Увидеть Париж – и жить

«Отличные ребята» оказались жизнерадостными, энергичными парнями лет двадцати. У них на лицах будто отражалось все удивительное разнообразие жизни: дорогой алкоголь, девчонки, травка, вечеринки, бабло, элитные тачки и другие чудеса нашего прекрасного мира. Давид был высоким, плотным брюнетом с крупными чертами лица, а Герард был пониже и постройнее, на его худом лице выделялся нос с горбинкой.

– Итак, мадам и месье, я искренне рад находиться в таком приятном и интересном обществе. Сейчас мы с вами проследуем на борт самолета. А по прибытии в Рим воссоединимся в зале для встречающих, и трансфер отвезет нас в отель. Мы оставим там багаж и отправимся на незабываемую экскурсию по вечному городу: Колизей, Ватиканские дворцы, замок Сант-Анджело, капитолийский холм и фонтан Треви ждут нас. Вы будете околдованы вечной магией Рима и, возможно, захотите остаться там навсегда, только сначала вам следует посетить остальные страны, запланированные в нашем маршруте. Прошу всех записать мой мобильный телефон.

Через полчаса я уже сидела в комфортном салоне бизнес-класса и пила шампанское. Подо мной пролетали поля, леса и горы, и я с легкой грустью и волнением думала о скоротечности и изменчивости жизни. В этот момент я надеялась на лучшее. Я выпила слишком много и плохо помнила, как самолет приземлился в вечном городе, встретившем нас теплом, солнцем и радостным оживлением. Скоро мы уже ехали в комфортабельном автобусе, который вез нас по холмам вечного города: античные руины, великолепные базилики, воздух, пропитанный весной. Автомобили мчались на огромной скорости мимо вечного форума, дворцов эпохи Возрождения, Пантеона, катакомб, надменного, роскошного Ватикана, резиденций древних императоров, современных зданий и беззаботных туристов. Мое сердце радостно колотилось, Рим казался мне столицей мира и цивилизации. Я на мгновение закрыла глаза и представила себе, что по улицам идут рабы и несут носилки, в которых сидят сенаторы и префекты в длинных одеждах. У них же по сути все было как в современной России: бани, правда римские, от них еще кое-что осталось, коттеджи, то есть дворцы, девочки, политические интриги, красивая жизнь, одним словом. Сейчас Рим являл собой царство демократии и свободы, по улицам ходили взбудораженные весной и таинственным духом вечного города туристы со всего мира. И мне хотелось скорее выйти из автобуса и насладиться старинными улочками, постоять около Колизея и бросить монету в фонтан Треви через левое плечо, чтобы снова вернуться в Рим.

Наш пеший маршрут начался от площади Венеции в центре города. Наверно, жара подействовала на меня плохо. Мои мысли были далеко от того, что говорил экскурсовод. Я погрузилась в печальные воспоминания и странные фантазии. Иногда мне казалось, что освещенный ярким солнцем, прекрасный, вечный город существует помимо меня, как и весь остальной мир, а меня больше нет, мое «я» растворилось где-то «на хрупких переправах и мостах, на узких перекрестках мирозданья». Когда я ловила себя на этом, мне становилось не по себе, наверно, у меня симптомы нервного расстройства или начинающееся сумасшествие.

Чтобы вернуть себя к реальности, я гладила свои волосы, проверяла телефон, посылала Лене сообщения и чувствовала, что моя заблудшая душа пока находится в теле. Меня поразило огромное количество кошек в Колизее. Может, это духи умерших здесь людей? И я увидела себя древней христианкой на огромной арене. Пускай тысячи похотливых, кровожадных язычников получают извращенное удовольствие, наблюдая, как меня поедают голодные львы. Все равно это не отменяет ценности моей жертвы во имя религии гуманизма, прощения и чистой любви, недоступной этим животным в человеческом облике, которые жадно опускают пальцы вниз, обрекая людей на смерть, словно хотят напиться кровью, как вином.

– О чем вы думаете, мадам? – спросил Антуан, незаметно подошедший ко мне. Он был в черном костюме с галстуком, ему, должно быть, было жарко.

– Я думаю о том, сколько людей умерло здесь, в Колизее.

– Да, вы знаете, что по окончании строительства Колизея были устроены грандиозные игры, длившиеся сто дней, в них участвовало огромное количество гладиаторов и диких зверей?

– Хорошо, что машины времени не изобрели.

– Почему же? Я уверен, что вы с вашим античным профилем и изысканной красотой сидели бы в первом ярусе в качестве возлюбленной императора и элегантно потягивали бы вино из золотой чаши.

– Вы нарисовали очень соблазнительную картину, это одна из ваших эротических фантазий?

– Нет, я не любитель мечтать, я предпочитаю жить так, как позволяют мои скромные, по сравнению с вашими, финансы. Секс доступен каждому, – всегдашняя улыбка Антуана вдруг исчезла, и его взгляд стал холодным и злым.

«Печально, – подумала я, – теперь меня считают богатым человеком и завидуют, раньше было по-другому, но в моей душе ничего не изменилось, ее по-прежнему терзают мрак и тоска».

Наконец поздно вечером те, кто не хотел наслаждаться волшебной римской ночью, отправились на ночлег в роскошный отель «Ритц» недалеко от центра города.

С утра мы съели свой континентальный завтрак и снова отправились на экскурсию. День пролетел незаметно. На фоне базилики Санта Мария Маджоре, Пантеона, Арки Константина и римского Форума все мои радости и печали теряли свою значимость. Каждому человеку приходится мириться с тем, что независимо от его воли прошло много тысяч лет истории человечества. Мне захотелось остаться около этой прекрасной базилики, похожей на хрустальную каплю росы среди дорожной грязи, и смотреть на нее, стать бронзовым памятником на площади и расстаться со своими воспоминаниями, желаниями и страданиями навсегда. Когда мы стояли около фонтана Треви и я рассматривала раковину, запряженную морскими коньками, снова теряя чувство реальности собственного «я», Давид обратился ко мне:

– Мадам, я вас узнал, я видел вашу фотографию в газете, вы встречались с Пьером, финансовым магнатом.

Молодой человек был одет в футболку и короткие джинсовые шорты и излучал сексуальность.

– Да, все верно. Еще что-нибудь про меня знаете?

– Увы, пока больше ничего.

– А чем вы прославились, милый молодой человек?

Давид некоторое время молчал, видимо, не зная, что ответить.

– Я известный в Париже уличный гонщик, – наконец, сообразил он.

– Странно, но я ничего не слышала о ваших достижениях.

Давид хмыкнул и отошел от меня. День прошел незаметно. Мы посмотрели римские бани, побывали на Капитолийском холме, пообедали в дорогом ресторане. Я заказала настоящую итальянскую пиццу, вспоминая те времена, когда нередко одно это блюдо составляло мой обед. Анни без конца фотографировалась, принимая очень изысканные позы. Я даже подумала, что она известная обществу, но не известная мне фотомодель. Паскаль суетился и бегал вокруг нее. Стефани все время хватала Бернара под руку, что-то ворковала ему на ухо и вообще вела себя как любящая и преданная жена. Ее супруг сохранял невозмутимость и спокойствие. Давид и Герард явно немного скучали, и шедевры мировой архитектуры не вызывали у них восторга. Селин и Шанталь не отходили друг от друга, улыбались, снимали на видеокамеру все подряд, видимо, наслаждались каждым отпущенным днем, ведь земная жизнь так коротка и с возрастом понимаешь это все острее. Как мне показалось, Кристофер был чем-то озабочен, он не улыбался, не фотографировал виды вечного города, нервничал, оглядывался и вообще больше напоминал спецагента на задании, чем беззаботного туриста. Вечером мы снова встретились в отеле. Нам предстояло провести еще два дня в Риме. За ужином Давида и Герарда не было.

– Наши мальчики пошли в клуб. Ох, уж эта молодежь, – с улыбкой сообщила Селин.

– Завтра мы все отправимся на прогулку по ночному городу, а сейчас я желаю вам доброй ночи в этом прекрасном городе Цезаря и Клеопатры, – со всегдашней доброжелательной, сладкой улыбкой сообщил Антуан.

Я отправилась в свой номер и долго не могла уснуть.

Мы провели еще два чудесных дня в Риме, а затем отправились в колыбель итальянской мафии, на остров Сицилию. Я чувствовала, что мне действительно стало лучше. Новые впечатления, отдых – все это помогало мне переключиться, забыть о своей жизни и задуматься об истории человечества. Иногда я по-прежнему теряла ощущение реальности собственного «я», но это меня почему-то перестало пугать. В чем-то даже приятное чувство, наверно, нечто подобное ощущают буддисты, растворяясь в божественном Ничто. Я старалась ни о чем не вспоминать и только наблюдать за тем, что происходит вокруг. Пускай воспоминания приходят, я просто больше не буду погружаться в них и стану похожей на туриста, который смотрит на заманчиво плещущиеся волны, но не заходит в холодное море в самом начале сезона.

Мы вновь ехали на автобусе. Остров встретил нас огромными полями, стадами овец, виноградниками, красивыми игрушечными домиками, замечательным домашним вином и будоражащими кровь историями о Коза Ностро, которые я старалась не ассоциировать с моим собственным опытом общения с криминальным миром и не принимать слишком близко к сердцу. Лично мне эти храбрые сицилийские ребята ничего плохого не сделали. Если один врач или, допустим, два или три когда-то прописали вам не то лекарство и чуть не отправили на тот свет, вы же не будете всю жизнь испытывать резкую неприязнь ко всем людям в белых халатах. Это было бы, пожалуй, неразумно.

Антуан воодушевленно рассказывал о бедных сицилийцах, которые боролись за свои права против эксплуататоров и завоевателей, и их преступное сообщество напоминало поначалу скорее клуб храбрых преемников Робин Гуда.

Голос Антуана убаюкал меня, и я погрузилась в приятные, неясные грезы, в которых я была юной девушкой и покорила сердце итальянского пастушка, но меня отвлекли от блаженного созерцания Сицилийского пейзажа оживленные голоса моих спутников.

– Итак, – говорил Антуан, – теперь вы знаете, как возникла Коза Ностро, братство эмигрантов из Италии в США, и чтобы почувствовать себя настоящими сицилийцами, мы переночуем в особняке, полностью воссоздающем обстановку жилища одного из самых знаменитых главарей итальянской мафии Томазо Бушетто.

Тем временем за окнами быстро темнело, наступала жаркая и опасная южная ночь. Вот сейчас из темноты выйдут отважные сицилийцы, одетые по последней моде шестнадцатого века и готовые кровью защищать слабых членов общины от испанских захватчиков, не забывая при этом о собственной выгоде, подобно своим далеким последователям. Мы ехали вдоль моря, вдалеке мерцали далекие огни, с побережья дул теплый ветер. И хотелось, как в семнадцать лет, думать только о хорошем. Мечтать о приключениях, о большой, страстной, вечной любви, о красивой и счастливой, безоблачной жизни, которой никогда не будет на земле.

Мы некоторое время ехали по серпантину. Давид и Герард негромко напевали какую-то бодрую песенку и периодически прикладывались к фляжкам. Мне показалось, что они были сильно пьяны. Кристофер угрюмо смотрел в окно, рассказ о колыбели итальянской мафии явно не добавил ему бодрости духа. Может быть, люди, переступившие черту закона, когда-либо нанесли ему финансовый или моральный ущерб, и теперь он, как и я, не может сдержать праведного гнева при разговорах об этой не лучшей части человеческого племени. Селин и Шанталь были как всегда веселы и довольны, видимо, жизнь научила их за долгие годы воспринимать мир таким, какой он есть, и во всем находить положительные стороны. Надеюсь, и я со временем к этому приду, и у меня тоже появится лукавая, ироническая, снисходительная улыбка и верная подруга-ровесница, готовая отправиться за мной на край света. Стефани продолжала всем сердцем наслаждаться медовым месяцем, что, казалось, даже немного раздражало ее молодого супруга. Анни сидела в привлекательной позе и разговаривала по телефону. А Паскаль что-то лихорадочно набирал на клавиатуре тачпада.

За время путешествия я почти ни с кем не общалась. Только немного поговорила с Селин и Шанталь. Стефани как-то, когда Бернар ненадолго покинул ее, сказала, что ей крайне нравится это волшебное путешествие и что она очень любит своего мужа. Она просто идеальная молодая жена, веселая, красивая и любящая, и такое ощущение, что в ее шкафу нет ни одного скелета, только чистые, пахнущие духами, платья от модных дизайнеров, – подумала я с легкой грустью. Вот Бернар не очень походил на идеального супруга – что ж, может, это только добавляет ему привлекательности в глазах Стефани.

Наконец мы подъехали к особняку, который, скорее, можно было назвать старинным замком. Дорожка из вязов, два фонаря в стиле ретро и каменная лестница, ведущая к желанному месту отдыха.

Мы вошли внутрь и увидели в общем-то привычную для меня обстановку: камин, дорогие, обитые бархатом кресла, большой стол, покрытый скатертью, на котором стояла изысканная трапеза, на стенах картины, в частности прекрасный портрет отважного Томазо Бушетто на коне с саблей. Еще мы могли любоваться мраморной лестницей на второй этаж.

– Дорогие друзья, здесь никого нет, кроме обслуживающего персонала. И мы можем представить себе, как отдыхал почти в таком же зале Томазо Бушетто, вернувшись после своих трудных дел, – проникновенно сообщил Антуан.

Багаж занесли и поставили пока в коридоре.

– А у него была подружка? – спросила Анни.

– О, безусловно, знаменитый мафиози и сейчас продолжает наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях.

Анни одобрительно улыбнулась, будто она понимала Томазо Бушетто как никто другой и вообще они были родственными душами. Мы сели за стол: несколько видов салатов, яйца по-провански, мясо по-французски, куриные кусочки с соусом Сардини, морепродукты, изысканные десерты. Я отдала должное ужину, думая о том, что скоро наберу вес, сопьюсь и буду ездить по разным странам в поисках непонятно чего, всеми забытого смысла жизни, глубоко запрятанного под горой хрустящих бумажек, драгоценностей и дизайнерской одежды.

Затем молчаливый, строгий, смуглый молодой человек в форме дворецкого стал разводить гостей по комнатам. Мне досталась уютная спальня на втором этаже в боковом крыле здания. Там была широкая кровать с резной спинкой, трюмо, плазменная панель и знаменитая картина «Итальянское утро» на стене, изображавшая не совсем одетую очаровательную девушку, умывающуюся из рукомойника. Особняк располагался на берегу моря, и из окна открывался изумительный вид на бескрайний морской простор и далекие огоньки маяков и проплывающих кораблей. Но я отчего-то почувствовала себя неуютно. У всех этих судов есть цель и маршрут, а я даже не знаю, куда мне плыть и к какому берегу я хочу пристать. Я купила дорогущий билет в партер, сижу в театре и наблюдаю за жизнью. Скоро спектакль закончится, актеры получат гонорар, овации, праздничный банкет, а я уныло пойду одна по вечерней улице, никому не известный и не нужный человек. Этот мир прекрасно обошелся бы без меня. От этих мыслей на душе стало очень грустно, я надела свою широкую шелковую пижаму и выглянула в коридор.

Тут я увидела Кристофера, который в джинсах и футболке шел по коридору с озабоченным видом. На нем не было черных очков, и я впервые посмотрела в его пронзительные, серые, внимательные глаза. Коридор был оригинально оформлен в стиле средневекового замка, по стенам стояли статуи рыцарей в доспехах и фонари в форме больших свечей на массивных бронзовых подсвечниках.

– Мадам Лариса, можно зайти? – спросил он. – Не подумайте ничего плохого, я просто хочу поговорить.

Я была очень удивлена: до этого Кристофер не сказал мне ни одного слова. У него был низкий, чуть хрипловатый голос, мне показалось, что он говорит по-французски с каким-то неизвестным мне акцентом.

– Проходите, месье, – неуверенно ответила я.

Мы зашли в мою комнату, таинственный гость робко встал на пороге.

– Мадам, хочу вам признаться, я нахожусь в беде.

Я подумала, что люди, находящиеся в беде, не отправляются в дорогущую туристическую поездку. Впрочем, кто знает.

– Ну, что у вас случилось? – тихо спросила я.

– Понимаете, меня ищут люди, о которых я не могу говорить. Они разрушили мою жизнь.

– Зачем же вы пришли ко мне?

– Я очень устал и не знаю, куда мне идти. Простите, простите. Я, наверно, не вовремя, мне надо уйти, – засуетился он.

– Расскажите мне все же, что случилось, облегчите душу, – произнесла я тоном доброй феи, – присаживайтесь.

Кристофер тяжело опустился на стул с бархатной обивкой рядом с кроватью, на которой я сидела, положив ногу на ногу.

– Они хотят меня убить, это супруг моей возлюбленной, – обреченно признался он.

– Так он один или их много?

– Неважно. У нас была умопомрачительная страсть. Она была очень богата и оставила все мне по завещанию. Знаете, так бывает. Мы с ней родились в один год и в один день, таких случайностей не бывает, наша встреча была уготована судьбой, я любил ее, мне ничего от нее не было нужно. И ее супруг узнал о нашей связи только во время оглашения завещания. Он был в страшной ярости и остался ни с чем. Вся его жизнь, все активы, бизнес перешли ко мне. Ее муж поклялся, что убьет меня. Я срочно уехал из страны, но ведь невозможно всю жизнь скрываться, – Кристофер сморщился, и его лицо приняло страдальческое выражение. Он напоминал одного из мучеников, которых собирались затравить зверями в Колизее.

– А вы не могли бы отдать ее мужу эти деньги, написать дарственную или что-то в этом роде?

– Это не решит проблемы, он страшно зол на меня из-за нашей связи, она никогда не любила его, у них не было детей. Месть – теперь единственный смысл его жизни.

– Вы думаете, что обманутый муж подошлет киллера? – стыдно признаться, но печальная история Кристофера как-то забавляла меня. Я почему-то не могла разделить его душевную боль.

– Возможно, но он настолько обезумел, что может попытаться все сделать своими руками. В Риме мне показалось, что я видел в толпе человека, похожего на него.

– Даже не знаю, что вам посоветовать, Кристофер, – сказала я, стараясь добавить в голос максимум скорбных ноток.

– Ничего не нужно, Лариса, – он встал и подошел ко мне. – Вы изумительно красивая женщина, уверен, у вас есть своя печальная и красивая история. Мне так больно, позвольте вас поцеловать.

– Нет, месье, я пока не готова к этому, – ответила я, отдвигаясь от человека, попавшего в крайне сложную жизненную ситуацию.

– Лариса, простите, ради бога, меня накрыло, как волной, наваждение, безумство. Я не мог отвести от вас глаз и, как мальчишка, все это время не решался заговорить. Понимаю, что сейчас не время и я ничтожество по сравнению с вами, но это сильнее меня.

– А кем вы работаете?

– Я профессор, преподаю в Сорбонне философию. Скучные мысли скучных людей. Когда-то мне казалось, что это мое призвание: говорить молодежи о поиске смысла жизни. Давным-давно я заплакал над историей о том, как Диоген сказал Александру Македонскому: «Отойди и не загораживай мне солнце». Я находил глубокий смысл в учении Будды и Конфуция, медитировал, и иногда мне казалось, что я отключаюсь от всего мира и погружаюсь в нирвану.

– У меня тоже бывает такое чувство, мы с вами оба близки к Божественному, у нас много общего.

Я подняла глаза к небу и улыбнулась.

– А чем занимаетесь вы? – спросил Кристофер, раздевая меня глазами.

– Ничем, абсолютно ничем. Я прожигательница жизни, иногда хожу в спа-салоны, встречаюсь с гомосексуалистами, больными СПИДом. Что вы думаете по поводу того, что с философской точки зрения я считаю себя никем? Я ничто, земля прекрасно обошлась бы без меня. Мое общение с миром не принесло ничего, кроме взаимных страданий.

– Вы неправы, Лариса, мир обошелся бы без любого из нас, без Жанны Д΄Арк, без Людовика Четырнадцатого и Виктора Гюго. Но когда вы дарите мужчинам свой прекрасный взгляд и украшаете собой мир, он становится лучше. Современный стереотип говорит нам, что человек должен прославиться и заработать миллионы, и только тогда он представляет из себя звезду и ценную личность. Это не так, совсем не так, люди, играющие на низменных инстинктах толпы, сумевшие приспособиться, на самом деле ничто, их души пусты и их нечем заполнить, кроме наркотиков и алкоголя.

Кристофер сидел на стуле с печальным лицом.

– В моей комнате есть бар, здесь оказалось хорошее испанское вино, давайте выпьем, – предложила я.

– С удовольствием.

Я налила бокал себе и ему.

– Ну что ж, давайте за жизнь, в ней все-таки есть что-то хорошее, – произнесла я, стараясь изобразить светлую грусть.

– Давайте.

Потом мы выпили еще по бокалу за истину и свободу. Кристофер предложил такой необычный тост. Я успокоилась.

– Вас тоже мучают воспоминания, – сказал мой собеседник. – Представьте себе, что вы идете вдоль побережья только вперед, вокруг великолепные южные цветы, яхты, вдалеке вы видите горы, покрытые буйной тропической зеленью. И сейчас вы встретите кого-то, кто увезет вас на далекий океанский остров. И все, что было в прошлом, неважно. Не имеет уже никакого значения по сравнению с удивительным и интересным будущим, которое вас ждет, если вы этого захотите.

По взгляду Кристофера я поняла, какое именно удивительное и интересное будущее он подразумевал под этой аллегорией

– Да, давайте за это по последнему бокалу, – сказала я, делая вид, что алкогольный дурман скрыл от меня смысл метафоры.

Мы выпили.

У меня немного закружилась голова.

– Спасибо за компанию, я устала и теперь хотела бы немного поспать.

Я прилегла в халате на постель.

– Спасибо и вам, – Кристофер вышел из комнаты.

День был насыщенный, и я почти моментально отключилась.

Разбудил меня стук в дверь. Затем она открылась, и вошел человек в форме.

– Синьор и синьорита, вы должны пройти в гостиную, произошло убийство, – сказал он по-английски.