Три орешка для Тыковки

Глава 6 Майя

Кавалер Яниш оказался довольно милым, если не смотреть на физиономию. Хотя и с лица отёк понемногу спадал, но пока сложно было сказать, что скрывалось под ним и многочисленными синяками и ссадинами. Разве что глаза были точно зелёными и наглыми. Сегодня они раскрылись пошире, но веки всё ещё были красными и опухшими, и вокруг разливалась синева.

Не знаю, насколько лицо клеветало на своего хозяина, но я всё же склонялась к тому, что найдёныш — не разбойник. Во всяком случае, я разбойников представляла себе другими. Кавалер Яниш хоть и был небрит и в разноцветных разводах, но общался как человек из приличного общества. По поводу купечества я сомневалась всё сильнее, но вырос он явно не в деревне. И, думаю, не в такой дыре, как мой нынешний уездный городишко.

По понятным причинам, в наличие у Яниша тут знакомой вдовушки я тоже не особо верила. Не в наличие вдовушки вообще. То, что у него оная была в принципе и даже ни одна, я как раз допускала. Вёл себя кавалер так, будто был убеждён, что все барышни вокруг должны от одного его взгляда падать без чувств. Возможно, у него были основания так думать, хотя сейчас это не очевидно. Очевидно было другое: такой живучий размножальник просто как украшение не поносишь. Он однозначно найдёт, к кому приткнуться. Даже если у владельца физиономия, как у кладбищенского гуля. К гадалке не ходи: кавалер Яниш, с его-то его настырностью, этим тараном любую крепость осадой возьмёт и прокрутит по часовой стрелке.

Или против.

Если крепость будет против.

В общем, мне следовало задуматься о том, как избавиться от случайного квартиранта. В себя он пришёл, на ноги встал, пусть и на костылях. Если до туалета добрался, и до города доковыляет. Единственное, что меня останавливало, — вопрос его дальнейшей судьбы. Кто-то же его так отделал? Несмотря на то, что кавалер Яниш на тот момент был в полной силе. Вдруг те, кто его не добил, найдёт и своё дело закончит? И вся моя работа насмарку.

Ну и если совсем честно, это было не единственное. Ещё было интересно, а кто он такой, что его так отделали? Кто его отделал? И за что? И почему именно так заковыристо? Почему бы просто не убить, как все нормальные убийцы поступают, если убийц можно назвать нормальными? Можно же было наверняка.

В общем, вопросов было много. И хотя я — барышня не любопытная, но тут изнутри припекало.

К тому же с ним было весело собачиться. Да и по ночам спокойнее. Всё же встреча с черногрызем сделала меня осторожнее.

И с найдёнышем тоже. Ведь где-то ходят те, кто с ним это сделал? Хотелось бы, чтобы подальше от моего дома.

А лучше, чтобы вообще уже не ходили, хоть это и не гуманно.

Обо всём этом я размышляла, намывая посуду. Всё же хорошо, что Яниш меня разбудил. Хозяйство никто не отменял. В печке на завтра прела каша. Я подумала про хлеба, но малодушно решила, что один раз могу купить.

В хлеву все хотели поесть и любви, особенно Зорька, окончательно вошедшая в охоту. Нынче, Зорька, у нас любви всем поровну. По большому «ничего». Чтобы никому не обидно.

Я вернулась с холода улицы в тепло дома. Яниш уже спал. Мои травки работают безотказно. А я и без всяких травок уснула, стоило щеке коснуться подушки, и всю ночь проспала. Не скажу, что совсем спокойно. Когда за печкой кашлял найдёныш, я краем уха выныривала из дремоты, чтобы убедиться, что всё нормально. Откашливается. Не задыхается. Бежать-спасать не нужно. Можно спать.

Спать…

Утром я проснулась от надрывного «ы-ыгы-гы» петуха. Хотела высказать всё, что о нём думаю, но вовремя опомнилась, что не одна дома.

А вот кавалер Яниш не сумел и отвесил пару ёмких выражений в адрес ранней пташки. И только потом до него дошло, что он не один. И не дома. Во всяком случае, когда он на полуслове заткнулся, я это так объяснила.

Главное, он в сознании. Это уже хорошо.

Я ещё немного подремала, раз уж от подвигов в виде хлебов отказалась, а потом пошла по кругу: хлев, дойка, завтрак, уборка в доме. Добротой и сердечностью я с утра никогда не отличалась. То ли кавалер Яниш это чувствовал, то ли просто спал (чем будил зависть и душил последнее к нему сочувствие), но до моего ухода из загородки он так и не высунулся. Я оставила на столе еду, мазь, запаренные травки от кашля со снотворным эффектом, и побрела в город.

Надеялась доспать в лавке, но народ повалил так плотно, что я едва успевала выспросить жалобы. Видимо, вчера весь день копили, чтобы сегодня на меня своё внимание обрушить. И главное, вчера я спала меньше, но была бодрее. А сегодня больше, а совсем не выспалась.

Под конец ко мне заглянул городской маг собственной персоной. Всю дремоту как ветром сдуло. Умеет человек взбодрить одним отеческим взглядом.

— А скажите, сударыня Майя, не встречали ли вы больше чудища чёрного? — полюбопытствовал он.

— Не встречала, мастер Ерик, — согласилась я. Ещё по опыту общения с дядей Дамиром я знала, что если дело не касается принципиальных вопросов, то с мужчинами лучше не спорить. И у меня нервы целее, и им приятно.

— Тогда стражники вам больше не нужны?

Неожиданный вывод. С другой стороны, учитывая кипучую энергию кавалера Яниша, может, и лучше, что меня не будут из города провожать. Попробуй угадай, куда и зачем он выйдет из дома, чтобы не столкнуть его со хранителями порядка.

— Пожалуй, что да, мастер Ерик. Благодарствую, — стала кланяться я.

— Но если вам ещё что-то подозрительное в лесу почудится, вы, сударыня Майя, рассказывайте, не стесняйтесь, — закончил он тоном «у нас к юродивым терпимо относятся».

— Всенепременно, — пообещала я.

И даже присела, когда он вышел. Умеет же человек пространство заполнять! Дыхнуть нечем, - везде он.

Я стала собираться. Нужно поторопиться, чтобы ещё что-нибудь свежее в лавках застать. У булочницы через дорогу взяла ещё тёплого хлеба. Подумала, потянулась за вторым, но заметила полный подозрительности взгляд на мою фигуру. Этот Яниш ещё появиться не успел, а уже столько проблем создаёт. Я заулыбалась и заменила булку. А что? У этой просто бочок румяней, а не то, что вы подумали. Но хлеб нужно будет поставить, как приду. Во избежание сплетен.

Помимо хлеба было бы неплохо чего-нибудь мясного прикупить. Судя по фигуре, кавалер Яниш не их травоядных. Я долго колебалась, но решила всё же взять колёсико колбаски. С тех пор как я осталась одна, с деньгами стало проще. Мне казалось, не так много тратилось на деда Матея, но разница в доходе до и после оказалась заметной. А может, просто к тому времени я уже закончила с приведением в порядок запущенного дома и обустройством хлева. Так или иначе, теперь у меня оставалось достаточно, что откладывать на будущее и покупать приличные вещи. На еде я обычно экономила, но могла иногда себя побаловать.

Пополнив запасы круп и уложив покупки в корзинку, я пошла домой. Помахала рукой страже на воротах. Они радостно помахали в ответ. Мне показалось, что на лицах стражников мелькнуло облегчение. Ну правда: ходила-ходила травница эта два года по лесу одна-одинёшенька в непогоду и зной, а тут ей вдруг провожатые потребовались. Понятно, если хотя бы на чай приглашала. Не так безрадостно за тридевять земель переться. А так-то из опасностей вокруг одни шишки от белок, солнце ещё вовсю светит, птички поют. К чему людей лишними обязанностями нагружать, если за них не доплачивают?

В целом-то я всё это понимала и разделяла, но идти всё равно было боязно. Поэтому когда за спиной раздалось жалобное мяуканье, я чуть не подпрыгнула.

Обернулась.

За мной семенила обычная серо-буро-полосатая кошка. Киса была молоденькая, мелкая, худенькая… Она вытягивала белый кончик морды, указывая розовым носиком на корзину с колбасой.

— Нет, дорогая Миу-миу, я сама ещё не пробовала, — уведомила кошку я.

— Миу, — запротестовала кошка, доказывая, что ей важнее.

— Иди мышей лови, — велела я и пошла по дорожке.

Кошка обогнала меня, повернулась и возразила своим жалобным «миу». Дескать, у тебя же много, очень много колбасы. Зачем тебе столько? А мне нужно-то совсем ничего, крохотный кусик. Ты и не заметишь.

— Мыши! Мышей вокруг — видимо-невидимо, слыхано-неслыхано. Давай, давай, работай!

— Миу! — ещё горше пискнула киса. У меня прямо сердце кровью облилось.

— Ладно. Но только очень маленький, и потом ты идёшь ловить мышей, — я ткнула в неё пальцем.

Кошка села, обернулась хвостом и склонила голову набок, будто что-то понимала. Я залезла в корзинку, приоткрыла тряпицу с колёсиком колбаски и отломала для кошки. Та деликатно взяла подношение с руки. Она осталась жевать, а я поспешила к дому.

Только у самой калитки мне хватило ума оглянуться.

Кошка бежала всё это время за мной. Только молча.

— И чего ты здесь хочешь? — поинтересовалась я. — Колбасы больше нет.

— Миу! — не поверила кошка, принюхиваясь.

— Для тебя больше нет. Для тебя мыши.

— Миу! — согласилась она, запрыгивая на забор. «Давай мышей, мышей я тоже согласна».

— Мышей сама себе наловишь, — возмутилась я такой наглости, но кошка спрыгнула во двор и лёгкой рысцой побежала оглядывать новые владения. Похоже, «Иди мышей лови» она поняла как приглашение на работу.

С другой стороны, пусть ловит. Уж чего-чего, а мышей мне для неё не жалко.

Я собиралась открыть дверь, как та распахнулась сама.

— Доброго дня, сударыня Майя! — встретил меня радостный Яниш на костылях. Небось, тоже колбасу учуял.

— Доброго дня, кавалер Яниш.

— С кем это вы разговаривали? Опять со стражей?

— С кошкой я разговаривала. Мы с ней обсуждали фронт работ.

— Чей⁈

— Её, конечно. Войдите в дом, вы ещё не до конца выздоровели.

— У вас же в доме раньше не было кошки? — найдёныш отошёл вглубь сеней, пропуская меня.

— У меня и мужчин раньше в доме не было. А тут иду по дорожке, смотрю — лежит. Думаю: дай-ка подберу. Вдруг пригодится? Вот и с Миу-миу так.

— Миу-миу?

— Зовут её так.

— Дурацкое имя.

— А что, у вас лучше⁈ — вспыхнула я.

— У меня нормальное мужское имя.

— А у неё нормальное кошачье.