Ты моя

Глава 20

Запоздалое чувство стыда все же обрушилось на меня тяжелым грузом. Практически сразу после случившегося между мной и Архангельским секса. Сразу после того, как я бесстыдно кончила от движений его пальцев.

И не то чтобы я пожалела о содеянном, вовсе нет, даже наоборот, но поднять глаза и посмотреть на Максима сил в себе не нашла. Казалось, если только взгляну на него, сгорю от стыда. Собственная совесть сожрет меня и не подавится.

Потому я глаза я так и не подняла, на Архангельского не взглянула. Просто позволила ему отнести меня в ванную. Так и не шевелилась, уткнувшись носом в его плечо и не желая вести себя по-взрослому.

Правда, как не оттягивала я момент, а он все равно меня нагнал.

Уже в ванной. Когда Макс опустил меня на дно холодной ванны, а сам залез следом.

Он что же, еще и мыться вместе со мной собрался?

Пока я продолжала топиться в угрызениях совести, глядя куда угодно, но только не на Максима, он задвинул шторку, включил воду и настроил нужную температуру. Потом повесил лейку на держатель, и на меня тотчас же полилась теплая вода.

— Может уже посмотришь на меня? — мягко произнес Максим.

Я шумно сглотнула, потом попыталась заставить себя перевести взгляд со дна ванны на Макса, но тело меня упорно не слушалось.

Впрочем, долго ждать Макс не стал, просто подцепил пальцами мой подбородок и заставил поднять голову.

Свободную руку положил мне на поясницу и резко притянул меня к себе. Я снова оказалась прижатой к его обнаженному телу.

— Я…

Не знаю, что именно я собиралась сказать, но в следующую секунду это стало совершенно не важно. Губы Архангельского действовали на меня каким-то невообразимым магическим образом.

Его осторожный и в то же время настойчивый поцелуй подавлял волю и заставлял желать еще и еще. Я не поняла в какой момент меня развернули на сто восемьдесят градусов, очнулась только когда теплые ладони заскользили по телу, распределяя по нему приятно пахнущий гель для душа.

Поцелуй, оставленный на шее отозвался мурашками на коже. На время мне удалось расслабиться и просто позволить Максу делать то, что посчитает нужным.

И это было безумно приятно, чувствовать на себе его прикосновения, ощущать легкие, жалящие поцелуи на коже.

Прикрыв глаза и откинув голову я наслаждалась моментом, позволяя манипулировать собой словно марионеткой.

— Лиз, — рядом с ухом раздался шепот, — я хочу кое-что попробовать, ты только бойся, хорошо?

— Ч… что, — я напряглась моментально, но было поздно.

Открыв глаза я не сразу поняла, что происходит.

Макс опустился на колени, посмотрел на меня снизу вверх и улыбнулся так, будто намеревался сделать что-то совершенно немыслимое.

Мамочки, он же не собирается…

У меня даже голос пропал, беспомощно шевеля губами, я замотала головой.

Только не это.

— Расслабься, Лиз.

Расслабиться… Да как же, как можно расслабиться, когда он такое делает?

— Ох…

Я почувствовала себя так, словно меня мощным разрядом тока треснуло, настолько остро отозвалось во мне одно лишь легкое прикосновение языка.

А дальше со мной творилось и вовсе что-то необъяснимое. Вдруг стало невыносимо жарко, а тело превратилось в один большой, натянутый до предела оголенный нерв.

— Макс…

Невольно прикрыв глаза, я задышала часто, потому что воздуха катастрофически не хватало. Пространство вокруг теперь казалось невыносимо тесным. Цепляясь за остатки уплывающего сознания, я пыталась объяснить самой себе причины своего развязного поведения.

Всего каких-то несколько минут назад я лишилась девственности с братом лучшей, да что там, единственной подруги, не испытав при этом ни страха, ни стыда.

— Расслабься, — сквозь шум льющейся воды до меня донесся голос Макса.

Его теплые ладони переместились на бедра, пальцы заскользили по внутренней их части, а язык…

Языком он творил что-то немыслимое, невообразимое и в то же время невыносимо сладкое. И вскоре я уже не чувствовала ничего, кроме скопившегося напряжения. Огненный шар в животе, готовился вот-вот взорваться.

Пальцами я зарылась в густые волосы Макса, сама не понимая, что собиралась сделать. Оттолкнуть? Или?

А он продолжал бесстыдно касаться меня языком, все сильнее прижимаясь губами, вылизывая… Лишь на несколько секунд я открыла глаза и посмотрела вниз.

И, ох мамочки… Лучше бы не смотрела. Он буквально пожирал меня своим плотоядным взглядом, и я готова была поклясться, ему все это нравилось, нравилось это безумное действие.

Не выдержав, я закрыла глаза, откинула голову, спиной сильнее прижалась к прохладному кафелю и сама чуть подалась навстречу движениям языка. Я сошла с ума, точно лишилась рассудка, но не в силах была остановиться.

Вцепившись в волосы Архангельского, я всхлипнула, прикусив губу, а после меня прошибло такой мощной волной непередаваемого удовольствия, что я едва удержала равновесие. Меня трясло, будто в припадке, в глазах потемнело, тихие стоны превратились в крик.

Тело все еще потряхивало от пережитого, второго за вечер оргазма. И я бы позорно скатилась по стеночке, если бы не вовремя подхвативший меня Макс.

Кажется, после всего я просто отключилась. В себя пришла когда, закончив с водными процедурами, Макс выключил воду, вылез из ванны и помог выбраться мне.

Потом завернул меня в свое большое полотенце и, подхватив под бедра, вынес из ванной. Я не сопротивлялась, только обхватила его ногами и обняла, повиснув на нем обезьянкой. Просто не было сил, не осталось их.

Насторожилась лишь в тот момент, когда миновав гостиную и лестницу, ведущую на второй этаж, мы оказались в коридоре первого этажа, по сторонам которого находились две спальни.

— Это не моя…

Договорить я не успела, меня молча внесли в спальню, в которой расположился сам Архангельский.

— Здесь удобнее, — объяснил Макс.

— Ч… то…

Я хотела спросить, что удобнее, но уже в следующее мгновение меня опустили на кровать. Одной рукой Макс отбросил в сторону одеяло и покрывало. Я вздрогнула от соприкосновения разгоряченной после душа кожи с холодной простыней.

Правда, долго мерзнуть мне не позволили, с завидной скоростью Макс уместился рядом и, накрыв нас обоих одеялом, прижался к мне своим горячим обнаженным телом.

— Целовать тебя здесь удобнее.

От его слов внутри меня разлилось приятное тепло. Решившись посмотреть на Архангельского, я не смогла сдержать смущенной улыбки. Щеки полыхали от легкого чувства стыда, и в то же время так хотелось прикоснуться к лежащему рядом Максу.

Осторожно, будто невзначай, я провела пальцами по его плечу, скользнула по груди, покрытой порослью темных, не слишком густых волос. Мне нравилось, нравилось просто его касаться. Все это так странно, как-то неправильно даже.

А мне все сильнее хотелось еще раз прижаться к его губам, почувствовать этот обжигающий, гипнотизирующий поцелуй. И я сама не очень поняла, в какой момент потянулась к его лицу.

Не хотела больше думать, размышлять. Только не сейчас. Потом.

Через какое-то время я обязательно себя сожру за содеянное, но сейчас мне просто хотелось целовать человека, которому совсем недавно позволила слишком много.

И не жалела об этом. Совсем не жалела.

Макс мгновенно перехватил инициативу, его теплая ладонь заскользила по моему оголенному бедру, пробуждая во мне потухшее пламя.

Я отдалась моменту, просто погрузилась с головой в этот бездонный омут безумия.

Позволила целовать себя так, как хотелось ему и отвечала на поцелуй так, как никогда и никому не отвечала. Было в нем что-то… Что-то подчиняющее, пленяющее. И так хотелось продолжения и совсем не хотелось окончания. Потому что дальше обязательно наступит пресловутое “после”.

Парой ловких движений Макс усадил меня на себя, сам лег на спину и теперь я снова оказалась сверху. И даже это мне нравилось, было в это что-то особенное, и в то же время пугающее.

— Я тебя сегодня больше не трону, — будто прочитав мои мысли, шепотом заверил Макс, — просто подвигайся вот так, — хрипло попросил он и чуть сдвинул меня назад, потом снова вперед.

Я поняла, что от меня требуется, практически сразу уловила ритм. Сгорая от смущения и чувствуя, как между ног скапливается влага, я повторила движение, и еще раз, потом еще…

Уловив суть, я медленно покачивалась, скользила вперед-назад, пристально наблюдая за реакцией мужчины. Макс задышал часто, откинул голову и закрыл глаза. Его губы разомкнулись, а из груди вырвался приглушенный стон. Руки на моих бедрах сильнее сжались, причиняя легкую боль.

Никогда не думала, что постанывающий возбужденный мужчина — это так красиво.

— Маленькая моя, — он простонал что-то еще, что-то нечленораздельное, и, издав низкий, похожий на рычание зверя звук, напрягся и задрожал, чуть выгнувшись в спине.

Божечки, неужели это в самом деле я? Неужели все это происходит со мной?

С каким-то особенно извращенным удовольствием, я не отрывая взгляда, наблюдала, как Макс кончает. Не выдержала, не смогла, наклонилась и сама впилась в его губы. Нет, это точно не я, это какая-то другая, незнакомая мне, испорченная Лиза.

Но так приятно было ощущать его губы, сплетать влажные горячие языки. Разве может быть так хорошо просто от одного лишь поцелуя?

— Малышка, с ума меня сводишь… Если бы я только знал.

— Что?

— Что ты такая…

Он не договорил, откуда-то издали раздался звонок.

— Надо ответить, — прошептала ему в губы.

— Не надо, — он улыбнулся.

Однако, как ни старались мы игнорировать звонившего, телефон все никак не умолкал. В конце концов, впервые выругавшись в моем присутствии, Макс все же поднялся с кровати.

— Я сейчас.

Вскоре со стороны гостиной послышался голос Архангельского. Слов разобрать не удалось, впрочем, я и не старалась.

Правда, стоило Максу вернуться в спальню, по виду мужчины я поняла, что он недоволен.

— Мне надо будет уехать, Лиз, — с порога заявил Архангельский, — на несколько дней, — добавил тише.

И вроде ничего страшного не сказал, ну подумаешь, уехать нужно, а у меня внутри будто что-то оборвалось, разбилось. Какая-то необъяснимая тоска завладела нутром, да так, что на глаза едва не навернулись слезы.

Макс подошел к кровати, сел рядом, посмотрела на меня.

— Лиз, только давай ты ничего надумывать не будешь? Я вернусь через три-четыре дня, только не делай глупостей, хорошо?

— Ладно, — произнесла я тише, чем следовало.

— Лиз, — он наклонился, прижался губами к моим, — мне правда нужно уехать, я не хочу, но надо, понимаешь? Это ничего не значит, я приеду и мы все обсудим. Дождешься? — улыбнулся.

— Дождусь, — я кивнула увереннее.

Всего несколько дней, не так уж и много. Правда?