Условия жизни

МАТЕРИК

Сидя у большого зеркала в спальной комнате, Вероника подкрашивала ресницы.

— Костик, не забудь взять второй клетчатый чемодан, — она обмакнула кисточку в тушь.

— Я его уже отнес в машину, — Медведев надел куртку. — Может все-таки не надо везти с собой столько вещей?

— Моник обязательно расстроится, если мы нагрянем к ней без подарков, — Вероника убрала салфеткой капельку туши с переносицы.

— Она же сейчас в Альпах, — Медведев проверял, всели он, положил в карманы: телефон, ключи от квартиры, от машины, кредитная карточка, наличные, жвачка, пропуск в спортивный зал, бумаги с какими-то записями и телефонами, штрафная квитанция и еще какой-то хлам.

Нынешний разговор и сборы происходили в съемной квартире Костика с Вероникой. Сюда «сладкая парочка» перебрались под самый новы год, а до того почти целый месяц они прожили в машине.

Видавший виды Фольксвагеновский микроавтобус им достался по случаю. Компания штутгартских автостопщиков останавливавшаяся у Жиля, разбила машину где-то по дороге из Страсбура в Нанси. До Парижа компания кое-как дотянула, а вот дальше микроавтобус ехать наотрез отказался. Ремонтировать «Фольксваген» автостопщикам представлялось хлопотно и долго, поэтому машину бросили во дворе Жилевской коммуны.

За тысячу франков Костик с Вероникой стали его новыми владельцами. Потихоньку своими силами Медведев реанимировал микроавтобус. Через неделю стараний автомобиль начал заводиться и ездить, правда с изрядным громыханием. Но не все же сразу. Зато в «Фольксвагене» было полно места для вещей. В нем можно было даже с комфортом выспаться, и ничего, что к утру все окна в машине покрывались инеем, а при выдыхании изо рта шел пар. Теплый спальник, вязаные носки, шапки и перчатки компенсировали этот недостаток. Костик с Вероникой воображали себя полярными исследователями, дрейфующими на льдине.

«Как сегодня за бортом?» — спрашивала обычно Вероника при пробуждении.

«Минус шестьдесят», — целуя ее в нос, шутил Медведев.

В начале декабря Вероника на неделю слетала в Амстердам. Костик хотел сопровождать ее в этой поездке но: во-первых, у него появилась постоянная работа в кафе, а во-вторых, Вероника сама не знала, где она будет останавливаться в городе.

«Филя наш старенький», — такое прозвище закрепилось за «Фольксвагеном» у Вероники с Костиком, — «до Амстердама может не доехать, лучше вы уж меня дома подождите. Я там быстро. Только с галереей договорюсь».

Вернулась Вероника счастливая с деньгами и кучей подарков. В Амстердаме взяли все ее картины.

Теперь можно было подумать и о полноценном жилье (кафешную зарплату Костика полностью поглощали бары и ночные клубы, в которых любила зависать наша парочка).

Мансардную квартиру сняли здесь же неподалеку на набережной.

Гостиная, объединенная с прихожей и кухней, ванная с круглым окошком, и спальня с большой «королевской» кроватью, в которой так здорово «кувыркаться». Но больше всего в этой квартире подкупал вид из окна на парижские крыши домов. В этом ракурсе, особенно на закате, город представал не туристически-деловитым и прагматичным, а почти сказочно-вымышленным, в котором есть место для многочисленных литературный персонажей.

Удивительным и запоминающимся получился новый год.

Костик раздобыл пушистую голубую елку, которая не пролазила ни в одну дверь, так что ее пришлось тянуть на веревке на крышу (мучить, укорачивать и обрезать дерево, Медведеву запретила Вероника), где колючая красавица была наряжена шарами, гирляндами и закреплена к трубе. Праздничный стол организовали тут же на крыше. Костик даже не поленился перетащить из квартиры телевизор. Под поздравления президента с новым годом они пили шампанское, целовались, загадывали желания, жгли бенгальские огни и пускали фейерверки. Затем парочка заглянула в коммуну к Жилю, после к подругам Вероники в студенческое общежитие и уже большой компанией отправились в клуб.

Первого Костик еле открыл глаза, а ведь надо было идти на работу в кафе. Он смог это сделать только к полудню.

В феврале Вероника снова ездила пристраивать свои картины.

Она вернулась из Вены через десять дней, вместо запланированных пяти, с деньгами, но в расстроенных чувствах. Вероника расплакалась у Костика на плече, прямо на перроне парижского вокзала.

— Не хочу я больше ни куда ездить, ко мне относятся как к вещи, которую можно купить!

— Кто тебя обидел? В галереи? Не переживай, они просто не оценили твоего таланта, — успокаивая подругу, Медведев вытирал ей слезы.

В марте при поездке на пикник у Фили отвалился задний мост. При этом Костик с Вероникой чуть не угробились насмерть. Потерявшая управление машина вылетела с дороги, перевернулась на бок и, пропахав склон, врезалась в конце «трассы» в дуб. Вместо «лица» у Фили теперь была отбивная котлета.

Костик отделался вывихом плеча и рассечением брови, а у Вероники пострадали колени и локти.

Выбравшись из машины на четвереньках и убедившись, что она еще легко отделалась, Вероника стала подхихикивать над Костиком, который чуть ли не со слезами на глазах оценивал ущерб, понесенный Филей.

— Ты все еще хочешь починить эту машину? — Вероника подула на саднившие, разодранные коленки.

— Святые угодники, тут же половину надо менять! — Медведев подобрал с земли отлетевший метров на пять в сторону от машины погнутый дворник. — Бампер, решетку радиатора, ветровое стекло.

Пока Костик со скорбным видом перечислял требующиеся запчасти, Веронику накрыла волна хохота. Она повалилась на первую мартовскую, еще редкую зеленую травку и принялась дрыгать ногами.

— Давай, давай, делай, а потом мы на Филе съедем с Эвереста. И посмотрим, что у него тогда отвалится.

— Перестань глумиться над нашим микроавтобусом, он этого не заслуживает, — с напускной серьезностью сказал Медведев.

Но хорошо его уже изучившая Вероника чувствовала, что вот-вот и Костик «расколется». Так оно и произошло. Со словами: «Я сейчас тебе дам, я тебе сейчас задам», Медведев повалился на подругу и стал ее щекотать.

Филе решено было отдать последние почести.

Вероника насобирала в округе гору прошлогодней листвы и засыпала ей борта и крышу микроавтобуса, а Костик, связав ремнем безопасности две палки, воткнул рядом с «Фольксвагеном» импровизированный крест. К нему же прикрепили и памятную табличку, номерной знак, на обороте которой написали: «Спи спокойно дорогой друг, ты не жалея бензина и масла возил нас, укрывал от дождя и холода ночами. Мы будем грустить, и вспоминать о тебе Филя». Залп орудий заменила вылетевшая со свистом из бутылки шампанского пробка (как вино не разбилось при аварии, когда лежавший с ней рядом в корзине термос завязался, чуть ли не узлом, осталось загадкой).

На обратном пути к городу, Костик с Вероникой повстречали белобрысого парнишку лет шестнадцати, который лихо управлялся с трактором. Клив, так звали юного фермера, взялся подвезти парочку до станции.

— Я бы тоже все бросил и в город подался, только моя девушка не хочет. Говорит, что здесь спокойнее, свое дело, а там все схвачено без нас, — оказывалось, что парнишка не только умел залихватски крутить барану.

— Хороший у тебя трактор большой тяговитый, по любой местности пройдет, вот какой агрегат нам надо брать, — сидя в кабине на ящике с инструментами, Костик придерживался рукой за приборный щиток.

— Может нам дом здесь купить? Места уж больно хорошие, — сидевшая по другую руку от Клива в тракторе Вероника, пошла еще дальше Медведева в своих сельских пасторальных фантазиях.

За город парочка не перебралась, а вот новой машиной обзавелась.

На сей раз к ее выбору подошли значительно серьезнее. Зеленое «Пежо» универсал за те пять лет, что трудился у хозяина кафе, набегал сто десять тысяч километров и готов был преодолеть столько же, при своевременном уходе за ним.

В уплату машины пошли все сбережения Вероники, а так же зарплата Костика за будущие три месяца.

Незаметно подступался апрель, а с ним ласковое солнышко, тепло, буйная растительность, цветы на клумбах, перелетные птицы.

Костика с Вероникой тоже потянуло на просторы. Было решено навестить Лионских родственников Вероники.

Костик по такому случаю взял недельный отпуск в кафе, подготовил машину, упаковал все вещи. И тут в последний момент выяснилось, что Веронике необходимо присутствовать на открытии выставки в Лондоне.

Поездку в Лион пришлось отложить.

Костик с неохотой вернулся на работу в кафе, а Вероника в еще более расстроенных чувствах, с кислым выражением лица села в самолет.

Каждый день она звонила из Лондона Медведеву, делясь своими переживаниями, сомнениями и радостями.

Выставка прошла на редкость успешно. Вероника обогатилась на сумму с четырьмя нулями, а так же на шубку из каракульчи, платиновую диадему и на черный кожаный плащ для Костика.

— Меня заверяли, что это эксклюзив и второго такого нет, — она смотрела, как изумительно сидит на Костике плащ.

И вот в десятых числах мая была назначена вторая попытка, наведаться в Лион.

Закончив с наведением красоты на лице, Вероника убрала косметичку с тенями, помадой, тушью и всем прочим в сумочку. «Вот, теперь глаза видны и губки встали на место. Только прическа не та, косички определенно мне сегодня не идут», она снова собралась усесться перед зеркалом.

С улицы послышался долгий сигнал клаксона машины.

«Нет, пора идти, а то Костик и в правду взбесится!»

Медведев в третий раз заводил и глушил машину, а Вероники все не было. Наконец она вышла из подъезда.

— Правда, мне в панамке хорошо? — из-под головного убора Вероники выглядывали кончики «неугодных» косичек.

— Замечательно, лучше не бывает. Мы сегодня поедем? — сам Медведев в этом уже сомневался.

— А как же, прочь из Парижа! Лион нас ждет! — Вероника открыла пассажирскую дверцу машины.

Начало пути ознаменовалось получасовой пробкой при выезде из города (столкнулись две фуры и автобус).

В месте аварии движение сузили до одной полосы. Весь асфальт вокруг обгоревших машин был залит белой пожарной пеной.

— Кругом зелень, а здесь снег, — Вероника поразилась увиденному. — Я это обязательно нарисую.

— И как назовешь картину? — Костик одним глазом смотрел вперед на дорогу, а другим в бок на перевернутую фуру.

— Пока не знаю, но как ни будь феерически, — закинув на заднее сидение сандалии, Вероника высунула в открытое окно «Пежо» босые ступни ног.

Дальше дорога пошла веселее. Вероника кормила Костика бутербродами, поила кофе из термоса, читала вслух газету; дошла очередь и до заготовленных заранее кроссвордов. На восьмом, а может на девятом ребусе, умственные способности путешественников стали сдавать.

— Здесь где-то не далеко есть замечательный ресторанчик. Мы с Моник в нем часто обедали. — За окном машины мелькали знакомые для Вероники места. — Давай, заедем, покушаем.

— Может в другой раз, до Лиона осталось совсем ничего, — Костик планировал добраться до места засветло.

— Мы всего-то на пол часика, только улиток, да фрикасе из кролика отведаем, и сразу домой.

Поупрямившись для проформы, Медведев сдался.

Ресторанчик, в который они приехали, был тихий и семейный. Посетителей было не много: супружеская чета с детьми, девушка с книгой, мужчина с собакой и группа студентов за дальним столиком.

Костик с Вероникой сели под полосатым тентом. К ним подошел почтенного возраста официант, являвшийся по совместительству еще и владельцем ресторана. Он протянул Медведеву меню.

— Если вы у нас в первый раз, могу порекомендовать кок-о-вен это петух в вине, моя жена его изумительно готовит.

— Мы за ним и кроликом как раз и приехали, а вы меня не узнаете? — Вероника сняла с головы панаму.

Мужчина прищурил подслеповатые глаза.

— Да, да, ты же, — он улыбнулся, — Моник.

— Вечно вы нас путаете. — улыбнувшись, Вероника похлопала хозяина ресторана по руке.

— Не мудрено, обе блондинки и глаза одинаковые — серые. Давно вы к нам не заглядывали. Ты все так же дома живешь Вероника? — мужчина сел рядом с ней на стул.

— Нет, я давно перебралась в Париж, а это мой жених Константин, — представила она своего спутника.

Медведев и хозяин ресторана пожали друг другу руки.

— Значит, скоро свадьба. Симон, достань из погреба бутылочку «бордо», — мужчина позвал сына, такого же, как и он сам, коренастого и упитанного. — Сейчас мы это отметим.

— Зачем, не надо, мы с этим еще не решили, — честно, о таких далеко идущих планах как свадьба Вероника даже не думала.

— Правда, может в другой раз, нам же сегодня еще до Лиона ехать, — Костик тоже не был настроен на скорые торжества.

— Да тут близко, рукой подать. Если что, мой сын вас отвезет, — по глазам хозяина было видно, что разговорами Костику с Вероникой не отделаться.

Симон принес не одну как просил отец, а сразу две бутылки.

— Я взял вино разных урожаев, — вкручивая штопор в пробку, оправдывал он свой расточительный поступок.

— Правильно, светлая голова, скоро, он меня в ресторане полностью заменит, — хозяин похлопал сына по спине. — И чего ты за Симона не вышла, он ведь был в тебя влюблен.

— Нет, в Моник, и вообще папа прекрати, — сын выдернул пробку из горлышка бутылки.

— Да было, было, вы же целовались! — Вероника обрадовалась этому воспоминанию как ребенок. — Я их даже прикрывала, говорила, что мы вместе готовимся к экзаменам, — она продолжила разоблачение юных шалостей.

Легкий дорожный перекус вылился в пышный ужин, в который были вовлечены не только Костик с Вероникой, ресторатор, его сын и жена, но и все посетители заведения.

Больше всего нечаянному застолью обрадовались (конечно, после хозяина) студенты. Они шумели, шутили, много ели и пили.

У одного из студентов оказалась гитара, а у хозяйки ресторана неплохой голос.

Песни не смолкали до самой ночи.

Вероника еле переставляла ноги — так она наплясалась.

Пьяный Костик лез на прощанье ко всем обниматься и целоваться.

— Я вас люблю, — он чмокал в щеку владельца собаки.

— Константин, вы должны у нас заночевать, — хозяин ресторанчика пытался открыть входную дверь в противоестественную для нее сторону.

— Нет, мы должны непременно оказаться сегодня в Лионе, — последнее слово Медведев еле выговорил.

— И где ваша машина притаилась? Я ее не вижу, — наконец хозяин ресторанчика сообразил, что ручку двери надо повернуть вниз и потянуть на себя, а не упираться в нее всем телом.

— Там, — рукой Костик очертил обширный сектор для поисков.

— Сейчас Симон вас отвезет в город, — хозяин посмотрел на сына тот, развалившись, похрапывал в кресле. — Ладно, тогда я сам доставлю, — ресторатор решил не будить Симона.

Медведеву на силу удалось отговорить хозяина.

За руль «Пежо» была посажена относительно трезвая Вероника.

— Но я же не умею водить, — она откинула солнцезащитный козырек, чтобы посмотреться в находившееся в нем зеркальце.

— Да, ничего сложного, — сам Костик запутался с элементарным ремнем безопасности, — это ручка автомата, а там всего две педали: тормоз и газ. Сильно не газуй и старайся держаться середины дороги. — На этом теоретическая часть водительских курсов была закончена.

Практика оказалась гораздо увлекательнее. Вероника, несмотря на предупреждение, выписывала зигзаги от одной обочины дороги до другой, моргала фарами, и улюлюкала из открытого окна встречным машинам.

— Очень хорошо, замечательно, так и держи, — сквозь дрему зевоту и усталость ее нахваливал Медведев.

Спустя несколько километров он окончательно заснул.

Вероника, такая бодрая и активная пока ею восхищались, теперь начинала скисать и сама. Встречных машин больше не попадалось, а вдоль дороги потянулись однообразные поля. Незаметно по миллиметру веки Вероники опускались все ниже и ниже. Ей вес еще казалось, что она смотрит вперед на дорогу, но это уже был сон. Руки отпустили руль, а нога соскользнула с педали газа. «Пежо» самостоятельно свернув с дороги и преодолев неглубокую ложбинку, заехал в поле, где и затормозился.

Голову кружил опьяняющий воздух разнотравья, «настоянный» на вчерашнем обильном возлияние. Костик открыл глаза. По руке, сжимаясь гармошкой и растягиваясь во всю длину, ползла зеленая волосатая гусеница.

— Пошла отсюда прочь, — Медведев смахнул с руки зеленую гусеницу. Поле за окнами машины слабо походило на Лион. — Где это мы? — Разминая затекшую шею, он прищуренными глазами изучал окружающий пейзаж.

Позади, в полукилометре от автомобиля, за обрамлявшими поле каштанами тянулась тонкой полоской извилистая дорога.

Медведев выбрался из машины и, не глядя, почти на ощупь прошелся по бокам и капоту «Пежо» рукой. Удивительно, но автомобиль был целый, только под бампер набился пучок травы.

— Хорошо хоть так переночевали, — воспоминания о вчерашнем вечере заканчивались хоровыми песнями под гитару. Костик осторожно переложил спящую Веронику на заднее сидение машины.

По своим же следам задним ходом «Пежо» выбралось на дорогу.

На карте (которой еще в Париже обзавелся Костик) были указаны, казалось бы, все дороги, но вот той, по которой сейчас катилось «Пежо» на ней то и не было. Чтобы попасть в Лион пришлось сделать не один и не два лишних поворота, посетить заправку и расспросить с пол дюжины водителей.

Костик на автомобиле не спеша катил по улицам Лиона разглядывая на ходу архитектурные достопримечательности нового для себя города. На заднем сидении зашевелилась Вероника. Потянувшись, она сладко зевнула.

— Доброе утро дорогой. Как твое самочувствие?

— Замечательно, вот возьми, я тебе кофе купил, — Костик передал назад пластиковый стаканчик с крышкой.

— А булочку? — скрестив ноги, Вероника уселась по-турецки на заднем диване «Пежо».

— Ты у меня сама как пышечка, — дразня ее, Медведев надул щеки.

— Прекрати, я совсем не такая, — в отместку Вероника пихнула Костика коленкой в бок.

— Сдаюсь, — отпустив руль, Медведев поднял руки вверх, — ты сама стройность, красота и грация. — Он достал из подлокотника свежую пышущую жаром сдобу с маком.

— Чудо, ты просто волшебник! — беря булку, Вероника поцеловала Костика в затылок. — Я без тебя, наверное, пропала бы, — она откусила хрустящую поджаристую корочку и запила ее кофе из стаканчика.

Только окончив завтрак, она заметила, что машина едут не в ту сторону.

— Нам центр Лиона не нужен, мы живем на окраине.

Дом номер двенадцать, в котором Вероника провела все свое детство, был построен где-то на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Симпатичный, уютный, четырехэтажный, с маленькими балкончиками, на которых располагались целые оранжереи цветов. Над окнами первого этажа тянулась вывеска: «Дорожные сумки и саквояжи мсье Пуасона», а в витрине были выставлены образцы чемоданов.

Сам мсье Пуасон с утренней газетой в руках сидел в плетеном кресле на крыльце магазина. Его чемоданно-саквояжный бизнес шел ни шатко не валко, один, два посетителя в неделю. Основную статью его дохода составляли сдаваемые в наем квартиры второго и третьего этажа.

«Пежо» остановилось напротив входа в салон-мастерскую. Пуасон опустил газету, посмотреть, не клиент ли приехал за заказом. Нет — ему улыбалась Вероника.

— Наконец-то пожаловала, а тетка тебя еще вчера ждала, — по выражению лица Пуасона не было понятно, рад он видеть гостью или нет.

— Вы же знаете в Париже столько дел. Не успеешь одни разгрести, как сразу другие неотложные наваливаются, — Вероника решила не рассказывать о вчерашних ресторанных песнях и плясках.

— Да, у нас все по-другому, — при этом Пуасон вспомнил историю тридцатилетней давности, как он пытался наладить в Париже бизнес. За одну зиму и лето проведенные в столице, Пуасон умудрился растратить половину отцовских денег, после чего он уже Лион не покидал.

Пуасон хотел ограничиться пожатием руки, но Вероника притянула его к себе и поцеловала в щеку.

— Как же от вас всегда хорошо пахнет кожей. Вот почему такие духи не придумали, я бы ими только и пользовалась.

Последний комплемент Вероники смягчил каменное сердце Пуасона, он позволил себе легкую улыбку.

— Я тебе сделаю такую модную и эксклюзивную сумочку, что о ней заговорит весь Париж.

Костика Пуасон удостоил поклоном головы.

— Сдержанный однако дядечка, если не сказать больше, — заметил Медведев, поднимаясь по винтовой лестнице на четвертый этаж.

— Что ты, Пуасон сегодня сама любезность. В детстве он вообще со мной лет до десяти не разговаривал и не замечал, и только после того как я разбила ему витрину, врезавшись в нее на велосипеде, он признал во мне личность. Правда, тетке пришлось заплатить кругленькую сумму за новое стекло. — Вероника поднималась следом за Костиком.

— Семья у Пуасона есть? — Медведев посторонился, пропуская молодого темнокожего жильца с овчаркой на поводке.

— Жена, лет пятнадцать как померла, а сын обитает где-то на севере не то в Булоне, не то в Кале, я точно не помню, — Вероника не знала спускавшегося постояльца, но поздоровалась с ним из вежливости.

Весь последний четвертый этаж занимала одна квартира.

Вероника порылась в сумочке и достала из бокового отделения ключ от входной двери, в место номера на которой красовался гипсовый ангелочек с крылышками.

— Это мы с Моник придумали. Тут еще была надпись: «Царство Фей», но видимо тетя ее сняла, — Вероника открыла замок.

В просторной, наполненной полумраком прихожей, справа на стене висело большое до самого пола старинное зеркало, в котором с трудом угадывались очертания предметов и людей, настолько отражение выходило блеклым и нечетким. Рядом с зеркалом стояла терракотовая ваза в которой складировались зонты. Дальше шла атаманка, а за ней гардеробный шкаф с бронзовыми ручками в форме львов.

Оставив в прихожей сумку с вещами, Вероника прошла в комнату.

На подоконнике, играясь собственным хвостом, лежал дымчатый кот. Он посмотрел на Веронику песочного цвета глазами.

— Узнал меня Батист? — она почесала кота за ухом, тот от удовольствия заурчал и перебрался к Веронике на плечо. — Поздоровайся, это Костик, — она помахала лапой Батиста Медведеву.

Из соседней комнаты выкатилась кресло-коляска, в которой сидела пожилая женщина с длинными седыми волосами, собранными на затылке в массивный пучок.

— Вероника, золотце, наконец-то приехала. А я уж думала, что ты про меня старую совсем забыла.

— Бабуля, как я могла, каждый день вспоминала, — Вероника обняла старушку за плечи. — Как твои ноги?

— Что им может сделаться, болят, — бабушка погладила внучку по волосам, а кот в свою очередь сменил плечо Вероники, на клетчатый плед, укрывавший колени старушки.

— Я тебе новое лекарство привезла, разработано по старинной тибетской методе, говорят, мертвого на ноги может поставить. Костик достань, оно в сумке в верхнем кармане лежит.

Пока Медведев ходил в коридор и разыскивал баночку с чудодейственными таблетками, бабушка с внучкой обсудили его кандидатуру.

— Видно, хороший парень. Только не торопись выходить замуж и заводить детей, поживите пару лет пока так. Вот когда притретесь и присмотритесь, тогда уже и свадьбу можно играть, — сама бабушка в этом вопросе была куда легкомысленнее. За свою жизнь она успела побывать шесть раз замужем — от чего видимо и старалась уберечь внучку.

Медведеву не удалось с наскока выбрать нужное лекарство, и он принес все банки и тюбики, что лежали в сумке.

— Вот же оно, здесь еще иероглиф на обороте нарисован, — Вероника показала ногтем на этикетку, где помимо причудливой витиеватой загогулины был нарисован золотой дракон.

Из другого крыла квартиры на голоса вышла заспанная женщина, в футболке до колен (заменявшей, по-видимому, ночную рубашку), с изображением диснеевского Мики-мауса. На вид ей было лет около сорока пяти, а судя по модной, хоть и растрепанной прическе и того меньше.

— Тетя Летиция! — обрадованная Вероника подхватила женщину и закружилась вместе с ней по комнате.

— Ты все такая же неугомонная, — тетя еле успевала переставлять ноги по паркету, а Вероника продолжала ее вальсировать и вальсировать.

Все закончилось тем, что обе повалились на диван у окна.

— Просто уморила, — после танца Летиция ни как не могла отдышаться. — А это кто? — она поправила задравшуюся футболку.

— Костик, я тебе о нем неоднократно говорила, — Вероника, пародируя цирковые фокусы Медведева, подбросила панаму в воздух. Но в подставленные руки головной убор обратно не приземлился а, зацепившись полями, повис на завитке позолоченной люстры.

— Какая ты врушка Вероника, я в первый раз слышу о твоем приятеле, — встав с дивана, тетя подошла поближе к Медведеву. — Летиция, — она протянула руку для приветствия.

Затаренный пузырьками и банками Костик, смог высвободить только кисть правой руки.

— Очень рад нашему знакомству, — у Медведева получилось скорее не руко, а пальце пожатие.

— Чем вы занимаетесь в Париже, тоже рисуете картины? — тетя забрала у него часть лекарств.

— Нет, Костик занят ресторанным бизнесом, — за бойфренда ответила Вероника. — Я тебе про это рассказывала.

— Да, вот это, кажется, было, или я по картам гадала, — Летиция посмотрела на ладонь Медведева. — У вас глубокая линия жизни.

— У тети хобби, она всем по руке гадает, — накачавшись на завитке люстры, Веронике на макушку плюхнулась панама, — но если хочешь узнать правду, обращайся лучше к бабуле. — С улыбкой она подхватила левой рукой съехавший на затылок головной убор.

— Я и без карт скажу, что у вас все будет хорошо, — бабушка убрала под плед пузырек с лекарством.

Обед было решено не откладывать на потом, а совместить его с поздним завтраком, благо все угощения были заготовлены накануне. По комнатам разошлись только для того чтобы переодеться.

— Полпервого мы вас ждем в столовой, — Летиция показала на настенные часы с символами вместо цифр.

Единицу на них заменяла — клубника, двойку — банан, вместо тройки — санки, остальное символы были в том же духе.

— Ваша с Моник работа? — Костик потянул вниз гирю-шишку от часов.

— Сначала мы переделали календарь на весь год, затем входную дверь, а часы нам ну ни как не удавалось модернизировать. Тетя следила за ними строго. Пришлось даже разыграть сцену с похищением, а затем…

— Сколько же вам было лет? — перебил подругу Медведев.

— Лет по восемь или по девять, — взяв Костика под локоть, Вероника повела его в сою комнату.

— Получается вы с Моник одногодки.

— Мы оба льва, то есть львицы по гороскопу.

— Но вы же не близняшки?

— Нет, — подтвердила Вероника.

— Тогда я не понимаю, как это все получилось, — Медведев путался в родственных связях Вероники.

— Господи, все же просто, Моник не моя родная сестра, а двоюродная. Летиция ее мать. Теперь уразумел?

— Допустим, — Костик переваривал услышанное, — а Летиция и твоя мать родные сестры?

Вероника, открывавшая дверь в свою комнату, согласно кивнула.

— И рожали они вас одновременно.

— Да, в августе, там разница всего в неделю, но Моник вечно считает себя старшей и более умной. Слышал бы ты, какие она мне советы по телефону дает, — Веронике самой стало смешно.

В комнате Вероники на Медведева повеяло законсервированным на годы детством и юностью. По полочкам были рассажены куклы-барби, плюшевые собаки и медведи. Обои сплошь завешены постерами любимых певцов и артистов, кино афишами и картинами собственного исполнения.

Перед одной из них Костик и остановился. С полотна на него, не то с любопытством, не то с недоумением смотрела стая ворон. Птиц на картине было так много, что Медведев не сразу сообразил — «Они же все сидят на дереве!».

— Это одна из лучших моих ранних работ, я тебе потом другие картины покажу, — Вероника сняла через голову блузку и бросила ее на кровать. — Ты споласкиваться будешь? Нет? Тогда я первая пошла под душ, — теперь на кровать упал и лифчик с юбкой.

За обедом Костик узнал много нового о родителях Вероники, в этом ему поспособствовали словоохотливые бабушка и Летиция.

И оказалось, что между Вероникой и Моник гораздо больше родства чем он предполагал — у них на двоих был один отец.

Раньше, давно, дом принадлежал не Пуасону, а деду Летиции и Жульет (мать Вероники) Тьери Корно и вместо чемоданного магазина на первом этаже и в подвале размещалась типография. В ней наборщиком служил молодой парень Андре. Сам он был из Шербура, поэтому и снимал комнату здесь же у Корно на третьем этаже. Летиция и Жульет сдружились с щедрым на комплементы красавцем-наборщиком. Андре каждой из сестер обещал любовь до гроба, а когда выяснилось, что он скоро дважды станет отцом — по-тихому сбежал. Так в восемнадцать и двадцать четыре года, соответственно для Жульет и Летиции, они стали матерями одиночками.

Костик тут же провел математический расчет: «Если Веронике сейчас девятнадцать, значит и Моник столько же. Прибавляем это к двадцати четырем и получаем. Что Летиции сейчас сорок три года. Значит, с утра я был не так и далек от истины, дав ей, на вскидку сорок пять».

Дальнейшая судьба сестер сложилась по-разному. Летиция осталась дома в Лионе, а Жульет отправилась на поиски Андре. Где-то в Португалии она нашла его, и они прожили вместе три года. Затем Андре снова сбежал, оставив, на сей раз Жульет уже с двумя детьми (у Вероники появился младший брат Грегуар).

О его существование Медведев даже и не догадывался!

В девяностом году Жульет и Андре снова встретились. Что между ними произошло, ни кто не знает, но только машина, в которой они ехали, вылетела с дороги и разбилась. Грегуара забрали к себе родители Андре, а Веронику удочерила Летиция.

Костик постарался представить, как бы эта история выглядела на родной Камнегорской земле, но ни чего из этого не получилось. «Все-таки разные у нас Европы. В России Андре сразу бы прибили!».

— А теперь, настала очередь для сладкого, — Летиция принесла из кухни яблочный пирог.

— Пожалуй, я уже больше не смогу, — Медведева обкормили ни только едой, но и разговорами. Он начинал побаиваться, что не сможет встать из-за стола, по причине заворота: либо кишок, либо мозгов.

— Это фирменное блюдо нашего дома, и отказа я не приму, — Летиция отрезала самый лакомый кусочек (на ее взгляд) шарлотки и положила Костику на блюдечко.

«Может, хоть ты мне поможешь?» — Медведев был готов поделиться своей порцией пирога хотя бы с котом, но в песочных глаза Батиста читался ответ: «Была бы у тебя мышь, а это уж без меня, кушай сам».

На ужин старые друзья Вероники заманивали в ресторан, но наша парочка предпочла этому прогулку по парку.

Они вернулись домой глубоко за полночь мокрые и довольные.

Костик по давней русской традиции открыл летний сезон, купанием в пруду парка.

— Да ты не бойся, здесь дно чистое, один песочек, — уговаривал он Веронику искупаться вместе с ним.

— Неудобно, люди смотрят.

— Какой там, все давно уже разошлись, — Медведев подплыл на мелководье и, ухватив Веронику за щиколотку, потащил ее на глубину.

— Что ты делаешь, отпусти, я же в одежде! — Вероника шлепала ладонями Костика по спине.

— Так будет даже теплее, — и поднырнув под Веронику, он опрокинул подругу в воду с головой.

— Месть! Сейчас ты узнаешь, что это такое, — Вероника зашвырнула в пруд лежавшие аккуратной стопкой на берегу вещи Костика, после чего натолкала в трусы Медведева песка и тины со дна водоема.

За этим увлекательным занятием их и застал жандарм.

— Только не говорите мне, что вы не умеете читать, здесь ясно написано, пруд предназначен только для птиц, — страж порядка показал на предупредительную табличку на берегу.

— Ой, уже темно, мы ее не заметили, — сетуя на глубокие сумерки, попытался оправдаться Костик.

— Да мы просто споткнулись и упали, и вообще нас столкнули в воду, — Вероника подхватила проплывавший мимо нее кроссовок Медведева.

— Вероника, это ты что ли? — в близи девушка жандарму показалась уж больно знакомой.

— Я! А ты, — она присмотрелась к жандарму, — Саботини, играл за нашу школьную футбольную команду. Он был лучшим нападающим, — она передала Костику кроссовок.

— Прямо так уж и лучшим, — жандарм подобрел, перед ним теперь находились не хулиганы, которых необходимо задержать и оштрафовать, а друзья, с которыми можно поговорить за жизнь. — После травмы правого колена с футболом пришлось завязать.

Как же сладко спалось Костику на новом месте. Мягкие подушки и матрац, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы и отбрасывающие длинные тени на стены и потолок, щебет птиц за окном — все это располагало к вселенской неге.

Вероника давно встала, а Медведев ни как не мог совладать со своим лентяйством: «Вот еще пять минут полежу и начинаю подниматься», и он переворачивался на другой бок, чтобы через пол часа повторить обещание, но уже другими словами.

Так он проспал и первый, и второй завтрак. Только ближе к обеду Костик сунул ноги в тапочки и, зевая и почесывая зад, отправился умываться. «Это не комната, а сущая берлога, здесь запросто можно проспать всю зиму. Сейчас май. Значит всю весну, да еще и лето», сделал он сезонную корректировку, брызгая водой на лицо.

Намазав тост маслом и вареньем и, заварив себе большую кружку кофе, Медведев вышел на балкон столовой. Здесь на скамеечке в компании цветов и вьющегося винограда он и устроился позавтракать.

Сделав глоток кофе и сдобрив его сигаретной затяжкой, Костик посмотрел вниз, узнать как там поживает Пуасон, а заодно справиться не угнали ли его «Пежо».

Пуасон по-деловому, не торопливо возился возле фанерного ящика.

Стряхивая пепел в блюдечко Медведев прикидывал, вскрывает Пуасон ящик или наоборот заколачивает. «Определенно вскрывает — вон у него гвоздодер под мышкой. Тогда зачем Пуасону коробка с гвоздями и молоток?», тут же сам себе возражал Костик. Понимая, что подтверждение той ли иной версии может затянуться ни на одну минуту, Медведев перевел взгляд на машину.

Родимое «Пежо» стояло целое и невредимое. Почти вплотную к нему припарковался голубой «Фиат». Судя по его миниатюрным размерам, а так же нарисованным на капоте белым крыльям, машина принадлежала даме, и Костик начинал догадываться какой.

«Ох уж мне эти феи, во всем нужно выделиться. Что же, пойдем знакомиться с Моник», он стряхнул крошки хлеба с перил на голову все также придирчиво исследовавшего стенки ящика Пуасона, и направился в столовую.

«Где же они спрятались?» — квартира словно вымерла, Костику ни кого не удавалось найти. Пропала даже бабушка с коляской. «Так не бывает! Может я вчера, что-то упустил?», Медведев по второму разу прошел через малую гостиную. «Про конец света с переселением душ не было и пол слова», он остановился посреди прихожей. Что-то в ней его смутило.

Обстановка была все та же, только зеркало на Медведева смотрело чуть под другим углом. Костик подошел поближе, и оказалось, что зеркало одновременно является и дверью. Медведев потянул за утопленную в резную раму ручку и оказался в длинном узком коридоре.

С права по ходу, располагался грузовой лифт, с решетчатой сдвижной дверцей.

«Вот значит на чем, бабушка улетела из квартиры», Костик заглянул в темный колодец шахты лифта.

Коридор заканчивался круто вздымавшейся ввысь металлической лестницей и почти игрушечной дверью, в которую можно было пройти только пригнувшись.

«Наверное, это ход на крышу», поднимаясь по ступенькам, предположил Медведев и не ошибся.

По крыше гулял легкий теплый ветерок, а вместо часового на входе сидел Батист. Кот грелся на солнышке.

«Балдеем, ну-ну», — Костик перешагнул через Батиста. Судя по голосам сестры-беглянки, были где-то рядом. Медведев заглянул за кирпичную кладку трубы, здесь было организовано место для посиделок — скамейка, какие обычно располагаются в скверах и парках, а так же деревянная бочка заменявшая столик.

С первого взгляда Костик не смог отличить Моник от Вероники, так они были похожи внешне: тот же цвет волос и глаз, рост и пропорции фигуры, манера говорить и жесты, только по золотым часикам на руке он определил, кто же из них является его подругой. Медведева так забавляло это сходство, что он решил не заявлять о своем присутствие громогласно, а постоять тихо за трубой и понаблюдать за сестрами. «Ей богу, встретился бы с ними по одиночке на улице, спутался точно. А вот как ели бы в постели?», и он представил как Вероника и Моник хихикая в темноте, меняются местами в спальне. Дальше фантазия завела Костика в эротически-порнографические дебри, где он кувыркался с обеими сестрами одновременно. «Жаль, что в жизни такого увы не происходит!», остудил Медведев свой порыв. «А может быть все-таки намекнуть Веронике, дескать, давай попробуем расширить наши сексуальные горизонты». Костик уже примерял на себя корону тантрического гуру, но в его голову проникло очередное сомнение — «Вот они согласились. Раз трахнуться улетно, два замечательно, три хорошо, а дальше? Вон какие они темпераментные. С одной Вероникой я справляюсь нормально. Но когда постоянно рядом будет веще и Моник — я кончусь через месяц! Вот если бы они жили в разных городах, и я ездил от одной к другой. Стоп, Вероника с Моник похожи как две капли воды, в чем тогда будет заключаться разнообразие? В Париже и Лионе одни и те же сиськи! Проще оставить все как есть. Да, Вероника и точка!», Костик подвел окончательную черту под несостоятельным групповым сексом.

Та из сестер, что была без золотых часиков на руке — то есть Моник, встала со скамейки и, подойдя к краю крыши, заглянула вниз.

— У Катильенов со второго, как всегда окна нараспашку, а на третьем новый жилец, угрюмый, окна зашторены. Уж не террорист ли он? — восходящим потоком воздуха приподняло короткую юбку Моник.

Взгляду Костика стали доступны ее резинки чулок и голубые кружевные трусики, обтягивавшие круглую попку. «И с чего я решил, что не справлюсь с сестричками? Во мне же сил о-го-го!», так оказалось, что окончательная черта семейной благонадежности Медведева — всего лишь тонкая пунктирная линия, за которую можно с легкостью заступить.

Моник вернулась к скамейке и присев на чугунные изогнутые перила, закинула ногу на ногу.

— На мой взгляд, в «Парадизе» было слишком много посторонних людей. Охрана работала из рук вон плохо, пропускала любого, кто ни попросится в клуб. Нельзя было даже спокойно потанцевать, чтобы тебе ни отдавили ноги, или даже заехали локтем в лицо.

— Ты как всегда все преувеличиваешь, — Вероника была не согласна с сестрой. — Как Али пригласил двести человек, так и пришло.

— Хорошо, а музыка тебе тоже понравилась? — Моник покачивала заостренным мысом туфли.

— Ничего, ребята старались как могли.

— Но согласись, это ведь не Мадонна. Али хотел именно ее заказать на всю вечеринку.

— Мне он про это ни чего не говорил, — пожала плечами Вероника.

— Конечно, куда тебе, ты же пол вечера с Ози Озборном в баре за сценой прощебетала.

— И вовсе нет, мы всего лишь обменялись с Ози своими впечатлениями о Лондонской тусовке.

«А Вероника мне ничего такого не рассказывала!», Медведев до того пропускавший разговор сестер мимо ушей, теперь вслушивался в каждое слово. «Оказывается Моник, тоже была в Лондоне. Ладно, понимаю Вероника, она картины свои продавала, а эта ведь даже не художница. Моник кажется менеджер по рекламе. А что это за вечеринка для избранных, на которой вместо Мадонны выступал Ози Озборн? И кто такой этот Али? Он что, устроитель выставки? А если нет, тогда кто?», Костику хотелось разобраться с этими вопросами прямо сейчас. Но тогда надо было для начала признаться в постыдном подслушивании, чего явно делать не следовало.

— Пойдем вниз, Костик наверное уже встал, — Вероника посмотрела на циферблат часов.

— Признайся, ты его вчера уморила, раз он спит до обеда, — Моник стянула заколкой в форме бабочки прядь волос.

«Не хватало мне, вот так быть застуканным!» — Костик, стараясь не поскользнуться, заспешил к двери. Здесь его с поднятым хвостом уже поджидал Батист.

Кот мяукнул, спрашивая: «Ну где ты так долго ходил?», и прошмыгнул в щель приоткрывшейся двери, вниз по лестнице.

В конце длинного узкого коридора Медведева окликнула бабушка, она как раз поднялась на лифте на этаж.

— По воскресеньям в нашем приходе служатся замечательные проповеди. Сегодня присутствовал даже сам епископ. Надо и вам с Вероникой сходить. Я конечно понимаю, что молодежи нынче ни до бога — телевизор, компьютер. Но хотя бы ради хора загляните, он изумительно поет, — бабушка открыла створку лифта. — А вообще Костик, ты крещеный?

— У нас раньше в Камнегорске, да и наверное во всей стране это был не принято. Сначала поголовно школьников загоняли в октябрята, затем в пионеры. Я вот даже успел вляпаться в комсомол.

— Это наверное что-то нехорошее, раз ты о нем так отзываешься? — бабушка на коляске преодолела порожек отделявший лифт от коридора.

— По мне да, а кому-то даже нравилось, карьеру на этом делали, — Костик открыл дверь-зеркало, пропуская вперед бабушку. — Партком, горком, пайки, путевки, машина, квартира, дача. А церковь в центре города на улице Ленина у нас была отдана под склад.

— Креста на них нет! — возмутилась бабушка.

— Сейчас слышал, обитель вернули патриархии, собираются восстанавливать, — Успокоил ее Медведев. — Пацанами мы крестный ход отправлялись смотреть в деревню. Нам тогда было дико любопытно, чего толпа прихожан с иконами вокруг церкви ходит, да еще поет под колокольные перезвоны.

— Батист, батист, — Вероника звала кота, но того ни где поблизости на крыше не наблюдалось. — Куда же ты запропастился?

— Ничего, нагуляется и вернется, — Моник наклонила голову, проходя в низкую дверь. — У него же тут любовь на третьем этаже, рыжая такая, чистенькая, ухоженная кошечка, ни то, что наш бандит.

Вероника еще несколько раз позвала: «Киса-киса», и закрыв за собой дверь, спустилась вниз по лестнице за сестрой.

— Ах, ты негодный путешественник уже здесь? — она немало удивилась, застав Батиста в коридоре на полке со шляпами. — Ведь двери были закрыты? Неужели спустился по трубе, — Вероника пощекотала коту усы, тот, недовольно отведя морду, фыркнул.