Ты меня зацепила

24 глава

Дина

— Дина, мать твою! — орёт за дверью отец, а я вою в ванной на коврике и брезгливо рассматриваю кучку использованных тестов, которые пестрели двумя полосками.

— Миш, успокойся, напугаешь девочку, а ей в таком состоянии не нужно волноваться, — шикает мама, а я еще громче взвываю.

— Да может оно головонькой трахнулась о раковину и воет, мать!

И тут моя милая мамочка лично начинает тарабанить кулачками в дверь и не просто упрашивать меня выйти, а приказывать.

— Выйди из ванной и перестань выть! Ребенку хуже сделаешь, — я еще громче рыдаю, папа матерится, мама не переставая стучит.

— Отойди, женщина, дочь важнее двери.

Несколько каких-то толчков и дверь в мою ванную комнату распахивается. Смотрю на дверной проём опухшими глазами и ничего не вижу. Новый всхлип, роняю голову на колени и руками обнимаю их.

— Доча, — шепчет мама и гладит по голове, — дурочка, это же счастье, дети — это счастье, ты что?!

Отец подхватывает меня на руки и несет в спальню, укладывает на кровать, мама сразу тычет мне тёплый чай.

— Попробуй выпить, — подносит чашку к губам, а мои зубы едва не цокают по тонкому фарфору.

— Можно подумать, что кто-то умер, — бурчит отец и с особым вниманием рассматривает один из тестов, — а тут, понимаешь ли, дедом буду.

Я вытаращилась на него, слова застряли в горле. Он заразился от меня идиотизмом воздушно-капельным путём? Потому что я точно так же то ли зачарованно, то ли пришиблено смотрела на тесты и невнятно бубнила под нос, а потом, когда реальность стукнула в темечко, меня прорвало. У него как со второй фазой — осознанием, будет или нет?

— Легче? — спрашивает мама, а сама, прижимая меня к себе, наблюдает, как папа ходит из стороны в сторону и что-то думает.

Мне не нравится его тихо помешанный вид, это значит только одно: он что-то удумал. И вот он — взрыв!

— Я лично поговорю с Рубцовым, надеюсь, он мужик адекватный, сразу поймет, что нужно делать в такой ситуации.

— Папа! — визжу я на всю комнату, соскакивая на ноги, едва не шандарахнувшись с кровати, потому что голова закружилась.

— Дурочка, да что же ты вторишь? — мама едва успела меня подхватить, — Миша, ты думай, что говоришь, Дина лично должна сообщить Алексею, что они станут родителями.

Я вылупилась на родительницу, как баран, она что с катушек слетела тоже? Какой Рубцов? Пусть ещё скажут, что нам пожениться надо! Пффф, это так старомодно!

— Да, возможно, ты права, Алёна, такие новости лучше тет-а-тет сообщать, ну а уж о свадьбе потом в узком семейном кругу поговорим.

Это какой-то пипец! Я обессилено упала на подушки и прижала ладони к глазам. Мне это только снится, просто снится. Стоит только себя ущипнуть, и этот ужасный сон просто исчезнет. И что вы думаете? Я щиплю себя за руку и вскрикиваю от боли. Мама рядышком аж подпрыгнула.

— Где болит?

— Оставьте меня в покое, я хочу поспать! И ни с каким Рубцовым я говорить не буду, и вообще, кто вам сказал, что я хочу за него замуж. Уже достаточно того, что он отец моего ребёнка.

МОЕГО… я произнесла это так легко и просто, что даже застыла на какой-то момент, а руки самовольно скользнули к животу, где уже жил он или она. Черт, а ведь я когда-то мечтала о свадьбе, о ребенке. И если бы не мой изменщик, всё это уже давно у меня могло быть.

Родители с первого раза не поняли моей просьбы, они словно не слышали. Папа только иронично насмехался, рассматривая мою злобную физиономию. Мама смотрела на него, и у меня сложилось впечатление, что они мысленно общаются.

— Позже поговорим, — папа сказал финальное слово, — но, доча, поверь папе, что так просто ничего дальше не будет, у тебя есть время подумать и сделать правильные выводы.

Родители тихонько вышли, оставив меня в одиночестве. Я этого хотела, не спорю, но стоило двери закрыться, как я почувствовала жуткую горечь. Ну как так? Динка, ты же неглупая девчонка, а так опростоволосилась!

Я сильнее куталась в тонкий плед и пыталась согреться. Не смотря на то, что в комнате было тепло, я дрожала, как осиновый лист. Слава Богу, уже не тошнило, надеюсь, что это будет нечастое событие во время моей беременности. Мне жутко не понравилось обниматься с унитазом: жалкое зрелище. И почему мужики не чувствуют и десятой части того, что испытываем мы, женщины.

Рубцов, как бы я хотела, чтобы и тебя сейчас так же выворачивало, гад такой. Да я чувствовала жуткий озноб, как только начинала думать о том, что нужно поговорить с Алексеем. Не хочу! Я лучше сама буду разгребать последствия своих опрометчивых поступков, чем буду видеть рядом его противное лицо. Будь он где-то по близости, вцепилась бы в него ногтями и устроила скандал. Гад, он виноват, что тогда утащил меня к себе, да и вообще, что тогда в ресторане полез ко мне целоваться.

И если за последние полчаса я уже совершенно спокойно принимала факт своей беременности, то заставить свой мозг уяснить, что нужно как-то поговорить с Рубцовым, у меня не получалось. Даже если мы поговорим, то, что выйдет из этого разговора?

Несколько дней родители не давили на меня, наоборот, проявили всю свою заботу и терпение, я даже расслабилась, и меня уже не сильно по утрам штормило. Радовалась, что мои родители, возможно, всё друг с другом перетёрли и решили лишний раз меня не трогать. Ага, не тут-то было.

С раннего утра к нам в гости заявился Андрей, он недавно прилетел с отдыха и решил последние деньки отпуска провести у нас. Я еще спала, когда этот гад заглянул в спальню и противным голосом, как в детстве, проскрипел:

— Динка-картинка, вставай, пора на работу, вставай!

— Щас в глаз получишь, — прошипела я, прикрыв голову подушкой.

— Вставай!

Я тут же взвизгнула, когда брат защекотал мне пятку, резко села и швырнула в этого паршивца подушечку.

— Уйди, дай поспать!

Андрей даже не успел что-то пошутить в ответ, ведь я, прижав ладонь к губам, помчалась в ванную, где меня поприветствовал желудок.

— Динка, ты что испугалась?! — слышу испуганный голос брата, и как мне не хреново, но даже истерично хохотнула.

— Нет, я тут просто немного беременна!

В комнате что-то стукнуло, надеюсь, что не его челюсть, потом слышу голоса, это видимо он маму стреножил и теперь ведет допрос.

— Доча, опять плохо? — мама заглянула ко мне в ванную, озабоченно осмотрела меня с ног до головы. — Твой чай готов.

Утром я нормально могла выпить только чай с несколькими штучками галетного печения и твердого сыра. Мама заботливо всё это на подносе тащила ко мне в комнату.

— Андрей жив? — смеюсь, вытираясь полотенцем.

— Ошарашен, но не сломлен, — слышу в ответ.

— Динка, ты чо реально того, — брат заглядывает в ванную и видит, что я бледнее моли, стою и держусь за раковину, — с мелким?

— Черт, Туманов, не тупи, — корчу ироничную гримасу и выхожу из комнаты, запрыгиваю на кровать, тянусь за чашкой.

Андрей чешет затылок, второй рукой тащит пуфик и садится напротив, склоняясь вперед.

— Он уже знает?

— Кто он? — включаю дурру и вижу, как Андрей хмурится.

— Папаша этого шедевра, — смотрит на мой живот.

— Пока нет, я не думаю, что…

— Это же Рубцов? — наконец-то включает мозги и удивленно хмыкает.

— Брависсимо! — салютую ему своеобразным бутербродом и делаю глоток чая.

— Вот это вы дали, сестрень!

И вот видно же по лицу этого гада, что забавляет его вся эта ситуация. Боюсь себе даже представить, что сейчас творится в его голове. Но, как оказалось, мне и фантазировать не нужно, он молниеносно выдает:

— Завтра едем к нам и говорим этому папаше, чтобы шевелил поршнями, а то, понимаешь ли, загулял в своей Польше по самое не балуй.

Ох не стоило ему напоминать о том, что Рубцов где-то прохлаждался, с кем-то кутил, пока я чувствовала себя последней задницей, что так с ним поступила. Он, видимо, с бабами прохлаждался, а я тут побегу ему новость приятную рассказывать. Да, да, это не я уже бегу по дороге, волосы назад?! Да что за черт, почему меня так злит вся эта ситуация с Алексеем? Ну, реально же, он может уже утешился в объятиях какой-нибудь грудастой польской блондинки.

— Ой, — тыкаю пальцем на дверь, а брат, разинув рот, смотрит в ту сторону, — то не я бегу уже и спотыкаюсь.

— Стерва! — наиграно рычит Андрей и качает головой.

— Андрюш, отстань, а? — ставлю чашку на тарелочку и вполне серьёзно смотрю на своего красивого брата, который в данный момент ну ни как не похож на веселого и озорного мальчугана.

— Дин, он должен знать, просто знать и всё, тебя же насильно замуж за него никто не выйдет.

— Это ты так думаешь, а вот папа, не успев узнать о внуке, считает какую сумму нужно потратить на торжество, а мама в уме составляет список гостей, — смеюсь нерадостно.

— Во как, — чешет затылок и елозит задницей по пуфику, но видимо забывает, что не в кресле сидит.

— А ты как думал, но в самом-то деле, ну не в каменном же веке живём, чтобы поступать в угоду общественному мнению.

— Да понятное дело, что глупо, но, Дин, он должен знать.

Я наконец-то трезво призадумалась, засунув подальше свой противный характер. Брат прав, да и родители правы, но как же пересилить себя, настроиться? Я даже не хочу себе представлять ни лицо Рубцова, ни его реакцию, не готова к этому. Но и сидеть под одеялом, словно в домике, не вариант. Так никакие проблемы не решатся.

Окей, чему быть, того не миновать!

— Я еду с тобой! — озвучила своё решение и поймала довольную улыбку брата, сразу ткнула в него указательный палец, — только попробуйте вмешаться!

— Да Боже упаси, сами сделали, сами решайте свои проблемы, — смеется братец и скрещивает руки, словно отмахивается от миссии быть посредником.

— Молодец…

В воскресение ближе к вечеру мы с Андреем уже были в квартире Тумановых. Родственники не первый день были на ушах. Дядя только молчаливо качал головой, тётя порхала передо мной в попытке хоть чем-то накормить. Какая-то накалённая атмосфера, словно держится всё на тоненьком волоске.

За ужином я предельно ясно объяснила близким, что ни одна живая душа пока не должна извещать Рубцова о чём либо. Я и так полдня на взводе, ведь не знаю, чем закончится наш разговор, и не будет ли у меня дикого желания выцарапать Рубцову глаза за всё то, что он со мной сделал.

С раннего утра все были как на иголках. Я вновь обнималась с белым другом, тётя бледнела вместе со мной, дядя собирался на работу и что-то бурчал Андрею. Мне некогда было слушать, но я прекрасно понимала, что дяде будет непросто провести несколько часов с Рубцовым на работе на спокойной волне, пока я соберу себя в сносное состояние.

Подъезжали к зданию, а меня вдруг охватила мелкая дрожь. Столько воспоминаний, столько эмоций. Отпила из бутылки воды и погладила живот, мысленно успокаивая себя. Не время сейчас волноваться, нужно держаться, это всего лишь какой-то разговор.

Поднимаемся в офис, слышу радостные приветствия девчонок, улыбаюсь, отвечаю, но не задерживаюсь. С Андреем договорились, что говорить с Рубцовым буду в его кабинете, попросила не закрывать двери в кабинет дяди, а послушать разговор и встречу коллег.

Андрей понятливый, он не захлопнул дверь в кабинет отца, я же стою в дверном проёме кабинета брата и жду, когда он пригласит Алексея на разговор. Хмурюсь, когда слышу, как этот жучара начинает издалека поддевать будущего отца. Пытаюсь не злиться, а чтобы не злиться, прикрываю дверь и сажусь в новехонькое кресло, вспоминаю, как брат тосковал по своему другу, почившему с миром. Сама кручусь легонько туда, сюда, туда, сюда, сюда, туда. Внутри все переворачивается, коленки дрожат, но я держусь, а вот желание убежать не оставляет меня.

Сбежать не получилось, потому что дверь распахнулась, и на пороге появился Рубцов. Он не сразу обратил внимание на меня, потому что оглядывался и что-то комментировал Андрею. Но только он ступил в кабинет, как дверь за его спиной захлопнулась. Он явно в непонятках, а тут я, как черт из табакерки:

— Алексей… Романович, ну, здравствуйте, отец вы наш будущий, — мой сарказм было невозможно завуалировать, мне хотелось убивать.