Техника и вооружение 2016 06

Три поколения советских полевых гаубиц

В предыдущих статьях автора были подробно рассмотрены многие аспекты, связанные с историей и устройством ряда типов советских полевых гаубиц и боеприпасов к ним. Однако, согласно меткому выражению классика, "за деревьями не видно леса": за подробностями конструкции и службы орудий в значительной мере оказалась скрытой эволюция этого класса артиллерийских систем. Между тем именно она определила облик и характеристики отечественных гаубиц, впитав в себя достижения как отечественных разработчиков, так и зарубежных конструкторских школ.

Перед рассказом о развитии гаубичной артиллерии в СССР стоит кратко остановиться на полученных в Первой мировой войне практических результатах в этой области. В 1914 г. базовым артиллерийским вооружением армий основных стран-участниц являлись скорострельные пушки с унитарным заряжанием (калибра 75 мм - для Франции, 76 мм - для России, 77 мм - для Германии и 84 мм - для Великобритании). Основным их боеприпасом служила шрапнель, а фугасная граната играла только вспомогательную роль. Главным предназначением этих орудий являлось уничтожение открыто расположенной живой силы противника, в чем они на пару с пулеметами более чем преуспели на начальном этапе Первой мировой войны. Как результат, фронты в буквальном смысле зарылись в землю, превратившись в эшелонированную систему окопов, пулеметных огневых точек, укрытий, наблюдательных пунктов и ходов сообщений. Со временем такие полевые фортификационные сооружения уже не уступали долговременным укреплениям в трудности преодоления.

Шрапнель против укрытой живой силы была неэффективной с самого начала, а повсеместное введение стальных шлемов свело ее действие к ничтожному. На главную роль в этих условиях вышла фугасная граната, но ее могущество для калибров 75-84 мм было недостаточным даже для разрушения наспех сооруженных полевых укреплений, а отлогая траектория ее полета еще более затрудняла организацию действенного огня по находящимся в них солдатам противника. Из-за малого угла возвышения и высокой начальной скорости снаряда трудно было укрыть пушечные батареи за лесом, складками местности, строениями, что облегчало врагу организацию контрбатарейной стрельбы.

В "новой реальности" окопной войны резко возросла роль гаубиц в полевой артиллерии всех воюющих стран. Их более могущественные фугасные снаряды, обрушивающиеся на врага по навесной траектории, позволяли успешно разрушать огнем с закрытых позиций не только полевые укрепления, но даже долговременные сооружения облегченного типа. Причем важным обстоятельством стало повышение роли гаубичной компоненты в артиллерийских полках пехотных дивизий, что позволило лучше решать стоящие перед ними задачи как в обороне, так и в наступлении. Заметим, что гаубицы могли не менее эффективно "работать" и по открыто расположенной живой силе противника, используя шрапнель, но при позиционных боевых действиях подобное их применение стало уже второстепенным. Все это было осознано отечественными экспертами еще до революции.

После окончания Гражданской и советско- польской войн в распоряжении Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) находилось большое количество легких и "средних"[* Отечественный традиционный калибр 122 мм не совсем вписывается в общепринятую классификацию легких (калибр 100-114 мм) и тяжелых (150-155 мм) гаубиц. Поэтому русские и советские 122-мм гаубицы вполне уместно назвать"средними" по массе и огневым возможностям.] полевых гаубиц как отечественного производства, так и поставленных бывшими союзниками Российской империи по Антанте. Имелись также трофейные системы тех же классов, захваченные ранее в боях Первой мировой войны у армий Центральных держав или брошенные сторонниками Белого движения и разнообразными интервентами.

Первым делом в сложившейся тогда обстановке стало наведение порядка буквально во всех аспектах использования артиллерии в РККА и анализ происшедших событий с целью выработать линию дальнейшего ее развития. Поскольку немалая часть военно-технического персонала Российской империи, ответственного за развитие теории и практики артиллерийского вооружения, перешла на сторону советской власти, то кадровый вопрос в решении этой задачи не находился в числе определяющих. Более того, к "специалистам старой школы" присоединились талантливые представители РККА, которым до революции в силу тех или иных причин путь на это поприще был закрыт. Таким образом, теоретическая компонента оказалась на высоте, чего никак нельзя было сказать о практике. Обстановка общей экономической разрухи привела к сильной деградации отечественных промышленности и образования. Следствием являлась нехватка квалифицированного персонала на заводах, моральное и физическое устаревание средств производства, отсутствие заказов и отток рабочих оборонных предприятий обратно в деревню.

Такая тяжелая ситуация в стране, продолжавшаяся до конца 1920-х гг., накладывала очень серьезные ограничения на развитие артиллерии. Теоретические разработки весьма продвинутых систем, как буксируемых, так и самоходных (в условиях острой нехватки в народном хозяйстве тракторов и грузовых автомобилей)[² Сказывался опыт маневренных боевых действий Гражданской войны, в которой любая буксируемая артиллерия могла сопровождать свою конницу только на железнодорожных платформах. В отсутствие рельсовых путей необходимость самоходной тракторной или автомобильной базы для полевой артиллерии в РККА осознали еще до образования СССР.], сопровождались сутяжничеством по тем или иным вопросам, не связанным с конструкторской деятельностью, вплоть до бытовых. Тем не менее, именно в этот период удалось решить следующие важные проблемы, ставшие отправной точкой в развитии советской полевой артиллерии вообще и гаубиц в частности:

- перевод единиц измерения в технической документации и таблицах стрельбы в метрическую систему:

- выбор из имевшихся конструкций тех, производство которых будет развернуто вновь по мере восстановления промышленности;

- совершенствование боеприпасов;

- разработка тактико-технических требований (ТТТ) к орудиям на ближнюю и дальнюю перспективу, признание важности механической тяги.

Применительно к предмету статьи это означало, что из имевшихся в распоряжении 48-лин полевых гаубиц системы Круппа обр. 1909 г. и системы Шнейдера обр. 1910 г. следовало выбрать единственный вариант для валового производства.

Кроме того, ввиду недостаточного осколочного действия фугасной гранаты по открыто расположенным целям и дороговизны шрапнели (а также необходимости высокой выучки личного состава для ее эффективного применения) надо было ввести универсальный осколочно-фугасный снаряд дальнобойной формы: этот тип боеприпасов должен был стать основным для всей артиллерии. Для задач, решаемых дивизионными 122-мм гаубицами, также требовались новые химические (в т.ч. дымовые), парашютные осветительные и агитационные снаряды. Двух последних пока в боекомплекте не имелось.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг.

На основании успешного опыта применения гаубиц Круппа и Шнейдера в военных действиях 1914-1921 гг. предстояло разработать проекты дальнейшего развития систем этого класса. При этом следовало учесть положительные и отрицательные стороны службы в РККА трофейных и импортных орудий со схожими характеристиками. К последним, в частности, относились поставленные из Великобритании 45-лин (114-мм) полевые гаубицы системы Виккерс.

Все упомянутые выше системы были типичными короткоствольными (длина ствола не более 15 клб) конструкциями того времени на однобрусном лафете без подрессоривания колесного хода, но со своими особенностями. Так, гаубица Шнейдера выделялась поворотным механизмом, основанным на скольжении станка по боевой оси с изменением ее ориентации в пространстве, тогда как гаубицы Круппа и Виккерса имели верхний станок, поворачивающийся относительно нижнего. Угол горизонтального обстрела, впрочем, у всех них составлял не более 6°. Недостатком первого типа являлась невозможность точной горизонтальной наводки, если колеса были чем-либо намертво заблокированы на грунте; двум последним системам такая ситуация ничем не угрожала.

Разным у этих гаубиц являлось устройство тормоза отката и наката с накатником. Фирма "Шнейдер" использовала свою традиционную их комбинацию внутри откатывающихся вместе со стволом салазок. Тормоз отката был гидравлическим, а накатник - гидропневматическим. У системы Виккерса эти узлы располагались в отдельных цилиндрах внутри люльки орудия, а инженеры концерна "Крупп" остановились на своей "фирменной" схеме накатника - в виде набора цилиндрических пружин поверх цилиндра тормоза отката внутри люльки.

Гаубицы Шнейдера оснащались поршневым затвором, а Круппа и Виккерса - клиновым.

Из-за поломок пружин накатника у гаубиц обр. 1909 г. и использования в них большого числа деталей из дефицитной в то время никелевой или хромоникелевой стали выбор сделали в пользу системы Шнейдера. Именно ее производство возобновили на Мотовилихинском заводе под новым названием - 122-мм гаубица обр. 1910 г.

Увеличение глубины эшелонированной обороны в позиционной войне не прошло мимо внимания советских военных теоретиков. Соответственно, от полевых гаубиц потребовалась увеличенная дальность стрельбы. Этого можно было достигнуть за вполне приемлемые денежные и временные затраты путем модернизации уже имеющихся орудий. Основными техническим решениями при этом стали введение снарядов дальнобойной формы, расточка каморы, чтобы обеспечить безопасное сгорание метательного заряда при ведении огня новыми типами боеприпасов, и усиление лафета с противооткатными устройствами. Вопрос сочетания увеличения дальнобойности с возможностью быстрого переноса огня по фронту и косоприцельной стрельбы пришлось отложить, поскольку это требовало увеличения сектора горизонтального обстрела и новых лафетов.

Для находящейся в валовом производстве на Мотовилихинском заводе 122-мм гаубицы обр. 1910 г. проект такой модернизации был выполнен при участии начальника КБ предприятия В.Н. Сидоренко и инженера Илюхина. Новые типы снарядов дальнобойной формы и метательных зарядов для них разработал Артиллерийский НИИ. В 1930 г. испытали прототипы усовершенствованной системы, а в следующем году она уже начала поступать в войска под названием 122-мм гаубица обр.

1910/30 гг. Дальность стрельбы при нормальных условиях возросла с 7700 м до 8875 м. Поскольку устройство станка и колесного хода не пересматривалось, то характеристики мобильности остались прежними, но передок орудия (в дополнение к дышлу для конной тяги) получил и стрелу механической тяги для возки за трактором или автомобилем.

В.Н. Сидоренко продолжил развитие модернизированной системы, удлинив ее ствол для повышения начальной скорости снаряда (т.е. дальнобойности) и оснастив его дульным тормозом для смягчения действия усиленной отдачи на противооткатные устройства и лафет. Но эта гаубица в серию не пошла, так как на завод в 1934 г. поступило распоряжение о налаживании валового производства новых полевых орудий, среди которых была и 122-мм гаубица обр. 1934 г. передовой по тому времени конструкции, спроектированная специально нанятыми для этого иностранными специалистами.

Однако с поставленной задачей завод не справился, поскольку уровень его оснащенности средствами производства и кадрами не соответствовал заложенным в эти орудия техническим решениям. На предприятии хромала технологическая дисциплина, причем из-за подгонок по месту деталей уже выпускаемой 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. не обеспечивалась их взаимозаменяемость у однотипных систем. В 1936 г. попытки выпуска разработанных иностранцами конструкций прекратили и сосредоточили усилия на повышении культуры производства. В частности, для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. полностью переделали чертежно-конструкторскую документацию и в итоге добились того, что детали, узлы и агрегаты, снятые с одного орудия, подходили к однотипному. Начиная приблизительно с 1939 г. эту систему стали комплектовать металлическими колесами с покрышками автомобильного типа, заполненными губчатым каучуком, тем самым подняв скорость движения по хорошей дороге до 10-12 км/ч. В таком виде 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. выпускалась вплоть до 1941 г. включительно. Проведенные работы в итоге позволили Мотовилихинскому заводу в конце 1930-х гг. быть готовым к выпуску более сложной продукции.

В 1937-1940 гг. по сходному проекту до идентичных характеристик по дальнобойности были модернизированы оставшиеся на службе в РККА системы Круппа обр. 1909 г. Они получили официальное обозначение 122-мм гаубица обр. 1909/37 гг.

122-мм гаубица обр. 1934 г. ("Лубок").

Как было сказано выше, не будучи уверенными в возможностях своих конструкторских кадров, разработку перспективной 122-мм гаубицы поручили наемным немецким инженерам из КБ-2. Оно было специально организовано для изучения зарубежного опыта в разработке артиллерийских систем, располагалось в Москве и входило в структуру Всесоюзного орудийно-арсенального объединения Народного комиссариата тяжелой промышленности. Советским конструкторам в этой организации фактически отводилась роль "мальчиков на побегушках", а основные узлы и агрегаты орудия выполняли иностранные специалисты.

В результате получилась вполне современная система, сочетавшая в себе однобрусный лафет, сходный по устройству со 122-мм гаубицей обр. 1909 г. (или с 10,5 cm le.FH.16), но с подрессоренным колесным ходом, и совершенно новую ствольную группу "немецкой" компоновки с люлькой обойменного типа. Сам ствол заметно удлинился, а затвор, в полном соответствии с инженерными традициями фирм "Крупп" и "Рейнметалл", был клиновым. Впоследствии такое конструктивное решение ствольной группы станет своеобразной визитной карточкой германской гаубичной полевой артиллерии, сменив предыдущую типовую схему времен Первой мировой войны - из пружинного накатника поверх цилиндра тормоза отката в желобообразной люльке. Работы велись под шифром "Лубок", а получившуюся систему приняли на вооружение РККА под официальным названием 122-мм гаубица обр. 1934 г.

Положительной стороной этого "лубочного эпоса" стало знакомство советских специалистов с технологией разработки новых образцов артиллерийского вооружения. Бывший среди них молодой и амбициозный В.Г. Грабин извлек из этого пользу по максимуму, не раз используя полученный в КБ-2 опыт впоследствии. Позже пригодились и отдельные конструктивные решения противооткатных устройств системы. Отрицательные моменты тоже имелись, причем достаточно весомые.

Во-первых, орудие получилось сложным, требовало соответствующей культуры производства, на тот момент недостижимой для отечественной промышленности. Мотовилихинский (Пермский) завод в 1934-1936 гг. не сумел его освоить. Построили одиннадцать 122-мм гаубиц обр. 1934 г. и на том история их выпуска закончилась. Кроме того, однобрусный лафет оказался уже на грани перехода из консервативных в устаревшие технические решения; также в то время актуальным было требование унификации лафетов дивизионной пушки и дивизионной гаубицы. Спустя пару лет из-за всего этого система стала считаться бесперспективной.

Во-вторых, большинство немецкого персонала КБ-2 не питало дружеских чувств к СССР и де-факто являлось глазами и ушами разведки враждебного государства. Трудно оценить тот вред, который это обстоятельство принесло в дальнейшем. И можно не только понять, но и одобрить описанную в "Оружии Победы" борьбу, инициированную В.Г. Грабиным против своих "учителей". Впрочем, приход национал- социалистов к власти в Германии приостановил на какое-то время военно-техническое сотрудничество с немецкими фирмами.

В-третьих, за все это приходилось расплачиваться дефицитной иностранной валютой, тогда как по ряду иных, не менее сложных задач в области разработки новых артиллерийских систем, успешно справились сами за собственные рубли.

Тем не менее, не стоит поспешно критиковать за случившееся руководство страны и Артиллерийского управления (АУ) РККА. В тех условиях многие решения казались оправданными и соответствующими не только текущей обстановке, но и краткосрочной перспективе. Можно только сожалеть, что излишний оптимизм по поводу разворачивающейся индустриализации страны не позволил увидеть в то время главное препятствие на пути оснащения вооруженных сил новыми образцами военной техники. Им была неготовность производственной базы под закупленные за рубежом или разработанные иностранными специалистами прототипы. Учитывая это обстоятельство, следовало бы подождать с их внедрением в ближайшие три-пять лет, пока происходило переоснащение существующих и постройка новых заводов, а также подготовка рабочих, инженеров и технологов.

Поэтому без "Лубка" в начале 1930-х гг. можно было бы вполне обойтись, а заказать проект новой гаубицы где-то в середине этого десятилетия, когда уже имелись бы собственные кадры разработчиков; не исключалось и привлечение иностранных подрядчиков, например, из Чехословакии, гораздо более дружественной к СССР по сравнению с Германией.

Но история не знает сослагательного наклонения, хотя по факту, учитывая историю с переработкой документации на 122-мм гаубицу обр. 1910/30 гг., так и вышло. Только с "Лубком", о котором уже в послевоенное время в популярных публикациях постарались забыть. Что в свою очередь служит лучшим подтверждением тезиса "все мы задним умом крепки".

122-мм гаубица обр. 1938 г. (М-30).

К 1937 г. АУ окончательно определилось с калибром и ТТТ к новой полевой гаубице. Наличие 122-мм гаубичных снарядов различного назначения, как дальнобойной формы, так и старых типов вместе с их более высоким могуществом положило конец дискуссиям о возможном введении калибра 107 мм в гаубичной ипостаси. Боеприпасов последнего типа просто не существовало (хотя для принимаемой на вооружение 107-мм горной гаубицы их все равно следовало разработать позже, но этому помешала Великая Отечественная война[³ Стоит заметить, что из 122-мм пушек и 152-мм гаубиц-пушек разрешалось стрелять гаубичными осколочно- фугасными снарядами на определенных зарядах, а гаубицам соответствующих калибров вести огонь пушечными боеприпасами этих типов строго запрещалось. Поэтому наличие 107-мм пушечных снарядов к системам обр. 1910/30 гг. и обр. 1940 г. (М-60) не спасало ситуацию.]). Требование обеспечить большие углы горизонтального обстрела и высокую скорость возки механической тягой фактически диктовало применение лафета с раздвижными станинами и подрессоренным колесным ходом.

С разрешения АУ в борьбу за принятие своей конструкции на вооружение РККА включились КБ Мотовилихинского завода №172 под руководством Ф.Ф. Петрова, горьковского завода "Новое Сормово" №92 под руководством В.Г. Грабина и свердловского артиллерийского производства "Уралмаша" (будущий завод №9) под руководством В.Н. Сидоренко. Они соответственно представили проекты 122-мм гаубиц М-30, Ф-25 и У-2; иностранного участия уже не было и в помине (хотя для иных классов систем, в частности, горных пушек и орудий особой мощности пришлось воспользоваться помощью чешской фирмы "Шкода"). После довольно неясной истории с этим своеобразным конкурсом (официально он не объявлялся) победителем стало детище Ф.Ф. Петрова, объединившее собственные, немецкие и французские достижения в шедевре мирового уровня под армейским названием 122-мм гаубица обр. 1938 г.

От "шнейдеровских" французских корней 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. М-30 унаследовала полностью поршневой затвор (хотя АУ изначально желало клиновый, но согласилось и со "старомодным" его типом, уже отлаженным в производстве), а также удачное устройство откидных сошников. От конструкции "Лубка" заимствовали схему нарезки ствола, элементы противооткатных устройств и компоновку ствольной группы в люльке обойменного типа (хотя на тот момент это смогли бы сделать уже сами, но на такую задачу тратить время было просто непозволительно ни одному из конкурсантов). Лафет с верхним и нижним станком, раздвижными станинами и подрессоренным колесным ходом, а также прицельные приспособления разработали самостоятельно. В итоге по сравнению с предыдущей массовой 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. новая М-30 стала по-настоящему революционной, хотя на момент создания являлась орудием классической конструкции с рядом консервативных элементов, вроде упомянутого выше поршневого затвора.

Кроме того, лафет оказался настолько удачным, что позволял разместить и куда более мощную ствольную группу. Это использовалось при создании опытных 107- и 122-мм пушек, а также серийной 152-мм гаубицы обр. 1943 г. (Д-1).

Орудие М-30 заслужило глубокое уважение и у красноармейцев, и у солдат армий союзников и противников в Великой Отечественной войне. Подтвердило оно свои качества в последующих вооруженных конфликтах. Именно об этой гаубице, как утверждается, маршал артиллерии Г.Ф. Одинцов дал такой отзыв: "Лучше нее ничего не может быть".

Опыт Великой Отечественной войны недвусмысленно диктовал необходимость обеспечить дивизионным гаубицам всеазимутный (т.е. круговой) сектор обстрела: слишком часто к их огневым позициям выходили танки и мотопехота противника, а большая масса и ограниченный сектор обстрела, обусловленный конструкцией лафета М-30, препятствовали быстрому переносу огня на угрожаемое направление. Дальнобойность в 11,8 км стала рассматриваться как недостаточная, а наличие двух наводчиков и замкового при неавтоматическом поршневом затворе серьезно снижало скорострельность, особенно нужную при стрельбе прямой наводкой по атакующему противнику. Собственно говоря, немцы в конце войны пришли к тем же выводам и даже успели построить несколько прототипов подобных систем, но заводы фирм "Крупп" и "Рейнметалл" оказались в зонах оккупации бывших союзников, весьма быстро ставших вероятными противниками. Так что Ф.Ф. Петров и его КБ при разработке новой 122-мм гаубицы шли своим путем. В 1955 г. орудие передали на испытания, и начался долгий процесс его доводки.

Это было неудивительно, так как конструктивно она по отношению к М-30 была столь же революционной, что и сама М-30 по отношению к 122-мм гаубице обр. 1910/30 гг. Это касалось нового трехстанинного лафета для кругового обстрела с домкратом, торсионным подрессориванием колес и предохранительными механизмами, воспрещающими стрельбу при нахождении казенника над станиной при больших углах возвышения. Новыми являлись компоновка противооткатных устройств над стволом, полуавтоматический затвор клинового типа, пневматический уравновешивающий механизм, комбинация из панорамного прицела для стрельбы с закрытых позиций с коллиматором и оптического прицела для огня прямой наводкой.

Армейские заказчики остались довольными результатом лишь в 1963 г.-, после чего система получила официальное название 122-мм гаубица Д-30 (2А18) и начала свое триумфальное шествие по всему миру. Она и боеприпасы для нее продолжали совершенствоваться. Модифицированная ствольная группа этой гаубицы "прописалась" на нескольких образцах самоходно-артиллерийских установок, разработанных как в СССР, так и за рубежом, а лафет послужил базой для нескольких опытных орудий, в частности, 152-мм гаубицы 2А61 "Пат-Б", напоминая историю с гаубицами М-30 и Д-1. Все это достойно отдельной публикации, поэтому здесь ограничимся только кратким перечислением достижений конструкции Д-30. Однако имелись и веские причины, склонившие целую эпоху 122-мм гаубичного калибра к своему закату.

122-мм гаубица Д-30 (2А18).

Модифицированная гаубица Д-30, оснащенная автоматическим досылателем.

120-мм орудие 2Б16 "Нона-К".

1 в таблице приведены только серийно выпускавшиеся в СССР системы, которые производились "с нуля". Поэтому 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг. в ней не показаны, так как они являются модернизацией орудий, изготовленных еще до образования СССР.

² Только советское производство, без учета китайского лицензионного выпуска под названием "Тип 54".

³ Лицензионные варианты за пределами Российской Федерации.

⁴ Только построенные вновь, без учета модернизированных орудий из уже выпущенных 122-мм гаубиц обр. 1910 г.

К концу 1970-х гг. в развитии отечественной артиллерии наметились две тенденции, которыми и определился дальнейший ход событий вплоть до настоящего времени.

Для мотострелковой или танковой дивизии, а также более высокоуровневых войсковых соединений сочли более предпочтительными системы калибра 152 мм. Причины были вполне очевидными: они обладали лучшей дальнобойностью, более могущественными снарядами и имели возможность нанесения ударов специальными (ядерными) боеприпасами. 122-мм гаубица Д-30 не могла конкурировать в этом плане не только с новой "Мстой-Б", но даже и с "ровесницей" Д-20.

В то же время и на полковом уровне у Д-30 появился конкурент. С уходом на заслуженную пенсию "полковушек" и "сорокапяток" на их место для стрельбы прямой наводкой пришли орудия безоткатной схемы, гранатометы различных типов, комплексы противотанкового управляемого вооружения. Для обстрела противника по траектории с высокой крутизной продолжал использоваться "старый добрый" 120-мм миномет, к тому же еще и "спустившийся" на батальонный уровень. Не удивительно, что у военных возникло желание получить артиллерийскую систему, способную в какой-то степени объединить в себе вышеперечисленные образцы тяжелого оружия и частично заменить их на поле боя. Поскольку для ближней поддержки своих сил большая дальнобойность не требовалась, то Д-30 в этой концепции места не находилось. Она была избыточной по мощности и, как следствие, - тяжелой; у нее вообще не имелось возможности переката с разведенными станинами для готовности немедленно открыть огонь. Да и по понятным причинам стрелять 120-мм минометными минами Д-30 тоже не могла.

Советские конструкторы впервые в мире столкнулись со столь сложным техническим вызовом создать гаубицу-пушку-миномет - и успешно справились с ним, представив самоходную и буксируемую версии 120-мм универсального орудия - соответственно, 2С9 "Нона-С" (прошла государственные испытания в 1979 г.) и 2Б16 "Нона-К".

120-мм самоходное артиллерийское орудие 2С9 "Нона-С".

120-мм самоходное артиллерийское орудие 2С23 "Нона-СВК".

152-мм гаубица 2А61 "Пат-Б", разработанная с использованием лафета Д-30.

Оно может вести огонь осколочно- фугасными снарядами и оперенными минами, кумулятивными и корректируемыми боеприпасами под всеми мыслимыми углами возвышения. При массе в боевом положении всего в 1200 кг (не намного больше "полковушки" обр. 1927 г. или "дивизионки" ЗИС-З) 2Б16 способно стрелять на 8,8 км обычным осколочно- фугасным снарядом, как 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. При использовании активно-реактивного его варианта дальность стрельбы возрастает до 12,8 км, что даже больше, чем у М-30. В какой-то степени это даже сравнимо с аналогичной характеристикой куда более тяжелой Д-30 с обычным боеприпасом. Причем выполнена "Нона-К" на классическом двухстанинном лафете с опускаемым поддоном, а это позволяет перекатывать ее только силами расчета, что незаменимо в ряде боевых ситуаций. В руках знающих свое дело артиллеристов 2Б16 демонстрирует исключительную гибкость применения, т.е. способность решать очень широкий круг боевых задач в различных условиях.

В результате к нашему времени произошла четкая дифференциация буксируемых отечественных систем на тяжелые 152-мм и легкие 120-мм. "Средняя" по дальнобойности, массе и огневой мощи Д-30 не вписалась в сложившееся положение дел. В 2013 г. ее изъяли из штатного вооружения "стандартных" мотострелковых и танковых частей и заменили 152-мм буксируемыми и самоходными системами. Ведение огня по навесным и отлогим траекториям на небольшом расстоянии, в том числе прямой наводкой, доверили 120-мм орудиям "Нона" ("Нону-С", принятую на вооружение ВДВ, дополнила самоходная "Нона-СВК" для Сухопутных войск).

Но "крылатая пехота" и десантно-штурмовые бригады России пока еще сохраняют Д-30 в своих рядах - не в последнюю очередь, благодаря ее "авиадесантируемости". Однако совершенствование конструкции уже не ведется, в то время как 120-мм системы продолжают развиваться. Поэтому окончательный закат гаубичного 122-мм калибра в нашей стране уже не за горами. Хотя во всем остальном мире Д-30 еще долго будут использоваться. Кроме того, в ряде африканских и азиатских стран на вооружении до сих пор остаются М-30 с ее китайским клоном "Тип 54".

Подготовил к печати С. Федосеев.

В статье использованы фото И. Павлова, Д. Пичугина, А. Сорокина, С. Федосеева, а также из архивов М. Грифа и А. Хлопотова.

1. Сорокин А. 122-мм гаубица М-30 в исторической ретроспективе // Техника и вооружение. -2013, №8, 9, 10.

2. СорокинА., Слива И. 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. В тени"обелисков славы" советской артиллерии // Техника и вооружение. - 2014, №5, 6, 8, 9.

3. СорокинА. 122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. Немного - не значит неважно // Техника и вооружение. -2014, №11.

4. Широкорад А.Б. Энциклопедия отечественной артиллерии артиллерии. - Мн.: Харвест, 2000.

Станислав Кирилец