Ты моя

Глава 23

Макс

Бешенство, неудержимое звериное бешенство. Именно так можно было описать состояние Макса, когда он понял, что отец просто устроил спектакль. Будь на месте родителя кто-то другой, Макс бы, честное слово, собственными руками за такие шутки удавил.

Он ведь сорвался, в самом деле считая, что отец чуть ли не при смерти. Оставил Лизу, ничего не объяснил толком, собрался и уехал.

Попросил только дождаться. И, собственно, не было ничего удивительного в том, что она не выполнила его просьбу.

Макс прилетел первым же рейсом, потом взял такси. Чересчур наглый таксист заломил цену, будто речь шла о полете в космос. Таких ушлых Макс не любил, но и вызывать машину было некогда. Пока найдется, пока водитель согласится, если вообще согласится в такую погоду.

В общем пришлось идти на условие нагловатого бомбилы, ловко поймавшего Макса у самого выхода из здания аэропорта.

Всю дорогу нервы звенели от напряжения. Отец, Лиза…

Все как-то невовремя. А он было уже обрадовался, расслабился почти.

Все мысли то и дело возвращались к Лизе, переживал он, конечно, что оставил ее в такой момент. Девочки, тем более такие вот, как Лиза, все это иначе воспринимают, нежели он, тридцатилетний мужик с каким-никаким, но жизненным опытом.

И как же он был зол, когда наконец добравшись до места, Макс выяснил, что отцу вовсе ничего не грозило, не было никакого приступа и вообще, — старик мог фору дать самому Максу.

Злился Макс в том числе и на самого себя, потому что повелся на эту глупость… И с чего бы его, совершенно здоровому отцу, большому любителю всяческих махинаций и манипуляций, кои не раз пригождались ему в бизнесе, вдруг слечь с приступом.

Воспаление хитрости — вот единственный его диагноз.

А Макс, получается, Лизу оставил там, одну, в его доме, вдали от города. И все из-за того, что отец никак не унимался, чем все чаще раздражал Макса.

Он бы еще понял, если бы подобные финты выкидывала мать, она женщина все-таки, ей простительно, но понять отца Макс не мог.

В конце концов он давно вырос и его личная жизнь никого не касается, даже родителей, особенно родителей.

Видимо, он был слишком мягок прежде.

На этот раз Макс в выражениях не стеснялся, как только понял, в чем дело — а понял он сразу, как переступил порог коттеджа — так и пришел в бешенство.

В неистовое, безудержное бешенство.

И плевать ему было вообще на все, потому что мысли его были совсем в другом месте. Два года, два гребанных года он потратил на бессмысленную борьбу с самим собой, и вот теперь, когда уже он наконец получил то, о чем даже мечтать было нельзя, его родной отец умудрился испортить ему такой момент.

— Макс, ну ничего же не случилось, — пыталась успокоить его мать, — папа же ничего такого не хотел, он же просто думал…

— Он нихрена не думал, — рявкнул Макс, совершенно не заботясь о том, как выглядело его поведение в глазах присутствовавших в доме гостей.

Гостей, ради которых, собственно, и был устроен это спектакль.

Догадывались ли Загорские о намерениях отца Макса, был ли это общий план, Архангельский не знал, но раз уж присутствуют, пусть тоже послушают. Чисто в профилактических целях.

Маринка, его бывшая, если так можно было охарактеризовать дочь Задворских, казалось, была единственной, кого по-настоящему удивило появление Макса. Ее растерянный, а после — гневный взгляд, направленный на родителей, говорил громче всяких слов. Она, видимо, оказалась Максу подругой по несчастью.

— Не выражайся при матери, — отец упрямо посмотрел на Макса, — чего ты орешь, как будто режут тебя. Ты же вечно занят, как еще я мог тебя заставить приехать. Я родного сына почти не вижу, уже забыл, как ты выглядишь.

— И поэтому ты решил притвориться умирающим лебедем? Не смог придумать ничего лучше? — заорал Макс. — Ты, пап, заигрался, тебе не кажется? Ты вообще понимаешь, что есть какие-то границы?

— Границы, — угрюмо выплюнул отец, — приезжал бы чаще и не отказывался от семейного отдыха, мне бы не пришлось идти на такие меры. И в конце концов, от чего такого важного я тебя отвлек, что ты орешь, как потерпевший.

Пока Макс выяснял отношения с отцом, краем глаза заметил, как Маринка что-то говорит родителям. Наверное, в отличие от всех остальных, она испытывала некие угрызения совести, потому что уже через мгновение все члены семьи, вежливо попрощавшись, покинули коттедж Архангельских.

— Ну вот, и чего было так орать, хороших людей смутил, в неудобное положение поставил.

— Да плевать я хотел на их положение, — все тем же тоном, ничуть не сбавляя обороты, продолжил Макс, — и это не я их в такое положение поставил, а ты своей выходкой. Когда ты уже угомонишься и перестанешь лезть в мою личную жизнь?

— Вот когда ты ею займешься, тогда и угомонюсь.

— Саш, ну хватит, правда, Макс прав, на этот раз ты перестарался, — заботливо положив руку на плечо отца, ласково проговорила мать.

— Подумаешь, перестарался, нежные мы какие, от дел его оторвали. Вместо того, чтобы орать, лучше бы хоть задумался, на Маринку взглянул, и чего тебе вообще надо, красавица, умница…

Макс своим ушам не верил. Ну какая нахер Маринка. Да, были у них когда-то отношения, это было даже интересно, но недолго. Оба быстро поняли, что ничего путного из этого не выйдет, так и остались хорошими знакомыми. И было это черт знает когда.

Отец тогда расстроился, Макс хорошо помнил его реакцию, но уж точно не думал, что спустя столько лет, родитель устроит нечто подобное.

— Во-первых, пап, это не твое дело, с Маринкой давно все кончено, забудь ты уже, во-вторых, я сам решу, что мне нужно, в-третьих, у меня уже есть любимая женщина, и в-четвертых, именно от этой женщины ты меня оторвал своей идиотской выходкой!

В комнате повисла тишина.

Даже всегда разговорчивый отец, казалось, потерял дар речи.

Наверное, впервые в своей жизни.

Макс обвел взглядом комнату и к своему удивление не обнаружил Зойку. Сестрица, видно, уловила момент, и свинтила, от греха подальше. Лиса хитромудрая. Ничего, он ее и в гостиничном комплексе достанет.

— В каком смысле оторвал? — к отцу вернулась способность говорить.

— Тебе в подробностях расписать, чем я занимался, когда раздался звонок, или сам догадаешься?

— Макс! — возмущенно воскликнула мать.

— Я тридцать лет Макс, мама. Короче так, это был последний раз, когда вы сунули свой нос в мою личную жизнь, я доступно объясняю? — Макс устало потер ладонью лицо. — Я как-нибудь сам решу, на кого обратить внимание, на ком жениться и когда. Пап, я тебе клянусь, еще одна такая выходка, и я тебя знать перестану.

Договорив, Макс, конечно, понял, что погорячился. Разрывать отношения с семьей он совершенно точно не собирался. Да и адекватные они у него, когда не чудят. А чудят они редко, но, черт его побери, метко.

— Ладно-ладно, — отец примирительно поднял руки, потом покачал головой, вздохнул и опустился на диван, — откуда мне знать-то было, ты же ничего не рассказываешь, хоть познакомил бы, раз серьезно все так, раз говоришь, что любишь.

Макс со стоном закатил глаза.

— Пап, что конкретно из сказанного мною осталось непонятным?

— Все-все, Максюш, ну не кипятись, мы поняли, прости нас, — на этот раз в разговор вступила мягкая сила в лице матери, — когда решишь, тогда и познакомишь, мы подождем, да, Саша? — с нажимом обратился мать к отцу.

Тот только ладонью махнул.

— Дурак старый, — пробурчал отец себе под нос.

— Вот с этим утверждением даже спорить сложно, — съязвил Макс.

— Максим!

— Ладно, мам. Зойка где остановилась? — сменил тему.

— Так все там же, в триста шестом.

Макс кивнул.

— Я сейчас вернусь, потом вызову такси и поеду в аэропорт, и пожалуйста, мам, ну займи ты нашего папу чем-нибудь, у него слишком много энергии.

— Я вообще-то еще тут, — обиженно пробубнил мужчина.

— Я в курсе.

С этими словами Макс развернулся и покинул коттедж.

Гостиничный комплекс, в котором предпочитала останавливаться Зоя, находился метрах в трехста от коттеджного поселка.

Погода разбушевалась не на шутку. Проклиная все на свете, и то и дело проваливаясь в сугробы, Макс добрался до нужного ему здания.

К счастью, у стойки сегодня работала хорошо знакомая Максу администратор.

— Максим Александрович? Добро пожаловать, — широко улыбнувшись, поприветствовала его Валентина, — вы к сестре? — сразу же сообразила женщина.

Этим она Максу и нравилась.

— Добрый день, — не слишком приветливо отозвался Макс, но женщина и глазом не моргнула, — у себя?

— Да, недавно вернулась, должна быть наверху.

— Спасибо, — Макс кивнул.

Поднялся на четвертый этаж, прошел по коридору и постучал в дверь Зойкиного номера.

Сестренка открыла не сразу, Максу даже пришлось постучать еще раз.

— Да иду я, иду.

Наконец дверь открылась.

— Думала, сбежала?

— Очень на это надеялась, — фыркнула Зойка.

Впускать Макса в номер она не торопилась. Максу показалось это странным.

— Дашь войти?

— Эээ, у меня не убрано.

Брови Макса взметнулись вверх от удивления. Это что еще за глупости?

— Не понял, ты не одна, что ли? — он было шагнул вперед, но Зоя ладонью преградила ему путь.

— Макс, ты не вовремя.

— А надо было меня предупредить, — рявкнул Макс, неожиданно для самого себя.

Почему-то факт присутствия какого-то хрена в номере Зои его разозлил. — Могла позвонить, и я бы не ехал сюда, как придурок последний.

— Да откуда я знала, что ты едешь? Отец ничего мне не сказал, он же знает, что я тебе все докладываю, — Зоя повысила голос в ответ.

— Прямо-таки не знала? Что-то с трудом верится, — продолжил напирать Макс, — вот от кого я не ожидал, так это от тебя.

— Да не знала я ничего, узнала уже когда ты приехал.

— И решила свинтить, да?

— Да прекрати ты на нее орать!

Внезапно из номера раздался до боли знакомый голос. Дверь полностью распахнулась и перед Максом предстал человек, которого он ожидал увидеть здесь в последнюю очередь. Да что там, совсем не ожидал.

— Игорь?

В голове мгновенно сложился пазл. Макс перевел взгляд на сестру, потом снова на друга.

— Какого… Ты, бл*дь, ты какого хрена тут делаешь? — взревел Макс, отчетливо понимая, что друг явно не мимо проходил.

Обнаженный по пояс Игорь всколыхнул в Максе неконтролируемую волну ярости.

То есть это что получается? Его лучший друг спит с его младшей сестрой? Игореха?

— Не здесь, — Игорь вытолкал Макса за дверь, — я оденусь и поговорим.

— Поговорим? О чем мне, сука, с тобой говорить? Ты какого черта к ней полез?

— Хватит, — тут вмешалась Зойка, встала между Максом и Игорем, — это вообще не твое дело, с кем я сплю.

— Зоя, — предупреждающе прорычал Макс.

— Поговорим, когда ты успокоишься, наверное, — отрезала Зойка, потом втолкнула Игоря в номер и захлопнула дверь прямо перед носом старшего брата.

Признаться, Макс знатно охренел.

Это вообще что такое было?

— Приехали, — голос таксиста вырвал его из воспоминаний, — там дальше сугробы, не заеду, дойдете? — виновато добавил мужик.

— Спасибо, — поблагодарил Макс и вышел из машины.

Погода продолжала бушевать. Снег огромными хлопьями валился на землю.

Старенький подъезд встретил его уже знакомой унылой обстановкой. Она его еще в прошлый раз взбесила, его злил сам факт проживания Лизы здесь, в этом старом доме, в небольшой, давно требующей ремонта квартирке. Уже тогда хотелось забрать ее отсюда подальше. Теперь точно заберет. И даже слушать ничего не станет.

Пока поднимался, все думал, с чего начать? Он вернуться хотел в тот же день, да не задалось. Дороги замело, добраться до аэропорта было невозможно. Когда наконец путь расчистили, выяснилось, что все рейсы задерживаются на несколько часов. В общем, к тому моменту когда Макс добрался до дома, шли уже четвертые сутки. Он мчался так быстро, как только мог, и каково же было его разочарование, когда вместо Лизы его встретила пустота.

Сначала он даже надеялся, что девчонка просто не заметила его возвращения, но, заглянув в туалет, где должен был находиться лоток ее лохматого друга, понял, что Лиза его не дождалась.

А он ведь просил. Просил подождать.

И разозлился, конечно, не смог совладать с эмоциями. Даже за руль не стал садиться, чтобы не дай Бог…

Вызвал такси и сразу поехал к ней.

Лиза открыла быстро. Удивилась его появлению, глаза свои красивые округлила. А он не стал спрашивать разрешения, просто вошел в квартиру, разделся. Заметил в ее руке телефон.

— Зой, я…

Одним рывком он выхватил у нее мобильник.

— Она перезвонит. Завтра, или после завтра, — бросил в трубку и скинул звонок.

Ничего, с сестренкой у них потом будет разговор. И с хахалем ее, недоумком, лучшим другом Макса, тоже будет. И не только разговор.

— Лиз, вот скажи мне, пожалуйста, — он очень старался говорить спокойно, — что конкретно тебе было непонятно, когда я попросил меня подождать?

Его трясло от желания схватить ее, прижать к себе и впиться в эти сладкие губы. И не только в эти. Память услужливо подкинула сцену из душа. Он готов был повторить прямо здесь, в тесном коридоре. Просто посадить ее на трюмо, стянуть штанишки и вылизать так, чтобы и думать забыла о том, как от него сбегать.

— Я… — хныкнула Лиза, глядя на него полными страха глазами.

Да, черт возьми, он что, такой страшный?

— Что, Лиз? Дай угадаю, ты успела себя накрутить, придумать то, чего нет, и все решить, не дожидаясь меня, правильно? Мое мнение при этом не учитывалось, так?

— Так, — подтвердила, не пытаясь увиливать.

— И позволь поинтересоваться, что ты надумала?

— Мы слишком разные и… мне не надо было, я не должна была… — залепетала девчонка, отводя взгляд.

— Не должна была что? Спать со мной? Ну, малыш, договаривай, — ее слова вызвали в нем бурю протеста.

Еще не хватало, чтобы за эти дни она накрутила себя до сожаления.

— Так чего ты не должна была, Лиз? — понимал, что пугает ее, а все равно продолжал давить.

— Влюбляться в тебя я не должна была!

Он на мгновение даже застыл. Послышалось? А когда понял, что все правильно услышал, выдохнул.

Влюбилась… Это слово выстрелило в груди фейерверком.

Он больше не мог, потребность прикоснуться к ней сломала остатки выдержки.

— Тогда какого, блин, Лиза, лешего, ты меня не дождалась? — прошептал, прижимая девушку к себе и кайфуя от ее близости.

А он соскучился, как же он, оказывается, соскучился.

— Потому что все это неправильно.

Боже, ему бы только хватило сил. А чего он, собственно, хотел. Она же девочка совсем. Надо бы сделать скидку на возраст.

— Я тебе сейчас покажу, неправильно.

Лиза только пискнула, когда подхватив ее, Макс поднял девушку. Она тут же обхватила его ногами, и это ее движение окончательно сорвало в нем тормоза.

— Напомни-ка, где там спальня?