Тренировочный День 15

Глава 20

Глава 20

Сергей Князев, связующий, номер «2»

Он открыл бутылку и отпил два небольших глотка. Закрыл ее и посмотрел на счет, что красовался на переносном табло. Двадцать пять — восемнадцать. Перевел взгляд на скамейки команды соперниц, этих «Стальных Птиц». Там царила веселая суета и неразбериха, девушки о чем-то щебетали между собой, слышался хохот. Он покачал головой. Может в этом их сила? В том, что они всегда собираются вместе и о чем-то там шепчутся, смеются, хлопают друг друга по плечам и обнимаются? Хм…

Он взглянул на стоящего рядом Балашова, на этого здоровяка, смерил его взглядом с головы до ног. Ну нет, решил он, с ним я обниматься не буду…

— Первая партия. — говорит он вслух: — а эти девчонки не так уж и плохи. Заставили Женьку попотеть…

— Пришлось прыгать больше чем обычно. — кивает Балашов: — ты, Серег, прикинь количество энергии в моем прыжке и в прыжке любой из этих «птичек». Мне приходится сто двадцать килограмм вверх выталкивать, а этой попрыгунье — максимум сорок!

— Именно поэтому девочки и не играют в футбол… — рассеянно замечает капитан команды: — подбери сопли Балашов, прыгай чаще, тебе полезно жиры растрясти.

— Какие жиры, капитан! Я сто двадцать килограммов сухой мышечной массы!

— Жрать тебе меньше надо, Балашов. Сухая мышечная масса…

— Ладно, — вступает в разговор Ростовцев и все замолкают, слушая тренера: — отнеситесь к этому как к хорошей тренировке. Девчата с самого начала знали, что в росте и силе мы их превосходим, а потому подготовились тактически. У них схемы и комбинации на уровне высшей лиги. Князев!

— Да, Геннадий Валерьевич? — отзывается он, подойдя чуть ближе. Водянистые глаза тренера остановились на нем. Ростовцев сложил руки на груди. И как он умудряется смотреть на меня сверху вниз, хотя я его выше на голову? — успел удивиться Сергей.

— Быстрый пас. Пас за спину. Видел, что вытворяет их связующая? Это даже не уровень высшей лиги, это уровень международной сборной страны. Два паса за спину в прыжке, она словно спинным мозгом чувствует, где находится атакующий игрок. Яшин! Яшин, ты тоже слушай, тебя тоже касается! — тренер поворачивает голову к Дмитрию Яшину с номером «9» на футболке, запасному связующему: — вы превосходите их по росту и силе, вам легче атаковать сверху вниз, блокировать и подавать под углом над сеткой. Конечно же вы выигрываете.

— Так мы и бьем вполсилы! — прогудел Балашов.

— И правильно. — кивает Ростовцев: — будь моя воля я бы еще и ноги вам по коленки отрубил. Чтобы на одном уровне с ними были. Яшин, ты лучше скажи, что ты видишь. Выдай мне анализ как связующий.

— Ну… — Димка чешет в затылке: — эта, которая номер четыре, с той стороны, что с пластырем на переносице — она крутая. Это… а вторая, мелкая, номер восемь — супер крутая! Как она в воздухе появляется — я даже не видел! Только что справа была и тут же — уже слева! Пронеслась вдоль сетки как молния! О! Я понял! — он поворачивается к Балашову и тычет его кулаком в плечо: — вот наш Лилипут в жизни так не сможет. Он свои сто двадцать тонн хрен развернет так быстро, потому что инерция!

— Килограммов, а не тонн, Яшка.

— Без разницы. — отмахивается Дмитрий Яшин: — он слишком большой и слишком много весит. А эта номер восемь — она же мелкая! Она одной ногой в состоянии оттолкнуться и траекторию своего прыжка поменять на триста шестьдесят градусов!

— На сто восемьдесят.

— А?

— На сто восемьдесят градусов. На триста шестьдесят — это полный оборот.

— … точно. На сто восемьдесят. Или на девяносто, перпендикулярно. И в два раза… нет, в пять раз быстрей чем наш Лилипут… — Димка Яшин задумывается: — похудеть ему надо что ли…

— Хм. — Князев отпил еще глоток и поставил бутылку на место. Взглянул еще раз в сторону команды соперников. Тренер прав, такая вот тренировка в состоянии научить их очень многому. Действительно, если убрать их рост и силу, то в прямом столкновении с таким противником при прочих равных — они бы проиграли. Но история не терпит сослагательных наклонений, «Медведи» никогда не станут ниже или слабее, на то они и «Медведи». Яшин прав, маленький размер и вес этих девушек дает им преимущества в скорости и особенно — в маневре на площадке. Возможность мгновенно сменить направление, прыгнуть, отскочить или наоборот — подскочить к сетке. В ситуации, когда непосредственного физического контакта нет, а очки начисляются за касание и управление мячом эти девушки вполне могут составить им конкуренцию… однако…

— Это бесполезно. — сказал он, вытирая лоб полотенцем: — если у них и были шансы, так только в первой партии, пока мы не были готовы и отнеслись расслабленно. И первую партию мы выиграли, счет на табло.

— Ну-ка, ну-ка… — подобрался Ростовцев: — а скажи-ка мне, Князев, почему ты так думаешь?

— … почему… — он вздохнул, взглянув на тренера. Снова одно и то же, подумал он, Ростовцев порой бывает таким нудным, душу вынет со своими загадками, постоянно учит «думать самим». Натаскивает всех игроков команды решать задачки в уме считает, что глупый спортсмен — плохой спортсмен… а в то же самое время подбирает людей в команду по росту. В своем глазу бревна не заметишь, ага…

— Да потому что превосходящая сила ломает сложные комбинации. — отвечает он: — чтобы делать такие комбинации им нужно каждый раз очень сильно напрягаться. Вопросов нет, очень красиво, эффектно и зрелищно, но… — он качает головой: — на сколько их хватит? Каждая синхронная атака — это спринт, спурт на пределе. Каждая пробежка этой мелкой вдоль сетки — выматывает ее. Да… — поднимает он палец, предупреждая возражения Яшина: — при прочих равных тот же Лилипут быстрее устанет со своим центнером массы, но, во-первых, он двигается намного экономнее и, во-вторых, когда ты устал — тебе проще выполнить что-то элементарное, силовое, чем сложную комбинацию. Силовые удары просты и в них нечему ломаться. А вот комбинации… в любой момент что-то может пойти не так. И чем больше игроков участвуют в комбинации, чем она сложнее — тем больше вероятность что обязательно что-то пойдет не так… особенно когда ты устал.

— Смотри-ка. — хмыкает Ростовцев: — и чтобы ты посоветовал, если бы это был рейтинговый матч?

— Просто. — пожимает плечами Князев: — ничего не менять. Давить силой. Диагональные подачи, высокие блоки, удары сверху вниз… ничего не придумывать. Если сейчас начать придумывать — то можно еще хуже сделать. Нужно просто позволить парням играть свободно.

— Вот как. Яшин? А ты что скажешь? — тренер поворачивается к Димке Яшину.

— Жаль что «восьмерка» приземлилась. — отвечает Яшин: — а то она как звёздочка была! Такая — вжух!

— Но, но, но! Руки прочь от моей Лили! — вступает в разговор Костя Зуев. — я ее уже забил! В смысле — не лезьте к ней, я с ней первый решил познакомиться!

— Лили? Ты уже и имя узнал?

— Ха! Ваша лошадь поздно скачет, милорд! — гордо вскидывает голову Зуев: — я уже знаю о ней все! Кто она, откуда и что ей нравится! Мы тут еще неделю, у меня все получится! Вот после матча приглашу ее… в кино, вот! Или… тут есть нормальные рестораны вообще?

— Зуев, помолчи. — вмешивается Ростовцев и Константин — затыкается: — Яшин, ты мне как связующий скажи, если бы это был рейтинговый матч…

— Но это же не рейтинговый матч, Геннадий Валерьевич! Это — тренировочный! А значит нам нужно все попробовать! — вскидывается Яшин: — не играть скучно, как вон Князь говорит, а играть от души! В комбинации! Я бы подождал, когда «восьмерка» выйдет, чтобы попробовать их быстрой атаке противостоять! И… синхронная атака — эта, которая «четверка», — она же всегда «восьмерке» пасует! Не надо реагировать на всех «Птиц», достаточно следить за «восьмеркой»… как там ее — Лилей?

— Бергштейн. Лилия Бергштейн. Двадцать два года, рост метр шестьдесят пять, размеры груди, талии и бедер…

— Зуев, помолчи… — Ростовцев поворачивается к Яшину и смотрит на него, снова умудряясь смотреть сверху вниз, хотя Яшин его выше, он выше даже Князева, но это ничуть не мешает тренеру смотреть на него как старый, громадный волкодав посмотрел бы на несмышлёного маленького и пушистого щенка.

— Хорошо, Яшин. — говорит тренер: — а если «восьмерка» не выйдет?

— Тогда «четверка» подает пас этой, которая как училка в очках. Но… это не быстрый пас. Она дважды пробовала, и та дважды не взяла, помните? Слишком быстро… ей пришлось замедлить полет мяча, а это… это дает время Лилипуту выпрыгнуть. А где Лилипут выпрыгивает… — он пожимает плечами: — вот там точно бесполезно. Он же над тобой в воздухе как скала нависает! Со своими ручищами огромными! Каждый палец — как морковка, вот такенная!

— Хорошо, — кивает тренер: — не спи, Яшин! А то, как в прошлый раз тут мне…

— Как можно, Геннадий Валерьевич! Не сплю я… — оправдывается Яшин, а Сергей смотрит на него и понимает, что сейчас только что Ростовцев на самом деле похвалил Димку, мол молодец, начал своей головой думать наконец-то. И не то, чтобы он переживал за свое место в основе команды, но этот Яшин его чем-то раздражал… так и хотелось его уесть порой. Хотя это чувство было конечно неконструктивным… а с другой стороны тренер говорил, что конкуренция заставляет всех стать лучше.

— Одиннадцатый номер. — говорит он. Видит, как Яшин смотрит на него удивленно и мысленно улыбается. Да, Димка, далеко тебе до нормального связующего, слона-то ты и не заметил.

— Одиннадцатый? — Яшин хмурится: — а… кто это?

— У них есть одиннадцатый? — Костя Зуев вытягивает шею, глядя в сторону скамеек команды соперниц.

— Она с нами на площадке была? Нет же? — моргает Балашов.

— Квантовая суперпозиция. — объясняет он: — когда смотришь на нее в упор — видишь. Стоит отвести взгляд — забываешь. Очень незаметная девушка. Такую бы в спецслужбы…

— … точно. Кого-то же вывели на замену «восьмерке». Но она себя не сильно и показала… — чешет затылок Яшин.

— Это потому, что ты невнимателен, Яшка. Половина пропущенных мячей после того, как «восьмерку» приземлили — это ее заслуга, прямо или косвенно. Полагаю, что одиннадцатый номер — это их супероружие. Восьмая — яркая, быстрая, запоминающаяся, она — приманка. То, что ты предлагаешь — следить всей командой за восьмеркой — это их план, Яшка. Они весь первый сет нам эту восьмерку с руки скармливали. Я знаю, как она думает… — он переводит взгляд на команду соперников и встречается глазами с таким же холодным взглядом. Некоторое время они смотрят друг на друга.

— Во втором сете они выведут восьмерку. — говорит он, не отрывая взгляда от высокой девушки с пластырем на переносице: — и оставят одиннадцатую. Мы как дураки будем прыгать за приманкой, а одиннадцатая будет скидывать нам прямо через сетку. Весь первый сет — это ее план. Она тыкала нам в лицо восьмеркой, ее скоростью, высотой прыжка, умением брать пас в любой ситуации… и когда настанет время — она обязательно это использует…

— Да о ком ты говоришь, Князь⁈

— О ней. — он наконец отводит взгляд в сторону, потому что эти темные глаза… и какое-то странное, глухое раздражение она вызывает у него в груди. Умная. Слишком умная. И серьезная. Большинство девушек, которых он знал — веселые, улыбающиеся при виде высокого спортсмена, готовые пойти на свидание, подождать в кафе или даже открыть дверь в общежитие ночью. Но не она. В ее глазах — холод и сталь. В ее движениях — уверенность в себе и еще что-то… казалось каждым своим движением она бросает вызов. Себе, ему, всему свету.

— «И я не пожалею ни себя, ни других на этом пути…» — бормочет он себе под нос.

— Чего? — не понимает стоящий рядом Яшин.

— Ничего. Геннадий Валерьевич. — Сергей поворачивается к Ростовцеву: — это же тренировочный матч? Можно я посижу на скамейке второй сет? Пусть Яшка выйдет, попробует свои теории…

— Хм… — Ростовцев прищуривается, глядя на него: — Князев? Не ожидал… впрочем если ты так хочешь — ладно. Яшин!

— Да!

— Заменишь Князева.

— Класс!

— И раз уж такой коленкор… Рябцев! Игорь! Ты вместо Балашова выйдешь.

— Да!

— Ну тренер…

— Посиди на скамейке Балашов, хватит людей своими размерами пугать. Тарасов! Вместо Михайлова! Зуев — на их подаче всегда на заднюю выходишь… особенно когда подает Валькирия или Учительница.

— Так точно, Геннадий Валерьевич!

— Все, перерыв заканчивается, готовьтесь. А ты… — Ростовцев поворачивается к нему: — не ожидал Князев. Обычно ты за свою позицию в игре цепляешься…

— Это же тренировочный матч…

— Ну, ну. Хочешь со стороны на нее посмотреть?

Свисток судьи. Он смотрит на площадку, на то, как Училка подбрасывает мяч в руке, готовясь к подаче, как она — прокручивает мяч несколько раз вокруг своей оси… отдает должное тому, что Училка — с точностью до секунды знает когда нужно ударить, большинство подают сразу же, стараясь не попасть под фол, стараясь использовать выделенные для подачи восемь секунд… но не она. Она умудряется выжать из восьми секунд все, подавая на грани этого самого фола, в последнюю секунду, а перед этим — выматывая нервы игроков соперников, подбрасывая и прокручивая мяч в руках. Было что-то… деморализующее в том, как неторопливо она двигалась, в том, как послушно крутился мяч в ее руках, в том, как она совершенно не беспокоилась о времени… по крайней мере так казалось.

Он следит за тем, как мяч взмывает в воздух, раз, другой… и… вдруг понимает, что уже идет подача! Она подбросила мяч выше и сильнее, а его взгляд остался на том месте, где он уже привык видеть мяч по ее предыдущим движениям! Он поднимает взгляд, находит мяч, но именно в этот момент по мячу ударяет рука! Удар! Плоская, по дуге, справа!

— Эта девушка… — качает головой рядом Ростовцев: — я бы такую к нам в команду взял. Просто подающей на замену. Даже если она ничего больше не умеет, такой подачи более чем достаточно.

— Хэк! — мяч подбирает Костя Зуев, стоящий на задней линии, он успевает но из-за сильного вращения — мяч уходит в сторону!

— Взял! — за мячом бросается Максим Тарасов, запасной диагональный под номером «одиннадцать», он успевает отбить мяч обратно на площадку, едва не врезавшись в скамейки… но мяч неудобен, мяч слишком высок и слишком далек от сетки, а это последнее касание…

— Х-ха! — выпрыгивает Игорь Рябцев, отправляя мяч по дуге на ту сторону площадки.

— Аут! Не трогать! — выкрик-команда с той стороны и взлетевшая было в воздух «восьмерка» — прямо в полете убирает руки за спину, позволяя мячу пролететь над головой. Тунц!

— Аут! — свисток судьи.

— Заметил? — спрашивает Ростовцев, глядя на площадку.

— Да. — кивает он. «Восьмерка», Лилия Бергштейн послушалась Королеву прямо в полете, значит она — доверяет ей на подсознательном уровне, она не использует критическое мышление, не обдумывает команду. Это высший уровень отношений в команде — беспрекословное доверие. «Не трогать! Аут!» и эта «восьмерка» — убирает руки, хотя уже прыгнула! И конечно же скорость реакции, но оно и понятно… реакцию замедляют мысли. Что делать, как принять, правильно ли я делаю… а если мыслей нет, а есть беспрекословное доверие…

— Интересно. — говорит он вслух: — эта «восьмерка»… она же явно не последняя в команде, судя по всему она одна из лучших. Но… она даже не задумалась!

— Слишком много думать порой вредно для организма. — говорит Ростовцев рядом. Поджимает губы, глядя как мяч снова отдают Училке для подачи: — и для счета на табло. Посмотри, как она управляет. Она даже ничего не говорит… она управляет взглядом. Как бордер-колли управляет стадом — не кусает, не лает, просто давит взглядом. Эта команда сыграна годами. Эти двое — не удивлюсь, если они вместе едят, спят, ходят в туалет и встречаются с одним и тем же парнем. Такой синхронности в мыслях… — он качает головой: — с мужчинами такого сложно добиться. У нас соперничество в крови. А эти двое — сотрудничают. Причем каждая из них уверена, что именно она — примадонна. Но это им не мешает.

— Хм. — он снова бросил взгляд на площадку.