Тренировочный День 15

Глава 10

Глава 10

Команда «Труд» город Новосибирск

Тренировка закончилась час назад, но никто не ушёл.

Зал «Труда» был старше колокамского — постройка пятьдесят восьмого года, ещё хрущёвская, с низким потолком и трубами отопления, проложенными прямо по стенам и закрытыми деревянными щитами, которые то и дело отваливались от вибрации, когда в цеху за стеной испытывали двигатели. Зимой трубы раскалялись так, что прикосновение к щиту едва ли не оставляло ожоги. Пол — не паркет, а линолеум поверх бетона, местами вздувшийся пузырями, которые заклеивали скотчем и запоминали наизусть, как минное поле: третий метр от левой боковой — пузырь, нога поедет, аккуратнее. Сетка — штатная, но стойки алюминиевые, лёгкие, подваривавшиеся уже дважды, и при сильном ударе в трос вся конструкция ощутимо вздрагивала.

Все — своё. Родное. Пропахшее потом и мастикой так, что запах въелся в стены намертво, и никакая хлорка его не брала.

В тренерской — комната три на четыре, с одним окном, выходящим на заводскую проходную — стоял телевизор. Не видеомагнитофон, нет. Телевизор «Рекорд-312», чёрно-белый, с экраном в четырнадцать дюймов и ручкой переключения каналов, которая отвалилась год назад и была заменена пассатижами, так и торчавшими из корпуса. А вот видеомагнитофон к нему был подключён — «Электроника ВМ-12», гордость тренерской, добытая Сухаревым через профком за три месяца писем, звонков и унижений. Аппарат капризничал, жевал плёнку и требовал прогрева минут десять, но работал.

На экране игра, игра на открытой площадке, стадион «Пахтакор», полон зрителей и — подача! Девушка в красно-белой форме с номером четвёртым — высокая, узкоплечая, в очках — подбрасывает мяч, разбегается и бьёт. Силовая. Мяч пушечным ядром перелетает через сетку и врезается в площадку между принимающими, которые разлетаются в стороны как кегли. Эйс.

— Ещё раз, — сказала Тамара Коржова, машинально поправляя капитанскую повязку на руке.

Сухарев нажал перемотку. Жужжание. Снова четвёртый номер на подаче. Подброс — высокий, точный. Разбег — три шага. Удар — хлёсткий, с оттяжкой кисти. Мяч летит по другой траектории — не в стык, а по линии, впритирку, мелом. Ташкентская либеро бросается — не достаёт. Эйс.

— Синицына, — сказала Коржова, повернувшись к команде. — Юлия Синицына, прозванная «Черная Птица». Номер четвёртый. Связующая и по совместительству — подающая. Рост сто восемьдесят. Подача — силовая, с верхнего замаха, мощнее, чем у половины нападающих в нашей группе. Вот эта — их главное оружие на подаче. Не Бергштейн. Синицына.

— Связующая, которая подаёт как пушка? — Немчинова подняла брови. Она сидела прямо перед телевизором на перевёрнутом ведре, глядя на экран большими тёмными глазами. — Это нестандартно.

— У них всё нестандартно, — хмыкнула Коржова. — Дальше. Смотри её пас.

Перемотка. Розыгрыш — Синицына на передаче. Мяч летит к ней, она выходит под него, руки поднимаются — и пас уходит вперёд, на сетку, на нападающую в четвёртой зоне.

— Стоп, — сказала Немчинова. — Перемотай. На момент паса. Крупнее.

Сухарев перемотал. Картинка зернистая, но видно — руки Синицыной в момент передачи, кисти, пальцы.

— Видишь? — Немчинова привстала с ведра. — Кисть. Она доворачивает в последний момент. Выход под мяч — как будто пас пойдёт на четвёртую зону, всё тело говорит «четвёртая зона», а кисть — раз — и мяч улетает назад, за спину, на заднюю линию. Обман. Причём чистый — по выходу не прочитаешь.

— Ты сможешь это читать? — спросила Коржова.

Немчинова помолчала. Долго.

— Не по выходу. Но у неё есть привычка — за полсекунды до паса она чуть опускает левое плечо. Если плечо пошло вниз — пас назад. Если ровно — вперёд. Это мелочь, но я заметила в третьем просмотре. Она… необычная.

— Молодец, Сова. — Коржова кивнула. — Запомни это. На площадке у тебя не будет третьего просмотра. Будет полсекунды. Дальше.

Она переключила кассету. Новая запись — другой зал, другое освещение. Наклейка: «Стальные Птицы — Текстильщик (Иваново). Чемп. 1 лиги, гр. Б, 2-й тур.»

— Теперь — их передняя линия. Блок.

На экране — атака ивановских. Нападающая, высокая девушка со шрамом на щеке и с короткими светлыми волосами, выходит на разбег! Прыжок, замах — и ее замах утыкается в стену. Две пары рук на сетке, плотно, без щели. Мяч отскакивает вертикально вниз, впечатывается в площадку. Чистый блок.

— Стоп. — Коржова ткнула пальцем. — Вот эти двое. Номер шестой — Федосеева. Валентина. Центральная блокирующая. Рост сто восемьдесят пять. И рядом — номер восьмой. Салчакова. Айгуля. Рост сто восемьдесят два. Вместе — стена.

Перемотка. Ещё один блок — снова Федосеева и Салчакова. На этот раз — не по центру, а со смещением. Ивановская связующая пасует на край, нападающая разбегается — и обе, Федосеева и Салчакова, синхронно перемещаются вдоль сетки, прыгают, закрывают.

— Вот что меня беспокоит, — сказала Коржова. — Они двигаются вместе. Не каждая сама по себе — вместе. Как единое существо. Федосеева идёт — Салчакова за ней. Салчакова прыгает — Федосеева рядом. У них связка. Эти двое — настоящая стена «Стальных Птиц», непоколебимая, стальная стена.

— С колючей проволокой по верху, вышками с пулеметчиками и немецкими овчарками на привязи… ого какая здоровенная эта шестерка. — замечает Оксана Дерябина: — какие плечи… ей бы кувалдой махать.

— Вторая ничуть не хуже. Может она не такая широкая в плечах и бедрах, но именно она — основная в этой стене… — осторожно замечает Света Немчинова: — не видишь? Шестерка просто выпрыгивает, а восьмерка — подстраивается под нее.

— Номера в команде они поменяли вот уже второй раз. — говорит Коржова, складывая руки на груди: — лучше по фамилиям. Шестерка — Федосеева Валентина. Восьмерка — Салчакова Айгуля.

— Откуда Салчакова? — спросила Дерябина. Она сидела в дальнем углу, скрестив руки на груди, и смотрела исподлобья.

— Из «Металлурга», команды Колокамского металлургического, — ответила Коржова. — как сформировали «Стальных Птиц» из «Металлурга» и «Красных Соколов» — так и играет. Внешне она может и не такая яркая как Федосеева, но блок у нее ничем не хуже. С Федосеевой сыгралась так, будто десять лет вместе играют. Не знаю как — но они друг друга чувствуют.

— Чувствуют, — повторила Гущина с подоконника, задумчиво вертя в руке огрызок яблока. — Это как?

— Как ты с Колобовой на блоке. Только лучше. — Коржова повернулась к ней. — Валя. Их блок — серьёзный. По центру — Федосеева закрывает. По краям — Салчакова страхует. Между ними — щель, но узкая. Бить надо будет или в ход, или точно по линии.

— Или над ними, — подала голос Дерябина.

— Над ними — это если допрыгнешь. Федосеева сто восемьдесят пять плюс прыжок. Салчакова — сто восемьдесят два. Ты допрыгнешь. Не уверена насчёт остальных.

— Допрыгну, — сказала Дерябина. Коротко, как гвоздь вбила.

— Ладно, — Коржова кивнула. — А теперь — главное. Палыч, ставь Прагу.

Сухарев молча достал из-за спины ещё одну кассету. Без коробки, обёрнутая в газету, наклейка от руки: «Прага. Дружеск. „Кр. Сов." (Мск) — 'Олимп“. 11.85.»

— Федя Игнатов из комитета передал. — Сухарев вставил кассету. — Качество — дрянь, снимали чехи из-за судейского стола. Но основное видно.

Жужжание. Полосы. Картинка — другой зал, другой свет, яркий, европейский. Форма — не белая колокамская, а красно-черная, с крыльями на груди. «Крылья Советов».

— Это они за «Крылышек» играли, — пояснила Коржова. — Товарищеский матч. Состав смешанный — часть свои, а часть легионеры на одну игру. И вот тут появляется человек, которого мы раньше не видели.

На экране — розыгрыш. Чешская подача, длинная, планирующая. Приём — номер четырнадцатый, Бергштейн. Идеально, мяч плывёт вверх. Синицына выходит под передачу, пасует на четвёртую зону — и оттуда, из-за края экрана, выходит на разбег высокая широкоплечая фигура. Три шага. Прыжок. Замах — рука отведена назад, всё тело как натянутый лук. Удар.

Мяч исчезает.

Не «улетает» — исчезает. Камера не успевает отследить. В следующем кадре он уже отскакивает от площадки по ту сторону сетки. Чешки не шевельнулись.

Тишина в тренерской.

— Кривотяпкина, — сказала Коржова. — Евдокия. Новенькая. Доигровщица. Вы ее только что видели в игре за Ивановский «Текстильщик».

— Но… как? Откуда? — спросила Немчинова.

— Оттуда. — Коржова кивнула на экран, где кассета с ивановским матчем лежала на столе. — Из «Текстильщика». Колокамские её оттуда увели. Как — не знаю. Но ивановские, говорят, до сих пор рвут на себе волосы.

— По документам — Евдокия Кривотяпкина, двадцать два года, Муром, образование среднее специальное, — добавил Сухарев. — Ни юниорской сборной, ни спортивного звания. Призрак. Но вы видели, как она играет. За «Текстильщик» Кривотяпкина всю команду тащила. А сейчас она в «Птицах». И да… сейчас перемотаю… ага. Вот. Никого не узнаете?

— Да это же Каримова! Со своей тройкой! — ахает Немчинова, наклоняясь к экрану: — а их они как… тоже увели⁈ Как можно Гульнару Каримову из Ташкента увести⁈ Невозможно! Она там Хатын, она там главная, это же Каримова! Вот тут! — она тычет пальцем в телевизор: — это же «Колесница Каримовой»! Только они так умеют!

— Секретное оружие Колокамской команды. — хмыкает капитан: — они зомбируют игроков.

— А?

— Чего⁈

— Что значит — зомбируют⁈

— Ну вот смотри, Сова… — Тамара поворачивается к Свете Немчиновой: — вот скажем сыграли мы с «Автомобилистом» или «ТТК» на их поле домашний матч… как тебе вводные?

— Плохо. — отвечает девушка не задумываясь: — я в себе уверена и в девчатах тоже, но где мы и где «Автомобилист» с Каримовой или «ТТК» Ленинградский… у них Гроссмейстер играет же.

— Ну вот. — кивает Тамара: — ты бы сразу после матча смогла с соперниками в товарищеский матч на одной стороне играть?

— Ээээ…

— Видишь. Не знаю как, но «Птички» переманивают лучших. Так они и были созданы — как сливки. Их тренер не создает игроков, не ограняет таланты, не трудится. Он приходит на все готовенькое… он просто забирает себе лучших. Сплав двух команд — бывшего «Металлурга» и «Красных Соколов» он превратил в «Стальных Птиц». Бергштейн, лучшая либеро в лиге — раньше играла за «Соколов», Синицына, та, что «Черная Птица» — тоже от «Соколов». Светлана Кондрашова по прозвищу «Копёр» — их коллега по команде, бывшая капитан команды. А вот Салчакова, Федосеева и остальные — это «Металлург». Теперь с ними и Кривотяпкина из Ивановского «Текстильщика». И… не знаю как, но они наладили отношения и с «Автомобилистом». Правда Геннадий Палыч говорит, что в заявке о составе команды Каримовской тройки нет…

— Слава богу за его маленькие милости…

— Но в остальном… ходят слухи про «особые тренировки», специальный секретный метод подготовки спортсменов за короткое время. Эта методика практически выжигает людей изнутри, но позволяет очень быстро поднять все характеристики, и средний игрок становится выдающимся, а уж выдающийся… — Тамара делает паузу.

— Но… но такие методы… что значит «выжигает изнутри»⁈

— «Стальные Птицы» появились из ниоткуда. Из областных команд и в первую лигу. Выиграли «Автомобилист», одного из убийц молодых команд в первой. Выиграли… практически выиграли товарищеский матч в Праге. Это был хитрый ход — вбивать мячи в потолок, чтобы не показать своей истинной силы. Вы ничего не заметили? — она обводит взглядом всех присутствующих и останавливается на Немчиновой. Уж кто-кто, а Сова с ее наблюдательностью и аналитическим складом ума должна была заметить…

Все молчат.

— Чехи хорошо играют… — осторожно подает голос Наташа Скворцова, самая младшенькая. Подает голос и тут же — краснеет.

— Верно. — кивает Тамара: — чехи играют очень хорошо. А знаете почему? Да потому что это не городская команда, не клуб второй чешской лиги. То, что вы видите — это игроки национальной сборной страны. «Птички» обыграли сборную!

— Да как…

— Ого!

— И что теперь делать?

— Серьезно⁈

— Обалдеть…

— Тихо! — повышает голос Тамара и гвалт в комнате стихает. Она обводит всех взглядом. Встает, откашливается. Делает пару шагов к стене, потом — столько же обратно, заложив руки за спину. Останавливается перед экраном телевизора.

— Особые тренировки. Секретные методики. — говорит она: — тайные заговоры шаманов. Травяные настойки Бабы Яги. Астрологические прогнозы и гадание авгуров по бараньей лопатке — все это не имеет значения. Это — игра. И, как всегда, в игре побеждает тот, кто не сдается. Кто продолжает играть — до тех пор, пока мяч в игре, пока он не коснулся пола, пока есть счет на табло — мы не проиграли! Никаких секретных методов нет, а если и есть, то труд, терпение и воля к победе преодолеют все!

— Терпение и труд все перетрут. — вполголоса бормочет Дерябина себе под нос: — а эти «Птички» у всех на слуху сейчас… если мы их обыграем, то это заметят.

— Кто заметит? — задает наивный вопрос Скворцова.

— Ксюха у нас хочет, чтобы ее в высшей лиге заметили. — лениво отвечает Немчинова: — мечта у нее в Москве жить. В своей квартире да чтобы дефицита у нее полно было…

— А кто не хочет? — пожимает плечами Оксана Дерябина: — все же хотят жить хорошо! Не хочу я в Новосибе до конца жизни жить! Я хочу на запад! Или на юг! Туда, где тепло! В Сочи! На море! А в Москве или Ленинграде все самые-самые живут! Кто же захочет в Сибири жить по своей воле⁈ Сюда вон декабристов ссылали… в хорошее место не будут декабристов ссылать!

— … а я вот слышала, что Бергштейн в «ЦСКА» приглашали, но она отказалась. Осталась в своем Колокамске.

— Точно. У них же еще Железнова есть… Тамара?

— Железнова. Про нее все знают, Сова, чего тут говорить. Арина Железнова, гений следующих поколений женского волейбола по версии журнала «Советский Спорт» за 1984-й год. Это же очевидный игрок, золотая девочка «Птичек»… все про нее знают.

— Дерябина не знает.

— Правда? — Тамар поворачивается к Оксане Дерябиной: — ты не знала? Арина Железнова — вундеркинд, восемнадцать лет, в семнадцать уже была зачислена в основной состав московской команды «Крылья Советов», но ее… уговорили…

— Зазомбировали! Ее точно зазомбировали! Секретный метод ужасного тренера «Птичек»! Он — гипнотизер! Колдун!

— Я уже сказала, что такого не бывает! Никто никого не зомбирует! Это все бред.

— Как бред? Девочка из высшей лиги, из «Крыльев Советов» ушла вниз на эшелон, в нашу первую лигу! А ведь у «Крылышек» есть своя база, свой стадион, свой комплекс, игрокам высшей лиги там сразу квартиры выделяют по факту заключения контракта… а через сезон мастера спорта международного класса присваивают — если в основе играешь… вот тебе и задачка, Ксюша. — Немчинова оглядывается: — а ты говоришь, что никто по своей воле в Сибири жить не будет! «Золотая девочка» отказалась от благ цивилизации и льгот высшей лиги… вот как?

— Я откуда знаю! — Дерябина откидывается на спинку стула и складывает руки на груди: — может у них там условия лучше! Это же металлургический комбинат… богатое предприятие. Может ей две квартиры выделили? Или… не знаю. Зазомбировали?

— Нельзя их тренеру в глаза смотреть. — говорит Наташа Скворцова и тут же — краснеет, потому что все к ней оборачиваются.

— Д-да я так. — бормочет она, опустив голову вниз: — ведь если он гипнотизер… а я еще ни разу… ну я себя до свадьбы берегу, а если он…

— Так! — Тамара с размаху опускает ладонь на стол и все — вздрагивают: — еще раз! Никакой магии не существует! И зомби тоже! Вы чего⁈ Вы же все комсомольцы, а Немчинова вон, коммунист уже! Религия — опиум для народа, а колдовства не бывает! Бывает физика! Химия. Математика. Сила воли. Решимость!

— Так-то оно так… — тянет Немчинова: — но если наколдовать силу воли, а? Чтобы больше была?

— И вообще… — задумчиво отмечает Валентина Гущина: — что такое магия? Это пока необъяснимые наукой явления. Раньше люди считали, что дождь — это слезы богов. Так что… всему этому есть объяснение. Должно быть. Почему «золотая девочка» Железнова отказалась от высшей лиги? Как убедили сменить команду лучшего игрока «Текстильщика»? Что случилось с Каримовой и ее тройкой? Как они вышли в первую лигу? Как они смогли сыграть наравне с национальной сборной Чехословакии? У всего этого есть объяснение…

— Колдовство.

— Магия.

— Да… чтоб вам! — вскинулась Тамара: — ладно! Ладно, я расскажу о чем в комитете говорят! Но чтобы — никому!

— Да мы никому!

— Я вообще могила!

— … так что там?

— … значит так… особые тренировки это…