Ты будешь моей

Глава 3

Матвей

— Отпусти, меня, блядь, — я срывался, рычал, казалось, мой отчаянный рев разлетелся на всю округу. Я ненавидел эту реальность, ненавидел себя, ненавидел эту жгучую боль, раскаленным свинцом разливающуюся в грудной клетке. Нет. Черт. Все это лишь страшный сон, гребанный кошмар. — Да отпусти ты меня нахрен, — вырвался из захвата и с разворота двинул держащему меня охраннику Кати. Ринулся к стоящей в нескольких метрах от меня машине скорой помощи.

— Молодой человек, вам с нами нельзя, — передо мной вырос врач скорой помощи или кто он там, фельдшер? Да черт их разбери. Я готов был разорвать его на месте, он встал у меня на пути, на пути к ней, но остатки здравого не позволили мне тронуть ни в чем неповинного парня, он всего лишь выполнял свою работу, следовал долбанным правилам. Я ей никто, совершенно чужой человек, мудак, из-за которого она оказалась здесь.

«Не она так Катя» — шепнул внутренний голос.

Гребанный Ад, убью, собственными руками придушу тварей. Я не помнил себя от ярости, от безысходности и собственной глупости. Не думая о последствиях, просто сел за руль одного из джипов Демина и дал по газам, мчался на всей скорости следом за каретой скорой помощи, нарушая все возможные правила, охрана Деминых едва за мной поспевала. Уже в клинике убедившись, что с Катей все в порядке, проследовал в крыло, где находились операционные. Лару увезли, меня, конечно, дальше коридора никто не впустил. Все вокруг было словно в тумане, словно не со мной, не с нами и, если бы я только мог все исправить…

Она должна была оставаться в офисе, сводить меня с ума одним свои присутствием. Да, черт возьми, я приревновал, приревновал так, что душа наизнанку выворачивалась. Не думал, что вообще могу испытывать что-то подобное. Болезненное, разъедающее душу. Месяц она шарахалась от меня, как от прокаженного, я и близко подойти не смел, не понимал ее, перемены эти, в считанные секунды она из самодовольной стервы превращалась в загнанную мышь, стоило мне лишь сократить расстояние, между нами. Несколько раз собирался плюнуть, не привык я побитым щенком бегать за бабами, сколько раз порывался найти кого-то, спустить пар и не мог. Потому что ОНА влезла в душу, проникла под кожу, отравляла кровь, словно яд, растекающийся по венам. Все мои принципы и жизненные устои полетели к чертям собачьим, слова отца об одной единственной уже не казались такими нелепыми. Всю неделю я практически не спал, пялился в долбанный экран, выжидая, когда план Демина наконец даст свои плоды. Записи разговоров, допросов — все было не то, мы ждали, ждали пока противник сделает ошибку, заговорит и шагнет в пропасть. Сука, я готов был разнести весь офис, когда на экране увидел ЕЕ с Максом. Она не шарахалсь, не отступала, сама прыгнула в его объятия, прижималась к нему, сидя у него на коленях.

Я знал, что для него это всего лишь план, он отвлекал внимание ментов, сбивал их с толку, но ОНА, ее поведение не укладывалось в голове, ревность заполнила каждую клеточку моего тела. Ему она позволяла, позволяла дотрагиваться до себя, а со мной играла напуганную мышь. И сразу все встало на свои места: ее актерское мастерство, сцены, которыми она доводила до ручки следака, истерики, слезы. Она играла, играла роль истерички и со мной она тоже играла. Я и представить не мог, что может быть так больно, поддавшись эмоциям я вылетел из офиса, не дожидаясь ее возвращения, меня пугала собственная реакция, сам себя боялся и только незаконченное дело не позволило мне уйти во все тяжкие. План Демина сработал на ура, оставалось лишь запустить цепочку, разослать запись последнего допроса Демина. С каким-то маниакальным удовольствием я наблюдал за тем, как его несколько раз приложили о стол. Она выбрала его, блядь, наверняка ведь знала, что ни хрена серьезного ей там не светит, так какого хрена? На что надеялась? К утру все новостные каналы мусолили новость о том, что начальник управления МВД города и кандидат в мэры полковник Кириленко замешан в распространении наркоты. Запись последнего допроса Макса крутилась на всех экранах города. Выполнив свою роль в этом деле, я все же вернулся в офис, хотел посмотреть в глаза этой стерве, набросился на нее, стоило ей появиться. Я был зол и возбуждён до предела, хотел ее, несмотря ни на что хотел. Бил словами наотмашь, хотел, чтобы ей было больно, также больно, как было мне.

Несколько недель я словно одержимый ловил каждое ее движение, с ума сходил, обезумил практически, она казалась совершенно нереальной, невероятной, не такой, как другие. Зажал ее у стены и снова этот взгляд и робкое «не надо». Ему объятия, улыбки, а мне очередная истерика? Апогеем всему стали ее слезы, как же они раздражали, бесили, очередная игра, и чем я тебе не устроил, девочка? Оставил ее от греха подальше и вышел из приемной, громко хлопнув дверью. Достало. Мне было необходимо спустить пар и так кстати подвернулась Алиса из финансового. Всю неделю она вилась вокруг меня, неприкрытый флирт и интерес во взгляде. Вот только я никого, кроме Лары не видел, все собой заполонила. Я видел ее, знал, что она наблюдает за тем, как я целую блондиночку, понимал, что ей плевать, но так хотелось ошибаться. Лишь на мгновенье оторвавшись от своей жертвы, обернулся, чтобы взглянуть в глаза стерве, что весь мозг мне выжрала и чуть опоры не лишился. Она стояла, обняв себя руками, а во взгляде читалось что-то не поддающееся логике. И вся моя спесь слетела к чертовой матери, почувствовал себя придурком малолетним, когда, опомнившись, она прошмыгнула мимо нашей парочки. Несколько секунд я просто стоял истуканом, а когда рванул за ней, было поздно. Автомобиль на скорости рванул с места, а мне потребовалось время, чтобы поймать попутку и отправится следом. Чувствовал себя маньяком, отслеживая ее передвижения, уже через мгновение понял, что она направляется к Максу и поехал следом. Мне было необходимо ее догнать, сам себя не понимал, какого черта я вообще собрался перед ней объясняться? Долбанная пробка и медленно тянущиеся ряды автомобилей впереди сводили с ума, сцепив зуб и сжимая кулаки, я с трудом держал себя в руках. Нервы были на пределе, когда наконец оказался у дома Макса, а там… Скорая, Катя бьющаяся в истерике и Лара, в крови лежащая на земле.

— Матвей, — мне на плечо легла ладонь вернув меня в пустой больничный коридор, обернувшись, обнаружил перед собой мать и отца Кати. — Езжай домой, отдохни.

Отдохнуть? О каком отдыхе может идти речь, когда она там, за стеной, находится на грани жизни и смерти. Качнул головой.

— Макса уже выпустили? — спросил зачем-то, мне нужно было отвлечься от происходящего.

— Нет, Дима как раз отправил за ним парней.

— Не надо, я поеду, — я хотел посмотреть ему в глаза. Хотел вытрясти из него подробности. Я ведь спрашивал, что между ними, а он видел мою одержимость девчонкой. Плюнув на все, покинул клинику и поехал вытаскивать Демина из СИЗО. Плевать. На все плевать. Она моей будет, даже, если чувствует к нему что-то, вырву с корнем эти чувства. Я готов был пойти на что угодно, да блядь, готов был заглядывать ей в рот и быть тем самым щенком, лишь бы только она осталась жива. Я плохо соображал, когда подъехал к следственному изолятору, все мои действия были механическими, спонтанными, даже не помнил, как оказался в камере Макса и только его вопрос вывел меня из транса.

—Что ты здесь делаешь?

—Надо поговорить, я буду ждать снаружи, — бросил и, развернувшись на пятках, вышел из камеры, оставив его в компании трех бугаев.

Вышел на улицу, ждать пришлось недолго, Демин появился спустя пару минут. Как же хотелось начистить ему рожу. За все, за план его гребанный, за то, что мен в это втянул, за нее, за ее чувства к нему.

—Говори, — произнес он.

— На Катю совершили нападение, наезд, — начал издалека, — с ней все хорошо, отделалась испугом, а вот Лара…— слова давались с трудом, воздух обжигал легкие, одна лишь мысль о том, что пока я здесь, она может умереть, уничтожала меня изнутри. Перед глазами так и стояла картина, что так четко отпечаталась в мозг: она, стоящая напротив, с опухшими от слез глазами, обнимает себя за плечи. И все стало неважным, таким пустым, ненастоящим, я мог ее потерять, не успев обрести. Я все приму, прощу, забуду, только бы она жила. Развернувшись, бью со всей дури кулаком по металлической двери. Боль — это то, что мне сейчас нужно.

—Да ты можешь нормально объяснить, — заорал Макс, пока я продолжал вбивать кулак в чертов метал.

— Она Катю оттолкнула, сама попала под раздачу, сейчас ее оперируют, доживет ли до утра, неизвестно, — на последних словах мой голос сорвался. — Твой чертов план дал трещину, она может умереть, ты понимаешь, умереть? — да, я виню его, виню себя и весь этот долбанный несправедливый мир.

—Хватит, — боль ни разу не отрезвляла, я продолжал свой ритуал, пока Макс не обхватил меня за плечи и не оттащил от двери. — Прекрати.

—Скажи мне правду, между вами что-то есть? — вырывался и повернулсяк нему.

—Ничего, поехали, истерикой ты ничего не решишь.

Его спокойствие бесило не на шутку. Ненавижу ложь. Между ними определенно что-то было, я нутром чувствовал, что он что-то скрывает. Схватил его за грудки, прижал к капоту джипа.

— Не лги мне, я видел, как она на тебя смотрит.

— Да прекрати ты истерить, — рявкнул он, оттолкнув меня. — Не могу я тебе рассказать всего, не могу, ясно? Хочешь правду, добейся ее от нее, заслужи доверие. С ней будет сложно, и, если не готов, то лучше вали нахрен из ее жизни, — мы оба были на пределе, я не понимал, что он имеет в виду, но его слова сумели меня отрезвить. — Не было, между нами ничего и быть не могло, — вздохнув, произнес Макс, — поехали.