Десятая Глава

Пока солдаты волокли Джедру с Кайаной обратно в поместье, слуги и рабы потушили пожар. Женщина, которая взяла их в плен, заставила Джедру идти до тех пор, пока он не свалился от боли, пульсировавщей в сломанной ноге. Только тогда она забросила его руки себе на плечи и протащила остаток пути, его ступни волочились по земле за ее спиной. Она бросила его на землю перед разрушенной казармой для гладиаторов и приказала солдатам бросить рядом с ним и Кайану.

Двое из псиоников все еще были там, молодая женщина и один из пожилых, и Джедра почувствовал, как они оба немедленно набросились на его сознание, стараясь проникнуть внутрь. Он попытался сопротивляться, но без Кайаны он был им не ровня. Не останавливаюсь ни на мгновение они сокрушили его жалкий щит и проникли внутрь его психики, как победоносная армия вторгается в завоеванную страну. Джедра видел и чувствовал, как они вытягивают из него картины прошлого, стараясь оценить его и понять, почему он напал на них. Наконец они удовлетворились тем, что увидели, отступили и погрузили его в сон, очевидно исповедуя принцип: выходя из комнаты гаси свечу.

Он проснулся опять, когда его ударили ногой по ребрам. Грубые руки поставили поставили его на ноги раньше, чем он успел сообразить, что происходит, и он стоял, моргая в неожиданно ярком солнечном свете, балансируя на здоровой левой ноге и стараясь не обращать внимание на боль в правой. Кстати, боль стала поменьше, похоже, пока он спал, кто-то лечил его, но не закончил свою работу.

Когда его глаза наконец привыкли к яркому свету он увидел хорошо одетого аристократа примерно пятидесяти лет, стоявшего перед ним, его волосы были все еще мокрые после утренней ванны. Рядом с аристикратом стояли два солдата, а рядом с Джедрой два псионика, собранные и сосредоточенные. Это были совсем другие псионики, а не та четверка, которая стерегла Китарака прошлой ночью: две женщины средних лет. Они не делали никаких угрожающих движений, просто стояли и внимательно смотрели на него, но Джедра ощущал их присутствие как что-то, что нависло над ним и готово наброситься, как только он попытается что-нибудь сделать. Его чувство опасности предупредило его, что есть что-то очень опасное сзади, но еще один солдат держал за шею так, что он даже не мог повернуть голову, чтобы увидеть то, что угрожает ему.

Кайану тоже подняли на ноги и поставили рядом с Джедрой. Она уже проснулась, но и ее держали за шею, так что она могла только скосить глаза в его направлении.

Аристократ сказал в нос, скучным и надменным голосом, - Я полагаю, что могу поздравить вас обоих. Китарак сумел убежать во время всего этого балагана. К счастью, вам этого не удалось, так что можно говорить о честной сделке. - Он не стал дожидаться ответа, а продолжал тем же тоном, - Мое первое желание было разрубить вас на кусочки, отрубая по дюйму от вашего тела каждую минуту, но потом я передумал. Вы оба кажетесь очень изобретательными и полными энергии, а я ненавижу бесцельно уничтожать ценные предметы. Надеюсь, что из вас получатся хорошие гладиаторы, а поскольку вы ограбили меня и украли у меня чемпиона, вам придется заменить его и самим стать чемпионами, и не имеет значения, умеете вы сражаться или нет.

- Гладиаторы? - Рот Джедры внезапно пересох, он едва смог выдавить из себя одно единственное слово.

- Да, гладиаторы. Ваша тренировка начнется немедленно и вот он будет вашим учителем. - Аристократ кивнул на кого-то позади Джедры, солдаты, державшие его и Кайану ослабили свою хватку, так что они смогли повернуться и увидеть, кто это такой.

Джедра узнал смуглого мускулистого эльфа с первого взгляда. - Сахалик! - не крикнул, а пропищал он тонким голосом.

Глаза Кайаны расширились, от ужаса или удивления, а может от обоих.

- О, да вы уже знаете друг друга? - спросил аристократ. - Замечательно. Тогда, я уверен, дела пойдут быстрее. Сахалик, я оставляю их тебе. - Он повернулся и пошел в своему покрытому сажей и копотью дому, солдаты последовали за ним.

Но псионики остались на месте, как и два солдата, державшие Кайану и Джедру. И, конечно, Сахалик. Огромный эльф ухмыльнулся во весь рот и похлопал могучими руками по плечам своих новых гладиаторов. - Мы начнем прямо сейчас, - радостно сообщил он. - Если вы собираетесь заменить Китарака, вам придется сражаться через шесть дней.

***

Как Джедра и ожидал, первая "тренировка" была настолько жестока, насколько это вообще было возможно. Не было даже намека на обучение; пока псионики бдительно следили, чтобы он не использовал никакой псионической силы против своего тренера, Сахалик безжалосто бил Джедру, неустанно осыпая юного полуэльфа ударами своих кулаков до тех пор, пока тот не свалился, но и тут не успокоился, но продолжал бить его ногами по ребрам, голове, спине и животу, пока Джедра не свернулся в тугой клубок, каждый кусочек которого болел не переставая. Воин-эльф был большим специалистом в этом деле; он не сломал ни одной кости, но и не оставил ни одной неизбитой мышцы.

Но даже тогда, когда солдаты волокли Джедру на тренировочное поле, он нашел силы раскрыть окровавленный рот и сказать своими кровавыми губами: - Если ты хотя бы пальцем тронешь Кайану я, клянусь, голыми руками вырву из тебя сердце.

Сахалик засмеялся, - Я могу сделать с ней все, что захочу, полукровка. Но мне не интересна твоя женщина. Здесь я нашел намного лучшие способы проводить время. - Он приветливо махнул рукой тем самым гладиаторам, которые были прикованы вместе с Китраком, и которые сейчас помогали восстанавливать казарму, и Джедра обратил внимание, что эльфийка остановилась и махнула ему в ответ. Она была высокая, со светлой кожей, длинными белокурыми волосами, и тонкими руками и ногами. Без сомнения, она была идеалом красоты для любого эльфа, но Джедра решил, что больше всего она походила на отбеленную на солнце палочку.

Сахалик обратился к ней, - Шани, подойди сюда. - Пока она клала на землю свои инструменты и шла к ним, Сахалик сказал Джедре, - Тебе нечего беспокоиться на мой счет. Кайану будет тренировать Шани.

Солдаты отволокли Джедру на край поля, и пока псионики лечили его раны, готовя его к следующей тренировке, он смотрел, как эльфийка избивает Кайану точно так же, как Сахалик избивал его. Правда Кайане удалось пару раз как следует врезать Шани, и даже пустить ей кровь из носа, но гладиаторша быстро доказал, кто из них лучше. Не прошло и нескольких минут, как солдаты отволокли уже Кайану к краю поля и положили рядом с Джедрой.

Он сам едва не терял сознание от боли, мир вокруг потемнел и покрылся темной вуалью. Псионики аристократа умели лечить физические раны не отключая его чувств, так что он чувствовал страшную боль буквально от каждой раны, пока они лечили ее, но они умели также не дать жертве ускользнусть в бессознательность. Он спросил себя, смогут ли они подслушать его мысленный разговор с Кайаной. Быть может, если он попытается, они его вырубят и он отдохнет.

Ты как, в порядке? спросил он.

Замечательно, ответила она, сумев вложить весь свой сарказм в одно единственное слово. Но мне было бы намного лучше, если бы ты не напортачил с нашим побегом.

Я? сказал он, от удивления почти забыв о боли. Наоборот, ты не хотела бежать, пока не стало слишком поздно.

О, так это моя вина, что нас схватили?

Конечно не моя!

Именно в этот момент псионики решили, что пора прервать их милое воркование. Джедра почувствовал, как щит опустился на него и наполнил сознание, как вода заполняет стеклянный бокал, прекращая любые контакты. - Дайте мне поговорить, - сказал он вслух.

Ему ответила более старшая из женщин-псиоников, - Вслух ты можешь говорить все, что хочешь, но на поле боя ты все равно будешь ограничен в использовании псионики. В любом случае мы не можем допустить, чтобы ты замышлял побег прямо у нас под носом.

Итак, они не слышали их разговор; они только почувствовали, что они переговариваются. Обучение у Китарака принесло свои плоды, по меньшей мере в этом; теперь их не слышат все, кому не лень. Это надо запомнить на будущее, если у них на самом деле появится план побега.

- Вы имеете в виду, что я могу использовать псионику против этой эльфийской шлюхи? - прошептала Кайана разбитыми, окровавленными губами.

Женщина засмеялась. - Нет, мы не разрешим тебе сделать это, только не на тренировке. Но во время боя на арене ты сможешь использовать все, что хочешь. На этих играх пришедший вторым всегда получает один и тот же приз.

Она выглядела как добрая мамочка, дававшая хороший совет своей любимой дочке, а ее веселый тон еще и усиливал иллюзию, но говорила она о смерти и только о смерти. И у Джедры с Кайаной по-прежнему болело все, что только можно, а псионики могли бы ликвидировать боль одной своей мыслью.

- Как вы можете такое делать людям? - Джедра задохнулся от возмущения. - Вы же знаете, как они чувствуют.

- Да, мы знаем, - ответила более молодая из них. - А теперь и ты знаешь. Ты знаешь, как больно тебе будет, и при этом ты не потеряешь сознания. Это самый важный урок, который должен усвоить любой гладиатор. Он должен помочь тебе не сдаваться, пока ты можешь сражаться, и драться до конца, любого.

- Великолепно, - сказал Джедра. - Теперь, когда я выучил урок, быть может вы будете так добры и снимете боль?

Более молодая женщина покачала головой. - Нет. Ты должен знать, как долго ты можешь сопротивляться ей.

***

То есть всю оставшуюся жизнь, по меньшей мере так казалось Джедре. Боль не отпускала Джедру три следующих дня, частично из-за не до конца вылеченной ноги, частично из-за свежих ран, которые он получал от Сахалика во время каждой тренировки.

Было по три тренировки в день, некоторые с оружием, некоторые без, и во время каждой из них огромный эльф делал все, чтобы как унизить Джедру, так и избить его до потери сознания. Когда они сражались затупленными деревянными мечами, Сахалик, например, скользнул ему за спину и отшлепал его плоской частью клинка, а во время сражения на копьях эльф подставил Джедре подножку, сбил его с ног и раз за разом тыкал копьем в его тело, как любопытный мальчишка тыкает палочкой в труп какого-либо животного.

- Ты просто жалок, - сказал ему эльф, когда они сражались дубинами. - Ты не смог бы победить одноногого слепца с одной рукой, провязанной к спине.

- Я не хочу сражаться с одноногим слепым, - выдохнул Джедра, с трудом держась на ногах после удара дубиной в солнечное сплетение. - Я не хочу сражаться ни с кем.

- Но, тем не менее, тебе придется, - заметил Сахалик, почти осторожно опуская дубину на голову Джедры. Тот пригнулся, но недостаточно быстро, чтобы уклониться от удара Сахалика, почти снявшего с него скальп и оставившего очередной болезненный ушиб. - Ты просто трус. А это очень плохо, потому что сражаться тебе придется в любом случае, а любое дело легче делать, когда его любишь.

В нескольких ярдах от них Кайана вскрикнула от боли, когда эльфийка Шани со всей силы ударила ее.

- Любить это? - зло крикнул Джедра. - Как вообще может кто-нибудь любить причинять другому боль? - Пот, перемешанный с кровью жег ему глаза, и он вытер его обратной стороной ладони.

- О, это легко. Это точно так же, как вы выставили меня на посмешище перед моим племенем, - сказал Сахалик. Он опять махнул дубиной, и хотя Джедра блокировал удар - нет, парировал, напомнил он себе - деревянная дубина в его руках задрожала и руки внезапно онемели.

- Я вовсе не наслаждался тем, что выставил тебя дураком, - ответил Джедра. - Я просто хотел остаться в живых, не хотел, чтобы ты убил меня, вот и все.

- И унизил меня вместо это, - сказал Сахалик, вышибая дубину Джедры из рук полуэльфа. - Ты и твоя женщина. Вы наверно смеялись без остановки, когда мне пришлось бежать из моей собственной палатки.

Джедра вспомнил напряжение той ночи, страх и гнев племени, когда Сахалик не вернулся на следующее утро. Никто не смеялся. И если Сахалик не знал этого...

- Ты не вернулся, - недоверчиво сказал Джедра, даже не пытаясь добраться до своей дубины. - Ты боялся, что они будут смеяться над тобой, и ты бросил свое племя только для того, чтобы не допустить этого.

Сахалик не ответил. Он попытался ударить дубиной по ногам Джедры, но тот увидел движение и отпрыгнул.

- Ты идиот! - крикнул Джедра. - Они нуждаются в тебе. Ты же должен был стать их следующим вождем. И ты бросил их только потому, что боялся, что они будут смеяться над тобой. А ты знаешь, что случилось потом, после того, как ты сбежал?

- Мне все равно, - сказал Сахалик, но он лгал и Джедра знал это.

- На них напал облачный скат. - Джедра не стал упоминать, что он сам навлек это нападение. Он плясал вокруг Сахалика, уходя от ударов его дубины. - Кайана и я убили его, - сказал он, - но один из ваших воинов был очень тяжело ранен, почти убит, а все имущество племени было уничтожено. Когда мы уходили от них, они выглядели хуже, чем тот караван, который вы ограбили.

- Ты врешь, - сказал Сахалик, опять ударяя в голову Джедры, но на этот раз Джедра нагнулся достаточно быстро, подобрал свою дубину и ударил ею Сахалика между ног. Огромный эльф взвыл и отпрыгнул назад, а Джедра прыгнул следом за ним, ударив его дубиной в левый бок.

Джедра не понимал, что случилось с ним, но эльф сделал его таким злым, каким он не был уже много месяцев. Он не любил сражаться, и никакая физическая боль не могла заставить его полюбить это, но высокомерие и ложь Сахалика сотворили чудо: он захотел избить этого подлого эльфа. Он обрушился на своего мучителя с дубиной, нанося удары по груди, бокам и даже по спине, если Сахалик изгибался, уходя от его ударов, и все это время он орал не переставая, - Ты назвал трусом меня? Да это ты настоящий трус. Ты боишься насмешек. - С последними словами он он ударил с такой силой по ноге эльфа, что послушался громкий треск сломанной кости.

В то же мгновение Джедра почувствовал, как его схватили невидимые руки. Его дубина отлетела в сторону, и покатилась, как живая, по тренировочному полю, а темное присутствие псионических стражей наполнило его сознание. Сахалик тяжело опустился на землю, держась за ногу, потом закинул голову назад и заорал от боли и злости. Джедра ожидал, что когда эльф встанет, он превратит его голову в кашу, но вместо этого эльф жестом приказал псионикам освободить Джедру. Он задумчиво глядел на Джедру, ожидая, пока они подойдут и вылечат его рану, а потом сказал через сжатые зубы, - Я думаю, в тебе все-таки живет боец, несмотря ни на что. Это хорошо. Если ты во время настоящего боя вспомнишь то, что чувствовал сейчас, может быть ты и переживешь его.

- Я не хочу сражаться, - опять сказал ему Джедра.

- Жаль, - сказал Сахалик, - потому что тебе придется сражаться через три дня.

***

Этой ночью Кайана прошептала ему со своей койки в отстроенной заново казарме гладиаторов, - Это был глупо. Теперь он будет бить тебя еще сильнее. - В первый раз с того момента, как их схватили, она заговорила с ним первая. Они тренировались по отдельности, и в предшествующие ночи, когда они могли бы по меньшей мере прижаться друг к другу, она предпочитала дуться на него со своего матраца, демонстративно не замечая его.

Хотя он и не был уверен, что хуже, он сказал, - Это не имеет значения. В любом случае мы вскоре умрем.

- Нет, если я смогу сделать то, что они нам не дают, - сказала она. - Если мы сумеем использовать псионику на арене, мы победим всех, кого они бросят против нас.

- Если нам не придется сражаться с другими псиониками, - возразил Джедра.

- Мы победим и их, не сомневайся.

- Да-а, именно это ты говорила, когда мы решили померяться силами с этими ребятами, - Джедра кивнул на двоих псиоников, которые стерегли их - только двух, а для охраны Китарака требовалось четверо. Не было необходимисти во всех четырех, чтобы подавить их только частично развитые способности; пока они не давали Джедре с Кайаной слить их сознания, двое легко контролировли их. Это была наглядная демонстрация того, что им не хватало: Грубая, необученная сила не может сопротивляться умелому, обученному сознанию.

Псионики опять изменили свои смены. Казалось, что оба пожилых мужчины вообще не обращали на них внимания - они играли в кости и смеялись собственным шуткам - но Джедра чувствовал, как их присутствие колышится над ним, и он знал, что они мгновенно отреагируют, если он или Кайана даже просто что-то мысленно скажут друг другу.

Кайана поглядела на него. - Ты по прежнему думешь, что эта попытка была моей ошибкой.

- Нет, я так не думаю, - Джедра посмотрел на нее. - Мне просто надоело слышать о том, какие мы непобедимые, когда мы, увы, совсем не такие.

- Хорошо, хорошо, и что же ты хочешь услышать? Что мы слабаки и умрем в нашем первом бою? Это сделает тебя счастливым?

- Конечно нет, - сказал Джедра, грохоча цепями, которые приковывали его левую ногу к стене. - Но это ближе к правде.

Шани никогда не спала в казарме гладиаторов - она, по всей видимости, проводила ночи вместе с Сахаликом - но мужчина, который в свои тридцать был почти полностью седой, был прикован рядом с Джедрой. До этого мгновения он полностью игнорировал Джедру с Кайаной, тренировался с Сахаликом отдельно от них, или спал, когда не тренировался и не ел. Но сейчас он поднял голову со своей койки и сказал, - Вы можете стать самой великой командой, которая когда-либо появлялась на арене. Мне жаль ваших врагов; им придется сражаться со смертью. - С этими словали он опять свернулся клубочком и захрапел.

Койка Джедры находилась между его койкой и койкой Кайаны. Он посмотрел на нее, готовый разразиться добрым смехом, но его улыбка мгновенно умерла, когда он заметил злость на ее лице. Может быть этот недружелюбный раб был прав...

***

Сахалик, по меньшей мере, считал, что у них есть шанс. На следующий день он и Шани взяли Джедру с Кайаной и стали тренировать их вместе, обучая стратегии боя.

- Вы будете сражаться с дварфом по имени Лотар, - сказал им Сахалик. - Он сражается изогнутым мечом, заостренным с обоих сторон. Судя по твоему вчерашнему маленькому представлению, Джедра, я думаю, что мы дадим тебе дубину, а тебе, Кайана, копье. - Он вручил им оружие. Дубина Джедры была, по видимому, той самой, которой ему предстоит сражаться на арене, но копье Кайаны было просто длинным деревянным шестом, на конце которого была привязана тряпка.

Шани вооружилась изогнутым мечом, тоже деревянным.- Будем считать, что она покороче и помедленнее, - сказал, улыбаясь, Сахалик. - Вы будете сражаться, я буду смотреть, и когда я скомандую "стой", я хочу, чтобы вы замерли, и мы посмотрим, что вы делаете правильно, а что нет. Основная идея: пока Кайана занимает Лотара своим копьем, Джедра дубиной должен забить его насмерть, а если он заметит и повернется к Джедре, тот отступает так, чтобы Кайана смогла пронзить его копьем. Никто из вас не должен бросать свое оружие и не бояться попасть им в уязвимое место Лотара, пока крови не будет столько, что толпа удовлетворится. Ясно?

- Чьей крови? - спросил Джедра.

Сахалик опять улыбнулся. - Любой, - сказал он. - Им без разницы. - Он отступил назад и крикнул, - Вперед!

Шани немедленно прыгнула к Джедре и полоснула его своим кривым мечом. Он отпрыгнул, но не слишком далеко, и затупленный клинок ударил его в предплечье, пока он поднимал свою дубину, чтобы защититься от удара.

- Стой! - крикнул Сахалик, и Шани замерла. Джедра и Кайана замерли на секунду позже, Джедра все еще поднимал дубину, а Кайана нацелилась своим копьем куда-то в промежуток между Шани и Джедрой.

- Ты только что потерял свою правую руку, - сказал ему Сахалик, - а ты, Кайана, сейчас ударишь в бок своего товарища, когда он отпрыгнет назад, спасаясь от меча. Хорошо, давайте еще раз.

Они сразились больше дюжины раз в этом тренировочном бою, и каждый раз после нескольких секунд боя Сахалик командовал "Стой", и указывал на очередной ляп в их стратегии. К концы занятия все тело Джедры болело от очередной порции ран от тупого меча, а его голова распухла от количества советов, которые он получил.

Пришло время поесть и перевести дух, а потом они опять взялись за дело. На этот раз Сахалик сконцентрировался на их атаке, показывая им как напасть на Шани с двух сторон и разоружить ее.

- А что о псионике, - спросила Кайана, видимо эта идея не отпускала ее. - Если бы мы могли использовать ее в битве, почему мне бы тогда не остановить ее сердце - хорошо, сердце дварфа, - сказала она, заметив злую усмешку Шани, - и покончить с ним?

- Две причины, - сказал Сахалик. - Во первых, толпа хочет крови, а тут ее нет; во вторых, тебе могут не дать воспользоваться ей. Вы будете ослаблены псиониками храма до того уровня, который они посчитают честным. Мы не узнаем, что они вам разрешат, пока вы не окажетесь на арене, но не рассчитывайте на многое. Может быть они разрешат вам подавлять свою боль или поддерживать свои жизненные силы, но совершенно точно они не дадут вам использовать никакого псионического оружия.

- Но, - Кайана повернулась и взглянула через поле на обоих псионических стражниц, - но я думала, что на поле боя мы можем использовать все, что захотим.

- О, это можно организовать, - сказала Шани тихим, мрачным голосом. - Конечно, тогда вам придется сражаться с более грозными противниками, причем как на физическом, так и на псионическом уровне. Ты этого хочешь?

Кайана пожала плечами. - Нет, - тихо сказала она. Джедре показалось, что она даже стала меньше ростом, ее бравада куда-то исчезла.

- Выше нос! - сказал Сахалик, шлепая ее по спине с такой силой, что она едва устояла на ногах. - Лотар для псионики как камень. Если ты сможешь срезать даже заусеницу на его ногте, это будет настоящим чудом.

Кайана кивнула, - Какое счастье, - сказала она, но радости в ее голосе почему-то не было.

***

Следующие два дня они тренировались в броне из толстой кожи, о которой Сахалик сказал, что она выдержит все, кроме самых сильных ударов мечом, хотя следы порезов и кровавые пятна на ней заставили Джедру отнестись к его словам с большим сомнением. Тем не менее она ослабляла удары учебного меча Шани, даже когда она била на полную силу. Сахалик также дал Джедре маленький круглый шит, которым он мог защищать себя в тот момент, когда бил своей дубиной. Вообще он постепенно перестал бояться ее оружия, и начал сражаться почти как настоящий гладиатор.

Кайана махала и колола своим копьем, как ей показали, но после безрадостных новостей Сахалика об ограничениях на поле боя в ее глазах больше не горел огонь, она потухла и походила на механическую куклу. Она почти не говорила с Джедрой, ни на тренировочном поле, ни вечером, в казарме.

В день игр, как и в почти любой другой день на Атхасе, было жарко и солнечно. Джедра проснулся задолго до рассвета, хотя вчера Сахалик тренировался с ним допоздана, снова и снова повторяя возможные сценарии боя. Он чувствовал себя так, что даже не мог бы сразиться с жуком харрум - безобидной жужжащей игрушкой богачей - а не с вооруженным и опытным дварфом.

Он напомнил себе, что он тот самый полуэльф, который убил вооруженного дикого б'рога голыми руками, только при помощи плотоядного кактуса, но это не слишком помогло. Это навело его на мысль, а нет ли на арене скрытых ловушек. Но ведь Сахалик предупредил бы его об этом, разве нет?

Но он этого не знал наверняка. Сахалик, казалось, был очень заинтересован в том, чтобы он победил в своем первом бою, но это могло быть и игрой. Быть может он смеялся в душе, когда думал о том, как пошлет их на арену неготовыми.

Нет, не может быть. Это уже паранойя. Или нет?

Есть надежда, что дварф, Лотар, так же психует, как и они, но если подумать, то скорее всего нет. Мало кто из дварфов, которых он видел раньше, имели достаточно воображения, чтобы заботиться о неприятностях, которые еще не произошли. Но даже и так, а сможет ли он, Джедра, заставить себя убить разумное существо? Он не знал ответа на этот вопрос.

Вскоре после рассвета он, Кайана и еще пара гладиаторов съели плотный завтрак и отправились вниз с холма на стадион. Народ, мимо которого они проходили, одобрительно кричал им что-то вроде, "Разорви их на части" или "Умри со славой". Джедра старался не обижаться и не кидаться ни на кого, хотя без поддержки Кайаны чувствовал себя хреново.

Как участники, они прошли через особые ворота на стороне зиккурата, обращенной к городу, затем через освещенный факелами коридор в огромной каменной махине вышли к прохладным подземным помещениям для гладиаторов под краем арены. Но когда огромный стадион наполнился народом, даже здесь стало жарко, а вонь от потных, немытых тел гладиаторов, из которых по меньшей мере половина боялась до смерти, скоро стала почти невыносимой.

Джедре казалось, что они будут ждать всю оставшуюся жизнь, пока трибуны заполнятся и игры начнутся, но когда король появился на своем балконе и распорядитель объявил первый поединок, Джедре внезапно захотелось, чтобы это продлилось немного подольше. Как совершенно новая и неизвестная команда, он и Кайана должны были быть пятыми, сразу после казней.

Из своего загона они не могли видеть схватки. Гладиаторы-добровольцы имели такое право, но не рабы. Они могли только сидеть в своей яме, слушать удары клинка и рев толпы, и ждать. С каждой минутой ожидания Джедра нервничал все больше и больше, хотя ни одна из схваток не длилась больше нескольких минут, наконец он не выдержал и взял Кайану за руку так сильно, что она не сумела вырваться.

- Мы переживем это, - сказал он ей.

- И для чего? - спросила она. - Для того, чтобы драться на следующей неделе?

- Мы выигрываем время, - сказал Джедра. - В конце концов мы найдем способ вырваться отсюда. Может быть, например, появится Китарак и поможет нам.

- Ха. Он слишком умен, чтобы дважды подряд наступить на одни и те же грабли.

Джедра собирался было запротестовать, но тут толпа заревела, когда последняя казнь пришла к своему неизбежному завершению, Сахалик сунул голову внутрь их ямы и сказал, - Порядок, сладкая парочка. Ваш выход.

Стражники вывели их по лестнице вверх, на утоптанный песок арены рядом со входом. Яркое солнце освещало арену. Лотар-дварф в потоке солнечных лучей выглядел как черный силуэт на желтом фоне, на его груди, ногах и предплечиях было несколько пластин хитиновой брони, сверкавших на солнце. Он оценивающе глядел на них, пока они подходили ближе, отметив и их старую кожаную броню на самых уязвимых частях тела - броня не могла скрыть, однако, их ужас - потом улыбнулся страшной, беззубой улыбкой. У него был только один зуб, торчащий из верхней челюсти.

- Дайте мне настоящий бой, - сказал он. - Если я буду хорошо выглядеть на вашем фоне, я убью вас быстро и без мучений.

Рот Джедры был настолько сух, что он просто не смог ничего сказать. Вместо этого он схватился за свой счастливый кристалл. Зараза, надо было купить настоящий амулет счастья на рынке у мага, когда была такая возможность, но теперь слишком поздно. Сахалик дал ему дубину и щит, вручил Кайане копье, и чуть ли не пинками вывел их на арену. Тем не менее его последние слова поразили Джедру, - Не забудьте поклониться королю, когда победите.

- Хорошо, - сказал Джедра. Никаких указаний на то, что надо делать, если они проиграют, они не получили - Лотар, без сомнения, позаботится о том, чтобы все необходимое было сделано.

Песок арены жег даже из-под сандалий. Он прищурился, чтобы получше рассмотреть как зиккурат, так и стадион. Трубуны были полны народа, но все они слились для него в одну бурлящую человеческую массу. Единственное, что он сумел различить, оказались глашатай в центре, а также стражники, солдаты и псионики, стоявшие через равные промежутки по краю арены. Джедра почувствовал, в который раз, как псионическое присутствие колышется над ним, готовое обрушится на него, если он только попытается убежать или использовать свою собственнную псионическую силу в бою.

Рев трибун прижимал его к окровавленному песку арены почти так же сильно, как и псионики. Лучи красного солнца били сверху, а запах крови, оставшейся после предыдыщих схваток, заполнил его ноздри. Он знал, что Кайана идет в центр арены за ним, но чувствовал себя совершенно одиноким, один на один против всего мира, ополчившегося на него.

Лотар вышел из ворот, и толпа взревела вдвое громче, чем раньше. Он подошел и встал в нескольких шагах от Джедры с Кайаной, свой изогнутый меч он небрежно держал в правой руке. Глашатай отошел на несколько шагов и крикнул, - Начали!

Лотар прыгнул вперед, его меч превратился в расплывчатое пятно и ударил в левый бок Кайаны. Клинок вонзился в ее кожаную броню и застрял там на мгновение, но дварф быстро вырвал его и ударил ее опять. Кайана ударила копьем в голову, а Джедра попытался попасть своей дубиной по незащищенноой спине, оба оружия ударили в тот самый момент, когда меч Лотара ударил еще раз по броне там, где она скреплялась веревками, перезал их и большой кусок брони повис, обнажив левый бок.

- Гляди, - крикнул Джедра, прыгая вперед со своей дубиной, чтобы нанести новый удар, но дварф уже успел отпрыгнуть и Джедра промазал.

- Я гляжу, - сказала Кайана. - Предполалось, что ты ударишь его!

- Я пытаюсь. - Джедра снова замахнулся своей дубиной, но тут увидел, как клинок дварфа несется к его голове. Он вовремя поднял щит и отразил удар, и даже сумел задеть своей дубиной по броне Лотара, но без того же успеха.

Дварф махал своим мечом очень быстро. Джедра едва успел отпрыгнуть назад перед его бешенной аткой, и если бы не его щит и броня, меч точно вошел бы ему между ребер. Он отклонился в сторону, но Лотар был уже там.

Он попытался было псионически оттолкнуть дварфа, или, по меньшей мере, замедлить его меч, и почувствовал, как стражники-псионики на арене погасили его порыв, так что он даже не сумел взъерошить Лотару волосы. Тогда он попытался ослепить его, усилив солнечный свет, попытался нагреть рукоятку меча так, чтобы Лотар бросил его, напрасные усилия! Ничто не могло пробиться через щит, который псионики соорудили вокруг него. Он и Кайана могли победить в этом бою только дубиной и копьем.

- Не стой столбом, коли его, - крикнул он Кайане.

- Я бы сделала, но он не стоит на месте, - крикнула она в ответ, нанося удар копьем. - Перестань прыгать вокруг него!

- У него меч! Я не собираюсь дать ему возможность изрезать меня на куски. Коли его!

Толпа вела себя спокойно, ожидая кровавой раны чтобы поорать, но слова Джедры с Кайаной вызвали смех у тех смельчаков, которые сидели так близко к арене, что слышали их.

- Деритесь! - прошипел дварф. - Они уже смеются над вами!

- А что, по твоему, мы делаем? - спросил Джедра, на этот раз направляя свою дубину в ноги дварфу. На этот раз он попал и выбил ноги удивленного дварфа из-под него. Лотар тяжело упал на живот, но тут же перевернулся на спину.

Кайана мгновенно ударила своим копьем в живот дварфу, но наконечник попал в броню и отскочил, не нанеся никакой раны. Джедра бросился вперед и ударил его в голову, но Лотар увернулся, успев при этом попасть внутренней стороной своего меча по правой ноге Джедры.

Джедра отскочил, кровь хлестала из большой раны на правой ноге, а толпа разразилась радостными криками при виде крови.

Лотар попытался встать, но Кайана уперла в него свое копье и держала его на земле, приколотым к земле. - Бей, бей! - кричала она.

Джедра попытался, но Лотар крутил в воздухе меч быстрее, чем он наклонялся к нему со своей дубиной, одновременно стараясь спихнуть с себя конец копья Кайаны, на который она налегла всем весом, и встать. Тогда Джедра ударил своим щитом по расплывчатой металлической полоске, в которую превратился меч, но Лотар успел отвести его в сторону и полоснуть концом клинка по руке Джедры.

Раненый уже в двух местах, Джедра без толку махнул своей дубиной в приступе паники. Лотар, казалось, мог парировать любой удар, а теперь, похоже, он выигрывает и соревнование с Кайаной.

Если он встанет, это смерть. Джедра уже терял силы, а если дварф покончит с ним, Кайана останется без защиты. Копье вообще не орудие ближнего боя, и к тому же весь ее левый бок открыт, после того как дварф прорезал ее броню. Взбешенный, Джедра сделал единственное, что пришло ему в голову: он ударил ногой по песку так, чтобы песчинки полетели в глаза Лотара. Первый раз не получилось, зато своей второй попытке он помог псионически. Это был настолько короткий и внезапный импульс, что псионики, стоявшие по периметру арены, не имели никакого шанса отреагировать. А может быть они решили, что это был честный прием; в любом случае Лотар выругался, когда песок на мгновение ослепил его, а Джедра воспользовался возможностью, проскользнул мимо его защиты и вышиб меч из руки дварфа.

Меч отлетел, Лотар уже не мог его достать, даже если бы увидел, и Джедра опять ударил противника дубиной, по правому боку. Не слишком прочная хитиновая броня треснула, и Джедра опять ударил в то же самое место.

Лотар застонал и ударил ногой, но Джедра предвидел это и ударил дубиной по ноге точно так же, как он ударил Сахалика, и точно так же сломал ее. Следующий свой удар он нацелил в голову, промазал, зато попал по копью, которое в результате глубоко воткнулось в грудь Лотара, дойдя до ребер.

Толпа уже была на ногах, все громко приветствовали их и ревели, как всегда в таких случаях, - Убей, убей, убей! - но теперь, когда дварф был безоружен и искалечен, Джедра отступил. Он взглянул на бесящиеся трибуны, потом на Сахалика, который стоял у входа на арену, внимательно глядя на них. Эльф приложил палец к горлу и провел его вдоль горла жестом, в значении которого невозможно было усомниться, но Джедра не мог заставить себя сделать это.

Он опять взглянул на трибуны и на ряды балконов, где сидели король и его темплары. Из за яркого солнечного света он не видел короля, так что он поднял руку, чтобы закрыться от солнца.

Толпа внезапно замолчала. Все головы повернулись в сторону королевского балкона, было так тихо, что Джедра даже услышал скрип стульев под каждым из зрителей.

- Что я такого сделал? - прошептал он Кайане.

- Не знаю, - шепнула она ему в ответ.

- Ты только что попросил о пощаде, - сказал Лотар через стиснутые зубы. - Очень благородно с твоей стороны, но если бы я захотел, я бы попросил сам.

- Так ты не хочешь пощады? - потрясенно спросил Джедра.

- Ты хочешь, чтобы я прослыл слабаком? - сплюнул дварф.

В этот момент на балконе задвигались. Джедра прищурился и увидел, как единственная фигура в золотой одежде подняла кулак, большим пальцем вниз.

Толпа одобрительно заревела. Люди кричали -Убей, убей! - и через несколько секунд начали петь.

Лотар может быть и не был слабаком, но и умирать он не хотел. Он пополз к своему мечу, напрягая свою здоровую ногу и таща себя руками. Джедра недовольно ударил его в плечо дубиной, но упрямый дварф продолжал ползти.

Слезы потекли из глаз Джедры. - Я не могу этого сделать! - крикнул он, отступая назад.

Толпа засвистела, куски гнилых фруктов и даже куски жареного мяса полетели на песок рядом с ним. Кайана вовремя заметила летящий в нее кусок дыни и пригнулась, потом вырвала дубину из руки Джедры, подбежала к упрямо ползущему Лотару и со всей силы ударила его по голове. Треск от удара дерева по костям пронесся, казалось, над всем стадионом, Лотар дернулся и замер без движения.

Джедра повернулся и бросился прочь. Во внезапном молчании, которое приветствовало его совершенно не гладиаторский поступок, Кайана прошептала, - Кровь Рала, поклонись королю!

Блгодаря судьбу за то, что он отвернулся от короля прежде, чем броситься прочь, Джедра сумел затормозить, повернулся к королевскому балкону и поклонился. Он взглянул на мертвого дварфа, потом перевел взгляд на Кайану.

- Как ты могла сделать это? - спросил он, глядя на нее с внезапным отвращением.

- Не будь таким надменным со мной, - сказала она громко, а потом прошептала еле слышным голосом. - Я ударила его достаточно сильно и он потерял сознание, но я усилила звук так, что всем показалось, что я убила его.

- О! - Джедра внезапно успокоился, забрал у нее свою дубину и они вместе пошли к ямам для рабов у основания пирамиды, успокоенные тем, что они пережили свой первый бой и не убили никого. Команда уборщиков - два раба, один из них с лопатой - пробежала мимо них к телу дварфа.

- Извини за неразбериху, - сказал смущенный Джедра, как если бы он только что вырвал свой завтрак перед тысячами людей.

- Давай так почаще, приятель, - бросил тот раб, что был с лопатой. - Оччень круто, просто жуть.

Наконец Джедра с Кайаной дошли до входа на арену, где Сахалик радостно приветствовал их и похлопал по спине. Некоторые из остальных гладиаторов тоже сгрудились вокруг них, поздравляя или что-то советуя, но внезапно шум прекратился и все опять посмотрели на арену, где один из команды уборщиков приподнял голову дварфа, а второй коротким ножом перерезал его горло от уха до уха.

- Ха, - проворчал Сахалик. - Наверно трус сделал вид, что умер. Не волнуйтесь, это никак не отразится на вас.

Как бы в опровержание его слов, у Джедры подкосилась раненая нога и он упал на колени. - Ого, - сказал Сахалик, хватая его могучей рукой за плечо и поднимая на ноги. - Похоже ты потерял больше крови, чем я думал. Целитель! Сюда! Немедленно целителя сюда!

Джедра почти не слышал его. Он не почувствовал, когда двое из псиоников арены аккуратно уложили его и остановили кровь, бегущую из ран, и даже не заметил, как они избавили его от боли. Его мысли были в миллионах миль от арены, в том воображаемом мире, где люди не сражаются ради развлечения и не убивают друг друга на потеху толпе.

***

Этой ночью казарма гладиаторов была почти пустая. Шани была вместе с Сахаликом, празднуя свою победу на эльфийкой из другого аристократического дома, но и койка рядом с Джедрой с ее стороны тоже была пуста. Мужчина средних лет проиграл свой матч. Он никогда не был другом; они не обменялись и дюжиной слов за все время, пока жили вместе, но теперь, без него, в доме было пусто и тоскливо. Может быть из-за того, что Джедра знал, что где-то, в другой казарме гладиаторов, кто-то празднует его смерть.

Кайана тоже молчала. Джедра попытался заговорить с ней, но она либо молчала либо отвечала односложно на его слова, и было ясно, что она хочет побыть одна. Джедра не винил ее за это; его брезгливость заставила ее вмешаться, рискнуть, сыграть в отчаянную игру чтобы спасти их и одновременно не взять на себя вину за убийство, и теперь это ударило по ней самой.

Стражники-псионики играли, как всегда, в кости, полагаясь на то, что их чувство опасности предупредит их, если рабы решатся на побег. Джедра подумал было соединиться с Кайаной и удивить их, но они оба были слишком истощены; результатом могло быть только жестокое наказание. Нет, им надо выжидать удобного случая. Возможность представится. Обязана.

***

Утром Сахалик улыбался во весь рот. Его былая враждебность к своим новоиспеченным гладиаторам растаяла, исчезла как дым. - Вас называют забияками, или вечно спорящей парочкой, - сказал он им, когда они собрались на утреннюю тренировку. - Им чрезвычайно приятно смотреть, как вы ругаетесь друг с другом. Их это по настоящему увлекло, и мне бы хотелось, чтобы вы продолжали в таком духе, если, конечно, вы способны на это.

Кайана рассмеялась, в первый раз с того момента, как их схватили, - О, это как раз не проблема.

- Я тоже думаю так. Но этот аспект боя я оставляю вам, а сейчас мы сконцентрируемся на использовании оружия. Я буду учить вас работать с мечом.

Он и Шани весь день показывали им как владеть мечом: как держать его "на страже", как атаковать, парировать, обманывать и еще дюжины разных приемов, которые хороший гладиатор может делать не просыпаясь. В результате к концу дня их головы распухли от незнакомых терминов, а мышцы болели в новых и неожиданных местах. И в то же время Джедра с удивлением осознал, что у него природный талант к мечу. Казалось, что какой-то инстинкт направляет его руку именно туда, куда надо, в результате в конце дня он сражался с Сахаликом не меньше минуты, прежде чем эльфу удалось прорвать его защиту.

Когда они закончили последний на сегодня учебный бой, оба тяжело дышали и были покрыты потом с ног до головы. В этот момент Сахалик пригляделся повнимательнее к ножевым шрамам на теле Джедры и сказал, - Я никогда бы не поверил, глядя на такое огромное количество следов ударов меча на твоем теле, которые ты пропустил с нашей последней встречи, но я думаю, что мы нашли твое оружие. - Он сделал долгий глоток из меха с водой, который лежал все это время рядом с тренировочным полем, потом передал мех Шани. - Но как ты выжил со всеми этими ранами? Некоторые из них выглядят очень скверно.

- Я и не выжил, - сказал Джедра, но сообразил, как странно это прозвучало. - Почти не выжил, - поправился он. - Кайана нашла меня, когда я лежал, умирая, в луже крови, и вылечила. - Он улыбнулся Кайане, которая в этот момент брала мех у Шани.

- Да, похоже у вас было трудное время после того, как я... ушел из племени, - понимающе проворчал Сахалик.

- Да, - Джедра подождал, пока мех дошел до него, сделал длинный глоток теплой воды и сказал. - Смотри, нас вышибли из племени на следующий день. Нам пришлось идти по пустыне не один день, прежде чем мы наткнулись на Китарака, а потом... - Он пожал плечами. - А потом нас столько раз кидало из огня да в полымя... и вот мы здесь.

Сахалик засмеялся, - "Столько раз кидало из огня да в полымя". Да, подходящий конец у рассказа. - Тут он помрачнел, перестал смеяться и спросил, - То, что ты говорил мне раньше о Джура-Дай. Это правда? У них действительно проблемы, из-за того, что я ушел от них? Они хотят меня назад?

Джедра кивнул, - Они примут тебя с распростертыми объятиями.

- Хммм, - сказал эльф. - Ну хорошо, еще немного времени они смогут подождать. У меня здесь есть свой собственный бой. - Он зло усмехнулся и не говоря больше ни слова пошел в свою собственную казарму.

- Что он имел в виду? - спросил Джедра у Шани. - Он что, тоже должен сражаться на играх?

- Конечно, - сказала она. - Он же чемпион Дома Рокура.

Даже если Сахалик от Джура-Дай направился прямо в Тир, он не мог быть здесь дольше двух-трех недель. Чемпионы приходят и уходят быстро, подумал Джедра. Естественно, так как кто-нибудь умирает почти в каждом бою.

- Я надеюсь, что он так же хорош, как он сам думает, - пробормотал Джедра, удивляясь тому, что его это вообще волнует.

***

Сахалик и Шани безжалостно работали со своей новой командой день за днем, но после своего первого опыта на арене Джедра с Кайаной старательно впитывали каждую частицу их опыта, не упуская ничего.

Во всяком случае Джедра; Кайана сражалась четко и умело, но не показывала большой радости, даже когда ей удавалось прорвать защиту Сахалика и Шани, и после каждой тренировки она немедленно возвращалась в их казарму.

Когда Джедра пытался заговорить с ней, она отвечала как зомби, пока он не сдавался и не оставлял ее одну. Он стал опасаться за ее рассудок, боясь, что жестокость, которую она видела с тех пор, как стала рабыней в первый раз, может сломать ее разум, но никак не мог придумать, как вывести ее из этого состояния. Побег казался чем-то совершенно невероятным, как и возможность прожить достаточно долго, оставаясь гладиатором.

Пока, однако, кроме жизни гладиатора других вариантов не было, и Джедра собирался заниматься именно этим. Ему по-прежнему не нравилась идея убивать другие разумные существа ради чьего-то там удовольствия, но после поединка с Лотаром его мнение слегка изменилось. Лотар хотел быть здесь, он по своей воле сражался с парой рабов, которые вовсе не хотели этого. Джедра с Кайаной попытались спасти его жизнь, но даже его убийство было бы простой самообороной по любым моральным кодексам о которых слышал Джедра. Сахалик уверял их, что теперь они с Кайаной будут сражаться только с профессиональными гладиаторами, что им не придется убивать таких же как они рабов. В таком случае лицом к лицу перед ними будут только те, кто хотел быть там, кто выбрал это опасное занятие добровольно и выберет их как соперников в надежде завоевать еще больший статус и, одновременно, большой приз, убив побеждающую команду. Так что речь идет о своеобразной справедливости, отмщении, а любой другой вариант означает самоубийство, а Джедра не думал, что есть такой моральный кодекс, который требует этого. Так что он будет драться на арене. Он ненавидит это, он постарается убежать при первом же удобном случае, но пока он будет драться, драться и побеждать.

День их второго сражения приближался, быстро и неотвратимо. Дни, в которые они тренировались, отрабатывали технику и тактику, все слились в единое мгновение. Как только Сахалик опять привел их в ямы, Джедре показалось, что он только мигнул после схватки с дварфом, и опять очутился здесь.

Но сегодня они должны были сражаться с женщиной-человеком, которая была на голову выше и намного шире Кайаны, и которая сражалась мечами. В левой руке она держала короткий нож с острейшим лезвием, а в правой длинную, обоюдоострую рапиру.

Глашатай, объявляя бой, говорил долго и напыщенно, - На прошлой неделе вы видели одну из этих бойцов; она отрезала лапы дикому тигону, и только потом взяла его голову как трофей. А другая команда, которую вы все, конечно, помните, ругалась между собой о тактике и никак не могла решить, кто из них нанесет последний удар. Сегодня, я знаю, вы все с нетерпением ждете когда...Браха из Дома Гнорр сразится с...Джедрой и Кайаной из дома Рокур.

Так как Браху назвали первой, она первой вышла на арену. Она крутила нож и меч кругами перед собой, свет темного солнца отражался в их блистающих гранях, и толпа одобрительно взревела.

Ее грудная перевязь была украшена драгоценными камнями и ярко сверкала, как и ее набедренная повязка, обвитая цепями - все остальное было обнажено, слишком рискованно для гладиатора, женщины или мужчины - и все вместе привело толпу в состояние экстаза.

Когда Джедра с Кайаной последовали за ней, Кайана посмотрела презрительно на свой собственный, ничем не урашенный скромный клинок со слегка изогнутым и застренным только с одной стороны лезвием, длинным как ее рука, и сказала почти равнодушно, - Может быть, если я отвлеку ее своей шеей, у тебя будет возможность заколоть ее ударом в спину.

- Что? - поразился шокированный Дждра. - Кайана, не говори так, я тебя прошу. Мы и так легко победим ее.

- Конечно победим. - Она попыталась закрутить свой собственный меч, но не согнула, как следует, правую руку, так что меч вылетел из ее ладони и воткнулся в песок в нескольких футах перед ней. Толпа зашлась хохотом, когда она наклонилась, чтобы поднять его.

- Вот это хорошо, - сказал Джедра. - Пусть думает, что мы неуклюжи и ничего не умеем. - И, может быть, это заставит псиоников подумать, что для честного боя нам нужны наши псионические таланты, подумал он, но не рискнул сказать это вслух. Он просто вынул свой собственный меч и моргнул, сделав вид, что порезался.

Женщина, Браха из Дома Гнорр, ехидно улыбнулась, - Вы можете махать руками столько, сколько вам нравится, - сказала она, но последний удар будет за мной.

- И тебе тоже хорошего дня, - сказал Джедра, слегка кланяясь. Он испугался, что его голос дрогнет и откроет его настоящий ужас, когда увидел то, что она выделывает мечом, но он сдержался ради Кайаны. Если он убедит ее, что абсолютно уверен в себе, быть может и она станет поувереннее.

Глашатай, стоявший в нескольких шагах от них, вытянул руки перед собой, а потом вскинул их вверх, - Начали!

На этот раз Джедра оказался самым быстрым, он прыгнул вперед и ударил Браху в обнаженную грудь. Его меч попал в цель но вместо того, чтобы пробить ребра и вонзиться в сердце, кончик меча наткнулся на звено цепи ее грудной перевязи, скреплявшее чашечки грудей вместе, и застрял в нем, оставил на коже едва заметную царапину.

Она вскинула свой меч и в свою очередь ударила его.

Джедра почувствовал, как кончик меча вонзился в мягкое мясо на его правой руке, но прежде, чем она успела вонзить меч поглубже, он извернулся, одновременно высвобождая свой меч.

Кайана не шевельнулась. - Давай, помогай мне! - крикнул ей Джедра, и она с опозданием ударила Браху, но опытная гладиаторша без труда парировала ее удар и только отчаянный удар Джедры в ее незащищенный бок помешал ей нанести в ответ смертельный удар.

- Сражайся, кровь Рала! - крикнул он Кайане. - Не сдавайся, бой только начался!

Пока он отвлекся на разговоры, Браха ударила его, металл зазвенел о металл, когда он отбил ее удар, а потом его меч, продолжая движение, скользнул к ее ноге. Она легко убрала ногу назад и ударила снова, потом на него обрушился настоящий поток ударов, один быстрее другого, и наконец вся арена наполнилась звоном сталкивающихся клинков.

Джедра почувствовал, как устает. Его рана на правой руке кровоточила и сильно жгла, но он не хотел менять руку, так как с левой рукой не устоял бы и десяти секунд против этой разъяренной женщины. Тогда он попытался использовать против нее псионику, отбросить ее меч в сторону или засыпать ее глаза песком, как он это сделал Лотару, но ничего не получилось из-за щитов, которыми псионическая стража обложила его. Только когда он попытался усилить свет и звук, он увидел вспышку вокруг ее головы и услышал громкое "бум", но она сражалась, как если бы не произошло ничего.

Тогда он обрушил на нее еще одну серию ударов, потом отпрыгнул назад, чтобы слегка передохнуть. Кайана отступила, как и он, стараясь встать так, чтобы Браха не достала ее. Ее рука с мечом едва двигалась, она успевала отбить удары женщины только в последний момент. Она только защищалась, не рискуя атаковать.

Она не была достаточно возбуждена, осознал Джедра. Она в ужасе и может только защищаться, но чтобы остаться в живых они должны побеждать, а чтобы победить им обеим надо атаковать. А Сахалик научил его в время первой недели занятий, что для того, чтобы заставить атаковать кого-то, кто этого не хочет, надо вывести его из себя, а лучше всего взбесить его.

Браха отступила назад, тоже устав махать мечами без остановки, и в этот момент временного затишья в битве Джедра стукнул Кайану плоской стороной своего меча по заду. - За ней! - крикнул он. - Или ты забыла все, чему нас учили? Не давай ей передыха. Мы можем победить ее только вместе, я не смогу сделать это в одиночку!

Она бросила на него взгляд, полный такой ненависти, что Джедра испугался, как бы она не набросилась с мечом на него, но вместо этого она передала ему мысленно, Я делаю все, что я могу.

Попробуй псионику, послал он ей, только сделай хоть что-нибудь.

Он ощутил, как псионический щит опускается на него, отсекая его сознание от дальнейшего контакта. Он не знал, слышала она его или нет, и повторил вслух, - Сделай хоть что-нибудь!

С этими словами он поднял свой меч и опять набросился на Браху, пытаясь развернуть ее так, чтобы она оказалась между ним и Кайаной. Но опытная гладиаторша знала этот прием лучше него. Она скользнула в сторону от него, и пока он пытался развернуть ее в одну сторону, заставила его самого повернуться туда.

- Мы что, танцуем? - бросила она ему, улыбнувшись. - Хотя, возможно, это понравилось бы толпе больше, чем твои жалкие потуги.

- Сейчас мы начнем, - пообещал ей Джедра. - Правильно, Кайана? Кайана! - Браха нанесла удар, он отступил и чуть не упал, споткнувшись о ее ноги. Она была прямо у него за спиной.

- Сражайся вместе со мной или прочь с дороги, кровь Рала, - выругался он.

Толпа оставалась необычайно спокойной, слушая их перепалку, но при этих словах все засмеялись, громко и долго. Похоже, что это унизило Кайану; она отпрыгнула в сторону и побежала дальше, стараясь зайти Брахе с спины, в точности как этого хотел Джедра.

Браха повернулась и напала на нее, но на этот раз меч Кайаны был также быстр, как и меч Брахи, и арена опять наполнилась клацанием металла об металл.

В тот момент, когда она подняла свою вооруженную мечом руку повыше, Джедра воспользовался возможностью, подпрыгнул к ней и ударил по ее обнаженному правому боку; меч глубоко вошел в мягкую плоть прямо под ребрами, а когда она повернулась к нему, чтобы защититься, он проскользнул под ее мечом и вонзил меч прямо ей в шею. Кровь брызнула на ее грудь, потекла по грудной перевязи, закапала на землю. Она отступила назад, ее глаза расширились, в ним мелькнул страх, а потом на рухнула на колени.

Не было нужды в последнем ударе, но Джедра ударил ее так, чтобы перерезать большую артерию и через несколько секунд огромная амазонка лежала на земле, мертвая.

Он взглянул на Кайану, - Спасибо, - сказал он, тяжело дыша.

- Спасибо? - завизжала она. - Спасибо? Да ты обошелся со мной как со шлюхой, и когда я опять спасла тебе жизнь, все, что ты можешь мне сказать, спасибо?

Джедра не мог поверить своим ушам. - Это не ты спасла наши жизни. Это я спас наши жизни.

- О, ты так думаешь? Тогда почему ты скулил и ныл, прося меня вмешаться?

- Потому что ты вообще ничего не делала! Да ты просто-

- ТИХО! - Страшной силы голос пронесся над ареной. Он был слишком громок, чтобы обычное горло могло произвести его; он должен был быть или псионически или магически усилен. Голос заговорил снова, и на этот раз они сообразили, что он идет из балкона на дворцовой стороне стадиона. На самом деле это сказал сам король-волшебник, который встал, великолепный в своем золотом плаще с вытянутой вперед рукой. Потом он опять начал говорить, на этот раз потише, - Ваши замечательные споры повесилили нас, но мы быстро устали от ваших домашних свар. Это арена для гладиаторов, здесь сражаются мечами и топорами, а не словами. - Он рассмеялся, злым, каркающим смехом, который заставил затрястись камни недостроенного зиккурата. - Так что вы будете сражаться. А если вы желаете ссориться на публике, так тому и быть. Через неделю вы вернетесь на арену с оружием в руках и будете сражаться друг против друга - насмерть!

Загрузка...