Тень красавицы

Часть 12. Две свадьбы

Мы с Мишей живём вместе уже четыре месяца.

Как-то не так я представляла себе свою любовь и жизнь с мужчиной и, вообще, всё. Никогда не думала, что стану просто жить вместе с кем-то, без белой фаты и регистрации брака. Мама с папой до сих пор не знают и мне стыдно им об этом рассказать. Я уже не говорю про бабулю. Когда мы общаемся рассказываю про страну, про работу, про Мей и Пейджи, про Джиана Ли и никогда - про Мишу. Мои родители просто не поймут гражданского брака. Они, конечно, спрашивают меня, не нашла ли я мальчика. И я честно отвечаю, что мальчика пока не нашла. И даже не вру при этом. Михаил на десять лет старше меня и он, в свои тридцать два, далеко не мальчик.

Наша с Мишей жизнь идёт какими-то параллельными курсами. Я работаю, часто допоздна, он тоже много работает и очень часто уезжает в деловые командировки. Кроме того, Миша регулярно занимается специальными упражнениями в тренажёрном зале напротив нашего дома для поддержания здоровья. За эти четыре месяца можно по пальцам пересчитать моменты, когда мы просто разговаривали.

В тот вечер, когда он только привёз меня к себе в двухкомнатную квартиру-студию с чисто мужской аскетической обстановкой, мы ужинали едой, привезённой на заказ. В холодильнике у Миши оказались только напитки. Утром, перед работой, выпили кофе с булочкой в кофейне на первом этаже.

Сначала я так по-дурацки хотела показать себя хорошей хозяйкой.

Помню, как на следующий день после переезда, прибежала домой, закупившись по дороге, приготовила ужин, накрыла стол. А Михаил прислал сообщение, что уехал в командировку на неопределённое время. За эти четыре месяца ещё несколько раз я ела приготовленное сама, прежде чем оставила идею заниматься готовкой для нас.

Пробовала я заниматься и уборкой, но видели бы вы лицо женщины, которая получала за это деньги! Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить её, объяснить, что она не уволена. В общем, уборку я тоже оставила в покое.

Я часто остаюсь дома одна и по вечерам, и на выходные.

Михаил категорически запретил мне любые походы с коллегами. Его передёргивало от любого намёка на караоке.

Казалось бы, всё грустно… Но это не так.

Как же я ждала любой встречи с ним! И каждый вечер, и по возвращению из командировки, считала минуты. В любой толпе невольно высматривала его силуэт, особенно, если он теоретически мог быть в этом месте.

Мне нравилось просто смотреть на него: как он ест, как держит кофейную чашку, как перебирает бумаги, как вертит большим и указательным пальцами карандаш или ручку, когда раздумывает. Нравилось слушать как говорит, уверенно и свободно, то по-русски, то на английском, то по-китайски.

Я замирала в предвкушении, когда он, вдруг, откладывал или прекращал все дела и решал заняться со мной любовью. Он знал все мои нужные кнопки, на которые умело нажимал, превращая меня в бесстыжую ненасытную девку, покорную и жадную на ласки. Каждый раз, приходя в себя после занятий любовью, я отчаянно стеснялась, не зная, как смогу после того, что было, смотреть мужчине в глаза. Моя стыдливость неизменно веселила Мишу, и он подшучивал надо мной и дразня, сыпал непристойностями при каждом удобном моменте.

Сегодня всё изменилось.

Едва начался рабочий день, позвонила мама и сказала, что с бабулей плохо. Я тут же отпросилась у начальника, оформив отпуск на две недели. Билеты на рейс до Москвы забронировал Джиан Ли. Я побежала к Мише, сообщить, что мне нужно срочно лететь домой. Секретарша пыталась мне что-то сказать, но я уже распахнула дверь и… сразу тихо плотно прикрыла её.

На негнущихся ногах подошла к секретарше и попросила сообщить боссу, не сейчас, а когда он освободиться, что мне понадобилось срочно улететь домой.

Заехала домой, наскоро собрала самое необходимое. Подумала немного, и забрала все свои документы. С сожалением посмотрела на Трактора. Его я никак не могла взять с собой.

Такси до аэропорта ползло так, что я изнервничалась, опасаясь опоздать на рейс. К счастью, успела в последние секунды перед окончанием регистрации.

Думала, что от всех своих переживаний не смогу уснуть в самолёте, а лететь больше девяти часов. И поначалу так и было, я тихонько горько плакала, отвернувшись к иллюминатору, чтобы было не видно, и сама не заметила, как меня сморил сон. Потом пришло странное отупение. Будто внутри была туго натянутая струна. И натянута она была очень сильно, до боли, до предела, а сейчас лопнула. И пропала чувствительность, исчезли эмоции, тревоги, волнения, когда просто действуешь на автомате, не размышляя.

Дома новости были неутешительные, но не катастрофические. У бабушки случился инсульт, и она всё ещё лежит в реанимации. Состояние стабильно тяжёлое. Ей пока нельзя принимать посетителей, да и, любые эмоции, даже приятные, в данный момент не желательны. «Вот переведут из реанимации тогда, пожалуйста, навещайте» - сказали маме в больнице.

- Не волнуйся, доченька! Мы делаем всё возможное. Бабушка столько лет проработала в поликлинике, её многие знают и помнят. Мы положили её в больницу при поликлинике и её наблюдают лучшие специалисты, можешь не сомневаться.

Поддержка больше нужна была маме, чем мне. Я чувствовала, что этими словами она успокаивает не столько меня, сколько себя саму.

- Конечно, мама! Главное, делать всё, что сможем, - я обняла её за плечи.

На следующее утро родители снова уехали к бабушке только вдвоём, но обещали взять меня с собой вечером, если лечащий врач разрешит.

Когда раздался звонок в дверь, я подумала, что они забыли что-то и сразу открыла. На пороге стоял Михаил. Я настолько не ожидала, что потеряла дар речи. Он вошёл, не спрашивая. Поцеловал меня в щёку и участливо спросил:

- Как бабушка?

- Стабильно тяжело, - машинально ответила я, потом спохватилась, - А что ты здесь делаешь?

Михаил уже прошёл по коридору в глубь квартиры, заглянул в родительскую спальню, зал и, наконец, исчез в моей комнате. Я пошла следом. Небольшой дорожный чемодан Михаила остался стоять в прихожей.

- Секретарша только перед обедом сказала мне, что ты заходила. Она не сразу объяснила мне, в какой именно момент, и что ты передала. Я поговорил с твоим китайцем, и он рассказал остальное.

Михаил взъерошил рукой волосы. Было видно, что ему до чёртиков не нравится ситуация и он, словно, переступает через себя. Губы чуть кривятся, недовольно, но он решительно продолжает:

- Скажу честно, твою бабушку я почти не помню. Видел её всего пару раз, и, помниться, она уже тогда была больна. То, что старики болеют, от этого не уйти. Такова жизнь. Твоё желание поддержать своих близких и быть рядом вместе с ними в трудный момент мне понятно. И, пожалуй, сейчас я здесь лишний. Только дополнительные хлопоты и тревоги для твоего отца и мамы. Когда подъехал к дому хотел просто позвонить, чтобы ты вышла, и мы поговорили. Даже не собирался отпускать такси. Но увидел, как твои родители выходят из подъезда… Ладно, Настя, не дёргайся так. Поговорим и я уйду. Остановлюсь в гостинице.

Михаил повернулся ко мне, встал напротив. Я застыла молча, до боли сцепив руки за спиной и пытаясь понять, зачем и почему он здесь. Михаил некоторое время внимательно всматривался в мои глаза, потом, словно нехотя, продолжил.

- Ты могла неправильно понять то, что увидела. Я полетел следом потому, что опасаюсь… Боюсь, что ты не вернёшься. А я не могу тебя потерять теперь, когда нашёл.

- А как ещё можно понять то, что я увидела? – не выдержала я, - Наташа между твоих ног, на коленях. Ты держишь её за голову обеими руками…

Михаил выдохнул сквозь зубы.

- Как бы это не выглядело, ничего не было.

- Хочешь, чтобы я в это поверила?

- Тебе придётся. Тем более, это правда. После того, как мы стали жить вместе, у меня не было других женщин, только ты.

- А когда мы… когда навещал меня в Благовещенске, другие были?

Михаил несколько секунд молчал, раздумывая. Неохотно, осторожно подбирая слова, он всё же ответил.

- Я тогда ещё не осознал, что мне по-настоящему нужна только ты одна. Настя, я, когда после аварии восстанавливался, только о тебе думал. Тебя вспоминал, когда отчаяние подступало, надежда ускользала, боль мучила. Тогда твёрдо решил, если встану на ноги, мы с тобой поженимся. На Новый год, китайский, поедем с тобой в Америку с моими родителями и друзьями тебя буду знакомить.

После аварии он думал только обо мне … Я невольно вспомнила, как в Гонконге, впервые, после года без каких-либо известий, увидела Мишу в вестибюле, с Наташей, и это воспоминание было ложкой дёгтя в той бочке мёда, которая разлилась в душе после его, таких желанных, слов. И всё же… Его бархатный голос, его родной запах, мужская рука, сейчас в нежной ласке касающаяся моей скулы…. Мне не хватило сил от этого отказаться. Не смогла быть гордой и решительной. Как в любимой маминой песне "сняла решительно пиджак наброшенный, казаться гордою хватило сил" у меня не получилось. Отчаянно, непереносимо захотелось быть с ним, и только с ним, сейчас и всегда, и плевать на всё остальное, и на гордость, в том числе! Точнее не плевать, совсем не плевать. Это мучительно и невыносимо, особенно, вспоминать руки Наташи на его ширинке, там, в его кабинете перед моим отлётом, будто снова и снова нож в сердце вставляют – больно, не вздохнуть. Но он здесь, со мной, не с ней. И я хочу, чтобы так и оставалось. Хочу попытаться бороться за своё счастье, а не бежать от борьбы, "решительно сбрасывая наброшенный пиджак".

- Оставайся тут, у нас, - всё ещё чувствуя сомнения в разумности принятого решения, но понимая, что по-другому, уже не могу, произнесла я.

Он некоторое время пристально смотрел на меня, потом чуть заметная самодовольная улыбка мелькнула на его губах и, он потянул меня на себя и обнял: уверен в себе, в своей власти надо мной.

- Дурочка, моя, сбежать хотела, документы все забрала! От себя не убежишь. Ты же любишь меня.

Михаил стал неспешно покрывать поцелуями моё лицо, шею, за ухом. Его тёплые руки скользнули под футболку, легли на груди, пальцы лениво покручивали соски, пока язык хозяйничал, лаская рот. Я, через несколько минут, уже сама обхватила его за шею и целовала в ответ со всей страстью, постанывая, в особо чувствительные моменты. Наконец, он решил, что достаточно предварительных ласк и, подхватив меня под попу, приподнял и отнёс на кровать…

Родители возвратились к обеду.

До этого, мы с Мишей уже успели принять душ и сейчас готовили семейный обед, вместе доваривали борщ, жарили мясо. Это были удивительно счастливые минуты, может, даже самые лучшие в нашей общей жизни. Смешно быть такой счастливой, когда чистишь картошку. Смешно тому, кто делает это сам, один. А, когда рядом режет лук, трёт морковь, болтает самый красивый, самый сексуальный, самый желанный на свете мужчина, и, при этом, он не занят бесконечными делами бизнеса, а весь твой - это просто здорово! Миша рассказывает разные истории про свои приключения в юности со своими закадычными друзьями, Драконами, как называли другие их братскую компанию. Похвастался, как однажды они готовили уху, для которой только ему удалось поймать необыкновенно большую рыбину. И я давилась от смеха, узнавая в этой ситуации все анекдоты про рыбаков и их байки, и узнавая Мишу с другой, обычной, стороны. Мы вот так, вместе, по-простому, по-человечески, вместе на кухне в первый раз. Самое начало наших непростых отношений, и мою готовку при похищении, я и вспоминать не хочу, это не считается.

- Мама, папа, как бабушка? - кинулась я к родителям, рабирая у папы пакеты.

- Отлично. Её перевели из реанимации в палату. Прогноз хороший. Завтра сможем навестить все вместе. Здравствуйте, Михаил, кажется? – произнёс папа.

- Папа, мы…- начала я.

- Живём сейчас вместе, в Гонконге. Я прилетел, как только смог, чтобы поддержать Настю в трудную минуту. - закончил за меня фразу Миша.

Папа недовольно нахмурился и смотрел на меня вопросительно и некоторым осуждением. Сердился, что не рассказывала о нём? Мама пыталась улыбаться и быть гостеприимной, говорила приветственные фразы, но, наверное, тоже, досадовала на меня за скрытность.

- Мы борщ сварили. Давайте обедать, - пригласила я всех к, уже накрытому, столу.

Для снижения напряжения мама достала из бара целых три бутылки водки. И даже я выпила две или три рюмки, для храбрости и снятия стресса.

За обедом мне пришлось слить родителям сокращённую и приукрашенную версию развития наших с Мишей отношений. Рассказать, что снова встретились в Благовещенске два года назад и начали встречаться, а живём вместе только четыре месяца. Посыпались осторожные, но неудобные вопросы, и разговоры папы и Михаила, после непонятно какой рюмки, закончились громкой фразой последнего:

- Да я хоть сейчас готов жениться!

- Так за чем же дело стало? Моя дочь в этих модных гражданских браках жить не должна. Моя двоюродная сестра, - папа повернулся ко мне, - тётя Рая, как раз в ЗАГСЕ работает. Я ей сейчас позвоню.

Дальше всё закрутилось стремительно и, само собой. Папа позвонил. Через час мы сидели в ЗАГСЕ, который был в двух остановках от нашего дома, и тётя Рая оформляла мой брак.

Наутро следующего дня мы с Мишей проснулись в одной постели, с больной от похмелья головой, но уже трезвые и… женатые.

Я лежала тихонько и старалась незаметно наблюдать за Мишей. Он молча смотрел в потолок и усиленно о чём-то раздумывал. Потом немного тяжеловато встал, пошёл в ванную.

Я горько хмыкнула: шикарная у меня была свадьба, единственная и неповторимая. Наверное, и такое необычное утро после первой брачной ночи далеко не у каждой невесты бывает. Да и наша первая ночь, действительно первая с, теперь уже мужем, в маленьком, грязном домишке, где-то в теплицах под Благовещенском… тоже только в страшном сне может присниться.

Вернулся Миша. Умыт, выбрит, собран.

- Ну, что ж… жена…

Я вскинула голову, готовая предложить немедленный развод или расплакаться, было такое нервное состояние, что боевая готовность к любой глупости была полной.

- Раз здесь всё уладилось наилучшим образом, мне нужно возвращаться. Сама понимаешь, бизнес. Пойдём проведаем твою бабушку, и я прямо из больницы в аэропорт. - говорил Михаил, доставая из своей сумки чистую рубашку.

Теперь уже я молча поднялась и пошла в ванную.

Прохладный душ немного освежил и тело, и голову. И, всё равно, я впервые в жизни всей душой поняла, что значит быть «не в своей тарелке».

Зато папа с мамой просто светились гостеприимством. Прямо не знали куда зятька посадить, чем угостить. За завтраком родители в милой беседе начали вести осторожные расспросы о Мишиной семье, бизнесе.

Что меня поразило – он легко отвечал. Я и сама узнала кое-что новое для себя.

Бабуля лежала такая маленькая и беспомощная, её жалкое состояние вызывало слёзы, но я улыбалась, когда во второй раз знакомила её с молодым мужем. Бабуля Мишу не вспомнила. Мы совсем недолго побыли с ней, больше врач не разрешил. Она пока плохо говорила, но смогла нас от всего сердца поздравить.

- Жду тебя дома, как только закончиться твой отпуск. – наше расставание было коротким и скомканным. Миша спешил на рейс. Родители отошли немного в сторону давая нам возможность попрощаться друг с другом, но я не знала, что говорить и он, похоже, тоже. Короткий поцелуй и Миша садиться в такси.

Оставшееся время отпуска я старалась по максимуму провести с бабушкой. В день моего отъезда мы забрали её из больницы домой.

-Не волнуйся, Настюша! Первые две недели с бабушкой будет мама, а на потом мы уже сиделку подыскали. Очень хорошая женщина. – говорила мне мама, когда они с папой провожали меня обратно в Гонконг.

Михаил встретил меня в аэропорту. Я даже удивилась. Писала ему, что без багажа и доеду сама, но он всё равно встретил. Приятно.

Дома меня встречал обрадованный Трактор. Говорят, кошки привыкают к жилью, а не к людям. Не знаю, Трактор путался под моими ногами, был дважды закрыт в дорожной сумке и один раз в шкафу. Стоило мне присесть, и кот сразу запрыгивал на колени. А когда мы легли в постель, устроился прямо на мне с громким урчанием. Миша, правда, спихнул его на пол со словами «третий лишний» и сам устроился сверху…

Утром Михаил неожиданно попросил меня не рассказывать пока никому о нашем браке. Меня это… до глубины души обидело. Я даже не стала спрашивать почему. Просто сразу согласилась и ушла варить себе кофе. Внутри всё переворачивалось, в голове вертелись разные домыслы и предположения, и все малоприятные.

Почувствовала, как он обнимает меня со спины. Оттолкнула бы, но как раз брала из кофеварки полную чашку. Сдержалась и порадовалась этому. Хочется сохранить остатки гордости.

- Ну что ты надумала уже, глупышка. Через месяц заканчивается твой контракт. Не продляй его. Ты больше не будешь работать. Там у меня как раз семь дней выходных на Китайский Новый год. Полетим в Америку, к моим родителям. Наша свадьба будет там. Мама уже готовит это мероприятие. Давай не будем её разочаровывать, ладно? Свадебное платье только себе купи или сшей. Побудешь ещё месяц моей невестой? – говоря всё это, Миша, не давая мне передышки, шарил своими шаловливыми руками по всему моему телу.

- Блин, Синеглазка, как же я соскучился.

Он уже стянул вниз трусики, нагнул меня к стойке и сладко двигался внутри, выписывая бёдрами восьмёрки. Но надолго на нежный секс его не хватило. Очень быстро его движения стали частыми, резкими, глубокими и мой оргазм, честно говоря, наступил неожиданно рано, я даже не ожидала. Надо же, мы даже не поцеловались, не знала, что так тоже может быть. Наверное, это из-за десятидневной разлуки.

На работе всё пошло в обычном режиме. Мей и Пейджи немного расспрашивали о поездке, а Джиан Ли сразу завалил работой. Я предупредила, что не буду продлять свой контракт и менеджер немного злился на меня из-за этого. Ли давал мне неподъёмные задания. А, когда я попыталась отбрыкиваться, говоря, что это выше моей компетенции, объём работы больше моих физических возможностей, противный менеджер даже вспомнил слова астрофизика Стивена Хокинга «Какой бы тяжелой ни была жизнь, всегда можно сделать то, что получится».

Оставалась неделя до окончания моего контракта, когда я опять одна на всё огромное помещение, сидела за очередным заданием Ли, поздно вечером. Послышались шаги, я обернулась. Ко мне подходила Наташа.

- Я пришла поговорить. – тон Наташи был деловым.

- Ну, говори. – ответила я, тем более, рот я ей всё равно не закрою.

-Отстань от моего жениха. Эта связь затянулась. Он слишком увлёкся тобой, и мне это не нравится.

- Мало ли что кому не нравится…

- Сколько ты хочешь за то, чтобы уехать? Я выяснила, твой контракт заканчивается через две недели. Я хочу, чтобы ты не продлевала его. Конечно, ты получишь компенсацию.

- Я не буду продлевать свой контракт. - спокойно так говорю.

- Умница. Так сколько ты хочешь? - Наташа даже вздохнула с облегчением. Рано.

- Я не расстанусь с Мишей. - снова я - само спокойствие, даже чуть улыбаюсь.

- Ты собираешься быть его содержанкой? Или надеешься, что он на тебе женится? Не будь наивной! Там, где большой бизнес, на ком попало не женятся. Женитьба – это важная сделка, договор о партнёрстве. Подразумевается, что партнёры равны, и привнесут в общее дело свою часть капитала. Какой у тебя капитал, нищенка? Ты знаешь из какой ямы только что выбрался Михаил? Моя семья помогла ему. Девочка, брось тешить себя иллюзиями! Наши семьи партнёры и наши с Мишей родители давно планируют свадьбу. Хватит уже быть наивной, бери деньги и улетай в свою Рашу!

- Какой длинный монолог и всё зря. Нет. Я останусь наивной, буду тешить себя иллюзиями. Мне так больше нравится. Иди с Богом, Наташа. И мне домой пора. Миша будет сердиться, что я опять засиделась так долго.

И тут эта ненормальная высокомерная сучка вцепилась мне в волосы. Я завизжала и чисто автоматически сделала то же самое. Вспомнилась её голова у ширинки Миши…Мы остервенело таскали друг друга за патлы, что-то кричали, бились бёдрами о столы. С грохотом перевернулось офисное кресло. Мы вращались кругами, как водоворот, в центре которого были наши расхристанные головы с раскоряченными пальцами соперницы в волосах. Когда, тяжело дыша, мы остановились друг напротив друга, не знаю, как выглядела я, но Наташа была похожа на всколоченную ведьму, её левую щёку наискось перечёркивала длинная кровавая царапина.

- Уничтожу! – прорычала Наташа и, развернувшись, быстро ушла, чуть припадая на одну ногу.

Я ошалело осмотрела место «боя». Рассыпанные офисные причиндалы, далеко отлетевшее кресло кверху колёсиками. Хорошо, хоть, техника не пострадала.

Убирать не буду. Нет сил. Взяла сумочку поплелась на выход. Не знаю, выходила ли уже Наташа, но я точно произвела на охранника впечатление. Сегодня дежурил парень с очень узкими глазами, просто одни щёлочки. Так вот, сегодня у него глазки открылись.

Когда пришла домой, сразу пошла в душ. Миша что-то кричал из спальни, но сейчас я почему-то сердилась не на Наташу, а на него, поэтому не ответила. Посмотрела на себя в зеркало, оценила потери. Кожа головы болела так, что мысль, о том, что надо бы причесаться вызвала невольную дрожь. Ладно, волосы так пока оставлю. Лицо чистое. Вспомнила царапину на Наташином лице и довольно улыбнулась. А вот тело… Синяки начали проявляться чуть ли не везде, большие и маленькие, некоторые, довольно болезненные.

После душа в спальню вошла голая и лохматая.

Миша начал было недовольно выговаривать что-то по поводу позднего возвращения домой и затих на полуслове. Подхватился, кинулся ко мне.

- Что случилось? Тебя изнасиловали?

- Если бы… с невестой твоей, Наташей, с которой вам родители давно свадьбу готовят, в офисе разговаривала. Вот и задержалась немного.

Миша удивлённо посмотрел на меня потом хмыкнул, один раз, другой, потом расхохотался в голос. Так обидно стало… Оттолкнула руки, которые он ко мне протягивал, легла молча, отвернулась, слёзы сами на глаза навернулись. Миша осторожно подлёг сзади и бархатным, с отголосками веселья, голосом спросил:

- Она хоть жива осталась или мне поехать спрятать труп?

- Жива… к сожалению. - я помолчала и, не удержавшись, спросила - Она правда твоя невеста?

- Ну что ты такое говоришь, Синеглазка? Как у меня может быть невеста, если я женат? У меня есть же-е-на-а. Самая красивая на свете... самая сексуальная... самая вкусная...

С этими словами Миша начал нежно целовать мои синяки, руки успокоительно поглаживали спину. Потом, незаметно, его поцелуи перестали быть нежными, стали жадными, а поглаживания уже не успокаивали, они возбуждали, касаясь самых чувствительных местечек. Разбуженная агрессия ещё бродила во мне и сделала меня непривычно смелой. Поэтому, я повела этот секс поединок, и Миша позволил мне, разрешил быть сверху, чего, заметила, не любит, и мне даже удалось куснуть его хорошенько пару раз.

- Просыпайся, грызун! На работу опоздаешь! Я ушёл. - Миша потеребил меня за ногу и быстро ретировался.

Хлопнула входная дверь. Терпеть не могу, когда меня будят, начинаю хныкать, уговаривать на «ещё пять минут», но только в том случае, когда есть кому. Когда некому, приходиться вставать без капризов.

Эх! Я встала и смачно потянулась. Ещё десять дней поработать и буду спать сколько влезет. Голубая мечта - не работать, ходить по салонам красоты и магазинам с одеждой. Я же теперь - жена состоятельного бизнесмена. Что там они ещё в фильмах делают? С этими, не совсем благородными и достойными мечтами, я собралась и побежала на работу. Самое досадное, что, кроме магазинов и салонов красоты, мне никак не вспоминались чем занимаются женщины, которые замужем за действительно богатыми мужчинами. Я так сильно задумалась, припоминая все просмотренные фильмы, что не заметила, как почти дошла до работы. Вот надо было с бабулей сериалы смотреть, там всё это с подробностями было, на сотни серий. Кто ж знал, что мне может пригодиться...

Внезапно, высокий каблук, а из-за Миши я в последнее время носила только модельную обувь на каблуке, подвернулся прямо на переходе через дорогу и я, со всего маха, больно шмякнулась на пятую точку с наклоном на, уже и так ушибленное во вчерашней драке, бедро. И, в это же время, в миллиметре, ну, мне так показалось, от моего носа промелькнул чёрный бок автомобиля. Людям со стороны показалось, что меня сбила машина. Я, как сирена, взвыла от боли, собиралась толпа любопытных, ко мне уже бежал полицейский.

Машина, которая чуть не наехала на меня, не смогла скрыться, потому что врезалась через несколько метров в другую, и я увидела, как открывается дверца и из машины, навстречу уже двум, невесть откуда взявшимся, полицейским поднимается… Наташа.

Я позволила увезти себя на скорой в госпиталь и осмотреть. Правда, я думала, что бедро поломано, так больно, и синяк ещё больше стал, но оказалось только ушиб. Огромный вчерашний, и плюс свежий, синяк на бедре и подвёрнутая нога были зафиксированы в протоколе наезда. В больницу прилетел обеспокоенный Миша. На ногу мне наложили фиксирующую повязку и дали рекомендации не наступать целую неделю.

Между делом, выяснилось при осмотре, что я ... беременна.

Так я стала той самой "женой богача" на десять дней раньше: спи не хочу, только без салонов красоты и магазинов.

На следующий день после «наезда», а про каблук я не призналась, злость на Наташу помешала, с утра, у меня появилась сиделка. Она не просто ухаживала за мной, эта Горгона следила, чтобы я не вставала с постели. Если в день, когда Миша забрал меня из госпиталя, он носился со мной, как с писанной торбой, и я просто купалась в его нежности и заботе, то на следующий день он уехал в очередную командировку, а я осталась один на один с Горгоной. Китаянка, реально сильная баба, она буквально физически не позволяла мне покидать постельный «квадрат». Мне приходилось пользоваться уткой! С простым растяжением! Вместо душа, меня обтирали влажной тканью! На третий день готова была взвыть и с тоской и нежностью вспоминала Джиан Ли и работу, что ещё недавно казалось абсолютно невозможным.

Я писала Мише, звонила, требовала, чтобы он отозвал свою сиделку, уволил или на худой конец, просто разрешил мне самой ходить в туалет и душ, но он был непреклонен. Когда муж вернулся, я испытала на нём стратегии «я с тобой не разговариваю», «я такая несчастная», «ты самый лучший в мире». Ни одна из них не выпустила меня из кровати до конца обозначенного врачом срока. Единственный результат - когда Миша был дома, он сам носил меня в ванную и туалет на руках. Мне просто не дали ни малейшей возможности встать на больную ногу в течение недели.

Осмотр показал полный порядок и надо же, чтобы врач в самом конце, уже у дверей, посоветовал, ещё пару недель щадящие нагрузки… Да чтоб его… комар укусил!

Я три вечера ныла и всё-таки выпросилась у Миши устроить на работе прощальную вечеринку в караоке. За это обещала вытерпеть две недели щадящей нагрузки без моих кошачьих концертов, пытаясь быть максимально послушной. Я была так счастлива вырваться на свободу, но нарисовался единственный, зато жирный минус - Миша ходил со мной. Это испортило всю малину. Всю вечеринку я просидела на мягком диванчике. Коллеги, даже Джиан Ли и Мей при Михаиле вели себя напряжённо и неестественно. В результате, никакого удовольствия от прощания с трудовой жизнью я не получила.

Зато потом, на следующий день, мы с Михаилом встречали у нас дома интересных людей, которые сами напросились к нам с визитом. Вот в этот вечер, я получила, ни с чем не сравнимое, удовольствие, когда принимала у нас в гостях Наташу и её родителей.

Оказалось, они очень прилично заплатили, чтобы закрыть вопрос с наездом. Миша давал мне подписывать какие-то бумаги об отсутствии претензий с моей стороны. В день происшествия, он, весь в заботах и переживаниях, даже не расспросил меня толком, разговаривая, в основном, с врачами и полицией. Да ещё когда узнал, что жена беременна… Чем дальше, тем страшнее мне оказалось признаться, что я сама шлёпнулась, подвернув ногу из-за высоких каблуков. Я послушно подписывала все документы, что Миша давал, без единого вопроса и надеялась, что как-то само всё утрясётся. При этом я так нервничала, когда заходила речь о случившемся, что Миша стал обходить разговоры о несчастном случае стороной.

Приход Наташи с родителями, а её отец один из партнёров Михаила по бизнесу, был с их стороны благодарственным визитом.

- Дорогая Настенька, я так сожалею, что не справилась с управлением! Благодарю, что с пониманием отнеслась к этому несчастному случаю. Я так счастлива, что всё обошлось! – заливалась соловьём Наташа.

Отец с матерью также выразили душевную благодарность за моё всепрощающее доброе сердце и преподнесли ценный подарок. Я страшно краснела, смущалась и отнекивалась, ещё бы, я же знала, что наезда то не было!

Но тут Наташа улучила минуту, когда Миша с родителями отошёл от нас и с ненавистью и превосходством прошипела мне прямо в ухо:

- Что не додавленная, получила? Боишься? Правильно делаешь. Как видишь, деньги решают всё. Заплатила и не виновата.

Я мигом перестала переживать. Совесть успокоилась, наконец, полегчало.

- А много заплатили?

- Много! Но мы можем себе это позволить.

- Это хорошо. Мне приятно, что ты много заплатила за то, что я просто подвернула ногу в нужное время и в нужном месте. – нежно прошептала я.

Наташа издала непонятный высокий звук, и вся компания немедленно обеспокоенно повернулась к нам.

- Что?

- Ничего-ничего, говорю Наташе, что совершенно на неё не сержусь. – широко улыбнулась я. Мне было изумительно приятно видеть ошеломлённое лицо этой стервы, когда до неё дошло то, что я сказала. Это была абсолютная моя победа.

А ещё через неделю, наконец, закончился мой щадящий режим, и мы с Мишей летели в огромном самолёте, в Америку, первым классом.

Я тоскливо смотрела на зимний парк под окном своей спальни. Как невесту меня поселили отдельно, что не мешало Мише каждую ночь спать у меня и возвращаться к себе рано утром. Нужно спускаться к обеду, а мне совершенно не хотелось.

Родители Миши вроде бы приветливо улыбались, вроде бы усиленно готовили свадебное торжество, но было во всём что-то… Короче, я чувствовала, что не пришлась ко двору, не нравилась. Меня просто терпели, ради любимого единственного сына. Трудно объяснить на чём строились эти ощущения. Мама Миши рассказала как-то, что у Миши однажды была невеста, прекрасная девушка, из очень достойной семьи, дочь его с отцом делового партнёра, жаль не сладилось. В её голосе при этом сквозило глубокое сожаление. В другой раз, она с теплотой говорила о милой Наташеньке, которая подарила ей эту великолепную картину, тоже прекрасной девушке, из хорошей семьи, и так далее.

Меня здесь называли, не иначе, чем Стэйси, иногда добавляли снисходительное «деточка». Со временем я поняла, точнее осознала, постепенно, что угодила в самый настоящий неравный брак. Это трудно объяснить… Не то, чтобы гордость мне мешала жить. Это другое. Вроде ты танцуешь в балетной труппе, где все умеют, а ты как корова на льду. Или ты программист в какой-нибудь компьютерной компании, а ни одной программы толком написать не можешь, или ты в крутой спортивной команде, куда все попали за достижения, а ты только потому, что папа спонсор. Последнее, наверное, точнее всего. Тебя ни в коем случае не обижают, чтобы, не дай Бог, не задеть спонсора, но не дружат искренне и в душе презирают.

Да, к тому же, ещё сегодня к обеду должна прийти та самая бывшая невеста с мужем. Чувствовалось, что Миша очень ждёт этой встречи и я волновалась, что и друзьям его, как и родным, окажусь не ко двору.

Вообще, всю последнюю неделю, у него дома в Америке, мне было даже не страшно знакомится с его роднёй и друзьями, а тоскливо. Даже Мишина нежность и секс не перекрывали моего плохого настроения. Вдруг, начинали мелькать странные мысли, в которых весь этот брак стал казаться огромной и неисправимой из-за беременности ошибкой.

Пара, которая вошла в холл, была прекрасна.

- Святогор, можно просто Гор, а это Мэри, можно Маша. – представил их Миша – моя жена, Анастасия, можно Настя или Стэйси. Только родителям тихо, что мы уже в России женаты. Для всех свадьба через неделю.

Мэри, Маша настолько тепло и искренне улыбнулась мне, что впервые я в этом доме почувствовала себя комфортно где-то ещё, кроме нашей с Мишей спальни.

Гор с неподдельным интересом и заботой расспрашивал Мишу о самочувствии, о том нормально ли восстановился после травмы, а мы с Машей чуть отошли, и она шёпотом рассказала мне, что Гор тоже попадал в аварии и долго восстанавливался. Потом мы с ней дружно, но шёпотом, согласились, что эти гонки самая глупая и опасная забава наших мужчин и хорошо, что с ними покончено, хотя… Они могут и сорваться… Потом мы все заговорили обо всём. У нас оказалось так много тем, а с Машей так легко было говорить. Её зелёные глаза светились искренностью, слова словно дышали симпатией и задушевностью.

Мы уже давно пообедали и разбрелись по дому парами по интересам. Мы с Машей сидели и разговаривали в небольшой гостиной на втором этаже, когда она спохватилась, что уже поздно. Даже жаль, что им нужно уходить.

- Я пойду попрощаюсь с Мишиными родителями и немного переговорю с его мамой, а ты приведи мне Гора, пожалуйста, ладно? – попросила Маша, после того, как мы договорились обязательно встретиться послезавтра у них.

Я пошла искать мужа. Они с Гором сидели в небольшом уютном холле возле кабинета и курили сигары, в руках бокалы, на столике бутылка. Ни разу не видела, чтобы Миша курил. Вдруг Миша заговорил, и я замерла, затаившись за выступом стены.

- Ты прав, Гор. Я не понимал тебя тогда. Любил Машу, но не понимал. Как это всё перестало быть важнее? Наша дружба, бизнес, родители… Ты же тогда на всё положил, когда её забрал себе.

Гор согласно кивнул. Мужчины затянулись, а я подумала, что ради Маши можно, она необыкновенная и действительно красивая. Тем временем Миша продолжил.

- Теперь понимаю.

- Да уж, когда отец Натахи сказал, что ты выходишь из такого дела из-за белобрысой девки я ушам не поверил. Чтобы Дракон выбрасывал на ветер пару-тройку миллиардов из-за женщины? Кстати, как тебе удалось вернуться?

- Да, Натаха мою Настю задавить пыталась. Им пришлось её задницу вытаскивать не без моей помощи. Так партнёрство и вернулось. А Настя моя, добрая душа, всё ей простила. Зла совсем не держит.

Тут у меня уши загорелись и к щекам кровь прилила. Может признаться? Миша, тем временем, продолжал.

- Она и меня простила. Я ведь, Гор, сильно потрепал её в начале. За все чужие обиды моя девочка одна ответила. Зато теперь волосинки не дам упасть. Я люблю её, друг. Так люблю, что самому страшно. Хочется закрыть на ключ, приставить охрану и, чтобы никто, кроме меня… У меня командировки постоянные, а она одна. Китайца одного на её бывшей работе убить хочется, не знаю, почему до сих пор не убил. Может на острове её поселить, у меня есть один, и дом там неплохой, прислугу подберу…

- Понимаю… Ох, как понимаю… Держись брат. От этого нет спасения. А на острове твоя девочка жить не захочет. Она же, как моя Маша… Кстати, мне пора. Ждём к нам при первой возможности. Хорошо бы опять всем Драконам со своими девушками вместе на яхте, а?

- Да ты что! Какая яхта! Настя беременна.

- Оппа! Поздравляю, друг! За это надо…

Тут я таки нарисовалась. А то скоро Маша сама придёт мужа искать.

Подслушанный разговор Миши со своим другом словно дал мне невидимые огромные силы.

Теперь меня больше не волновали: ни довольно колкие порою, замечания Мишиной мамы, ни некоторое пренебрежение со стороны его отца, ни будущая пышная свадьба и все ожидаемые крутые, но абсолютно чужие гости, ни мысли о том, как я справлюсь с отведенной мне ролью.

Да я теперь со всем на свете справлюсь! Когда ты знаешь, полностью абсолютно уверен, что тебя любит, очень любит, да ещё тот, в ком ты сама души не чаешь… Это… Хочется иногда остановиться и замереть, застыть подольше в этом мгновении, здесь и сейчас, потому что невозможно когда-нибудь стать ещё счастливее. Даже щемит немного от того, что понимаешь - сейчас момент самого большого счастья в твоей жизни и страшно...

Трактор тоже, наконец, обжился на новом месте и перестал прятаться под моей кроватью. Я беспокоилась, что он плохо ест, но теперь и эти переживания позади. Хотя, лёгкая диета моему коту пришлась бы кстати. А то Миша, перед вылетом из Гонконга, еле нашёл достаточно лёгкий контейнер, который вместе с весом кота не превышал бы разрешённую норму, чтобы я смогла взять Трактора с собой в салон самолёта. Сейчас кот абсолютно счастлив, нашёл дорогу на кухню и, по-моему, присмотрел себе пару невест во дворе.

А перед самой свадьбой мы прекрасно провели время в гостях у Маши с Гором. Я познакомилась с их детьми. Сына почему-то называют Волчонком, но я ещё Машу об этом позже расспрошу. Кстати, Миша тем же вечером, прямо от Гора, позвонил и записал меня к врачу, который наблюдал за Машей во время её второй беременности.

В этот вечер мы опять разбились по интересам, Миша с Гором, а я с Машей. И всей душой чувствую, что у меня впервые за долгое время, наконец-то появилась настоящая подруга. Одно, другое правильное слово, предложение или замечание, и ты понимаешь, как близок человек тебе по духу. Ты ощущаешь, что можно быть искренним, не бояться от этого человека грубой насмешки или, что страшнее, предательства.

Собственно, этот вечер был моим девичником по местным обычаям. А наши мужья вдруг решили устроить мальчишник в своём духе: погонять по ночному городу на мотоциклах. Мы с Машей пробрались по темному коридору в холл и, не включая свет, подглядывали из-за штор в тёмные окна, как наши мужчины выводят из гаража крутые байки и одевают шлемы с драконами.

Вдруг я вскрикнула и со всех ног побежала к Мише.

Он увидел, что я выскочила из дома, раздетая и бегу к нему, испугался, кинулся навстречу.

- Настя! Не беги! Я сам! Что случилось? – он обхватил меня руками, внимательно и взволновано заглядывая в лицо.

Маша с Гором тоже к нам подбежали. Смотрят встревоженно. Маша тоже раздетая. Гор её механически обнял, стараясь закрыть собой от холодного воздуха.

- Семь лет назад, в парке… может глупость говорю… случайно… не целовал девушку на лету?

- Был у нас с ребятами такой фокус. И мне случалось так целоваться…пару десятков раз. – усмехнулся Миша.

- И мне не меньше. – подхватил Гор. – Помнишь, мы даже соревнование устроили, кто больше девчонок за один вечер подхватит и поцелует? А Сашка ещё в темноте худую молодящуюся бабку за девчонку принял и поцеловал?

Мужчины рассмеялись, вспоминая свои проделки, а мы с Машей…

- Это был мой первый поцелуй! – я надулась.

Миша рассмеялся.

- Значит – это точно был я. - успокаивающе чмокнул меня в нос, уже затаскивая обратно в дом.

- А меня ты ни разу так не целовал! – на полном серьёзе возмутилась Маша.

- Я исправлюсь. – усмехнулся Гор, подхватив брыкающую ногами Машу, и целуя тоже понёс в дом.

- Так Вы, значит, сейчас на охоту за летающими поцелуями? - возмущённо спросила я.

Миша растерянно оглянулся на Гора, я на Машу и.… Накрылась их поездка.

Долгожданный день свадьбы наступил и пошёл своим чередом.

Едва проснулась утром, сразу уехала в салон красоты, где мною занялись заранее нанятые свекровью специалисты.

Я всегда, рассматривая свадебные фотографии университетских подружек, обращала внимание на ноготки невесты. Они постоянно попадали в кадр: то с букетом, то с ручкой на регистрации, то с бокалом за столом во время тостов, и так далее, в общем, фотографий, где видны ноготки невесты очень много, на протяжении всей свадебной церемонии пальчики невесты находятся в центре внимания. Мне было интересно, какой маникюр заказала мне свекровь. Надо сказать, у меня самой в нынешнем мероприятии права голоса не было. Разве только, выразить согласие в нужный момент.

Сначала мои ноготки обработали, потом покрыли и укрепили гелем - лаком. Свекровь не была оригинальна, мне сделали один из самых популярных среди невест французский маникюр. Естественные цвета, лёгкий, изящный и ненавязчивый. Но! Крошечные переливающиеся камушки на каждый ноготок, делали маникюр шикарным. С ними мои ручки выглядели не только особенно нежными и невероятно элегантными.

Стилисты, видимо, заранее согласовали со свекровью мой свадебный образ.

Свадебный макияж учитывал мою индивидуальность: слишком светлую кожу, голубые глаза. Они смогли подчеркнуть естественную красоту, сделали меня неповторимой. И в то же время, макияж был весьма комфортным, добавлял мне уверенности в себе, гармонично сочетался с кружевным свадебным платьем, прической, украшениями и даже букетом невесты.

Моя причёска, при всей кажущейся простоте, самое сложное и красивое творение стилистов.

Я была послушна как ангел, ну честное слово! Свекровь знает, что и как нужно заказывать, ей виднее, как принято выглядеть на свадьбе невестам в их обществе, я же в таком салоне была впервые в жизни. Но, главное, мне очень хотелось быть красивой для Миши.

Свадебное платье было длинным, в пол, белым и очень нежным, из кружева ручной работы. На голову мне одели диадему с драгоценными камнями и нежный белый газ.

В церкви я неожиданно увидела своих родителей. Нарядные, красивые, стоят рядышком, мои родненькие! Потрясённо глянула на Мишу, а он внимательно следит за моей реакцией, щурится довольно, как Трактор, когда я ему за ухом чешу. Я улыбнулась мужу, с благодарностью, знаю, вижу, очень постарался обрадовать. Нам почти не удаётся поговорить друг с другом в этот день. К вечеру я так устала, что мне наша свадьба всё больше кажется чуть ли не тяжёлой работой. Огромным дорогостоящим представлением, где нам с Мишей нужно отыграть главные роли.

«Что-то меня бросает из крайности в крайность», - это я вспомнила, как мы с Мишей женились в первый, и, я считаю, настоящий раз, нашу регистрацию брака в полубессознательном состоянии жениха и невесты и сравнила её с нынешней свадьбой, венчанием, всё как у настоящей принцессы: шикарное платье, многочисленные гости и безумно дорогой ресторан. Как-то в самом начале, в первые дни по прибытию в Америку, я пыталась поговорить с Мишей о том, что мне это не нужно, но он просто отмахнулся «не морочь голову, готовься».

Только под конец торжественного застолья и бала мне удалось подсесть и хоть немного поговорить с родителями. Они передали сердечный привет и самые тёплые пожелания от бабушки. Мама, смеясь, рассказала, что привезла в подарок от бабушки конверт с заботливо отложенными крохами от пенсии. Я не выдержала и расплакалась. Лежит там родненькая одна с чужой сиделкой, и не видит какая я сегодня красивая, я даже обнять её не могу.

Миша заметил, что я рыдаю, сидя рядышком с папой и мамой, испугался и подбежал ко мне.

- Что случилось, моя хорошая?

- Макияж испортится. – сердито прошипела свекровь, которая тоже нарисовалась рядом, как чёрт из табакерки, – Разве можно позволять себе распускаться на людях…

- Мама, я читал, что в её положении женщины часто плохо контролируют эмоции. – примирительно проговорил Миша.

А свекровь…

Впервые вижу, как это – расцвести на глазах. Вот это оно и было. Взволнованная женщина исчезла, чтобы вернуться через минуту уже вместе со свёкром.

- Сын, мама правильно поняла. Стэйси ждёт ребёнка? – отец Миши почему-то тоже волновался.

- Пап, мы поженились ещё два месяца назад, в России. У Насти беременность где-то семь недель, если в клинике в Гонконге правильно срок поставили. Я хотел с вами об этом завтра поговорить. Гор посоветовал нам Машиного врача, очень хороший специалист и клиника приличная, мы уже записались на приём. Вот когда мы с жёнушкой завтра вернёмся после обследования, принесём вам первую фотографию внука с УЗИ, тогда и поговорим подробнее, ладно?

- Господи! Девочка же устала! Она с самого утра на ногах! А если не дай Бог, выкидыш? Вам нужно немедленно уходить. Вам пора спать. – наперебой восклицали отец и мать Миши. Мои родители только счастливо улыбались и тихонько поздравляли нас.

Я смотрела на неподдельное беспокойство по поводу моей усталости на лицах свёкра со свекровью и грозный призрак китайской сиделки с уткой, как живой, встал перед глазами, я передёрнулась.

- Она ещё и замёрзла. Миша! Куда ты смотришь? Ты собираешься заботиться о своей беременной жене?

Скажу честно, уже лёжа в нашей супружеской постели, и вспоминая этот безумно суматошный день нашей с Мишей второй свадьбы, я поняла, что самыми счастливыми для меня были два момента: когда я увидела в толпе среди важных гостей радостных и нарядных маму и папу, и когда Миша уставился на меня с непередаваемым восхищением, впервые увидев в свадебной упаковке невесты.

А ночью мне приснился Костя. Мальчик, который был искренне влюблён в меня все школьные годы. Юноша, который подарил мне крепкую веру в любовь, в то, что она действительно есть. Мальчишка, которому было плевать, что его дразнили моей тенью и который погиб, заботясь о том, чтобы я не замёрзла, катаясь на мотоцикле с другим. Человек, из-за которого я, убегая от самой себя и чувства вины, уехала из родного города на другой конец страны. Даже после своей смерти Костя всегда незримо ощущался мною рядом, не давал потеряться среди пустых ухажёров и ненастоящих чувств. Помогал не сдаваться, сохранять веру в себя и собственное достоинство даже тогда, когда унижали люди или давили обстоятельства.

Этой же ночью мне снилось, что, Костя стоял на одном берегу Амура, а я на другом. Серая река между нами тяжело несла воду к далёкому океану, а он печально улыбался и махал рукою, и я тоже, в ответ. Почему-то было ясно, сейчас мы с ним прощаемся, навсегда.