Глава 15 без правок

Я бы сказал про октов “безмозглые” и даже “примитивные” — с их-то доставшимися от какого-то членистоногого нервными ганглиями, объединёнными в так называемую “избыточную” сетевую структуру. Вот только что некоторые паукообразные, что некоторые насекомые демонстрируют удивительную изменчивость поведения, иногда пугающе близкую к понятию “разумное”! Например, пчелы или осы, которых учёные в ходе экспериментов умудрились натренировать искать далеко не цветочные запахи в обмен на вознаграждение. А другая научная группа, решившая поиздеваться над небольшими пустынными паучками со сложным брачным поведением путем создания условий, препятствующих традиционному течению процесса “ухаживания”. Было у них подозрение, что у каждого вида пауков есть по пять-шесть “запасных” форм процесса — ну там если нечего самке притащить в качестве “подарка”, что-то в этом роде. Можно только представить их охренение, когда оказалось, что таких форм более семидесяти (!!!), и пауки, поставленные в сложные экспериментальные условия, по ходу просто изобретают их на ходу!

В общем, я к тому, что иномировых киборгов в перспективе не стоило недооценивать — но здесь и сейчас против с ревом форсированного мотора летящей по мостовой Т-15 сделать они ничего не смогли, хотя толпу вокруг БЦ их хозяева нагнали изрядную. Гусеничная машина весом около пятидесяти тонн просто проложила себе просеку через их ряды, попутно постреляв из пушки сначала по сторонам, а потом и себе за корму. Еще и из спаренного гранатомёта добавили — оказывается, такой тоже стоял в необитаемой башне. Затрудняюсь сказать, сколько именно юнитов мы положили — все мысли были о другом. Мы вообще б не стали так внаглую повторно лезть к довольно-таки опасным тварям без какого-либо прикрытия, вот только объезжать совсем времени не было. Как и затор из нескольких столкнувшихся на перекрестке, да так и брошенных водителями легковушек. И эта торопливость принесла свои плоды.

Два “тигра”, стоящих у съезда в гражданское убежище, вопреки моим мыслям во время высадки киборгов не стояли пустыми — в каждом остался стрелок и водитель. И двери в колёсных броневиках никто не оставил нараспашку, как я боялся. Разведчики даже успели среагировать… Увы, плотность противника, мгновенно высаженного сразу со всех сторон, не оставила им шансов. Когда мы ворвались на площадку с переходящим в тоннель пандусом в убежище — восьминоги ценой всего двух юнитов уже расковыряли одну из машин и уже успели потерять к ней интерес. Другой бронированный внедорожник лишили хода, буквально вырвав задний мост, разбили турель и теперь пытались добраться до экипажа.

Командир “Арматыша” ловко срезал короткой очередью из пушки окта, как раз закончившего терзать остов уже уничтоженного “тигра” и спешившего присоединиться к еще двоим собратьям, пытающимся отжать бронедвери пока не вскрытого внедорожника. Других врагов не наблюдалось, но наклонный пандус, уходящий под землю и надпись “Гражданское убежище” над ним чётко указывали, куда они делись. Но сначала придется разобраться с этим двумя.

Тридцать миллиметров только кажется маленьким калибром, но не зря это орудие называется “пушка”, а не пулемет. Садить очередью гранат прямо по и так потрепанному корпусу “тигра” БМП тоже поостерегся — слишком велик риск был положить своих, не нанеся фатальных повреждений октам. Тем более, для башенной установки нашлись и более приоритетные цели: от бизнес-центра сюда вела прямая улица, и мы сами указали не попавшим под снаряды и гусеницы пауканам куда бежать.

— Наружу, врассыпную, сосредоточить огонь на том, что ближе! — надсадился в крике Патрушев, и разведчики показали класс, даром что по роду деятельности должны были сутками просиживать у пультов управления дронами в ущерб штурмовой подготовке. Увидь я действие разведосов со стороны — у меня даже мысли б не возникло, что эти серьезные дяди в “ратниках” при полной боевой выкладке пилоты и операторы беспилотников.

Надеюсь, я на их фоне не очень оплошал. Во всяком случае, АК-12 мне уже был достаточно хорошо знаком по стрельбищу, потому я вообще не думал, как отжать предохранитель и передернуть затвор — рефлексы сработали, как надо. Припасть на колено, приклад в плечо, короткими сериями-очередями, контролируя ствол, дырявить мишень. Между прочим, в тире я стрелял с открытого прицела — а на каждой “двенахе” разведки мотострелков стоял коллиматорный прицел, обеспечивая совсем уж комфортное поражение цели. Если б только она еще как-то быстрее поражалась — а то прет на нас, как будто мы все мажем!

— Держать фокус на подранке!!! — лейтенант-аналитик успевал не только стрелять, но и управлять боем. Это помогло: в считанных метрах от моей позиции за удачно попавшейся бетонной тумбой ноги паукана с одной стороны тела вдруг подломились, закрутив киборга на месте. Все, этот готов! Второй…

Второй окт, воспользовавшись тем, что все стреляют в его “напарника”, нацелился на БМП. До желанной “добычи” ему оставалось метров десять — я отчетливо понял, что мы не сумеем добить тварь прежде, чем та ударит по необитаемой башне и тяжелому оружию в ней. Экипаж гусеничной машины ничем не мог нам помочь, уже ведя огонь по подтягивающемуся к от бывшего БЦ подкреплению неприятеля. Если пушку повредят, нас просто разорвут… и присоединяться к тем, что сейчас ворвались в бункер. Ну уж нет!

Заполучив назад Рессору-сан, я больше не намеревался с ней расставаться. Правда, при первой же возможности обернул куском брезента и обвязал капроновым шнуром и просто держал в руках, а не стал демонстративно засовывать за ремень. И, о чудо, никто и не спросил “что это за штуку ты за собой таскаешь?” Ношу — значит надо, завернуто в зеленое и аккуратно подвязано — значит можно. Теперь я одним движением освободил клинок — узлам и самом способу такого вот “скрытого” ношения меня обучил все тот же Тенгу.

Борт “Арматыша” конструкторы специально сделали высоким — хрен запрыгнешь. Нужно нечто большее, чем просто тренировки, чтобы свободно совершать такие прыжки, да еще и с мечом наголо. Но я, сам тогда будучи магом и носителем “силы крови” своими глазами видел, как обычные с виду детишки, ни разу не одаренные, после нескольких лет наставничества у Учителя Воинов справляются в учебных поединках с не самым слабыми демонами. Да и сильным самоуверенным, вроде легендарных кошек-оборотней способны понаставить обидных синяков. Эта память после возвращения дала мне моральный якорь тренироваться — и вот сейчас мне даже думать не надо было, я знал, как и когда мне атаковать!

Разгон, найденный взглядом упор для ноги, чтобы часть набранной инерции сыграла для меня роль шеста, перекат по верхней броне через плечо — и вся набранная сила и скорость переходит в режущее движение катаной! Сознание давно уже провалилось в боевую медитацию, потому я даже не смотрел, куда бью, точно зная: здесь и сейчас окажутся передние опоры врага. Свистящий шелест — и обе отсеченные опорные ноги рухнули за борт бронемашины. Следом прыгнул я сам.

Я не просто так вспомнил Разящего — за века скитания по Китаю, Корее и Японии старый демон-ворон обрел множество имен и прозвищ. Он с радостью согласился присоединится ко мне, своему, вообще-то, прямому врагу, потому как сам пришел к тем же жизненным принципам. За попытку впервые за несколько последних веков создать место, где обычные люди, маги и разумные энергетические сущности смогли бы жить вместе и на равных он постарался научить меня если не всему, что знал, но хотя бы самому главному. Тогда я этого не понял. Не понял и после того, как вернулся в родное измерение. Сейчас дошло.

Мастера фехтования говорят, что за чашкой развитой гарды шпаги или рапиры можно спрятаться целиком, с головы до ног, как за башенным ростовым щитом. Здесь и сейчас я понял, что за тонким лезвием катаны нахожусь не я один, а все люди, кого я решил защищать. И это понимание словно стронуло камень, породивший лавину.

Почему именно сейчас, а не раньше? Может, потому что последние четырнадцать лет занимался с клинком куда больше, чем в бытность свою главой клана. Может, потому что не менее напряженно работал с собственным разумом — и когда пытался нащупать путь к сноходчеству, и просто чтобы не сойти с ума от взятой на себя бешеной нагрузки из-за решения в кратчайшие сроки выбится в верхушку научной элиты своей страны. Но скорее главным триггером стало то, что я в первый раз реально сражался мечом. Не в тренировке, не как вспомогательным оружием вдобавок к силе крови и колдовству. Мой разум полностью сфокусировался в лезвии клинка — и этого хватило.

Спрыгнул вниз я занеся клинок над головой и заведя руки назад — и лезвие вошло в броню киборга ровно в середине верхушки корпуса восьминога. Фактически я рассек паука пополам, разрывая часть нервных путей, а внизу, едва подошвы ботинок коснулись земли — “вертолетным” движением катаны отсек нижнюю пару конечностей. Как, если я до этого с трудом по одной отрезал? Не спрашивайте. Просто мог — и делал. Между прочем, еще и в голове сектора обстрела союзников держал, атаковав окта в мертвой для автоматчиков зоне.

От неожиданности, потери половины конечностей и рассинхронизации наполовину взгромоздившийся на Т-15 пришелец осел на асфальт — только там меня уже не было — и завалился на спину. Наполовину разрезанный корпус сыграл злую штуку, деформировавшись и разрывая еще часть связей между шарами-ганглями, надежно отправляя тварь в шоковое состояние. А я уже бежал к пандусу в убежище, еще услышав, как Патрушев орёт “Прекратить огонь!”

Тоннель оказался не прямым, а спиральным, уходящим в землю аж на полтора оборота. Верхние ворота замыкали его там, где заканчивался пандус и появлялся потолок, нижние — у входа в бункер. К сожалению, спасшиеся открыли и те, и другие, чем осьминоги и воспользовались. Правда, “в сухую” им ворваться все же не удалось: капитан Ильин и сопровождающие умудрились насмерть успокоить троих из восьми. Они все еще продолжали стрелять, но я был готов поклясться, что это их последние запасные магазины.

Первый мой противник не пожелал даже оборачиваться ко мне, зажав в углу несколько безоружных, которых выковыривал передней лапой по одному, одновременно нанося несовместимые с жизнью раны. Мне еще показалось, что движется он как-то заторможенно, и люди могли бы вырваться из ловушки, если бы не мешали друг другу. Что ж расплатой за невнимание стали четыре ноги по одной стороне туловища. Я дождался, пока рукотворный монстр, лишенный опоры, упадет на бок и перекатится на спину — и отрезал остальные четырьмя короткими секущими движениями.

Все бункера ГрОб строятся по одной схеме: большое помещение в центре и “обвязка” из вспомогательных по краям. Не сказать, чтобы много места, особенно когда внутри люди и для них развернуты раскладушки в качестве коек — но маневрировать я мог. Вторая многоногая тварь как почувствовала что, развернувшись в мою сторону — и так же нелепо завалилась на бок, суча в воздухе оставшимися ногами. Этого добивать не стал, ринувшись к следующему. Одновременно со мной полицейские и группа Ильина завалили со своей стороны еще одного. Минус три! Следующий тоже окт тоже признал во мне угрозу — вот только двигался так медленно, что я обездвижил его пока он оставался ко мне боком. А вот следующий… неловким движением лапы отбросил в сторону несколько раскладушек и наткнулся на умудрившихся спрятаться под ними детей. Пока все взрослые жались по стенам и прятались по туалетам, складам и подсобкам, эти двое забились сюда. Пробудившийся древний инстинкт мог и сработать против крупного хищника, но против боевой машины пришельцев оказался бессилен. Как и я, потому что мелких буквально парализовало от ужаса, а окт уже занес опорную конечность, чтобы просто наступить.

Логика твердила, что я ничего не успею сделать — туша киборга почти упиралась спиной в низкий потолок убежища, я видел его сзади, а дети застыли прямо перед передним концом паукана. Но логике никто не давал права голоса, и я атаковал с одной только мыслью в голове: “рассечь зло!” Целиком и полностью вложившись в этот один, последний удар.

Перед глазами потемнело еще до того, как катана встретилась с бронёй врага, звуки поплыли, меняя тональность, мышцы и связки ответили всплесками боли, пробивающимися через щит сосредоточенности. А меч… словно прошел через панцирь киборга сверху вниз, рассекая вообще-то пустое, вообще не несущее функциональной нагрузки брюхо — я почти не почувствовал сопротивления, да и вместо уже привычного шелеста услышал странный треск. После меня хватило только на то, чтобы не рухнуть, а мягко ткнуться в пол коленями, аккуратно положив перед собой клинок. Пальцы дрожали так, что схватить например ложку я бы не смог. А окт… застыл. И ме-е-едленно развалился на две половины, будто я рассек его целиком и без малейших конвульсий упал по сторонам. До детей он не дотянулся буквально десять сантиметров.

—…Жаров?! — голос командира разведчиков донесся до меня словно из другой вселенной. Я даже не заметил, как он и другие защитники бункера подошли. Пока капитан пытался понять, что со мной, кто-то попытался поднять мою катану. Тихий звон — и обломки клинка осыпались с оставшейся в руке рукояти.

Загрузка...