Три орешка для Тыковки

Глава 8 Майя

Мой пациент выздоравливал на глазах. За сутки, в течение которых я не видела Яниша, он внезапно стал похож на человека. Выяснилось, что он весьма… недурён. Даже слишком. Даже несмотря на разноцветие синяков, на фоне которых наглые зелёные глаза сияли ещё ярче.

В движениях всё больше проскальзывала вольготность. Найдёныш привык вести себя свободно, ни в чём себе не отказывая. Ещё одним поводом в пользу его непростого положения в обществе был интерес к черногрызю. И хотя потом Яниш отыграл свой вопрос, прикидываясь валенком, но спрашивал он со знанием дела. Вывихнутые пальцы, заклинание, которое подсказал гримуар, и неожиданно быстрое выздоровление — всё это намекало на то, что передо мной обученный маг.

Только какой?

Маг магу рознь. Это мне папа наглядно объяснил. На чьей он стороне? Не его ли питомец ко мне подбегал? Может, он хозяина охранял? Серьёзно, не думает же кавалер Яниш справиться с черногрызем одним взмахом костыля? Тогда на что он надеется?

Очень большой, огромный вопрос.

Разумеется, я не ждала, что найдёныш, неважно, купеческий он сынок или маг, пойдёт чистить хлев. Сама бы не пошла, живи я прежней жизнью. Теперь, на фоне такого всего из себя прекрасного героя кавалера Яниша, я чувствовала себя неудачницей. А ведь всего несколько дней назад считала себя единственной надеждой целого уездного города! Я была самостоятельной и независимой барышней, которая жила, как считала нужным.

И вот пришёл… Да ладно бы сам пришёл! Я притащила к себе полумёртвого оборванца, и теперь мне перед ним стыдно за своё незавидное житьё. Куда бы его спровадить? Может, правда его там грызь по дороге загрызёт за самонадеянность?

Однако хлев сам себя не вычистит, а напротив, только загадит. В хлеву новообретённая живность знакомилась со староприобретённой. Кошка стояла на ограждении Зорькиного загона. Коза опиралась на жерди дверки передними копытами и тянула любопытную морду к незнакомке.

— Зорька, это Миу-миу. Она ловит мышей. Миу-миу, это Зорька. Она даёт молоко и бодается. С курами, гляжу, ты уже познакомилась.

Все четыре курочки дружно жались друг к другу на насесте и недовольно квохтали. Даже петух Кукарихард в кои-то веки не лез со своими выяснениями отношений, кто здесь самый главный.

— Марш отседова, - я открыла загородку и махнула метлой в сторону открытой двери из хлева.

Зорька выскочила первой. За ней, с прискоком, помчалась Миу-миу. Потом, недоверчиво поглядывая то на меня, то на кур, то на дверь, высоко задирая ноги, во двор вышел петух. Пока я приводила в порядок обиталище козы, сарайка постепенно опустела.

Во дворе послышался квохот, и, подпрыгивая, в дверь вбежала белая с рябой шейкой Луша. Я выглянула на звуки. Куры держались поближе к стене хлева и клевали подмёрзшую жухлую траву. Зато на всей остальной площади Зорька носилась в догонялки с кошкой.

Разыгравшиеся девицы никак не хотели успокаиваться, но потом мне всё же удалось завести Зорьку и даже её подоить. Миу всё это время крутилась вокруг и напоминала о себе: «И для Миу надои! И для Миу!».

Я поманила кошку за собой в сени, где вероломно поймала и помыла с отваром трав. Мне достаточно одной кошки из новых питомцев. Другим, наружным или внутренним, я не рада.

Мокрую возмущённую кису я пустила в дом, погреться у печи и съесть ещё один кусочек колбаски. За колбаску кошка меня простила, а кавалер Яниш — нет. Так мы и устроились спать: кошка довольная - у печи, Яниш, возмущённый, - на полатях, я, уставшая, - на кровати.

Утром ничего не изменилось.

Я была всё такой же уставшей. Кавалер Яниш - возмущённым. Миу за ночь уложила ему на грудь трёх мышей. Старалась, разложила ровным рядком. А Янишу что-то не понравилось, и он выговаривал кошке свои претензии, удерживая пучок жертв за хвосты. Поэтому киса быстро ретировалась на улицу, как только я приоткрыла ей дверь. А может просто по утренним делам спешила.

— Что же вы такой шумный? — не удержалась я. — Киса о вашей фигуре беспокоится.

— Что не так с моей фигурой⁈ — Яниш оглядывался по сторонам, будто искал, куда выкинуть свою добычу. Точнее, добычу, которой с ним щедро поделилась Миу.

— Всё так. Просто её очень много. Попробуй прокорми такую гору мышц. Вот киса и делится с вами, чем может.

— Очень вы деликатны с утра, сударыня Майя!

— Я всегда с утра деликатна. Имейте в виду. Или не имейте. Я тут никого не держу.

Мой квартирант гордо укостылял на улицу вместе с находками. Вернулся один, умиротворённый и потребовал есть. Точнее, не потребовал. Так, вежливо поинтересовался, что у нас на завтрак. Не завалялся ли где кусочек той замечательной вчерашней колбаски, которую я столь неразумно скормила кисе, которая теперь зажралась и мышей не желает есть. Про кису он не говорил, но очень выразительно молчал между строк. На моё предложение поспать вместо колбасы кавалер Яниш сообщил, что собирается меня провожать. Вот прямо так, в портках на босый лубок, накинув заношенный тулупчик деда Матея.

Ругаясь на чём свет стоит, я полезла в сундуки, искать, что бы дать ему надеть, поскольку опыт подсказывал: всё равно пойдёт. Так или вообще без ничего. Янишу если что в голову втемяшилось, ломом не вышибешь. В итоге нашлось практически всё: и штаны, и рубаха, и зипун, и побитая молью шапка. Вместо обуви Яниш довольно ловко скрутил из двух лоскутов ткани онучи наподобие портянок. К стопам примотали лубяные дощечки. Получился красавец-парень, весь с чужого плеча.

Хоть сейчас на огород ставь.

Прямо на костылях.

Вопреки ожиданиям, по дороге в город мой спутник не отстал. Я не учла разницу в росте и размах костылей. Я пока топ-топ, он — вжух! — и на шаг впереди. Отдыхает, меня поджидает. Такими темпами он по тракту до вечера в столице был бы.

Ну ладно. На счёт вечера я преувеличила.

К утру.

Если кавалера Яниша мажья погибель по дороге не загрызёт.

Меня просто подбрасывало от желания спросить, как он с ним будет бороться. Но я уже один раз спросила. Он отшутился. Попробуй его переупрямь, чтобы всерьёз ответил.

— Сударыня Майя, как же вас в такую дыру занесло?

Вот умеет человек ненавязчиво тему поднять. И комплиментом вскользь промеж глаз заехать.

— На обозе, кавалер Яниш. Ехала, ехала на обозе и приехала.

— А ближе к цивилизации мест не было?

— Кто бы вас здесь спас, если бы я в цивилизациях жила? - Я тоже умею уходить от вопросов, если не хочу на них отвечать. — А зачем вам в цивилизации такие мышцы, кавалер Яниш? У папеньки тюки с зерном тягаете?

Да, и задавать неудобные вопросы тоже умею.

— Если у вас планы на мои мышцы, сударыня Майя, то используйте их, как вам заблагорассудится! — он двусмысленно подмигнул своим наглым зелёным глазом. — Ни в чём себе не отказывайте!

В мягких лучах утреннего солнца его лицо не выглядело так страшно, как при свете светильника. Или просто ему за ночь стало лучше? Нет, ему определённо стало лучше. И в смысле здоровья, и с лица. Передо мной был красавчик, который прекрасно знал, какое впечатление производит. Даже в таком наряде и с расписным лицом он производил впечатление.

И я смутилась!

Кажется, даже щёки зарделись. Надеюсь, на лице достаточно толстый слой белил, чтобы не пылать сейчас, как последний кленовый лист.

— Вас попробуй догони, чтобы использовать! — буркнула я.

— А вы, сударыня Майя, не ползите. Вам же недосуг, - напомнил этот злопамятный человек.

Я вот сегодня колбасы куплю, а ему не дам! Мы с Миу-миу и без него справимся. А он пусть смотрит и думает над своим поведением.

— А далеко до вашего города ещё? — нарушил он молчание, поскольку я отвечать на такие провокации не собиралась. Я вообще подумывала больше не отвечать.

— Устали, кавалер Яниш? Так присядьте на пенёк, отдохните. Что ж вы мчитесь, будто за вами черногрызь гонится?

Ой!

Я чуть не стукнула себя рукой по губам.

— А откуда вы знаете, что это был черногрызь? — тут же поймал меня Яниш.

— Мне-то городской маг его назвал, — не моргнув, соврала я и вернула той же монетой: — А вам батюшка-купец рассказывал?

— Ага. Сказки на ночь, — недовольно пробормотал спутник, видимо, осознав, что тоже попался.

— Добрый у вас батюшка, — оценила я. — Чувствуется, любящий. Заботливый. Понимаю, почему вы не спешите ему на отеческие глаза попадаться.

— У вас, сударыня Майя, родители ещё более заботливые, судя по тому, где вы от них прячетесь, — посмеиваясь, обернулся ко мне Яниш.

И в тот же момент его улыбка растаяла.

Наверное, потому что моё лицо закаменело:

— Если бы мои родители были живы, мне не нужно было бы прятаться на краю света! — отчеканила я.

— Прости, — негромко произнёс Яниш. — Я не знал.

Конечно, он не знал. Откуда ему было знать?

Я опустила взгляд на дорожку.

Даже я не знала, что невинная шутка так больно ударит. Возможно, потому что в глубине души не ожидала от Яниша удара.

— Я не хотел сделать тебе больно, — вновь негромко произнёс он.

Я вздохнула.

Наверное, это было глупо с моей стороны, но я ему верила.

— Да ладно, — я шмыгнула носом и быстро отёрла внезапно набежавшую слезу. — Уже почти пять лет прошло. Скоро будет.

— Что с ними случилось?

Слёзы всё упрямо текли из глаз. Я вытерла их под очками, подозревая, что белила мои пойдут разводами.

— Несчастный случай. В лесу. Волки.

— И ты ходишь одна через лес⁈

— Здесь не было волков!

Не буду же я рассказывать ему, что в состоянии справиться с хищниками.

— Зато черногрызи есть!

— Был! Был один черногрызь. Не нашёл ничего съедобного. Убежал искать дальше.

— Я буду тебя провожать! — набычился Яниш, будто я его под замок пообещала посадить.

— Ой, да провожай, пожалуйста! Только давай ты либо вперёд пойдёшь, либо отстанешь. Так-то ты парень видный. Но городок у нас небольшой, уездный. Все друг друга знают. И всё обо всех. Не хотелось бы на каждом шагу доказывать, что я ничего с этим пуг… — Я поймала слово на кончике языка, кхекнула пару раз, будто поперхнулась, и поправилась: — .. путником не имею. Он так, мимо проезжал. По пути из столицы. В столицу.

Я показала рукой вперёд, где ряд деревьев начинал светлеть. Чуть-чуть, и дорога выйдет на поля.

— Хорошо, — Яниш остановился. — Я понял. Я тебя встречу.

— Ещё чего не хватало! — возмутилась я. — У тебя же часов нет! Нечего здесь стоять-стыть. Я прекрасно дойду.

— Майя, я сам как-нибудь решу, чем мне заниматься, — расправил широкие плечи спутник, будто показывая: ничегошеньки я ему не сделаю.

В следующий раз просто травок побольше в ужин подмешаю. Ишь ты, какой шустрый стал! Вот спрячу ночью костыли, далеко ты уползёшь, касатик?

…Впрочем, этот может и без костылей доползти.

— Ладно! Делай что хочешь! Я и так опаздываю, — и поспешила вперёд. В город.

Если честно, даже с увечным провожатым идти было спокойней. Хотя с другим мне ходить и не светит. Выздоровеет кавалер Яниш — и всё! Упорхнёт, только его и видели!

Так что не стоит привыкать.

И заглядываться на него тоже не сто́ит.

Даже если сильно хочется.

Особенно, если сильно хочется.