Только ты

Глава 19

На берегу нас встречает маленькая делегация из пяти мужчин европейской внешности. Они так же молчаливы, как и те люди Ковалевского, которые сопровождали меня в Швейцарии. Поодаль на асфальтированной площадке стоят два белых "Мерседеса" и вскоре вместе с Ковалевским я усаживаюсь на заднее сиденьего одного из них.

Обе машины тихонько выезжают на дорогу вдоль края острова и принимаются скользить по серпантину вдаль и ввысь. Спустя минут десять, машины съезжают к берегу с другой стороны острова и останавливаются неподалёку от песочного пляжа.

— Приехали, — говорит Ковалевский. — В том кафе, — он указывает рукой на небольшой белый домик с площадкой крытой листьями, — нас ждёт Джоанна. Она очень хороший фотограф и прекрасно говорит по-русски.

— Поняла, — кивнув, говорю я. — А есть какая-то программа?

Вышедший из первой машины сотрудник Ковалевского подходит к нашему "Мерседесу" и открывает дверь.

Ковалевский выходит, подаёт мне руку и я благодарю его, осматриваясь по сторонам.

Приятный тёплый ветер, начинающийся розовый закат, умиротворяющий шум волн и мелкий, судя по всему очень нежный, песок.

— Нет, программы нет, — говорит Ковалевский. — Мне бы хотелось, чтобы всё выглядело максимально естественно.

Он берёт меня за руку и мы вдвоём идём к берегу, где мягко шелестит прибоем спокойный океан. Оглядываюсь. Чувствую неловкость, смущение и неуверенность. И очень рада тому, что все сопровождающие, включая Иваныча, остались позади в машинах и около них.

— Можно я разуюсь? — спрашиваю я.

— Ну, конечно, — улыбнувшись, отвечает Ковалевский. — Более того, это прекрасная идея. Я тоже, пожалуй, сниму мокасины.

Мы снимаем обувь и Ковалевский жестом показывает, что её можно оставить прямо там, на песке.

— Они заберут, — говорит он, имея в виду своих подчинённых.

— Хорошо, — тихо отвечаю я.

Я не ошиблась — песок действительно очень приятный тактильно. Таким можно заполнять песочные часы, мягкий, мелкий, рассыпчатый. Изредка попадаются крохотные осколки ракушек, но они не острые, с обточенными морем краями.

— А мы можем сначала немного прогуляться вдоль берега вдвоём? — спрашиваю я.

— Да, конечно, — отвечает Ковалевский. — Но Джоанну надо предупредить. Слишком долго гулять не получится, нам нужно яркое закатное солнце.

Мы подходим к ресторанчику и видим, что все столы на открытой и крытой листьяит веранде — пусты. Только за одним из них сидит миловидная темноволосая девушка с ярко-синими глазами, носом-кнопкой и полными губами. На ней однотонная салатовая футболка, короткие белые шорты и сандалии на босу ногу. Завидев нас она улыбается, встаёт и берёт в руки массивный фотоаппарат и треногу.

Ковалевский жестом показывает ей, чтобы она оставалась на месте, а после того, как мы заходим на прохладную каменную площадку, и мы обмениваемся приветствиями, говорит:

— Джоанна, мы ненадолго отойдём сейчас. Прогуляемся. Так что пока не торопитесь.

Джоанна кивает, а в это время к нам подходит худенький местный парень-официант, одетый только в бежевые шорты до колен и шлёпанцы. В руках у него поднос с десятком различных коктейлей.

— Бери любой, — кивая на поднос, говорит мне Ковалевский и сам снимает толстый массивный бокал с карамельной жидкостью и парой кусочков льда.

Я выбираю изящный бокал на тонкой ножке с "Голубой лагуной" и, зажав трубочку губами, пробую коктейль на вкус. Мне нравится.

— Спасибо, — по-русски благодарю я.

— Пойдём? — предлагает Ковалевский.

Я киваю и мы уходим с площадки, оставляя Джоанну и официанта наедине.

Закатное солнце тихонько красит небо у океана розовым. Мы идём по прохладному бежевому песку, быстро впитывающему воду и оставляем неглубокие следы, которые вскоре с тихим шумом слизывают пенящиеся волны. Звуки прибоя в тишине дикой части острова умиротворяют. Вокруг никого нет. Среди этой природы мы только вдвоём — я и Ковалевский.

— Ты здесь часто бываешь? — потягивая коктейль из трубочки, спрашиваю я.

Алкоголь и уединение делают своё дело — потихоньку я психологически расслабляюсь. Наедине с Ковалевским мне в принципе куда комфортнее, чем с ним же в окружении его людей, от официанток, работающих в его ресторане, до его охраны.

— Нет, не очень, — уклончиво отвечает он.

Океанский ветер легонько треплет его чуть всклокоченные вихры. Это придаёт Валерию какой-то милой беззащитности, несмотря на умный взгляд из-под тёмных, чуть нахмуренных бровей и отсутствие улыбки.

— Ты всегда такой серьёзный? — чуть заигрывая, спрашиваю я.

Точнее, я сначала спрашиваю, и только после того, как вопрос уже прозвучал, отдаю себе отчёт, что я, похоже, заигрываю. И понимаю, что мне почему-то это нравится.

Он усмехается.

— Не знаю, я как-то об этом не думаю.

— Всё время только решаешь важные вопросы, да? — нарочито суровым тоном произношу я.

Вместо ответа он просто берёт меня за руку. Переплетает пальцы с моими. И я из-за этого отчего-то тихо млею.

— А куда мы денем пустые бокалы, после того, как допьём коктейли? — задаю новый вопрос я, после того, как мы пару минут молча идём вдоль полосы прибоя.

Солнце уже откровенно оранжевое. Когда я, щуря глаза, смотрю на него, подобравшееся к размытой кромке между розово-оранжевым небом и отражающим эти цвета в мелкой ряби вдали тёмным океаном, я думаю о том, что охотно поставила бы здесь мольберт и нарисовала бы этот закат маслом или акварелью. Наверное, акварелью даже лучше. Мягкие такие цвета…

— Может отнести назад, — отзывается он. — Можем поставить на песок, сказать, где их оставили и их потом заберут.

Я допиваю коктейль, наклоняюсь, ставлю бокал на ровный песок в паре метров от пены и чуть придавливаю.

— Здесь его волной не смоет, — говорю, выпрямляюсь и оказываюсь в объятьях Валерия.

Свой бокал он бросает рядом с моим, а затем пристально смотрит мне в глаза. Я смущаюсь и чуть опускаю взгляд. Валерий ловит мои губы своими и я чувствую вкус его поцелуя. Нежный мужской поцелуй с привкусом виски.

Тону в тёплом ветре океана с примесью аромата безумно приятного древесного парфюма. Тону в упоительном поцелуе. Отдаюсь ему со всей страстью и нежностью, на какую способна. И очень возбуждаюсь… Тем более, что в сумбуре мыслей то и дело возникают образы и ощущения недавнего секса…

Валерий чуть отстраняется и, почувствовав это, я раскрываю глаза. Он обнимает меня за талию и внимательно на меня смотрит.

— Что? — спрашиваю я, вновь ощущая прилив смущения.

— Ничего, — отвечает Валерий. — Ты очень красивая. Особенно сейчас.

Из-за его слов я смущаюсь ещё больше.

— Спасибо, ты тоже… — тихо говорю я, глядя на наши босые, чуть испачканные в мокром песке ступни. У Валерия указательные пальцы, если так можно назвать пальцы на ногах, чуть длиннее больших. Почему-то мне это очень нравится.

Он мне вообще очень нравится. И тем больше, чем больше я его узнаю.

Похоже я стремительно и безрассудно влюбляюсь…

— Я не уверена, что смогу это повторить в присутствии Джоанны… — тихо говорю я.

— В этом нет нужды, — отвечает Ковалевский и чуть повернувшись в сторону, указывает рукой на местами заросший зелёными кустиками берег. — Вон она.

Я резко оборачиваюсь и вижу метрах в тридцати от нас Джоанну с фотоаппаратом в руках. Она с улыбкой машет мне и я краснею.

— Ну, зачем… — с горечью шепчу я. — Зачем… Я же… Я же по-настоящему…

— И я по-настоящему, — отвечает он, нежно коснувшись моих распущенных волос.

Я отстраняюсь и он убирает руку.

— Она же без твоего разрешения не посмела бы так сделать…

— Это верно, — отвечает он. — Но вспомни, что ты не раз мне говорила, и что повторила только что. Я верю, что у тебя не получилось бы так целоваться, если бы ты знала о её присутствии.

— Зато тебя оно не смутило, — огорчённо говорю я. — Ты играл, да?

— Нет, не играл, — качнув головой, твёрдо отвечает он. — Но о её присутствии знал, это верно.

— Значит, ты всё-таки не был искренним…

— Скажем так, — хмурится он, — не на сто процентов. У меня есть задача и я её выполняю.

Я кусаю губу, потом сглатываю подступивший к горлу комок.

— Ну что, выполнил? — горько спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает он, — но, думаю, да. У Джоанны надо спросить. Ты не против, если я её позову?

— Разве тебе нужно моё разрешение? — спрашиваю я, высвобождаясь из его объятий.

Меня душит обида и я все силы трачу сейчас на то, чтобы не расклеиться. Всё романтическое настроение слетело с меня в считанные секунды. Теперь мне просто обидно и… пожалуй, даже больно…

Ковалевский внимательно смотрит на меня.

— Не думал, что тебя это так расстроит.

Молчу. Не знаю, что и сказать. Он хмур, играет желваками и я чувствую, что он говорит правду.

— Полагал, что ты наоборот — вздохнёшь с облегчением, узнав, что всё закончилось.

— Не факт, что закончилось, — сухо и тихо отвечаю я.

— Мы можем это узнать.

— Делай, как считаешь нужным, — отвернувшись к океану говорю я. — Как привык — считаясь только с собой.

Он вздыхает. Не глядя на него, иду к воде и захожу в прохладу океана, утопая ступнями в мокром песке. Вода нежными, гладкими волнами омывает мои ноги до колен.

Немного постояв, оборачиваюсь. Он смотрит на меня. То ли растерян, то ли огорчён, то ли и то и то вместе.

— Чего же ты её не зовёшь? — спрашиваю я. — Узнай, получились ли снимки.

Он делает несколько шагов ко мне и останавливается у самой воды.

— Я не понимаю твою реакцию, — говорит он.

— Неудивительно, — с горечью отвечаю я.

— Слушай, Милана, мы приехали сюда для того, чтобы сделать красивую фотосессию, разве нет?

— Да, — глухо говорю я.

— Мы её делаем.

Молчу.

— Почему ты ведёшь себя, как ребёнок?

Ничего ему не отвечаю. Просто стою в воде и смотрю вдаль. Океан дышит волнами, тихонько шумит прибоем. До меня доносится женский голос. Джоанна.

Я оборачиваюсь и вижу, что она показывает Ковалевскому на экране своего фотоаппарата с громадным объективом сделанные снимки. Судя по выражению его лица, он хоть и придирчив, но доволен. Зашибись вообще. Скрытая фотосессия в момент, когда я позволила себе быть собой.

Честно, я бы сейчас просто ушла. Но не могу. Некуда мне идти. Остро ощущаю зависимость от Ковалевского и его решений. Я ведь реально в его власти. Захочет меня оставить без денег на этом острове — оставит. Захочет забрать обратно в Швейцарию — заберёт. Захочет депортировать в Россию — депортирует. Захочет высечь розгами перед аборигенами — и его люди это сделают.

Снова поворачиваюсь к покачивающемуся тёмному океану, в котором отражается закатывающееся красное солнце. Вода у берега значительно светлее и прозрачнее, чем вдали. Видны тёмно-зелёные водоросли, перламутровые и серые ракушки и суетливые оранжево-белые рыбки.

Тут очень красиво и спокойно, но на душе откровенно погано. Прежде всего из-за осознания собственной беспомощности. И вообще — хочется напиться. Можно не коктейлем, а чем-нибудь покрепче. Я сейчас, пожалуй, даже водки могла бы выпить, хотя обычно предпочитаю алкоголь слабее двадцати градусов.

Позади меня слышится шуршание и шлёпание босых ног.

— Милана!

Оборачиваюсь. Они стоят в паре метров от меня. Джоанна, держа перед собой фотоаппарат, переводит взгляд с меня на Ковалевского с двумя нашими бокалами в руках.

— Посмотришь фотки? — спрашивает он.

— А зачем?

— Тебе разве не интересно?

— Нет.

Вздохнув, он пожимает плечами:

— Ну, как хочешь.

А потом добавляет:

— Тогда пойдём обратно. Фотосессия закончена.

Теперь пожимаю плечами я. Затем выхожу из воды и первые пару минут мы втроём молча возвращаемся к ресторанчику. Наши недавние следы в основном смыло водой, но в некоторых местах ещё заметны намёки на них.

