Убийство в санатории «Таёжный»

Ксюша

Начало марта в Сибири абсолютно ничем не напоминает весну, разве что числами в отрывном календаре на стене: сугробы по-прежнему достают до подоконников второго этажа, ночью морозец поджимает до минус тридцати и ниже, пурга зазывно носится по переулкам. Вроде бы гулянья прошли на главной городской площади, проводили зиму восвояси, но она не торопится покидать гостеприимные места, так и ищет повод присесть на денёк-другой на дорожку да выпросить чего-нибудь погорячее на посошок. Радует только одно – длинные зимние ночи начали подходить к концу, и пусть день прибавился совсем незначительно, как поговаривали старики, «на куриный шажочек», всё же на пороге весна, а там и лето не заставит себя ждать.

В столовой автобазы с самого утра суета: сдвигаются столы, натираются полы и подоконники, стучат ножи о разделочные доски, шкворчат сковороды и кастрюльки, в воздухе витает соблазнительный аромат. Вазы с инвентарными номерами на донцах занимают свои места на белоснежных скатертях, где-то в подсобках призывно позвякивает стеклотара – этот звук сложно перепутать с чем-то другим. Здесь же прячутся и большие картонные коробки. Что в них, знают только водители бензовозов, которые мотаются по командировкам в разные уголки необъятной страны, да работницы столовой, не сумевшие побороть природное любопытство. Мимоза. Жёлтое солнышко на зелёной ветке. В Сибири ранней весной о цветах приходится только мечтать. Лишь в самом конце апреля несмело покажутся на лесных проталинах краснокнижные первоцветы – подснежники да кандыки́, а в середине мая заполыхает оранжевым заревом купальница, или, как зовут её в этих местах, огонёк. Но до этого ещё далеко, а Международный женский день вот он, и хочется не просто поздравить своих подруг, коллег, любимых, но ещё и удивить их. Непростую задачу взяла на себя мужская часть автобазы, тем более что представительниц прекрасной половины трудилось у них не так много – диспетчера, заправщицы, стройгруппа, бухгалтерия да всё та же столовая. Не забыли, конечно же, и РММ, где женщин всего трое. Банкет должен получиться на славу, поговаривали, что даже из области приедет какой-то большой начальник.

– Еле руки оттёрла от смазки, – ворчала Лена Борисова, сидя на лавочке в женской мойке.

Она завернулась в большую жёлтую махровую простыню и мазала руки кремом из круглой баночки. Дефицитный домашний текстиль был привезён из Казахстана, где женщина гостила у родственников под Павлодаром в прошлом году, в трёх экземплярах.

– Ты хоть маникюр умудрилась не испортить.

Галина сидела напротив, в такой же, только голубой, простыне, и придирчиво разглядывала свои ногти, покрытые модным тёмно-бежевым лаком.

– Да ничего ты не испортила, всё в порядке, цвет очень удачный, мелких царапин не видно, – успокоила подругу Лена. – Лучше скажи, одариваться к празднику будем?

Традиция делать друг другу маленькие милые подарки к праздникам была у них уже много лет. Каждая задолго до торжеств думала, что бы такого нужного, полезного и приятного презентовать своей подруге, и глаз порадовать, и в хозяйстве использовать. Обе любили красивые скатерти и салфеточки, присматривались к изящной бижутерии, не проходили мимо интересной книги, а уж если удавалось раздобыть что-то невероятное, вроде флакончика духов «Дзинтарс» или упаковки нейлоновых колготок, то радости просто не было предела.

– Конечно, будем.

Галина уже переоделась в нарядное шерстяное вишнёвое платье и осторожно развязывала на голове платок, чтобы не растрепать причёску. Удовлетворённо вздохнув, она ещё раз посмотрела на своё отражение в зеркале. Укладка, конечно, немного примялась, но это было поправимо.

– Может, у меня соберёмся на выходных?

Лена осторожно снимала с плечиков голубое шёлковое платье, сшитое в ателье специально для женского праздника.

– Давайте лучше у меня, я на кухне обои новые поклеила, оцените, и заодно обмоем это дело. Достать их, скажу я тебе, было целой эпопеей! Так что обмыть – святое дело!

– А я предлагаю третий вариант, – неожиданно громким голосом в гулком помещении мойки заговорила Ксюша. – Девочки, я приглашаю вас к себе. Готовить, увы, не очень умею, но уж винегрет настрогать получится даже у меня, а дед презентовал мне коробку конфет «Птичье молоко» и бутылочку «Токая». Так что гуляем! Как я вам? Не сильно вычурно?

Она осторожно покружилась на каблучках.

Пышная серая юбка в стиле 50-х с широким поясом и беленькая блузочка без рукавов делали хрупкую фигурку девушки очень изящной. Она собрала золотистые длинные волосы в высокий хвост на макушке, открывая шею, и ей это очень шло, гораздо больше, чем повседневный бардак из кудрей. Сильно подведённые глаза совершенно не портили образ.

– Да ты просто феечка! – восхитилась Борисова. – А то напялит джинсы и носится, как пацанка, по цехам и конторе.

– Джинсы – это писк, понимать надо, – засмеялась Щербинина.

– Да-да, пищит да никак не сдохнет, – в тон подруге ответила Лена, – молоденькой девушке всё к лицу, это нам с тобой надо подумать, что́ на себя натягивать, а тут хоть мешок из-под картошки – шик да блеск.

– Ну всё, засмущали совсем, – потупила глазки Ксюша и мельком глянула на часики на запястье левой руки. – Народ, мы опаздываем! Пятнадцать минут до начала! Давайте пошустрее, а то самые лучшие места займут и дефицит с тарелок сметут. И без нас! Бегом!

Девушка тут же выскочила за дверь, а подруги ещё раз посмотрелись в зеркало и только потом пошли к выходу.

– Теперь для нас задача номер один – не убиться по дороге в столовую. По льду и снегу на каблуках – это почти одно и то же, что корова на коньках, страшно красиво.

Лена старалась идти, втыкая каблуки в снег. Галина молчала, сосредоточенно проделывая то же самое. Ксюша уже ждала их на крылечке столовой, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

– Девочки, давайте, ещё немного! Я нам места заняла. Начинаем!

Вечер получился незабываемым. Началось всё, конечно, с торжественной части, на которой выступил директор предприятия с кратким отчётом. В конце своей немного нудноватой речи он поздравил женщин с их весенним праздником и передал микрофон на чёрном толстом проводе приглашённым гостям. Ими были самодеятельные артисты клуба железнодорожников и вокально-инструментальный ансамбль студентов местного техникума.

А банкет! Просто мечта: разноцветные тюльпаны в вазах, шарики на окнах и светильниках, блюда и нарезки, от которых буквально текли слюнки. К столу умудрились подать даже свежие огурцы! Вот уж за что можно сказать огромное спасибо смежникам из тепличного хозяйства!

Когда на импровизированной театральной площадке малыши из кружка декламаторов читали стихи о маме, а хор ветеранов исполнял песни о родных просторах, Борисова заметила исчезновение Ксении.

– Куда наша мадам запропастилась? Только что рядом сидела и вдруг растворилась в воздухе. Без неё и «Борщ» наш совсем не тот.

– Да мало ли, – пожала плечами Галина. – Может, носик припудрить выскочила или пошептаться с кем. Её же к стулу никто не привязывал.

– Дорогие товарищи, – услышали они голос своего начальника Василия Лопатина, – мне доверили сегодня не просто поздравить, а ещё и вручить подарки нашим коллегам. Особенно приятно мне говорить о женщинах, с которыми работаю лично я. По итогам соцсоревнований токарная группа ремонтно-механических мастерских получила звание ударников коммунистического труда. Это Елена Валерьевна Борисова и Галина Владимировна Щербинина. Подойдите ко мне, девочки, дайте вас обнять и лично вручить значки, удостоверения и вымпел!

Немного смущённые пристальным вниманием и аплодисментами коллег женщины вышли в центр зала.

– Это ещё не всё! – раздался голос из-за стола, за которым восседало руководство. Принадлежал он начальнику производственного отдела объединения «ЮжСибуголь» товарищу Андрееву. В коллективе приезжее начальство не любили, а Андреева особенно. Весь он был какой-то скользкий, влажный, несмотря на свои всего-то сорок шесть лет, отрастивший приличное пузо и обширную лысину. А ещё эта его привычка к затяжным поцелуям, буквально скопированная с ныне покойного генерального секретаря…

Мужчина подошёл к подругам.

– Дорогие товарищи! Нет, не так. Милые дамы! Мне поручено ознакомить всех с приказом, согласно которому вам будет вручена премия в размере оклада и, скажем так, маленький презент – путёвка выходного дня на двоих в ваш замечательный загородный санаторий «Таёжный»! Заезд с пятнадцатого апреля. Проведите замечательно и с пользой выходные дни, а с понедельника приступайте к работе. И новых вам побед, дорогие наши товарищи женщины!

Он протянул букетик из трёх веточек мимозы сперва Борисовой, потом Щербининой и широко распахнул объятия, чтобы заключить в них женщин. Галина оказалась более проворной, ей удалось увернуться и прошмыгнуть на место, Борисовой повезло меньше. Цепкие руки прижали её к мягкому, как спущенный шарик, пузу, буквально перебросив через него, пухлые мокрые губы под реденькими и тоненькими, в ниточку, усами впились в лицо женщины. Она едва не задохнулась от охватившего отвращения и осознания того, что он пытается своим языком проникнуть к ней в рот. Лена с огромным трудом подавила в себе желание отхлестать нахала по мордасам подаренным им же букетом и зажатым в кулаке вымпелом. Утираясь, она вернулась к столу, а там молча махнула подряд три рюмки «Столичной» и подалась в туалетную комнату, чтобы немного умыться и заново нанести слизанную в ноль помаду. Галина смотрела ей вслед с нескрываемым удивлением – подруга терпеть не могла водку.

Вернулась Лена к самому концу торжественной части, когда уже были розданы все мимозы, вручены грамоты и благодарственные письма. Она с хмурым видом жевала кусочек отбивной и косилась в сторону «директорского» стола. Какие слова вертелись в голове женщины, легко можно было догадаться. Пошутить на тему произошедшего не рискнул никто.

– А теперь, дорогие друзья, музыкальный подарок от ваших подшефных, студентов местного техникума, объединившихся в замечательный вокально-инструментальный ансамбль «Юность»! Встречайте!

Ведущая, руководитель детского кружка декламаторов, торжественно взмахнула рукой.

Трое длинноногих парней в белых рубашках с электрогитарами да ещё один, такой же, за простенькой барабанной установкой – вот и весь ансамбль. Однако когда зазвучали первые аккорды, в зале начали перешёптываться. Ребята играли действительно хорошо. Но только играли. Популярные эстрадные мелодии сменяли одна другую, и при этом никто из артистов не произнёс ни звука.

– Не, ну что вы инструментальный ансамбль мы уже поняли. А вокальный-то где? – как всегда, за всех озвучил ситуацию Гоша Новиков.

– Минутку терпения, будет и вокал, – невозмутимо парировал один из музыкантов, не прерывая своей игры.

Они закончили очередную композицию, и в полной тишине с микрофоном в руке к ребятам вышла Ксюша:

Голос девушки, высокий, звонкий, поднимался вверх, к потолку, к круглым плафонам на нём. Сказать, что присутствующие были удивлены, значит не сказать ничего. Лёгкий шок испытали в том числе и двое из «Борща».

– Как мало мы знаем о нашей Ксюше, – заворожённо прошептала Лена, – точнее, совсем ничего. Я даже предположить не могла, что она настолько талантлива!

– И ведь никому ничего не рассказала, партизанка! – притворно возмутилась Галина. – Теперь, увидишь, задёргают её на всякие смотры и важные мероприятия. Глянь, как на неё таращится Андреев, глаза вот-вот выпадут!

– Тут главное, чтобы без поцелуев обошлось.

Лена задумалась на секунду, а потом решительно плеснула себе ещё немного «Столичной» из стоящей рядом бутылки.

– Заканчивай бухать! – толкнула подругу локтем Галина.

– Медленный танец, – между тем объявила в микрофон Ксюша. – В честь нашего праздника приглашают кавалеры!

И запела. Да так, что прослезился бы и сам Джо Дассен:

Лена закрыла глаза, вслушиваясь в прекрасную музыку, как вдруг над самым ухом прозвучало:

– Разрешите вас пригласить!

Над ней склонился товарищ Андреев и уже тянул свои руки к её руке.

– Извините, я не танцую, очень кружится голова, переволновалась, наверное.

– Тогда прошу вас, и возражения не принимаются!

Мужчина схватил за руку опешившую Галину и потащил за собой.

Женщина беспомощно оглянулась на подругу. Та подмигнула в ответ и налила водки в её рюмку.

Расходиться начали уже затемно, хорошо, что завтра выходной, а то тяжко было бы с утра с тяжёлой головой приступать к строительству коммунизма. Народ загрузился в дежуривший служебный автобус, продолжая шумно и невпопад распевать песни.

Ксюша торопилась, но всё равно оказалась самой последней. Придётся бежать до автобуса, чтобы не уехали без неё. Не очень-то это привлекательно – идти пешком через малоосвещённую Нахаловку, да ещё по застывшей буграми мартовской дороге.

– Ксюша! Ксения Станиславовна! – услышала она голос где-то сбоку.

Оглянулась. К ней не спеша подходил Гоша Новиков.

– Георгий, говорите поскорее, что вам нужно. Я не хочу опоздать на автобус.

– А вы действительно торопитесь?

Было странно видеть, что этот нагловатый парень, который никогда не лезет за словом в карман, смущён и робок.

– Ну, вообще-то, да. Я очень устала и хочу поскорее оказаться дома в халате и тапочках.

– Может быть, мы пройдёмся немного? Поговорим. Я вас провожу до самого дома.

Ксюша немного замялась. Она действительно устала, но ехать в автобусе с нетрезвой публикой, орущей какой-то купаж из эстрадных и народных песен, не очень хотелось. С другой стороны, Гошу она немного побаивалась. Уж слишком хорошо у него вылетали всякие колкости – не всегда найдёшь что ответить. Поэтому и ходила она мимо слесарки молча и с высоко поднятой головой.

– Хорошо, давайте прогуляемся, – согласилась девушка. – Только недолго, ноги гудят, весь вечер на шпильках простояла. Вам несказанно повезло, Георгий, что я сейчас в сапогах на «манке», был бы каблук – ни за что не согласилась бы на эту авантюру. Ну что, мы идём? – Нетерпеливый вопрос она задала своему спутнику, который вдруг скрылся где-то в темноте.

Автобус тем временем тоже уезжал в темноту, моргая напоследок габаритными огнями.

– Я просто на минутку… Вот, это вам, Ксюша. За песни и вообще… – Парень снова появился перед ней, держа в руках букет из пяти пышных гвоздик в кульке из прозрачного целлофана. – Я хотел подарить их вам ещё там, на вечере, но подойти не решался.

– Спасибо, потрясающий букет! – восхитилась Ксюша. – А где же он простоял всё это время?

– За раздаточным столом, в ведре с водой.

– Что ж, в таком случае это уже не просто вечер, а настоящее приключение. Идёмте, Георгий. Автобусы уже всё равно не ходят, такси не поймать в это время, так что ваша миссия – доставить нас (меня и этот шикарный букет) до самого порога. На кофе не приглашаю, как и на чай, но «спасибо» гарантирую.

– Да я и не напрашиваюсь, – снова смутился Гоша и взял девушку под локоток. – Можно? Скользко на улице.

– Нужно, – улыбнулась Ксюша в ответ.

Они прогулялись около часа и расстались, вполне довольные друг другом. Ксюше понравилось, что её попутчик не отпускал свои обычные туповатые шуточки, не тянул к ней руки и не курил всю дорогу, пуская дым в лицо. Оказалось, что парень – сирота, с десяти лет растёт без матери. Отец скорбел по покойной жене каких-то полгода, а потом женился на женщине с ребёнком и отправил своего сына жить к бабушке, матери своей бывшей супруги. Та делала для внука всё что могла: поддерживала, пока он учился в школе и ПТУ, ждала из армии, молясь денно и нощно, чтобы внук не угодил в Афганистан. Утром будила на работу, вечером встречала с горячим ужином. Просто любила и от души желала счастья.

Гоша же, в свою очередь, немного поменял своё мнение о девушке. Он увидел, что она вовсе не заносчивая, а наоборот – открытая и весёлая. И талантливая. Такой голос даётся не каждому! И самое главное – она не стала возражать, когда он предложил перейти на «ты»:

– А знаешь, наши древние предки всегда говорили друг другу «ты», а на «вы» было принято говорить тем, кому не доверяешь, или врагам. Даже к царю обращались на «ты», и это было нормально. Так что я не против!

– Скажи, а как ты с техникумовскими в одном ансамбле оказалась? У них что, сокурсниц поющих не нашлось? Ещё и ручки тебе целовали! Этот длинный твой парень? Он так на тебя смотрел, будто вот-вот прожжёт взглядом!

– Не длинный, а высокий, – засмеялась Ксюша, – он мой сосед, зовут его Костик. Когда затеял создание своего ВИА, собрал ребят, им просто нужна была небольшая помощь с вокалом. Я в своё время занималась во Дворце пионеров, даже солисткой в хоре была, вот он меня и позвал. А потом мы сработались как-то, и они другую певицу искать просто не стали. Я же заочно в области в институте учусь, в выходные практически всегда дома, вот мы и репетируем, выступаем у них в техникуме, у шефов тоже теперь довелось. Ну, бывает, что и в ресторан пригласят на свадьбу или юбилей. Ребята заработанные там деньги вкладывают в покупку новых инструментов. Они очень талантливые! Сами музыку подбирают, аранжировки делают. Мы вместе уже два года. И мы просто друзья.

– Мне очень понравилось, как вы выступали. – Видно было, что Гоша говорит искренне. – Я раньше такие концерты только по телевизору видел. Теперь тебя с ребятами, наверное, пригласят на какой-нибудь фестиваль или конкурс. Товарищ Андреев слюни пузырями пускал.

– Позовут – поедем. Ребятам надо продвигаться, вот только не думаю, что от Андреева в этом плане что-то зависит. Этот человек ни о ком, кроме себя, не думает, сразу видно. – Ксюша грустно вздохнула. – Но мы не унываем. Есть местное телевидение, газеты, да и просто «сарафанное радио» никто не отменял. Главное, чтобы они сами со временем не забросили занятия музыкой, а то окончат техникум, разлетятся, кто в армию, кто на БАМ, и всё. Но не будем о печальном. Лучше открой-ка мне тайну, Георгий. Кто из наших слесарей – золотых ручек умудрился в прачечной установить слив стиральной машины так, что при стирке там вонища стоит канализацией на сотни километров? Мне бы хотелось взглянуть на этого гения, ну и «сварить из него борщ».

– Что? – Гоша округлил глаза.

– Мы с девчонками так говорим, когда собираемся о ком-то написать в стенгазете. Она ж теперь «Борщ» называется, забыл, что ли? – рассмеялась Ксюша.

– Нет, не забыл.

Гоша хитро прищурился. Он уже представил, как будут «варить» Лёху Попова по кличке «Так сойдёт», за которым всей бригаде вечно приходится устранять разные косяки. Ну держись, Лёха! Страна должна знать своих героев!