В космосе холодно

II. Проблемные пассажиры и внезапные перемещения

Компьютер Вольтуриса, не дожидаясь команды пилота, уже сканировал окружающее пространство, вычисляя новые координаты корабля.

Сол не стала ему мешать: она искала сигнал.

«Текущие координаты определены, погрешность гиперперехода в пределах допустимого, — раздался в голове голос Вольтуриса. — Наблюдаю эскадру. Передаваемые позывные совпадают с искомыми».

«Хорошо», — так же мысленно ответила Сол кораблю. Огляделась.

Они вышли из гиперперехода далеко за пределами гравитационного поля Либера. С такого расстояния немаленькая планета выглядела просто как яркая точка, одна из тысяч.

«Запрашивают наши позывные».

«Передай».

В ту же секунду динамик щёлкнул и заговорил голосом, принадлежавшим не машине, а человеку:

— Вольтурис, ответьте, как слышно? Эскадра шестнадцать-тридцать семь готова, ждём код для подключения.

— Эскадра, слышу вас нормально, — отозвалась Сол. — Отправляю ключ, синхронизируйтесь.

Это было относительно новое, но уже оправдавшее свою целесообразность и удобство техническое решение. Вместо того, чтобы сажать за штурвал каждого корабля прима-пилота, можно было обойтись одним-единственным кораблём под управлением примы, остальные же корабли становились реципиентами: автоматика синхронизировала их действия с главным кораблём, таким образом, прима вела не только свой корабль, но и весь караван. Иногда в целях экономии корабли-реципиенты даже не комплектовались экипажами — управление осуществлял искусственный интеллект.

На этих кораблях пилоты-люди всё же были.

Сол молча наблюдала, как на экране одна за другой загораются красные точки, обозначавшие подключившиеся к Вольтурису корабли.

«Готово, — уловила она невербальный сигнал Вольтуриса. — Можно лететь».

— Синхронизация успешно произведена, — почти сразу же отрапортовал капитан эскадры. — Передаю управление.

— Беру управление. Тест.

Сол повела штурвалом — и вереница грузовых кораблей повторила движение вслед за Вольтурисом. Теперь она управляла не одним кораблём, а двумя дюжинами.

Отойти в условленный сектор. Ещё раз проверить координаты и время. И уйти в гипер.

— Что за груз? — полюбопытствовала Сол от скуки.

— Насколько мне известно, чипы и программные модули.

— Понятно. Запчасти.

Груз класса «А» — «ценные и особо ценные грузы, подлежащие особому контролю при межпланетарной транспортировке».

Аргент был планетой-заводом, чему способствовала прежде всего, его геология: богатейшие запасы минералов, главным образом, благородных и редкоземельных металлов. Конечно, на Аргенте имелись и жилые районы, в основном на островах, но большая часть его территорий была промзоной. А вот высокоточное производство располагалось на нескольких планетах, в том числе и на Либере.

— Расчётный сектор достигнут, — Сол начала сбрасывать скорость. — Приготовиться к гиперпереходу.

— Есть.

Разумеется, исходная скорость корабля никак не влияла на процесс перехода. Но в момент выхода из гиперпространства скорость оставалась точно такой же, как на момент входа, а в данном случае это было немаловажно.

Сол потянулась к бутылке с водой и сделала несколько больших глотков, утоляя жажду. Ещё раз проверила данные. Длинные столбцы цифр пронеслись в сознании, суммируясь, умножаясь, выстраиваясь в красивое равенство. Отлично.

— Давай, Вольтурис.

Опять вязкая, как клейстер, тишина изнанки пространства, — и эскадра кораблей во главе с Вольтурисом вынырнула из потаённых глубин космоса в системе Аргента.

«Защитные экраны, — тут же приказала Сол кораблю. — И постоянно сканируй пространство».

Экраны, конечно, не помешают, но это не панацея: от каменной крошки они ещё помогут, а вот от более крупных «камушков» не спасут. В любом случае, лишним не будет.

Вольтурис молча подчинился. Искусственный интеллект превосходно чувствовал, когда пилоту лучше не говорить ничего под руку.

Финниган не преувеличивал, говоря о метеорных потоках вблизи Аргента: Сол скучать не пришлось. Но эскадру кораблей-реципиентов она ощущала за спиной так явственно, будто эти корабли были частью её самой. Впрочем, в какой-то степени так и было.

В какой-то момент крупный, размером со скалу, астероид пронёсся совсем близко; девушка не видела его, — иллюминаторы не давали полный обзор, но почувствовала локаторами Вольтуриса. А вот скопление из нескольких довольно внушительных глыб она решила обойти: пытаться просочиться между ними было рискованно из-за габаритов идущей позади эскадры.

Но всё в этом мире кончается; область космического шлака в конце концов тоже осталась позади, и полёт перестал походить на допотопную компьютерную игру-симулятор. Аргент постепенно приближался, Сол уже могла разглядеть его кольца. Еще несколько минут пути — и она услышала сигнал с космодрома.

«Передай им наши позывные, Вольтурис», — Сол расслабленно прикрыла глаза, восстанавливая дыхание. В крови всё ещё бурлил адреналин, будоража нервы.

«Позывные приняты. Включаю динамик».

— Вольтурис, проверка связи, — кашлянул динамик. — Слышите меня?

— Слышу, слышу, — торопливо ответила Сол. Гравитационное поле планеты мягко, но настойчиво тянуло корабль вниз. — К посадке готовы, жду коридор.

— Коридор свободен, можете приземляться. Южный космодром, сектор омега-пять.

«Стоп, что? Южный?!»

Сол недоумённо нахмурилась. Навязанный Престом пассажир должен был ждать её на Северном космодроме. Наверняка он уже там.

— Аргент, уточните информацию, — попросила Сол. — Южный космодром? Точно? Разве не Северный?

Динамик чихнул, запнулся. И выдал после паузы:

— Информация верна. Южный космодром, сектор омега-пять, поле девятнадцать.

«Странно».

Сол мысленно пробежалась по маршрутному листу. Нет, всё верно: в исходных данных значился именно Северный космодром.

— Аргент, прошу подтверждения, — спокойно, но настойчиво повторила Сол. — У меня в маршрутном листе указано иное. Данные не совпадают.

На этот раз динамик молчал чуть ли не целую вечность.

— Подтверждаю, — наконец, сказал он с едва заметным раздражением. — Вольтурис, вам на Южный космодром.

Сол пожала плечами, но решила не тратить время, продолжая бессмысленный спор. Надо было садиться.

«Вольтурис, оболочку».

«Выполняю».

Вокруг корабля возникло силовое поле, из открывшихся форсунок пошёл инертный газ, окутывая корпус невидимым одеялом. Такая система защиты от возгорания устанавливалась на все корабли последних поколений.

«Оболочка установлена. Минута до входа в атмосферу».

«Отлично, Вольтурис».

— Эскадра, идём на посадку, — сказала Сол вслух. — Можете отцепляться.

Для посадки синхронизация с флагманом была не нужна. Пилоты грузовых кораблей вполне были способны посадить свои машины самостоятельно.

Теперь Аргент стремительно наползал на них, постепенно превращаясь из эллипсоида в плоскую тарелку.

Сол почему-то вспомнила своё самое первое приземление на поверхность планеты — в то время она была на первом курсе лётной академии, но под чутким руководством и бдительным надзором инструктора могла управлять учебным кораблём. Тогда, в свой первый раз ей отчего-то стало жутковато: казалось, планета стремится упасть на неё, раздавить своей чудовищной массой, прижать и не отпускать. Иллюзия была столь сильна и правдоподобна, что лишь нечеловеческим усилием воли она смогла погасить панику, взять себя в руки и посадить корабль.

От нахлынувших воспоминаний губы непроизвольно растянулись в счастливой улыбке, но от осознания, что её почему-то отправили не на тот космодром, создав тем самым дополнительные проблемы, улыбка быстро погасла.

«Скорость ноль, — возник в голове голос Вольтуриса. — Посадочное поле прямо под нами».

Сол не было нужды смотреть в иллюминаторы: расстояние до земли она ощущала через радары корабля. Но всё равно открыла глаза — и успела увидеть белокурые клочки облаков, похожие на сладкую вату. Корабль завис прямо над космодромом в миле над землёй. Вольтурис уже включил реверсивные двигатели, и теперь, мягко покачиваясь на антигравитационной тяге, как на пуховой подушке, неторопливо опускался вниз. Позади то же самое делали грузовые корабли.

С пружинистым толчком шасси коснулось земли. Долетели. Обычно серый и пасмурный Аргент встречал их сегодня на удивление прекрасной погодой: прозрачно-чистое бирюзовое небо, лишь слегка сдобренное скромной порцией кучевых облаков, лёгкий ветерок и плюс двадцать. Идеально.

Сол вновь подумала о пресловутом пассажире, и радости заметно поубавилось. Ладно, надо решать проблемы по мере их поступления. Она застегнула куртку, прихватила бутылку из-под воды, планшет и направилась к дверям.

— Да, Вольтурис, — уже стоя на земле, Сол обернулась к кораблю. — Посчитай, пожалуйста, полёт отсюда до Северного космодрома.

— Зачем? — вежливо поинтересовался корабль. — Мы вроде бы собирались возвращаться на Феррум. Я не прав?

— Посчитай. Так… на всякий случай.

Куртку вскоре пришлось расстегнуть: солнце ощутимо припекало. Конечно, не так, как на Ферруме — там в знойные летние дни даже асфальт не выдерживал и плавился как сливочное масло на раскалённой сковородке. Но Сол привыкла к прохладному климату своей родины.

Столько лет прошло, а она всё не отвыкнет…

У стоявших чуть поодаль грузовых кораблей толпились пилоты. Увидев Сол, они приветственно замахали руками и что-то прокричали. Сол махнула им в ответ.

Судя по тому, что Аргент в её полётных планах в ближайшее время не значится, назад их поведёт другая прима. Ей же нужно было возвращаться на Феррум: время поджимало, стык в стык с сегодняшним стоял другой рейс.

В здании космодрома было прохладно, даже свежо, и Сол, наконец, вздохнула свободно. На кондиционерах здесь, к счастью, не экономили.

Ей не хотелось мешкать, но без формальностей было никак. Дежурная просканировала её жетон и лениво застучала по клавиатуре, заполняя формуляр полёта. Она печатала медленно, к тому же, постоянно делала ошибки — в эти моменты флегматичный взгляд женщины менялся, и, близоруко сощурившись, она вносила исправления.

— Прошу прощения, — не выдержала Сол. — Мне нужно переместиться на Северный космодром. Дело в том, что меня там ждут…

Диспетчер оторвалась от документа и угрюмо уставилась на Сол.

— А я тут при чём?

— Так нужно же оформить…

— Это не ко мне. Рейсы оформляют в третьем корпусе, — равнодушно пробубнила диспетчер, — Пожалуйста, идите, оформляйтесь…

— На Северный космодром? — молодой человек за стойкой непонимающе нахмурился, не переставая сверлить Сол внимательным немигающим взглядом. — Я правильно понял: вы ходите оформить рейс с Южного космодрома Аргента на Северный?

— Правильно.

— Но я не вижу в этом никакого смысла, — сотрудник космопорта покачал головой. — Что у вас в полётном плане?

— В полётном плане я должна была сесть на Северном космодроме! — раздражённо ответила Сол.

— Там сейчас нет свободных участков, — видимо, это объяснение должно было её полностью удовлетворить. — Крупный рейс, срочная поставка. На ближайший месяц космодром полностью занят, поэтому все прочие рейсы перенаправляются сюда.

— Понимаю, — перебила Сол. — Но я там не задержусь. Сяду и практически сразу же улечу. Что, неужели нельзя найти свободную площадку? На полчаса всего, не больше.

— К сожалению, это невозможно.

— Но почему?!

— Я же вам объясняю: всё занято.

— Что, не найдётся места для сверхлёгкого катера? — она начинала терять терпение.

— Увы.

Сол в сердцах ударила кулаком в стеклянную перегородку — так, что та отозвалась глухим вибрирующим звоном.

— Да как же вы не понимаете, что… — она вдруг осеклась.

Что-то подсказывало, что не стоит рассказывать о маленькой просьбе господина Преста кому попало.

А лучше вообще никому не рассказывать. Не стоит.

— Чего я не понимаю? — несмотря ни на что, мужчина продолжал оставаться невозмутимо-вежливым.

— Ничего, — буркнула Сол. И, не удержавшись, язвительно добавила: — Спасибо за помощь.

«Вот чёрт! И как теперь ей быть?»

Ладно, если колесо не катится к кузнецу… или рыбаку?.. Как там в старинной поговорке? Неважно, в общем, придётся на ходу изобретать план «Б». Сол мрачно вздохнула.

— Где у вас тут центр связи?

— В главном корпусе, левое крыло, серое здание под куполом.

Надо же, её опять одарили лучезарной улыбкой. Какая щедрость.

Мысленно костеря на все лады и господина Преста, сумевшего-таки её отловить прямо перед стартом и уломать поработать космическим таксистом, и составителя полётных планов, так некстати допустившего столь досадную ошибку, и ещё незнакомого, но уже заранее несимпатичного ей горе-учёного, застрявшего на планете-промзоне, Сол отправилась в главный корпус.

— Девятая префектура, Феррум.

Она прикрыла за собой дверь кабины. Вздохнула. Автомат защёлкал, и байты информации полетели в пространство, преодолевая немыслимые расстояния.

Устройства межпланетарной связи внешне слегка напоминали доисторические телефоны, использовавшиеся, когда требовалось позвонить из одного города в другой. В действительности же эти приборы не имели между собой ничего общего: межпланетарная связь работала на сети транспространственных передатчиков, квантовых импульсах и сверхбыстрых лазерах. Впрочем, какими быстрыми эти лазеры ни были, ждать ответа порой приходилось несколько минут, а если звонить в другую префектуру — то и несколько часов. В любом случае, современная наука не могла предложить ничего лучше, поэтому приходилось довольствоваться тем что есть.

К счастью, Феррум был довольно «близко».

Вскоре из динамика, откуда прежде доносился только белый шум, раздались громкие нетерпеливые щелчки.

— Соединение установлено. Введите номер абонента, — предложил аппарат.

Сол набрала длинную последовательность цифр — рабочий номер господина Преста. И стала ждать.

Примерно через пять минут динамик ожил.

— Алло. Траверс Прест на связи. Слушаю. Говорите.

— Господин Прест, это Сол Кеплер, — зачастила Сол, захлёбываясь словами. Она была зла, но сейчас было не до эмоций. — У меня проблема. Вольтурис посадили на Южный космодром. Не на Северный, как в полётном плане. И ваш профессор, видимо, не в курсе, — во всяком случае, я с ним не встретилась и меня здесь никто не искал. А на Северном сейчас вроде есть какие-то корабли. Может быть, они смогут забрать вашего пассажира? Потому что мне туда не попасть никак. Да и времени маловато, у меня рейс на Флос стоит впритирку. Короче говоря… Я жду два… нет, два с половиной часа, а потом — с пассажиром или без — улетаю.

Закончив монолог, Сол нажала кнопку и перевела дух. Она вздрогнула, когда аппарат опять заговорил — раньше, чем она рассчитывала. Голос у господина Преста был до крайности взволнованным.

— Боже, Сол, у меня и в мыслях не было, чтобы… Хорошо, послушай. Я сейчас же свяжусь с… с доктором. Он будет на Южном космодроме через два… нет, через час. Умоляю тебя, дождись его! Пожалуйста, Сол! Ты и представить себе не можешь, как это важно для… для меня. Если ты вдруг не будешь вписываться в полётный план, я всё улажу и утрясу, не беспокойся. Будь на связи, не отключайся, не прерывай соединение!

Динамик вновь замолчал. Сол закатила глаза и тихо застонала. «Не беспокойся». Легко сказать.

Сколько времени понадобится Престу, чтобы связаться со своим человеком? Сколько времени уйдёт на то, чтоб он нашёл способ добраться сюда?

Сол прикинула в уме расстояние — почти девяносто тысяч миль. На скоростном флаере эту дистанцию можно преодолеть примерно часа за полтора. Ну, допустим, теоретически он успевает. Теоретически.

Если Прест дозвонится до него в самое кратчайшее время. Если он сможет найти свободный флаер. Если в пути ничего не случится.

Ох уж это пресловутое «если»!

— Сол, ты ещё на линии? — из динамика опять раздался громкий взволнованный голос господина Преста. — Я дозвонился до… до твоего пассажира. Он уже вылетает, будет примерно через два часа. Дождись его. Знаю, с меня причитается. Я в долгу не останусь, поверь. Подтверди, что ты услышала меня. Не отключайся.

— Хорошо. Жду, — ответила Сол, подумав про себя, что больше никогда в жизни не станет раздавать скоропалительные обещания.

Минуты текли до ужаса медленно, превращая и без того томительное ожидание в настоящую пытку. Больше всего на свете Сол не любила ждать, а сейчас ей к тому же нельзя было отойти от аппарата.

О том, чтобы пообедать, попить кофе или прогуляться, можно было и не мечтать. С тоской подумав, как хорошо она провела бы время на Аргенте, не будь этого проклятого уговора, Сол опустилась на диванчик, — до этого она нервно мерила шагами тесное пространство переговорной: два шага вперёд — два обратно.

Негромкий стук в дверь заставил её вздрогнуть.

— Прошу прощения, мисс… — заглянувший в кабину кудрявый светловолосый паренёк скользнул взглядом по её жетону. — Мисс Кеплер. Вы ещё разговариваете или… — он покосился на шелестящий динамик. Покраснел. — Извините. Я обратил внимание на продолжительность разговора и подумал, что вы забыли отключить…

— Я ничего не забыла, — чуть резче, чем нужно, ответила Сол. — Я ожидаю ответа. Мне нужно быть на линии.

— М-м-мисс Кеплер, я вынужден вас просить внести плату за истекшее время соединения.

— Да пожалуйста, — Сол показала ему жетон. — Сол Кеплер, пилот Гильдии Девятой префектуры. Служебные переговоры. Запишите на счёт Гильдии.

— Как… как вам будет угодно. Еще раз простите, — парень если и удивился, то нашёл в себе силы это скрыть. — Тогда… Я вас оставлю?

— Да, было бы неплохо, — Сол хмыкнула. — Эй, постой… постойте! — спохватилась она. — Можно вас попросить принести мне кофе?

Кофе оказался на удивление хорошим: крепкий, с богатым, глубоким вкусом и нежным послевкусием, с густой шапкой пены. Но Сол к нему едва притронулась.

Одна внезапно родившаяся мысль, назойливой мухой жужжа в сознании, не давала ей покоя.

Странная оговорка Траверса Преста, которую она поначалу не заметила и не придала ей никакого значения, заставила её призадуматься. В какой-то момент Прест чуть было не назвал имя своего приятеля, но вовремя поправился.

Слово — не воробей…

Переговоры конфиденциальны, но при желании можно поднять архивные записи даже десятилетней давности. Поднять, расшифровать, навести справки, выяснить… Одно-единственное слово, сказанное не к месту, может стать фатальным.

Что бы это могло значить?

Он не хочет, чтобы кому-то стало известно, кого именно Сол должна забрать сегодня с Аргента.

Почему? Кому нужна эта секретность?

Должно быть, есть что-то, чего она не знает. Кто этот таинственный «доктор наук», не рискует ли она, беря его на борт, да ещё и собираясь везти в кабине пилота? Может быть, этот человек скрывается от правосудия? Может, ему вообще запрещено покидать Аргент — а Прест преподнёс ей это под другим соусом, сам же намерен вывезти его втайне от властей, подделав документы?..

Внутри неё беспокойно завертелся червячок сомнения. Она не очень жаловала правила и нормы, в особенности правила дорожного движения, но при этом всегда была законопослушной. А если этот учёный в самом деле не в ладах с законом? Мало ли что он натворил. Стоит ли связываться?

Она вдруг вспомнила прощальное напутствие друга.

«Мафия».

Они не подчинялись властям ни одной из префектур, не соблюдали общепринятые законы, не платили налоги. О них было крайне мало сведений. Поговаривали, что у мафии имеются технологии, позволяющие скрывать местоположение своих баз, и даже совместных усилий всех девяти префектур было недостаточно, чтобы отыскать их. Говорили также, что кое-кто из высших эшелонов власти закрывает глаза на их существование, а периодические исчезновения кораблей неизменно списываются на несчастные случаи. Наверняка же было известно лишь одно: встреча с ними в открытом космосе опасна даже для прим.

Сол насмешливо фыркнула, решительно выбрасывая из головы нежелательные мысли.

Нет, это уже чересчур. Вряд ли здесь что-то противозаконное. Прест ни за что не стал бы так поступать: подставляя прима-пилота, он ведь в итоге подставляется сам. А своё кресло Траверс любит… Хорошая должность, без чрезмерной ответственности, и в то же время с достаточно широкими полномочиями. Одним словом, тёпленькое местечко, уютное и комфортное. Даже ради попавшего в переплёт друга Траверс Прест не рискнёт своей должностью и карьерой.

Ладно, оборвала свои размышления Сол, выводы делать рано. Дождёмся этого туриста, посмотрим, что он за птица.

Время шло, отпущенные два часа вот-вот должны были истечь, Сол лихорадочно барабанила пальцами по металлическому корпусу переговорного аппарата, неотрывно глядя на наручные часы. Белый шум, доносящийся из динамика, она уже перестала замечать.

— Я ещё раз прошу прощения, — к ней опять заглянул кудрявый сотрудник центра связи. — Со мной сейчас связались из службы частных планетарных перевозок. Говорят, у них срочный трансфер до нашего космодрома, который должны встретить…

— Да, да, это ко мне! — обрадованно воскликнула Сол. — Наконец-то! Он уже прилетел? Где он?

Но молодой человек не разделил её радость, напротив, покраснел, смешался и как-то сник.

— Дело в том… — видно было, что ему очень неловко. — Мне передали, что у пассажира нет средств для оплаты трансфера, но он уверяет, что расчёт произведёт встречающая сторона.

Почему-то Сол даже не удивилась.

Этого следовало ожидать. Частный скоростной флаер плюс срочный трансфер — дорогое удовольствие.

И, как по заказу, динамик заговорил голосом Преста.

— Сол! Только, пожалуйста, не кипятись! Тут такое дело… Он уже летит к тебе, но у него не хватает денег. Ты не могла бы… Пожалуйста, оплати перелёт! Не сомневайся, я тебе всё верну.

«Ага, кто бы сомневался».

— …Даже не знаю, как мне тебя благодарить… Ты для меня такое сделала… За мной должок.

«„Должок“ — это мягко сказано».

— …Всё, я отключаюсь! Остальное по прилёту. — И динамик замолчал.

— Сколько за трансфер? — устало спросила Сол.

— Шестьдесят тысяч юнитов, — извиняющимся тоном пролепетал паренёк, став совсем несчастным. Казалось, он вот-вот расплачется.

Не удержавшись, Сол громко присвистнула. На Либере за эти деньги можно было купить годовой безлимитный абонемент на пассажирский аэробус. Нехилые аппетиты у здешних бомбил!

— Я оплачу счёт, не волнуйтесь, — поспешно успокоила его Сол, заметив, что у парня сейчас будет истерика. — Только будьте добры, проследите, чтобы пассажира доставили прямо к моему кораблю. И чем быстрее, тем лучше.

Сол посмотрела на часы. С грехом пополам, но она ещё может успеть. Очень не хотелось бы перекраивать полётные планы, даже если Прест клянётся и божится, что «всё уладит».

Что ж, с Престом у неё будет разговор особый…

Карт, на котором она добиралась до Вольтуриса, Сол бросила прямо на взлётно-посадочном поле — не до того было. Вот и корабль — на фоне сверхтяжёлых грузовых исполинов её катер выглядел игрушечным. Подле него маячили две фигуры.

…Две?!

— О, вы, должно быть, пилот? Приветствую, мисс…

— Кеплер, — Сол кивнула, подходя ближе. Выдавила улыбку. — Счастливый день.

Человека, суетливо протянувшего ей жилистую руку, она опознала сразу: это и был её незадачливый пассажир.

А рядом с ним, держась за ручку саквояжа, стоял ребёнок. Мальчик лет десяти — одиннадцати, не больше. Светловолосый, большеглазый, он смотрел на Вольтурис как на невиданное чудо — с восторгом и благоговейным трепетом.

— Доктор Гарнель Легрант. Очень рад познакомиться, — мужчина расплылся в благожелательной улыбке, всем своим видом выражая самую искреннюю радость. — А это — мой сын, Жак.

Ещё один неприятный сюрприз. Может, уже достаточно сюрпризов на сегодня?

И ни «спасибо, что дождались», ни «простите великодушно за причинённые неудобства». В груди начала подниматься волна недовольства — совершенно закономерного и справедливого, между прочим.

— Господин Прест вроде бы говорил про одного пассажира, — прохладно заметила она.

— О, так вы лично знакомы с Траверсом? — доктор Легрант просиял ещё больше. — Замечательно! Он мой старинный друг. Пару раз я выручал его из беды, а теперь, как видите, настал его черёд.

Девушка окинула нового знакомого долгим изучающим взглядом. Высокий и сухопарый, с густой кудрявой шевелюрой, выразительным, изборождённым морщинами лицом, на котором поблёскивали из-под очков удивительно живые, ярко-голубые глаза, внешне Гарнель Легрант был полной противоположностью дородному и пухлощёкому господину Престу. В одной руке он держал потёртый кожаный саквояж — громоздкий, непрактичный и неудобный. Оставалось лишь гадать, почему доктор Легрант предпочёл его современному чемодану из углепластика. Выцветший от солнца клетчатый шерстяной костюм и длинный зонтик-трость довершали картину. Словом, доктор Легрант выглядел так, будто сошёл со страниц учебника истории или кинохроники. Ну, или будто он нарядился на костюмированный фестиваль.

Сол так увлеклась изучением внешности своего пассажира, что не заметила, как к ним подошёл человек в зелёной форме — сотрудник таможенной службы космопорта.

— Лейтенант Фишер, — он козырнул Сол и повернулся к доктору Легранту, извлекая из кармана планшет. — Ваши документы, пожалуйста.

Сол напряглась. Но её опасения оказались беспочвенны: доктор Легрант добродушно улыбнулся и протянул офицеру два жетона: свой и мальчика.

Любопытно… Вроде бы выездные визы проставляют непосредственно на границе космопорта, нет? Впрочем, у них на Аргенте могут быть и свои порядки. А может, они сделали исключение из уважения к приме.

— Гарнель Легрант, — прочитал лейтенант Фишер, просканировав жетон. — Долго, однако, вы у нас гостили…

— Так вы же сами знаете: пассажирские корабли не летают, — доктор Легрант виновато развёл руками. — У меня с сыном были забронированы билеты на рейс, но его отменили.

— Знаю, знаю… — таможенник покивал головой. — Что ж, доброй дороги, — ещё раз повернулся к Сол, почтительно кивнул и двинулся к своему скутеру.

Что ж, выходит, зря она накручивала себя: всё у них в порядке и с документами, и с законом. И тем не менее чувство смутного беспокойства не отпустило, напротив, усилилось. Сол в который раз посмотрела на часы. Время поджимало.

— Идёмте, — бросила она и, не оборачиваясь, шагнула к трапу. — У нас очень мало времени.

— Ого! — возглас неподдельного восхищения был вполне ожидаем. — Это сверхлёгкий звездолёт пятого поколения с комбинированным фотонным двигателем? — интересно, хвастается или вправду увлекается кораблями? — Его зовут Вольтурис, да? Я всё про него знаю. А сколько…

— Так, — Сол повернулась к юному пассажиру, стараясь придать голосу всю серьёзность и строгость, на которую она была способна. — Повторяю первый и последний раз. Ни к чему не прикасаться. Ни на что не нажимать. А главное — не отвлекать меня в полёте.

— Жак, веди себя хорошо, — внёс свою лепту доктор Легрант. Сол хмыкнула. Данная формулировка не показалась ей достаточно убедительной.

— Располагайтесь, — Сол по-хозяйски забрала у доктора саквояж — тяжёлый, зараза, — и бесцеремонно засунула в отсек для ручной клади. Жаль, нельзя поступить так же с самими пассажирами, с некоторым сожалением подумала она.

Доктор Легрант занял место второго пилота, справа от Сол. А мальчик уселся в кресло штурмана.

— Аргент, жду добро на взлёт. Вольтурис, запуск, ручное управление.

Сол положила ладони на штурвал. На этот раз она решила не взлетать на автопилоте: вручную будет быстрее, что позволит сэкономить драгоценное время.

«Диагностика завершена, — уловив её безмолвный вопрос, с готовностью отчитался корабль. — Работоспособность всех систем подтверждаю. Жизненно важные показатели в пределах нормы… Озвучить развёрнутую информацию?»

Ей показалось, или в интонации машины послышалась лёгкая ирония?

«Не надо, некогда. Верю».

«Координаты для гиперперехода получены».

— Аргент, я могу стартовать? — Сол нетерпеливо нахмурилась. Спят они там, что ли?

— Ваше окно началось полчаса назад, — сухо протрещал динамик. — Мы уж было решили, вы передумали покидать планету. Взлетайте. Счастливого пути.

«Вольтурис, взлетаем».

Сол покосилась на пассажиров: надёжно ли пристёгнуты. Доктор Легрант сидел, зажмурившись и сцепив пальцы в замок — то ли боялся, то ли просто задремал. Жак болтал ногами и вертел головой во все стороны, вытягивая шею и силясь заглянуть в иллюминатор, всем своим видом выражая жгучее желание поскорее отправиться в путь.

Не терпится в космос? Сол усмехнулась. Ну, хорошо же. Она сжала штурвал, и корабль плавно рванул вверх.

Взлетать с поверхности планеты, тем более такой массивной, как Аргент, — совсем не то, что взлетать с орбитальной станции. Даже несмотря на компенсаторы, гасящие вектор гравитации, перегрузка всё равно ощущалась. Тем более что Сол форсировала, выжимая из Вольтуриса всю заложенную в него силу и мощь.

— Ух ты, мы уже летим? Мы же летим, да? — Жак зашевелился в кресле и хотел было привстать, чтобы заглянуть в иллюминатор, но ремни безопасности не позволили. — А мы уже в космосе или ещё в атмосфере? У Аргента самая плотная атмосферная оболочка из всех планет такого класса, — с удовольствием и некоторой гордостью поделился он своим знанием. — Поэтому небо здесь имеет зелёный цвет. А ещё потому, что в атмосфере…

— Жак, уймись, — неохотно вмешался доктор Легрант. — Не отвлекай пилота.

На диалог отца с сыном Сол почти не обратила внимания, она была сосредоточена на взлёте, а всю постороннюю информацию мозг просто отфильтровывал, не пропуская в сознание. Жак мог рассказывать что угодно, даже распевать песни: Сол это нисколько не мешало, а голосовое управление Вольтуриса было настроено только на голос его пилота: никакие посторонние звуки не в состоянии были сбить с толку искусственный интеллект.

Но пацану всё же лучше посидеть смирно. Будет ёрзать и болтать — скорее укачает. Хотя, если отец не первый раз берёт его с собой, может быть, Жак успел привыкнуть к особенностям космических путешествий.

Только её всё это не заботит. По крайней мере, в данный момент. Вывести корабль из атмосферы планеты, взять курс на расчётный сектор гиперперехода, сверить координаты… Перегрузки стали уже почти неощутимы, и невесомость с радушием доброй хозяйки приняла корабль в свои незримые объятия. Слева и справа опять замелькали астероиды — нужно было глядеть в оба.

Скорость выше… Ага, вот так. Теперь защитный экран…

Аргент остался далеко за спиной, убегая всё дальше и дальше. Вселенная исполинской скатертью-самобранкой разворачивалась ей навстречу.

«Расчётный сектор достигнут», — сообщил корабль.

— Входим в гипер, — отрывисто бросила Сол, не глядя на пассажиров.

Она уже была готова отдать Вольтурису безмолвный приказ, как неожиданно корабль ушёл в гипер. Сам.

Секунда, другая, третья. Или это ей только казалось? Ведь гиперпереход, какие точки пространства он бы ни соединял, воспринимается как один миг.

Гнетущая, клейкая тишина.

И непрошенные воспоминания, лавиной обрушивающиеся на неё из глубин подсознания…

Знойный летний полдень. Воздух — сухой и горячий; солнце — в зените: ослепительно яркое, вездесущее, бескомпромиссное. Очки-светофильтры так и не нашлись, хотя она искала их всё утро напролёт, перевернула скромную служебную квартиру вверх дном, — но безрезультатно. Должно быть, кто-то из ребят решил, что спрятать её очки накануне аттестации на лицензию — это невероятно смешно. Да уж, просто обхохочешься. Верх остроумия.

Из-за слишком сухого воздуха и яркого света глаза слезятся, и это нервирует куда сильнее грозно маячащего впереди аттестационного экзамена…

— Кеплер!

Сол обернулась. Господин Маунт — глава центра аттестации прима-пилотов кивнул и ободряюще улыбнулся.

— Счастливый день, сэр, — она заставила себя улыбнуться в ответ.

— Выспалась? Волнуешься? Почему без очков? — не дожидаясь ответа ни на один из заданных вопросов, господин Маунт положил ей руку на плечо и зашагал рядом.

— Всё в порядке, — почти искренне ответила она.

Почти. Потому что некоторое волнение всё равно присутствовало — самую малость.

— Ты отлично справишься, Сол, даже не сомневайся, — он словно прочёл её мысли. — Я сто раз видел как ты летаешь. Да сегодня и не будет ничего экстраординарного. По большому счёту, аттестация — чистой воды формальность.

Сол обрадовалась, когда они подошли к трапу Сигнума — главным образом, потому, что господин Маунт убрал руку с её плеча. А ещё потому, что можно было наконец нырнуть в прохладное нутро учебного корабля и укрыться от до смерти надоевшего зноя.

«Мультисы» были куда солиднее легких и сверхлёгких катеров. Корабли этой серии использовались и для грузовых перевозок, и для пассажирских, и для многих иных целей — например, в качестве научно-исследовательской платформы или автономной базы. Именно поэтому пилоты проходили аттестацию именно на нём: ради возможности смоделировать на экзамене самые различные реальные ситуации.

Отвлёкшись на телефонный разговор, Маунт замешкался у трапа, и Сол его обогнала. Поднялась наверх, заглянула в кабину. Два других члена аттестационной комиссии уже были здесь — они приветливо кивнули девушке и вернулись к беседе.

Сидеть с ними и слушать разговор не было никакого желания. Сол спустилась вниз, заглянула в пустовавший пассажирский салон. Прошла мимо длинного ряда поднятых кресел, вышла в тамбур, спустилась в грузовой отсек. Уже собравшись уходить, она обернулась — и машинально отпрянула назад.

— Привет, кнопка.

Эллионт негромко рассмеялся, увидев её реакцию. В отличие от Сол, он был абсолютно спокоен, даже расслаблен. Стоял, вальяжно прислонившись к стене, крутил на цепочке свой жетон.

Сол побагровела. У неё был такой же жетон, только после имени стояла буковка «С» — стажёр.

Ничего, сегодня последний день, когда она ходит со стажёрским жетоном!

— Чего тебе, Кингсли? — недружелюбно процедила она.

— Волнуешься? — вопросом на вопрос ответил Эллионт. Длинная чёлка падала ему на лоб, так что Сол с трудом могла разглядеть глаза, буравящие её жестким взглядом.

— Не дождёшься.

— Так уверена в своих силах, кнопка? — Эллионт невозмутимо поднял бровь.

Как же ей надоело это глупое прозвище. Детский сад, не иначе. А ведь приклеилось же!

— У меня нет причин для обратного.

За три месяца общения с Эллионтом Кингсли Сол так и не нашла с ним общий язык. Напротив, их конфронтация становилась всё более откровенной, а взаимные подколки — всё более острыми.

— Кстати, что ты тут делаешь? — Сол прищурилась.

— Меня пригласили в аттестационную комиссию, — Эллионт одарил её белозубой улыбкой. — А что? Ты имеешь что-то против?..

— Абсолютно ничего, — Сол отвернулась, давая понять, что разговор окончен. — Счастливо оставаться.

— Постой! — Эллионт поймал девушку за рукав.

Она вздрогнула и остановилась. Медленно обернулась.

— Ну, что ещё?!

— Кротовая нора, — без обиняков выпалил он. Сол удивлённо подняла голову, но увидела лишь длинный нос и неизменную ехидную улыбку: чёлка всё так же закрывала лоб и глаза, мешая разглядеть выражение лица молодого человека. — Они включили в аттестационный полёт искусственную кротовую нору. А, может, и не одну. Я не знаю, на каком именно участке маршрута. Поэтому будь осторожней, кнопка. Сразу как взлетишь, активируй радары и постоянно мониторь пространство. Поняла?

Сол сделала глубокий вдох. Зачем Эллионт это ей рассказывает?

Хочет предостеречь от возможной опасности? Своеобразная гипертрофированная забота старшего пилота о младшем? Ерунда, какая опасность на тестовом маршруте. Даже если кому-то из комиссии втемяшилось в голову поставить на пути кротовую нору — недёшевая приблуда, между прочим, — так наверняка он подумал о безопасности.

Хочет себя подстраховать? Она ведь несколько раз летала с Эллионтом вторым пилотом, и завали она сейчас экзамен, это косвенно бросит тень и на него.

Нет, как-то не вяжется.

Может, он хочет дать ей понять, что без его подсказки она бы не справилась и завалила аттестацию? Но прима-пилот не может не заметить кротовую нору. То есть, Эллионт прозрачно намекает, что не верит в её способности? Убеждён, что она — ненастоящая прима? Или банально хочет поставить её в неловкое положение, выставить эдакой легковерной дурочкой, да к тому же ещё и трусихой?

Или просто желает проверить её реакцию?

Что из этого правда, что домыслы?

— Спасибо, Кингсли, — холодно отчеканила она. — Кнопка примет к сведению эту информацию. Пока.

Должно быть, Эллионт хотел что-то добавить, даже воздуху в грудь набрал, но Сол проворно нырнула в открытый шлюз и захлопнула двери.

«Диагностика завершена. Жду дальнейших указаний».

Сердце колотилось так, будто она отмахала кросс.

Сол медленно открыла глаза. Поморгала. Давящей тишины больше не было, — значит ли это, что они благополучно вышли из гипера?

Что это было?

Пресловутая кротовая нора, одна из тех, которыми пугают первокурсников в лётной академии?

Или?..

Она подняла глаза на иллюминатор. Безо всяких радаров и карт было яснее ясного: их корабль вынырнул отнюдь не в окрестностях Феррума. Гиперпереход унёс их неведомо куда.

«Вольтурис!»

«Слушаю».

Искусственный интеллект был, как всегда, флегматичен, бесстрастен и услужливо-покорен. Собственно, таким ему и полагалось быть.

«В чём дело? Что за отсебятина?!»

«Не понял вопроса».

Так, надо успокоиться. Сейчас не до сантиментов.

«Оцени окружающую обстановку. Наличие потенциально опасных объектов в непосредственной близости».

«Потенциальных опасностей не обнаружено», — после секундного размышления отозвался корабль.

Ну, уже хорошо.

«Это кротовая нора, Вольтурис? Почему ты её не заметил?»

«О какой именно кротовой норе речь?»

«Мы провалились в кротовую нору за две секунды до входа в гипер!»

«Информация неверна, — возразил Вольтурис. — В секторе перехода кротовых нор не наблюдалось».

Что?!

«Гиперпереход произошёл на две секунды раньше планируемого и по неверным координатам, — Сол сжала штурвал так, что побелели костяшки пальцев. — Объяснись».

«Координаты были введены с пульта управления, — уязвлённо отозвался Вольтурис. — Так же, как и команда на переход. В чём суть твоих претензий?»

С пульта управления, значит… Сол посмотрела на пассажиров. Доктор Легрант всё так же сидел с закрытыми глазами — то ли задремал, то ли просто глубоко ушёл в себя. Повернулась к Жаку — мальчик болтал ногами и с интересом вглядывался в иллюминаторы. Ни один, ни другой, разумеется, не слышал безмолвный диалог между кораблём и его пилотом.

Сол сосредоточилась, припоминая в мельчайших подробностях последние мгновения перед гиперпереходом. Ей нужно было пройти опасный участок, она сконцентрировалась на данных с радаров. Вольтурис сообщил, что они вошли в нужный им сектор. Она повернула голову, посмотрела на доктора Легранта.

На секунду упустив из поля зрения его сына.

— Что ты натворил? — выдохнула Сол.

По выражению лица Жака и по тому, как он дёрнулся, убрав руки с подлокотников, Сол поняла, что её подозрения верны: в произошедшем виноват малец.

Получается, мальчишка улучил момент, и пока она смотрела в другую сторону, успел ввести координаты и нажать на кнопку запуска — ведь пульт штурмана был прямо перед ним.

Немыслимо!

Но с какой целью?..

Хитроумное заказное убийство? Нет, бросьте, кому она нужна. А если нет, то что тогда? Неужто забавы ради?

С ума сойти.

Он же мог погубить всех нас!!

Череда мыслей бешеным галопом пронеслась в голове, сметая на своём пути доводы рассудка и остатки здравого смысла.

— Вольтурис, определи координаты, — громко сказала Сол. Так, чтоб все слышали.

«Выполняю…»

— И выведи на монитор. Для наглядности, — её голос вибрировал от еле сдерживаемого гнева. — Доктор Легрант! Взгляните.

Мужчина открыл глаза. Заморгал, привыкая к свету.

— В чём де…

— Я сейчас вам скажу, в чём дело, — Сол повернулась к Жаку. — Какую кнопку ты нажал? Отвечай!

Мальчик потупил взгляд. Но Сол была беспощадна.

— Оказался в кабине корабля, дорвался до штурманского пульта и решил немного поразвлечься, чтоб было чем похвастаться перед дружками в школе, так? Да ты сам-то хоть понимаешь, чем это могло закончиться? А что, если бы мы вышли из гипера и оказались в недрах пульсара? Или в эпицентре космического шторма? — Она понизила голос до зловещего шёпота. — Или за горизонтом событий чёрной дыры?!

— Мисс Кеплер, что вы такое говорите… — растерянно пролепетал доктор Легрант.

И, будто нарочно дожидаясь этого момента, в беседу вмешался Вольтурис.

— Координаты определены. Для фиксации местоположения снижаю скорость до нуля.

— Отлично, Вольтурис, — с чувством произнесла Сол. Подняла голову, вгляделась в монитор — и обомлела. Липкий холод прополз по спине, заставляя содрогнуться от обуявшего её ужаса.

Она не узнавала этих звёзд.