Балдуина Трирского или графа Тирольского требовала времени и сведущих людей. Необходима была реконструкция крепостей; появление артиллерии увеличило расходы; орудия стоили дорого, и, чтобы противостоять технике возможных противников, куртины были заменены мощными бастионами.

Честолюбивые и удачливые князья последовали примеру Карла IV, открывшего значение столицы. Рудольф IV Габсбургский пытался превратить Вену в свою резиденцию и место работы правительства. Он приказал построить там Хофбург и заложил церковь Святого Стефана, впоследствии ставшую собором. Обиженный тем, что его не взяли в число выборщиков согласно Золотой булле, Рудольф взял себе титул эрцгерцога, исходя из привилегий, предоставленных некогда дому Барбароссы. Показной блеск сопровождал этот новый титул. Денежные ресурсы княжеств никогда не соответствовали амбициям их правителей. Не всем везло, как пфальцграфу, имевшему право собирать дорожные пошлины на Рейне. Менее удачливые обрастали долгами. Так, герцог Баварский, пользовавшийся кредитом у мясника и булочника, был должен 89 тыс. флоринов своему управляющему.

В течение всего XIV века наместники расширяли свои территории, но нередким было и дробление земельной собственности. Лишь электораты оставались неделимыми. Владениям не всегда удавалось избежать наследственного раздела. Наследство императора Рудольфа I (29) и его сына поделили на пять частей, Баварию – на четыре. Доходы сокращались при умножении расходов, поскольку росло число центральных городов и королевских дворов. Разделение территорий свидетельствовало и об ужесточении налогового гнета. Естественно, подданные время от времени требовали сохранения государственного единства. Брабантцам, к примеру, оно было обещано герцогиней Иоанной в 1356г. во время Торжественного визита.