Тайны Ривердейла. Загадочный сосед

1

Нежная трель гитары разносилась по округе с крыльца дома. Это одна из таких улиц, где стояли аккуратные коттеджи с идеально подстриженным газоном. Соседи улыбались друг другу, а в тайне ненавидели. Радовались неудачам, и в глубине души черная и липкая, как смола, зависть пожирала их изнутри оттого, что у соседа «трава зеленее».

Конечно же, здесь не все такие, но большинство.

Мы переехали в этот район относительно недавно. Он более дорогой, чем тот, в котором мы жили ранее. А произошло это потому, что отец получил повышение и мы смогли позволить себе сменить жилье в Ривердейле[1]на пригородный двухэтажный дом в Эванстоне[2]. Хоть и в кредит, но со своим идеально стриженным газоном и видом на озеро Мичиган.

Уже на первой вечеринке- барбекю мы поняли, что здесь лучше держать язык за зубами, и из- за этого не особо вписались в местный контингент. По вечерам за ужином мы не обсуждали, какое ужасное и безвкусное платье сегодня было на миссис Браун из дома слева от нас.

У нас обычная семья, в которой все друг друга ценили и уважали. Наши вечера занимали обсуждение моей учебы. Профессия криминалиста – дело занятное. Мы пробовали вместе готовить новые рецепты, ходили на театральные постановки, а иногда читали комедии по ролям.

Последние дни лета. Апельсиновый закат. Я склонилась над инструментом, пристально наблюдая за скольжением тонких пальцев по грифу[3]. Непослушные белокурые пряди вновь упали на лицо, и я попыталась их сдуть. Это отвлекало и вызывало раздражение. Музыка резко оборвалась минорным аккордом.

Нахмурившись, я сердито откинула волосы назад, и тут мое внимание привлек автомобиль, завернувший на нашу улицу. Внимательно просканировала территорию на предмет присутствия наблюдателей. Тишина. Я бережно отставила гитару за садовое кресло из ротанга и, сбежав по лестнице, нырнула за толстый ствол дерева.

Напротив дома аккуратно припарковался «Шевроле- Вольт»[4], светло- серого цвета. Из него с громким смехом выбралась семейная пара.

Я осторожно выглянула из своего укрытия, приоритетно отдавая внимание главе семейства. Он с искренней улыбкой направился к багажнику и начал доставать крафтовые пакеты с покупками. А его жена Дафна, невысокая кареглазая брюнетка, поспешила на помощь сыну. Высвободив его из детского кресла, она оглянулась, но, не найдя ничего интересного, подошла к мужу. Они поцеловались и пошли к дому.

Это единственная семья, которая тогда не пришла на нашу вечеринку. Они жили в своем мирке, в который никому нет входа.

Чета Грегори со спящим ребенком скрылась за белоснежной дверью. А я, понаблюдав еще немного, поторопилась в дом. Ужин.

– Милая, с тобой все в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась мама, ставя салатник на стол. – Ты в последнее время сама не своя. – И провела рукой по моим волосам.

Папа оторвался от чтения газеты, которую не успел досмотреть за завтраком, и смерил внимательным взглядом.

– Да, мам… – А сама уставилась в полупустую тарелку, чувствуя, как от лжи краснеет лицо.

– Ты же знаешь, – она наклонилась ко мне и обняла за плечи, – ты можешь всем с нами делиться. Мы никогда не осудим тебя и всегда поддержим.

Я засмотрелась на маму, в свои тридцать восемь она выглядела хорошо, только немного уставшей. Свои белоснежные волосы она собрала атласной резинкой в низкий хвост. Такой цвет волос был отличительной чертой нашей семьи, из-за шведских корней в родословной. Тонкий аристократичный носик, который, Слава Богу, по генетике достался и мне. Перевела взгляд на папин крупный нос и содрогнулась, представив себя с таким. Снова уставилась на маму, она любила светлые тона в одежде, отдавая предпочтения классике и винтажу. Даже сейчас на ней был бежевый джемпер на пуговицах и юбка-карандаш длиною чуть ниже колен. Встретилась с пронзительно голубыми глазами, в которых как на морских волнах вздымалось ожидание ответа на ее реплику. Я коротко кивнула и вернулась к поглощению остатков ужина, абсолютно не чувствуя вкуса еды. Щеки продолжали лихорадочно гореть.

Боковым зрением, я заметила, как мама наблюдала за мной, все больше погружаясь в чувство беспокойства. Стараясь не привлечь внимание, она незаметно прикоснулась к руке мужа и кивнула в мою сторону.

Он пожал плечами и подал знак «потом».

– Мама, спасибо! Было очень вкусно, ты, как всегда, самая лучшая!

И, наспех чмокнув ее в щеку, я поторопилась на кухню помыть посуду.

Мама, проводив меня взглядом до выхода, вновь встревоженно посмотрела на папу. Перед ней сидел поджарый светловолосый мужчина, с глубоко посаженными глазами. Он обладал крупными чертами лица и тонкими губами, но улыбался ими очень обаятельно.

– Не беспокойся так, дорогая, все мы были в ее возрасте, уж наверняка влюбилась. – И дружески похлопал по руке.

Лили выдохнула, согласившись с ним, и приступила к обсуждению завтрашних покупок.

Закончив с делами на кухне, я протараторила пожелания спокойной ночи и юркнула на второй этаж, в свою комнату.

Сначала задания по учебе.

На улице стемнело, с каждым днем это происходило все быстрее и быстрее. Я погасила свет и переоделась в заранее приготовленную большого размера черную футболку. Найдя на привычном месте бинокль, устроилась в кресле у окна.

Томас Грегори вышел из ванной комнаты в одном полотенце на бедрах.

Я приблизила еще сильнее изображение и приоткрыла рот от восторга, рассматривая его отлично сложенное тело, говорящее о том, что он регулярно тренируется. Капельки воды стекали по накачанному торсу.

Он смотрел куда- то в сторону и что- то увлеченно рассказывал, приправляя тираду жестикуляцией. На лице то и дело появлялась улыбка. В поле зрения попала собеседница. Короткий молочного цвета халат придавал контраст стройным ножкам с бронзовым загаром.

Его улыбка стала шире, а потом они и вовсе весело захохотали. Дафна подошла к нему вплотную и игриво шлепнула по плечу. Томас перехватил ее руку и притянул к себе. Поцелуй. Долгий и дразнящий. Он развязал поясок халата и властным движением спустил его с плеч супруги, демонстрируя, что под ним ничего нет. Мне не понятно, что он сейчас делал, но Дафна запрокинула голову и слегка раздвинула ножки, а Томас в это время придерживал ее за поясницу.

«Где его вторая рука? – задалась вопросом, краснея, но продолжая искать глазами. – Похоже, между ног…»

Моя рука автоматически скользнула к хлопковым белым трусикам. Я понимала, что это ужасно, мне стыдно, но ничего с собой поделать не могла.

Томас развернул жену лицом к окну. По нему я отчетливо видела, что его действия доставляют блаженство этой знойной брюнетке.

Мужчина подвел Дафну к кровати и, слегка толкнув на нее, поставил на колени. Мне казалось, я отсюда слышу, как она кричала от удовольствия. Я не верила, что ей так хорошо… Не успела додумать эту мысль – по телу разлилась волна наслаждения, и, откинув бинокль, я зажала рот ладонью.

А Томас продолжал и продолжал… Я не верила своим глазам, так как мой опыт в этом плане был очень скромным. Какой же он выносливый!

Когда он закончил, я по привычке убрала бинокль в полку и ушла в душ перед сном. Перед тем как лечь спать, я в последний раз выглянула в окно. Там, в доме напротив, уже было темно. Мой взгляд привлек черный автомобиль возле нашей подъездной дорожки.

«Хм, это странно… Он не из наших. Я знаю машины всех соседей на нашей улице».

Я приблизилась к стеклу почти вплотную в попытках рассмотреть.

«Кто ты?»

Из автомобиля сноровисто выбрался мужчина- афроамериканец и воровато огляделся вокруг. В Эванстоне властвовал безмятежный покой. Он присел на капот и начал сосредоточенно всматриваться в дом семьи Грегори.

«Это чертовски подозрительно!»

В безмолвном мраке раздался далекий лай собаки, что спугнуло ночного наблюдателя. Он вернулся в салон и уехал под мой недоуменный взгляд.

Ранним утром родителям рассказала про загадочного мужчину и, закончив с завтраком, поспешила на учебу.

Неугомонный Мэйсон не давал мне прохода, хотя, наверное, я раз сто отказала в свидании с начала учебного года. Я снова взглянула на высокого паренька в очках, в его зелено-голубых глазах промелькнула неуверенность, но он тут же навесил на себя маску безразличия и по привычке начал юморить, возможно у него так проявлялся защитный механизм от боли. Он зачесал пятерней белокурые кудряшки назад и нахально улыбнулся кому-то из сокурсников. А заметив, что я за ним наблюдаю, заиграл бровями, спросив:

– Ты передумала?

Моя подруга Нэнси скромно хихикнула в кулачок и оттолкнула его от нас, требуя прохода.

– Может, все же согласишься? – рассматривая себя внимательно в зеркале женского туалета, поинтересовалась она у меня.

– Не думаю. С виду он не очень умный парень. – Я подтянула белоснежный гольф и поправила шнурки на своих черных высоких сапогах в стиле милитари[5]. Хотя про себя подумала, что он так теряется при мне, это было слишком очевидно. Когда профессора призывали его к ответу, аудитория обычно наполнялась громогласным хохотом. Преподаватели, как и мы, смеялись до слез с его искрометного юмора, так он умудрился доучиться до третьего курса, выезжая на своей харизме. Потому что в учебе Мэйсон особо не проявлялся, ленился и занимался чем попало, а еще, как мне известно, он хорошо разбирался в технике, в частности промышлял взломами. И это он делал тоже от скуки.

Нэнси напомнила про начало занятий через несколько минут. Я привела шапочку в надлежащий вид, и мы молча направились в аудиторию. Но мои мысли были далеко за пределами Университета Лойлы[6].