СУНТРЭЙ

МЕРТВЫЙ СЕЗОН

— Возможно, ты помнишь, — говорит человек со шрамами, продолжая рассказ, — что Фир Ли вызвал Гончих…

…Помышляя проникнуть на территорию Конфедерации, дабы подтвердить со своей стороны то, что Грейстрок должен был подтвердить со своей. Но Гончих мало, а космос необъятен, и путь через него достаточно долог, так что за три с половиной недели после того, как Фир Ли отправил зов, на него откликнулись всего лишь трое Гончих, оказавшихся поблизости.

Первым прибыл Гримпен, который волей случая как раз проходил Узел Павлина, когда быстрый челн пропел свое воззвание. Он был огромным, неказистым детиной, облаченным в цветастый мундир и сильнее всего смахивавшим на железно-никелевый астероид. Но при этом Гримпен обладал удивительно мягкими и нежными губами, а также спокойным характером. Коллеги называли его «медлительным и скучным», но сам он предпочитал определение «дотошный». Если Фир Ли являл собой флотского волкодава, рвущегося с привязи, то Гримпен больше походил на сенбернара: осторожный, предусмотрительный, находчивый, умный. Он не был одним из тех, на кого ставили на бегах, если только забег предстоял не на выносливость.

Через несколько дней Франсин Томпсон прибыла с Видермейерова Хита, где раскрыла серию убийств, совершенных человеком, называвшим себя Дельфийцем. Молодая, уверенная в себе, немного высокомерная женщина пользовалась служебным именем бан Бриджит. Она ступала по коридорам «Пылающих врат», будто королева Верховной Тары. У нее были рыжие волосы и золотистая кожа. Франсин была живым примером того, что смертоносность могла украшать. Голос ее походил на штормовое море — громкий и сокрушительный, со слабым привкусом соли.

Неделю спустя Виллги пролетал через Сапфировый Пост по пути к Малой Ганзе и, получив сообщение Фира Ли, решил задержаться и принять участие в решении проблемы. Задание, ждавшее его на Гановере, было важным, но едва ли неотложным, и финансовые аудиторы уже могли решить задачу к тому времени, когда Виллги прибыл бы к ним с планом «Б». В любом случае подозреваемого привлекут к ответственности. Виллги был невысоким, спортивного телосложения мужчиной с тонкими усиками, и отчего-то казалось, будто он сплетен из колючей проволоки. Волосы Гончего никогда не отрастали длиннее щетины, а глаза его были цвета беспощадного топаза.

Фир Ли не предполагал, что в ближайшее время появится кто-либо еще, и вскоре после прибытия Виллги назначил собрание Своры, подсластив мероприятие огромным обеденным столом с винами, финиками и фруктами, а также основным блюдом, приготовленным по рецепту с Валентности, — жареным филе атласного тигра с приправой из манго и чили. Команда «Пылающих врат» обходила покои Гончих за десять верст, поскольку многое из того, что происходило внутри, не предназначалось для чужих ушей.

Теоретически все они считались братьями, если не принимать во внимание анатомические особенности, но компетентность и коллегиальность не могли полностью преодолеть амбициозность и человеческие слабости. Четверо Гончих, собравшихся в личных покоях Фира Ли после обеда, уважали друг друга и работали вместе, хоть и не всегда друг другу нравились, и никогда не упускали возможности получить личную выгоду. Но никто не хотел подчиняться равному себе, поэтому Фир Ли уповал на логику и здравомыслие.

Логические доводы могли убедить бан Бриджит — она была из той породы людей, для кого хорошее повествование стоило тысячи подробнейших фактов, а еще Гончая славилась тем, что могла не принять во внимание пару-тройку фактов ради сохранения нити повествования; Гримпен же был человеком, которого пустые теории не впечатляли. Из любого конечного собрания фактов, любил говаривать он, можно построить бесконечное число теорий, и вероятность того, что хотя бы одна из них будет истинной, стремится к нулю. Что же касается Виллги, для него ни факты, ни теории ровным счетом ничего не значили — для него имели значение только действия.

— Почему сам не отправишься? — спросил Виллги у Фира Ли. Но Черный Гончий взмахнул рукой, одним движением охватывая «Пылающие врата» и целую эскадру, патрулирующую рампы выхода из Сапфирового Поста.

— Я бы отправился. Но у меня тут обязанности. И я уже бывал по ту сторону. Некоторые могут меня еще помнить.

— У всех нас есть обязанности, — ответил Виллги, — кроме Гримпена. Похоже, он свободен.

— Мы даже не знаем, — пророкотал здоровяк, — твои исчезнувшие корабли — просто статистическая погрешность или нечто большее.

Он прибыл первым и уже успел изучить данные.

— Ты видел расчеты аналитиков, — возразил Фир Ли. Левой рукой он поманил к себе Младшего Щена, и тот подошел с графином канального вина с Грейттхорпа. Фир Ли протянул бокал. Виллги и бан Бриджит рассеянно взглянули на парня. Виллги провел ногтем — на самом деле едва ли не когтем — по руке Щена, когда тот проходил мимо.

Фир Ли, заметив это, усмехнулся.

— Тебе не смутить его. Я обучил его мастерству сокольничего.

Топазовые глаза сверкнули на свету.

— Ты завел соколов на борту «Пылающих врат»?

Гримпен загрохотал подобно землетрясению, что должно было сойти за смех.

— Он этого не говорил. — Но затем, обернувшись к хозяину, он сказал: — Ты сам подтвердил, что выводы были обусловлены альфа-риском…

— О! Мой милый, большой Гримпен! — воскликнула бан Бриджит, пившая только воду. — Будь мир уравнением, мы б его уже решили.

— Тем не менее, — продолжал стоять на своем Фир Ли, отпив вина, — у нас есть причины полагать, что корабли, направляющиеся в Конфедерацию, исчезают слишком часто. А теперь появились сведения, что у Конфедерации имеются такие же подозрения относительно кораблей, идущих в Лигу.

— Что со вторым курьером? — спросил Гримпен. — Полагаю, таковой был.

Фир Ли покачал головой.

— Ганзейский Пост не заметил ничего необычного. С дальних Пересечений ничего не слышно. Если второй курьер и был отправлен, он, вероятно, прилетел на грузолете под видом члена команды, потом сошел с корабля, ускользнул от разведки и угнал небольшое судно. Я отправил запрос о недавних кражах частных яхт, скоро мне должны ответить.

— Если твою рыбку отправили нарочно, чтобы ее поймали и она могла распространять дезинформацию, — произнес Виллги, — то зачем отправлять еще одного?

— И зачем им распространять дезинформацию? — поинтересовалась бан Бриджит. — В смысле, именно такого рода дезинформацию? Положим, мы поверили в нее. Какая Конфедерации от этого выгода?

Виллги поскреб подбородок.

— МТК, хиттинадцы да и другие начинают опасаться пересекать Разлом. Перестанут отправлять через него корабли. Эй, а как насчет того, чтобы уменьшить число любознательных странников?

— Наши торговые суда могут швартоваться только на Гапхауне, — указал Гримпен, — и за ними тщательно следят.

Виллги стукнул рукой по подлокотнику кресла.

— Значит, у конфедератов есть какие-то дела на Гапхауне. И они не хотят, чтобы мы об этом узнали!

— Они могли бы просто аннулировать договор, — напомнила бан Бриджит. — Конфедераты и прежде ня пускали наш’ корабли, и сейчас они ня нуждаются в ухищрениях, чтобы выдворить их снова.

— Вздор, — сказал Гримпен. — Бессмысленно рассуждать о мотивах Конфедерации, пока мы не узнали, действительно ли она здесь замешана. Или задание Олафссона было настоящим, или это все — сплошная дезинформация. Начнем отсюда и спросим у себя, какие факты требуются, чтобы…

Фир Ли обернулся к двери, где стояла Изящная Бинтсейф, его Старший Щен в отсутствие отправившегося на задание Грейстрока.

— Да?

Бинтсейф поклонилась.

— Прошу прощения, Куин, — сказала она, повернувшись к Фиру Ли. — Ку, коммодор просит вас подняться на палубу. Его сторожевые заставы докладывают о возвращении цинтианского флота.

Фир Ли покачал головой.

— И почему меня это должно волновать? Снова слушать насмешки Молнара над Ардри и верховенством закона?

— Ку, коммодор просил передать вам, что у них осталась лишь половина кораблей.

Фир Ли осушил бокал и поставил его на поднос, протянутый Младшим Щеном.

— Уже интереснее, — сказал он остальным Гончим. — Прибывающий и отчаливающий пиратский флот — не такая уж невидаль в наши темные времена; но флот, который прибывает целым, а возвращается с половиной кораблей, — за этим скрывается история.


Едва Фир Ли вошел на командную палубу, сокрытую глубоко внутри «Пылающих врат», Управление огнем поприветствовало его словами:

А теперь можно мне расстрелять их? Осталось всего десять корветов, сильно поврежденных.

— Пока нет, Управление огнем. Сначала выслушаем их. — Он кивнул коммодору Вайлдбиру, сменившему Эшеверрию. — Переведи альфвены на холостой ход.

— Ку?

— Что именно тебе непонятно? Исполняй! Связь, сжать и струировать. Куин, если вас не затруднит, оставайтесь в поле зрения. Спасибо. Запись. «Цинтианские корабли, говорит КЛП „Пылающие врата“, командующий Ку Фир Ли. Сообщите о своих намерениях». Отбой.

Прошло несколько минут, пока пакет сообщения шел к выходу из Шелкового пути. Немного выше Транспортный контроль отмечал позиции кораблей, которые пересекали верхнюю систему к Палисадному бульвару. Красные огни указывали наблюдаемое положение, зеленые — проецируемые реальные позиции, откорректированные с поправкой на вектор и ньютоновскую световую задержку. Фир Ли приказал Управлению огнем указать рубежи ведения огня.

— Один для кинетического оружия, один для энергетических лучей. Локализовать координаты каждого корабля. Просто на всякий случай.

Управление огнем ухмыльнулся. Коммодор Вайлдбир нахмурился. Технически эскадрой командовал коммодор, но «Пылающие врата» были частной собственностью Фира Ли, и он иногда забывал о протоколе либо притворялся, что забывал.

Наконец от цинтиан пришел ответ. Похоже, Молнар решил взять его нахрапом.

— Эй, песик, погляжу, твоя свора отсюда не вылезает. Ррямо у меня на пути. Не хочу рроблем. Давай ты будешь высматрривать своих конфедерратов, ладно? И лучше следи в оба за выходом из Шелкового пути — меня могли рреследовать.

— Значит, твоя жертва оказалась крепким орешком! — Фир Ли постарался показать, что едва не фыркнул.

Задержка-ответ и:

— Новый Эррен? Не-а, рросто милашки. Как говоррили мудррецы: «сильные беррут то, что могут, слабые террпят то, что должны». Мы попали в засаду на Узле Павлина, Обманщик их подерри! Ты когда-нибудь видел, как кррабль на высоком-н ннааррывается на шипы? Изррешетили весь авангаррд, едва тот сошел с ррампы. Забрали рроклятую Кррутилку.

На этот раз Фир Ли и не пытался скрыть ухмылки.

— Сильные берут то, что могут, — философски заметил он. Стоявший позади него Виллги было засмеялся, но Фир Ли жестом попросил его замолчать и стал ждать ответ цинтианина.

— Не умничай. Рразись со мной, и если я прроигрраю, то прроигрраю. — Молнар ударил себя в грудь. — Боги ррешат. Но подлая засада — это не бой. Эй, песик, они пошли по Шелковому пути следом за нами и рразнесут твою рребаную эскадрру в щепки.

И они заполучат Крутилку. Мгновение Фир Ли раздумывал над проблемой, прежде чем сформулировал новое струирование.

— Они знали об оружии, когда забрали его?

— Рружие? Какое еще рружие? — Потрепанная флотилия приближалась к перигелию[35] орбиты Сапфира, и ответы Молнара приходили быстрее. — А! Не-а, эта Кррутилка оказалась рросто булыжником прредтеч. Агент МТК на Цинтии нес рред.

Фир Ли расслабился, и это осталось незамеченным для всех, кроме его коллег и Старших Щенов. Мысль о новых орудийных системах тревожила его, но… Всего лишь артефакт. Ценный, вне всяких сомнений, но и только.

Прежде чем он успел ответить, Молнар добавил:

— Видимо, в системе Нового Эррена был шпион, которрый перред нашим ррибытием послал быстрроход по Шелковому пути, ведь никто больше не знал, что камень у нас. Они ждали нас у Павлина, забррали ррофеи, после всех ррудов, с какими мы их заполучили! Они угнали кррабль-сокрровищницу, песик. Срравнялись курсом, взяли на аборрдаж, потрребовали Кррутилку. — На лице Молнара возникло тоскливое выражение. — Когда-нибудь я отыщу этих ворров. И мы покажем им цинтианское рравосудие.

— Правосудие!

— Ага, рравосудие. Это когда босс воздает каждому по заслугам, и эти ворры заслуживают всего, что я задумал воздать им.

Фир Ли удивился, когда пират подмигнул ему, словно они были соучастниками, ввязавшимися в одно дело.

— А как насчет правосудия Ардри? — воскликнул он. — Следует ли ему воздавать каждому по заслугам?

Корабли цинтиан ускорялись к Палисадному бульвару, постепенно приближаясь к границе действия кинетических орудий. Управление огнем обернулось к Фиру Ли с мольбой на лице.

— Может попытаться, — ответил Молнар. — Человек обладает лишь той властью, которрую сможет взять.

— Я воспользуюсь твоим советом. — Фир Ли кивнул Управлению огнем, и корабли эскадры Сапфирового Поста дали точно выверенный залп. Каждый корабль открыл огонь из кинетических орудий таким образом, чтобы все снаряды одновременно попали по своим целям.

До чего интересно было наблюдать за реакцией хана Молнара Матсумо на слова Фира Ли: сначала на его лице появилось смятение, а затем, спустя мгновение, реакция на выкрик вахтенного офицера.

— Ого! Песик захотел полаять! — и приказал открыть контрбатарейный огонь.

Цинтианский флот рассеялся с высоким-н, внеся сумятицу в заранее проложенный курс. Компьютеры прицеливания предположили вероятные изменения траектории, компенсировали ее и снова выстрелили, прежде чем поступили новые изображения. Показания сенсоров устарели на пару секунд или даже минут, поэтому кораблям Фира Ли пришлось стрелять туда, где их цели будут, лишь основываясь на приблизительных расчетах о том, где противник находился ранее. Только КЛП «Юстикар» был достаточно близко, чтобы наблюдать цинтианские корветы в «реальном времени», и всполохи на дисплее показали, как его орудия попали в альфвены двух корветов, замешкавшихся с маневрами. Обездвиженные корабли покатились по ньютоновским плоскостям к границам системы, неспособные ухватиться за пространство и замедлиться.

Третий цинтианский корабль слишком сильно вилял и вошел в Палисады под неправильным углом. Ореол ложного цвета[36] на верхнем экране подсветил излучение Черенкова, ознаменовавшее гибель корабля. Четвертый цинтианский корвет принял на себя залп кинетических снарядов, ранее выпущенных КЛП «Победа».

— Ку, — произнес управитель боевого пространства, — «Юстикар» получил повреждения.

Фир Ли кивнул. Корабль оказался на достаточно близком расстоянии, чтобы вести прицельный огонь, но и сам тут же попал под ответный залп. Гримпен подался к Фиру Ли и прошептал:

— Чем мы можем помочь «Юстикару»?

— Ничем, — ответил Фир Ли. — Когда бросаешь кости, они падают по своей воле. Никто не может контролировать боевое пространство с высоким-н.

— Ку! — крикнула Связь, и Фир Ли увидел, что экран заполнило рычащее лицо Молнара. У него за спиной дымился зал управления, ревели сирены, туда-сюда носились мужчины и женщины.

— А теперрь, песик, ты увидишь, как умиррает мужчина! Айе-йи-и-и!

И с этим воплем связь оборвалась. Минуту спустя Транспорт объявил, что цинтианиский флагман изменил курс.

Прошла еще секунда, и новый курс был экстраполирован.

— Он идет прямо на нас, Ку, и собирается нас протаранить.

— Значит, так умирает мужчина, — пробормотала бан Бриджит.

Виллги ухмыльнулся.

— Его стиль достоин уважения.

— Когда он достигнет нашей позиции? — спросил Фир Ли.

— На такой скорости он не сможет маневрировать, — произнес Транспортный контроль. — Ему придется сбрасывать тангенциальное ускорение. Но когда оно придет в норму — не более двенадцати сотен ударов. Нет, он ускоряется. Доберется за восемь сотен ударов.

Вайлдбир приказал «Пылающим вратам» уходить в сторону, но Фир Ли отменил его приказ.

— Отставить, — сказал он рулевому. Вайлдбир развернулся к командиру.

— Ты настолько безумен, как говорят? Нужно уйти с его курса. Он идет по гравитационной колее прямиком на нас.

— А это значит, коммодор, — терпеливо пояснил Фир Ли, — что небольшое изменение угла с его стороны компенсирует даже большое отклонение с нашей стороны. Нужно ждать как можно дольше, прежде чем уходить с курса.

— Но… инерция! «Пылающим вратам» потребуется время, чтобы переместиться. Нужно ускоряться уже сейчас!

— Благодарю, коммодор. Как будто я не знал. Сопровождение цели, сколько до столкновения?

— Семь сотен, Ку, если он продолжит ускоряться с прежней скоростью.

— Транспортный контроль, дайте мне крайний срок. Куин, — обратился он к коллегам. — Пускай у Молнара есть гравитационная колея, но на нашей стороне топология. Мы знаем начальную точку и знаем предполагаемое конечное положение; если точнее, прямо… здесь. — Он ногою прочертил X на палубе. — Таким образом, у нас имеются координаты, по которым будут наводиться его орудия. Щиты, присмотрите за этим. Скоро долетят снаряды, и мне бы не хотелось, чтобы они продырявили мой корабль.

Транспортный контроль сообщил крайний срок.

— Если цинтианин минует эти координаты, — сказал он, — мы не успеем вовремя переместить корабль.

— Да, — грозно оскалившись, ответил Фир Ли. — Но если мы уклонимся до того, как он достигнет этой отметки, он просто повернет руль и компенсирует.

— Изящная геометрическая проблема, — прокомментировала бан Бриджит. — Я вижу только одно решение.

— Ты когда-нибудь видела бои быков на Приразломном Андлузе? — спросил у нее Фир Ли. — Есть маневр, который называется…

— «Вероника», — помогла ему бан Бриджит. Она стояла, сложив руки на груди и скрестив ноги. В отличие от Гримпена и Виллги, она не села в кресло и не вцепилась в поручни.

— Тебе стоило бы пристегнуться, — посоветовал ей Фир Ли.

— При такой скорости сближения? Должно быть, у тебя очень крепкие ремни.

Фир Ли усмехнулся.

— Орудия, — произнес он, — огонь шипами! Дадим ему повод для размышлений.

— На таких скоростях, — прокомментировал Гримпен, — для размышлений нет времени.

— Пусть мы и изрешетим его, — вмешался Вайлдбир, — масса корабля по инерции продолжит движение по той же траектории.

— Шрапнель пошла, — доложили Орудия. — Но его магнитные поля подняты. Большую часть он отразит, а керамика просто отскочит от наклонной брони.

— Я спрашивал ваше мнение, Орудия? Пускай Молнар верит в свою защиту, как иные верят в богов, но ему нельзя отвлекаться ни на миг.

— Гроссудар, — отрапортовало Отслеживание, — приближается к точке невозвращения.

— Время бежит незаметно, — произнес Виллги, — когда веселишься.

Фир Ли ухмыльнулся, но не стал оборачиваться. Смысл был в том, чтобы отвлечь противника, а не отвлекаться самому.

— Мощность, приготовить альфвены к рывку на две лиги.

Вайлдбир взъярился:

— Альфвены? Да ты спятил! Мы слишком близко к солнцу!

— Коммодор, вы отстранены. Виллги, не поможешь ли мне и не присмотришь за коммодором Хидэем Вайлдбиром?

Невысокий жилистый Виллги, не пошевельнувшись, ухмыльнулся Вайлдбиру. Ухмылка оказалась достаточно широкой, чтобы коммодор заметил, как сверкнули зубы Гончего.

— Кинетические снаряды на подходе, — сообщил Контрбатарейный огонь. — Попадание.

«Пылающие врата» содрогнулись, когда поля вобрали энергию выстрелов и распределили ее вокруг корабля. Грохот высоко над командной палубой просигнализировал о закрытии герметичной переборки.

— Пробоина на Е-17, — доложил Контроль повреждений. Залп керамикой на высоком-н прошил корабль, словно игла масло. Приглушенный писк вызвал ремонтную бригаду на палубу Е.

— Мощность, — сказал Фир Ли, — у точки невозвращения включить альфвены. Прыжок на две лиги с любым вектором за пределы снопа траекторий. Вхождение.

— Вошли, — подтвердила Мощность, и Корабли дали сигнал, объявляющий о скорых рывках альфвенов: короткий-длинный, короткий-длинный, снова и снова.

— Знай ты больше о теории альфвенов, — Фир Ли услышал, как Гримпен говорит бан Бриджит, — ты бы не была такой спокойной.

Но в ответ прозвучал лишь смех, похожий на скрежет дробилки у пустой конвейерной ленты.

Визуальное изображение незаметно стало соответствовать позициям в реальном времени. Прозвенел сигнал «взяться за поручни», альфвены вцепились в ткань пространства и резко дернули. «Пылающие врата» унесло в сторону. Слишком поздно для компенсации — корвет Молнара промчался мимо за миг до того, как они увидели его приближение, и понесся вниз, к Сапфировому Посту.

— С таким ускорением, — проанализировал Транспортный контроль, — ему не уйти в сторону, прежде чем…

Командная палуба умолкла, наблюдая за тем, как цинтианский корабль падает на солнце. Он пытался маневрировать, но гравитационное поле синего гиганта неуклонно притягивало его к себе. Какое-то время казалось, что еще немного — и корвет выкарабкается, едва коснувшись фотосферы. Но затем что-то произошло — непонятно, что именно, — и всякие попытки маневрировать прекратились.

Падение было затяжным. Даже на околосветовых скоростях потребовалось около двух вахт, прежде чем синий гигант наконец поглотил цинтианский корабль, и еще две, пока они увидели это на экранах.

К тому времени Фир Ли уже давно покинул центр управления, передав командование обратно коммодору Вайлдбиру.

— Я жду отчеты о повреждениях корабля и эскадры, а также доклад по цинтианским кораблям. По меньшей мере трем удалось войти в Палисады.

Как обычно, Гончий следил одновременно за всем.

Коммодору не удалось скрыть своего удивления от того, что ему вернули командование, но прежде чем он успел что-либо сказать, Фир Ли резко развернулся.

— Изящная Бинтсейф?

— Да, Ку.

— Ты знаешь, что делать.

— Конечно, Ку.

И с этими словами Фир Ли с коллегами покинул командную палубу, а Виллги на прощание улыбнулся коммодору.


— Что должна сделать Изящная Бинтсейф? — спросил Гримпен, когда они вернулись в покои Фира Ли.

Виллги ответил вместо него:

— Взять на себя командование кораблем, если Вайлдбир вновь проявит слабость.

— Он соблюдал осторожность, — сказала бан Бриджит.

Смех Виллги походил на звон разбитого стекла.

— О том я и говорю.

Гримпен плеснул себе в бокал канального вина из графина на столике и осушил его до дна, а потом налил еще.

— Тяжелая смерть, — произнес он. Остальные Гончие поняли, что он имеет в виду Молнара, и разом взглянули на часы, чтобы узнать, когда Шри Ньютон примет очередную жертву.

— Молнару она понравилась, — сказала бан Бриджит. — Если вы ня увидели. Когда он обернулся, чтобы отдать приказ вахте, я заметила его воодушевление.

— Он точно хотел нас хорошенько поиметь, — добавил Виллги.

— И это был поступок безумца, — сказал Фир Ли, который вошел в покои последним. — Поэтому я знал, что он попытается провернуть нечто эдакое.

— Да, — согласился Виллги. — Я заметил. Ты активировал альфвены, как только вошел в центр управления. И ты с самого начала хотел его уничтожить. — Конечно, Виллги не мог не одобрять этого.

— А совершенное тобой разве не безумие? — спросил Гримпен. — Ведь не зря никто не включает альфвены так глубоко в гравитационном колодце. Разве ты не чувствовал вонь сожженной изоляции, раскаленной керамики, расплавившихся металлов и пластика? «Пылающие врата» в ближайшее время никуда не полетят.

Фир Ли пожал плечами.

— Я никуда и не собирался. Контроль повреждений уже работает. В случае необходимости «Юстикар» привезет материалы и запчасти. Я отправлю его на верфи для ремонта, так что он сможет доставить все необходимое. Но, надеюсь, нашим складам и мастерским хватит ресурсов для самостоятельной починки.

Виллги шагнул к обзорному экрану и продолжал вводить координаты, пока в центре не начал бурлить и клокотать Сапфировый Пост.

— Интересно, — задумался он. — С такой скоростью он мог бы оказаться по другую сторону звезды прежде, чем на него повлияли бы температура и давление.

Гримпен покачал большой головой.

— Пускай звезда не более чем скопление раскаленного газа, но на такой скорости он словно врезался бы в каменную стену.

— Каменная стена, — пробормотала бан Бриджит, вспомнив что-то из детства. Частицей своего внимания Фир Ли отметил, как ее черты мимолетно смягчились, но не успел сделать никаких выводов, поскольку мгновение спустя женщина уже взяла себя в руки.

— Излучение зажарит его намного раньше, — возразил Виллги.

— Что ж, — сказал Гримпен, отставив бокал на столик. — Я отправляюсь на Старые Планеты.

Виллги отвернулся от обзорного экрана и вопросительно поднял бровь.

— Думаешь, там?

Человек-гора пожал плечами.

— Возможно.

— Тогда я навед’юсь на Узел Павлина, — заявила бан Бриджит. — Кому-то явно ня давала покоя эта Крутилка, раз он решил отнять ее у Молнара; а Молнар преодолел весь путь от Хадрамоо, лишь чтобы забрать ее у Нового Эрена. Возможно, там я возьму след флота.

— Да, — произнес Гримпен. — Весь путь от Хадрамоо.

«Он что-то знает, — догадалась бан Бриджит. — Или думает, что знает. Но мы еще посмотрим, кто первый доберется до сути».

Она одарила Гримпена милой улыбкой и задалась вопросом, знают ли другие Гончие историю о короле Каменной Стене и Крутящемся Скипетре. Они выросли во внутренних мирах, а не на Ди Больде, как она; и легенды о «народе песка и металла» не заглядывали так далеко в Спиральный Рукав.

Фир Ли обернулся к Виллги:

— Тогда тебе придется проникнуть в КЦМ и разузнать о потерянных кораблях.

— Извини, Черный Гончий, — ответил тот. — Дела на Гановере. Может, позже. Не надо спешить. Ты ведь сам говорил, что корабли исчезали в течение многих лет.

Понимая, что все его планы пошли насмарку, Фир Ли вздохнул.

— Возможно, Грейстрок узнает то, что мне нужно.

Бан Бриджит поняла, что Фир Ли и не догадывается о возможностях Скипетра. Он слишком сосредоточился на Разломе, на вероятном вторжении Конфедерации, на загадочных исчезновениях. Крутилка прошла прямо у него под носом, а он даже не заметил ее. Тем лучше. Большой почет ждет при дворе Ардри всякого, кто доставит ему Скипетр. И лучше, если им окажется бан Бриджит, а не Фир Ли.

Если один флот отправился за Скипетром, а другой сражался, чтобы отнять его, значит камень стоил того, чтобы им обладать. Поиск будет захватывающим. Если она найдет Скипетр и сможет забрать его у того, кто проредил флот Молнара, и если в артефакте действительно заключена та сила, которую ему приписывала легенда, обладание им могло наконец дать Ардри возможность властвовать. Конечно, многовато «если», но ведь она была Гончей.

Даже если Скипетр Каменной Стены окажется столь же бесполезным, как и Уроборос, по крайней мере, Ардри получит новую безделушку для королевского музея Лиги на Верховной Таре. Талли О’Коннор считал себя большим ценителем искусства и археологом-любителем. Он будет благосклонен к любому, кто принесет такой артефакт, а благосклонностью при королевском дворе пренебрегать не стоило.

Но Гончей не давало покоя то, что она не знала, что знал Гримпен или считал, будто знает.

ОН КРАК

— И что же ты знаешь или считаешь, будто знаешь? — спрашивает человек со шрамами так неожиданно, что поначалу арфистка не понимает, что он вновь оборвал нить повествования.

— Я пришла затем, чтобы узнать. — Она тянет время, наигрывая мелодию. Человек со шрамами наблюдает за тем, как танцуют ее пальцы, и ждет правдивого ответа.

— Значит, ты знал ее, эту бан Бриджит? — произносит она.

Это не ответ, а только очередной вопрос. И все же человек со шрамами расценивает его как ответ.

— Конечно, я знал ее. Откуда, по-твоему, я узнал о ее роли в истории? Я знал их всех, прокляни меня боги, ибо знание о случившемся было тяжелым бременем.

Человек со шрамами поигрывает стаканом, крутя его и перекатывая из одной руки в другую.

— И что с бан Бриджит? — настаивает арфистка.

Человек со шрамами склоняет голову.

— Она была женщиной-ведьмой. Она очаровывала мужчин и пользовалась ими так же легко, как рабочий использует свой инструмент и столь же быстро откладывает его в сторону, когда в нем больше нет необходимости. Тебе не оценить ее высокомерия — как и не заметить его, когда она того не желает. То, что ты творишь струнами, она была способна вызывать жестом и взглядом. Возьми, к примеру, Виллги с его едва сдерживаемой, взрывной жестокостью или даже Гримпена и его несокрушимую выдержку. Их никто и никогда не полюбит.

Арфистка удивлена искренними слезами в глазах старика. Она и не думала, что он способен на них.

— А она любила столь же сильно, как была любима?

— Сколько тебе известно? — вновь спрашивает человек со шрамами. — Зачем ты пришла? Ее любовь могла быть безграничной, либо ее могло и не быть вовсе. Когда кто-то способен притворяться так же мастерски, как она, кому под силу отличить шлак от злата? Это и было самым ужасным. — Он опускает голову и утирает слезы. Арфистка видит, как мужчина содрогается, будто сквозь него прокатывается небольшое землетрясение. Его руки взметаются и хватаются за край стола.

Когда он поднимает голову, арфистка замечает ту же отстраненную насмешливость в его глазах, что и в первый момент знакомства. От слез нет и следа.

— Ты уже установила закономерность? — спрашивает он с прежней улыбкой на губах. Если частичка его и скорбит о памяти бан Бриджит, то она глубоко затаилась. Это открытие радует арфистку. Оказывается, человек со шрамами способен на чувства.

— Я заметила, что двое из троих, кто владел Танцором, погибли ужасной смертью, — говорит она.

— Разве можно умереть иначе? Не слышал о таком. Кому под силу встретиться с бесконечной тьмой и при этом не испытать ужас?

— Молнару.

— Он не встречался с ней. Его ослепило безумие. Увидеть ее могут лишь зрячие — ярко-синее око Сапфирового Поста на необъятном черном фоне Разлома.

— У Разлома есть и другая сторона, — подмечает она.

— Не ищи успокоения в ущербных аналогиях. Если и существует другая сторона смерти, оттуда никто не возвращался, чтобы поведать нам о ней.

— В древних легендах некоторым это удавалось.

Смех человека со шрамами похож на звон разбитого стекла.

— Ты одна из них?

— Если один верит в древнюю легенду о Крутящемся Камне, то почему другой не может верить в иной, более утешительный миф?

— Потому что утешение — ложь.

— Но Фудир кажется умным человеком. Он бы увидел закономерность… Ах да, он знал только о смерти Юмдар, но не Молнара. Лишь безумец стал бы рисовать колам, не прерывая линии.

— А для человека, попавшего в гущу событий, отступить назад и взглянуть на общую картину происходящего может оказаться не менее сложным. Здесь требуется перспектива, которой у Фудира пока нет. Даже самый умный человек может быть слепым.

Арфистка выводит струнами резкую ноту.

— Но две точки не дают целостного образа. Юмдар и Молнар погибли по разным причинам, а не потому что владели Танцором. Пусть Юмдар была из современной, осторожной породы солдат, а Молнар — из древней и бесшабашной, никто из них не считал себя защищенным от смерти. Кроме того, Январь не умер, а ведь он являлся первым владельцем Танцора.

Улыбка человека со шрамами вселяет страх.

— Все умирают, — отвечает он. — Вопрос только в том — как и когда.

Загрузка...