Только ты

Глава 2

Водитель плавно выкручивает руль — мы крутимся вдоль круглой полосы, приподнятой над МКАДом транспортной развязки, сворачиваем на проспект маршала Жукова, едем по нему с уже меньшей скоростью, пересекаем Москва-реку и выезжаем на Звенигородское шоссе. Москва-Сити совсем рядом — уже хорошо видны высоченные, светящиеся небоскрёбы. Звенигородское шоссе сменяется 3-ей Магистральной, пересекаем 3-е кольцо и подъезжаем к одной из высоток. Я хорошо знаю этот маршрут, но конкретно в этой башне я ещё не бывала.

Оплата безналом и поэтому я просто благодарю водителя, выхожу из «Рено» и ставлю в мобильном приложении пять звёздочек, отмечая хорошую езду, приятную музыку и чистоту в салоне. Для таксистов это очень важно — повышает их рейтинг, а мне совсем несложно.

Жёлтый автомобиль уезжает, а я задираю голову и смотрю на верхние этажи загораживающей небо сверкающей голубыми огнями громады. Сегодняшний мой парень живёт на восемьдесят втором этаже и отсюда совершенно непонятно, где находится этот этаж.

Я одета так, как мне комфортно, но при этом вполне соответствую обычной одежде живущих здесь людей. А поскольку я приехала сюда провести ночь с понравившимся мне мужчиной, а не на светский раут, в высоких каблуках нет никакой нужды — я всё равно разуюсь, как только войду в его квартиру.

Прежде всего я идеально проэпилирована. Чистая кожа после душа легко пахнет любимым мною ароматом от Эсте Лаудер, который я редко в таких случаях заменяю каким-либо другим — он придаёт мне уверенности в себе. Свежий, цветочный и… очень сексуальный. Безо всей этой ванильной слащавости, которой любят прыскаться многие мои ровесницы, находящиеся в поиске жениха.

Сексапильность — штука неуловимая, и менее всего ей на пользу какой-нибудь убойный парфюм, бьющий с порога в нос. Сочетание естественности, грациозности, обаяния и утончённости действует на мужчин очаровывающе, а именно такого эффекта мне нравится достигать больше всего. Под воздействием женской сексапильности даже грубоватые мужланистые бруталы нередко превращаются в джентльменов, а я люблю, когда мужчина относится ко мне одновременно, и с уважением, и с желанием за мной поухаживать. Пускай относится к женщине, которая соизволила нанести ему сексуальный визит, со вниманием и трепетом. В конце концов, никаких денег за секс он мне не платит, а это значит, что мы на равных.

У меня красивые струящиеся и блестящие волосы чуть ниже плеч, подстриженные каскадом. Никакой чёлки, я их не люблю. Выглядят волосы действительно роскошно и что немаловажно, естественно, но на самом деле это результат именно ухоженности. И дело даже не японских средствах по уходу за волосами, но прежде всего во внимательном и бережном к ним отношении. Я не натираю их бешено друг об друга, когда мою голову, не жгу их плойкой и не перебарщиваю с лаком.

Разумеется, на мне красивое и тактильно приятное кружевное бельё. Оно дорогое, но оно того стоит. И надеваю я его даже больше для себя, чем для мужчины — оно тоже придаёт мне уверенности в себе. Всё-таки я буду находиться не у себя дома, а это значит, что некоторое волнение неизбежно.

В этот раз я надела английский пуловер спокойного льняного цвета, уходящего в лёгкий беж. Он вязаный, тоже очень приятный наощупь и хорошо сочетается с подчёркивающей форму бёдер белой юбкой до колен. А обута я в стильные бежевые ботинки со шнуровкой и средним по высоте каблуком. Они красивые и удобные. И поскольку на дворе вроде как зима — на мне лёгкий белый пуховик средней длины. Так что я ни вблизи, ни издали не напоминаю девочку по вызову, а для меня это важно. Некоторые мужчины остались без секса со мной именно потому, что в своё время так и не поняли, что взаимоуважение и чувство такта в общении со мной — вещь обязательная.

Молодого человека, с которым я договорилась сегодня утром о встрече, зовут Данилой, он владелец нескольких бизнесов и инвестор. Красивый, обаятельный парень с неплохим чувством юмора. Лёгкий в общении, не перебарщивающий с комплиментами и знающий, чего хочет. Мы познакомились на корпоративной вечеринке модного журнала об искусстве, для которого я иногда пишу статьи на внештатных условиях. Они неплохо и вовремя платят, и я работаю с ними уже более двух лет.

Данила модно одевается, не выносит деловые костюмы, любит современную электронную музыку и имеет очень немного времени на личную жизнь. Хотя большую часть этого самого времени занимают в его жизни его друзья-приятели и бешеная трата денег, а вовсе не бизнес, который достался ему от отца. По крайней мере такое у меня сложилось впечатление во время наших с ним бесед в ресторане и по телефону. Но мне с ним не работать, а условиям нашей встречи он очень даже отвечает — подкачанный, сексуальный, обаятельный и ухоженный парень с неплохой эрудицией. С некоторыми можно только музыку слушать и кино смотреть, а с ним можно будет и поболтать в перерывах между сексом.

Мы знакомы с ним всего-ничего, чуть больше недели, но он произвёл на меня впечатление уравновешенного, не занудного и безопасного для интимного свидания парня. Мы довольно быстро расставили точки над i, и пришли к тому, что приятная ночь вдвоём — это как раз то, что нужно нам обоим. Мы не будем делать друг другу мозги, а просто хорошо проведём время и разбежимся. В конце концов Москва большая, у нас обоих есть аккаунты и в «Tinder» и в «Badoo» и привязываться друг к другу нам в общем-то нет никакой нужды.

Вообще «Федерация» в Москва-Сити — это не один небоскрёб, а два. «Восток» и «Запад». 96-этажный «Восток» — один из самых популярных. В том числе в отношении продаж апартаментов. Ну, просто потому, что это второе по высоте здание России и Европы. До постройки Санкт-Петербургской башни «Лахта-центр» было первым. Комплекс «Федерация» узнаваем и присутствует на многих фотографиях Москвы-Сити. Я раньше не бывала ни в одной башне, ни в другой, но как пройти — знаю. Данила мне всё объяснил.

Суть в том, что несмотря на обилие туристов, частная жизнь жителей апартаментов в этом, как и в некоторых других небоскрёбах Москвы-Сити, скрыта от чужих глаз. Жители «Востока» без своего на то желания обычно не пересекаются с желающими посетить это здание. Потому что вход в апартаменты расположен с другой стороны. И для того, чтобы войти, нужно воспользоваться приватным клубным лобби, а затем подняться на нужный этаж, воспользовавшись одним из персональной группы лифтов.

И вот я сейчас — как раз представительница частной жизни Данилы, а потому иду туда, куда он мне сказал и где он оформил мне карту для входа. Иду скоро, потому что с неба мелко моросит дождик, а я зонтик я не взяла. Я конечно могла бы и обидеться на Данилу за то, что он меня не встретил, но с другой стороны — мне так даже комфортнее. Я набираю его номер, но он не отвечает на звонок. Я немного огорчена этим, но с другой стороны он может быть в душе. Если карта на меня действительно оформлена, то всё в порядке, а это я смогу узнать только в клубном лобби.

Спустя пару минут я уже там. Показываю охране паспорт, и они регистрируют мой приход. Ухоженная рыжеволосая девушка за стойкой, судя по всему администратор, с улыбкой выдаёт мне карту. Миновав турникеты, я прохожу в красивое, чистое фойе и вызываю лифт.

Двери открываются сразу. Я захожу и нажимаю кнопку нужного мне восемьдесят второго этажа. Лифт устремляется вверх и у меня немного закладывает уши. Глядя в зеркало, поправляю причёску и после того, как лифт останавливается, оповещая меня звуковым сигналом и номером нужного этажа на табло, выхожу на площадку. С Данилой мы договорились, что я приеду часов в одиннадцать, смартфон показывает 22:58, так что я вовремя, чем весьма довольна. Я снова звоню Даниле, но он снова не подходит к телефону. Мне становится не очень комфортно из-за такого его поведения, но с другой стороны — карту-то он на меня оформил.

Её нужно приложить здесь к двери, иначе не войдёшь. Что я и делаю. Срабатывает магнитный замок, я открываю дверь, вхожу в красивый, стильный холл и подхожу к нужной двери. К моему удивлению, она приоткрыта. Но из элементарной вежливости я всё равно нажимаю кнопку звонку. Раздаётся мелодичная трель, а следом я слышу голос Данилы, который выкрикивает моё имя.

Недоумевая от такой, мягко скажем неизящной встречи, я переступаю порог апартаментов и вижу какой-то бардак. На полу валяются осколки большой напольной керамической вазы — то, что от неё осталось, откатилось к лежащему на боку стулу. Рядом с ним — пустая бутылка из-под какого-то алкоголя, то ли текилы, то ли водки. Чуть поодаль ворох мятых сорочек на ковре, где в интимном свете бра темнеет несколько мокрых пятен.

В огромной комнате сильно пахнет сигаретным дымом, каким-то мускусно-древесным мужским парфюмом и кисловато — вином. А ещё здесь довольно холодно. Впечатление, будто из-за угла дует. Оторопев я осмысливаю всё это и у меня возникают большие сомнения на тему того, чтобы здесь остаться на ночь — это очень непохоже на то, что я ожидала. Но любопытство делает своё дело и снова слыша голос Данилы, я выглядываю из-за стеллажа с книгами.

То, что я вижу — ввергает меня в шок. Мне разом становится страшно. Так страшно, что я, не в силах пошевелиться, будто прирастаю ногами к полу.

Апартаменты огромны. Единое пространство с кухонной зоной, зоной для отдыха и спальней в нише. Панорамные окна, за которым сверкает в тёмном небе ночной город, высятся от самого пола до высоченных потолков. Одно из окон разбито — края осколков поблескивают в свете нескольких бра. Напротив этой дыры, у самого края, стоит явно пьяный Данила в расстёгнутой белой сорочке с длинными рукавами, чёрных брюках-лодочках и сверкающих чёрных туфлях. На мускулистой груди, воротнике сорочки и одном из её рукавов виднеются бурые пятна крови. Кровь явно засохшая, а на лице пьяно ухмыляющегося Данилы её нет и следа, хотя нижняя губа явно припухла и виднеется ссадина на правой скуле. В руке у Данилы каминная кочерга. Он со звенящим грохотом отбрасывает её в сторону и глухо произносит:

— Привет.

Я сглатываю и не знаю, что ответить. В голове только какое-то мельтешение мыслей.

— Что случилось? — тихо спрашиваю я.

Чуть улыбаясь, Данила подмигивает мне. В этом подмигивании нет ничего забавного, оно какое-то обречённое и от этого становится жутко. Данила перестаёт улыбаться, трогает пальцами разбитую губу, вздыхает и делает маленький шаг назад, к дыре в огромном окне. Сантиметров десять-пятнадцать. Встаёт на самый край… А затем разводит в стороны чуть согнутые в локтях руки, и я с ужасом понимаю, что он собирается опрокинуться навзничь. Рухнуть спиной вперёд, в эту дыру.

Едва не задохнувшись от охватившей меня паники, я медленно качаю головой и робким жестом прошу его этого не делать. Губы мои только беззвучно шевелятся, я не нахожу в себе сил что-либо сказать, и думаю только о том, как бы не спровоцировать это падение. Ничего путного не приходит мне в голову — я не умею общаться с суицидниками, а передо мной — несомненно потенциальный самоубийца.

Данила, видя мой жест, горько усмехается, грозит мне пальцем и тоже качает головой. Вздыхает и тихо говорит:

— Прости, что так получилось… Не будет у нас с тобой классного секса, Миланка… Ни сегодня, ни вообще…

— Данила… — судорожно сглотнув, осторожно произношу я. — Пожалуйста, не делай этого. Если тебе нужна помощь — я сейчас кого-нибудь позову. Пожалуйста, не делай этого. Очень тебя прошу… Всё наладится, Данил…

— А-а, — возражает он, снова качая головой. — Не наладится. Уже всё, полюбас — пистон. Херово помирать в двадцать шесть лет, но вот так вот получилось, подруга.

Из-за того, что он ведёт диалог, я чувствую прилив слабой уверенности. Потому что единственное, что я знаю — с такими ребятами надо говорить, надо их как-то отвлекать.



— Данил, — тихонько произношу я, — а давай мы с тобой чайку попьём вкусного? Ты мне расскажешь, что случилось, и я постараюсь тебе помочь.

— Ты не можешь мне помочь, — говорит он. — Мне никто не может помочь. Я конкретно попал. И всё, сроки вышли. Мне это хорошо дали понять. Но знаешь что? — новая ухмылка, — Хер им, вот что. Вот такой…

Он бьёт запястьем левой руки по локтевому сгибу согнутой правой, показывая неприличный жест.

Я вижу его пустой, несмотря на пьяную ухмылку, взгляд, и понимаю, что он не бравирует, а действительно собирается свалиться вниз, с высоты восемьдесят второго этажа и окно, похоже, разбил кочергой именно для этого.

— Данил… — тихо говорю я. — Подумай, пожалуйста, о родителях….

Он смотрит будто сквозь меня. Никаких ухмылок.

— Я о них часто думаю, — глухо говорит он. — Нет их уже. Никто не расстроится. Прощай.

Я едва не задыхаюсь от ужаса — потому что, сказав это, он снова плавно расставляет руки в стороны, глядя мне в глаза, будто в замедленной съёмке отклоняется назад — а затем беззвучно падает на спину в разбитый проём в огромном стекле и пропадает из виду. Был только что здесь — и нет его.

Спустя мгновение сквозь тихий шум города доносится глухой, еле слышный звук падения тела, а сразу следом взрываются диким воем несколько автомобильных сирен.

Мелко дрожа, я во все глаза смотрю в чёрную, с будто рваными стеклянными краями, дыру в окне, и мне кажется, что от ужаса я вот-вот умру. Спустя секунду меня накрывает кошмарное осознание того, что он рухнул на улицу после того, как камеры в подъезде зафиксировали мой вход в его квартиру. Накатывает такая жуткая слабость, что я едва не теряю сознание — в глазах темнеет, голова кружится, ноги подкашиваются так, что трудно стоять. Я инстинктивно хватаюсь за спинку стоящего рядом массивного стула и тут же отдёргиваю руку, поняв, что оставила на краю его гладкой деревянной спинки отпечатки пальцев. В каком-то судорожном нервном угаре я принимаюсь оттирать невидимые отпечатки краем пуловера, а затем, сглотнув для того, чтобы хоть как-то задышать, выбегаю из квартиры в коридор.

Во мне столько адреналина, что кажется, будто в висках находится по пульсирующему сердцу, а в груди и вовсе просто долбит с усиленной частотой какой-то огромный отбойный молоток. Когда я тычу завёрнутым в край куртки пальцем в кнопку вызова лифта, у меня заметно дрожат руки. Глядя на табло, к ужасу своему понимаю, что все до единого лифты нужно ждать. То и дело оглядываясь на закрытую позади дверь в коридор, панически боюсь, что кто-нибудь оттуда сейчас выбежит, схватит меня и вызовет полицию.

Когда приезжает мой лифт, и я захожу в него, понимаю, что веду себя, как полная дура, потому что своими действиями только навлекаю на себя подозрения — теперь камера на этаже покажет, что я побоялась оставить отпечаток пальца на кнопке вызова лифта.

У меня снова закладывает уши, потому что лифт несётся вниз пусть и бесшумно, но с огромной скоростью и я ужасно боюсь, что он сейчас остановится на каком-нибудь этаже и в него кто-нибудь войдёт.

В глазах снова темнеет, меня ведёт в сторону, я едва не падаю и упираюсь ладонью в стену. Мне уже плевать на отпечатки пальцев, всё, что я хочу — поскорее выбежать отсюда. Где-то на задворках сознания я вполне понимаю, что этого делать не надо, а надо как раз сообщить охранникам об инциденте и подождать приезда полиции, но у меня нет к ней доверия, я боюсь, что меня обвинят в том, чего я не совершала — в убийстве Данилы, и вариантом, который кажется сейчас мне, охваченной паникой, самым разумным — является только побег. Потому что всё, ну совершенно всё играет против меня… Я приехала сюда впервые, я поднялась на лифте и зашла в квартиру миллионера, мажора Данилы, который оформил мне карту, а затем, спустя пару минут — он выпал из разбитого окна! Да кто будет разбираться всерьёз, что там произошло?! Да меня как минимум обвинят в доведении до самоубийства по личным причинам, из-за какой-нибудь несуществующей любовной драмы, а вполне возможно — и вовсе предъявят обвинение в убийстве! Какой кошмар! Ужас, ужас…

У меня от страха зубы стучат, как на морозе, я вся дрожу, но стараясь сохранять самообладание, прохожу мимо суровых, хмурых охранников-шкафов с, как мне кажется, вполне себе неподозрительным видом. Я стараюсь не смотреть им в глаза, гляжу только перед собой. Выхожу на улицу и на подкашивающихся ногах, ускоряя шаг, иду к улице. На ходу вынимаю смартфон и вызываю такси. Приложение начинает поиск, и стоя в ожидании я нервно подрагиваю ногой и то и дело оглядываюсь по сторонам.

«Машина подъедет через 7 минут». Твою мать!!!

Улица за углом небоскрёба вдруг вдалеке взвизгивает сиреной, она завывает всё громче и громче — это либо полиция, либо скорая. К ней добавляется ещё одна и я чувствую, как на голове у меня в прямом смысле шевелятся волосы. Выйти иначе, чем через место падения Данилы я не смогу, а там должно быть уже собралась толпа народа. «Спокойно, спокойно», — шёпотом утешаю и подбадриваю я саму себя и выхожу из-за угла.

Здесь действительно собралось уже не менее двадцати человек прохожих и возможно жителей дома. Воют сирены. Ярко сверкают крутящиеся синие мигалки на двух припаркованных у входа полицейских машинах, и красная на подъехавшей карете скорой помощи. Людей просят отойти от сплющенного по центру серебристого автомобиля. Я прохожу мимо, поодаль и, едва не задыхаясь от ужаса, замечаю окровавленную голую руку в лохмотьях бело-красной сорочки, свисающую с пробитой крыши. Вижу внимательный взгляд осматривающего толпу полицейского. Какой-то мужчина что-то рассказывает другому полицейскому, похоже, даёт свидетельские показания. Ещё двое полицейских устремляются в ту сторону, откуда я вышла — явно собираются поговорить с охраной и подняться в квартиру Данилы.



«Мне нужен хороший адвокат», — в панике думаю я, — «Мне нужен хороший адвокат». Стараясь не оглядываться, ухожу по улице вдоль небоскрёба, оставляя позади и мигалки, и сирены и толпу зевак. Меня буквально трясёт — дрожью это уже назвать никак нельзя. Зубы стучат друг об друга, когда я не стискиваю их, а сердце колотится так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Я ухожу в тёмную нишу между домами, включаю смартфон и нервными тыканиями пальца по экрану набираю телефон водителя, который должен, как показывает приложение, прибыть на место принятого вызова через три минуты. Мне надо назвать ему другой адрес, я ведь уже ушла оттуда, куда он сейчас приедет, а вернуться туда мне никак нельзя.

— Алло! — отзывается он. — Слушаю вас, говорите.

В этот момент кто-то резко хватает меня сзади за шею, с силой тянет на себя, отчего я падаю назад, пока в не упираюсь в чьё-то тело, и закрывает ладонью рот. Вынужденно прогибаясь назад, вращая глазами и мыча от ужаса, я стараюсь вырваться из цепкой и сильной хватки, но схвативший меня человек очень силён и с лёгкостью подавляет мои слабые попытки сопротивления.

— Заткнись и слушай сюда, — слышу я рядом с ухом хриплый и неприятный бас.