В космосе холодно

IV. Чарующие туманности и новые знакомства

На одном из частных космодромов Лазурита было довольно оживлённо — как, впрочем, и всегда. Если в южном полушарии — лето, в северном — зима; так или иначе, на планете-курорте всегда высокий сезон.

Впрочем, Сол не была привередлива, как, например, Эллионт, и не придиралась к таким мелочам, как недостаточно тёплая вода в океане или слишком высокие волны. На её родном Оксилиуме тепло было роскошью, а вода в открытых водоёмах редко прогревалась до комфортных температур.

Честно говоря, Сол не особо жаловала пляжный отдых, предпочитая заснеженные горные склоны Фриза, но сейчас она решила сделать исключение. До отпуска ещё было ох как далеко, так что предложение друзей рвануть на выходные на один из коралловых атоллов Лазурита она приняла с радостью. Правда, в итоге Гейзеру пришлось подменять кого-то из пилотов, выбившегося из графика, а Эллионт сам подзадержался в рейсе, и Сол осталась одна. Однако менять планы было уже поздно, и она решила-таки полететь отдохнуть — пока и у неё не нарисовались неотложные дела.

Почему бы, собственно, и нет? Частный остров, закрытая территория, клубный семейный отель, вода, горячая как молоко. Лежишь себе на пляже, периодически протягивая руку к прикопанному в песок бокалу с ананасовым соком, — и не нужно ни о чём печалиться. Хотя без ребят всё-таки скучновато: никто не брызгается, не бросается медузами, не хватает в воде за ноги, притворяясь акулой, не вопит задиристо: «Эй, кнопка, а давай вплавь наперегонки вон до того рифа!»

Так что Сол была почти рада, когда затянувшийся уикенд подошёл к концу.

Изящный, остро очерченный силуэт корабля горделиво возвышался на взлётно-посадочном поле, видный издалека на фоне розовеющего неба, напоенного знойным маревом океана. Круизных лайнеров здесь не было, только лёгкие катера. Двое рабочих в жёлтых спецовках, чинивших траволатор, приветливо кивнули ей и пожелали доброго пути.

— Все системы в норме, как всегда жизнерадостно доложил Вольтурис. — Озвучить подробную информацию?

— Не надо, сейчас сама гляну.

Как обычно, она проверила все системы, и только удостоверившись, что машина полностью исправна, произнесла привычное: «Приоритет ручного управления».

Через три часа она будет на Ферруме.

Вольтурис нёс её вперёд. Позади повис Лазурит — бело-голубая жемчужина на чёрной бархатной подложке, и его звезда, Астерия. Ещё немного — и Вольтурис вырвется из её гравитационного поля и сможет уйти в гипер.

Сол чуть сдавила штурвал, вслушиваясь в звуки космоса. Солнечный ветер хлестал со всех сторон, норовя сдуть с корабля защитный экран. Девушка грустно улыбнулась. Надо же, то, что прежде было волшебным, фантастическим, сногсшибательным, теперь стало обыденностью, почти рутиной.

Ей вдруг подумалось, что, возможно, далеко не все прима-пилоты так уж любят своё дело. Должно быть, многие воспринимают его скорее как источник так необходимого им адреналина, за который вдобавок очень неплохо платят, а истинных ценителей космоса не так уж и много.

А впереди разворачивалась грандиозная картина: Эквис Алатус, ярчайшая туманность Девятой префектуры.

Когда-то, в свой самый первый полёт, даже мелкие и невзрачные звёзды над Феррумом казались ей чем-то невероятным. Неужели она настолько пресытилась красотами Вселенной, что ей не хочется полюбоваться на эту роскошь?

«Вольтурис, телескоп, — неожиданно приказала она. — Максимальное увеличение».

Корабль предусмотрительно вывел картинку на монитор, но Сол даже не заметила этого: прикрыв глаза, она смотрела зрением корабля.

«Подойдём ближе. Рассчитай гипер».

«Мы же собирались домой».

«Хочу сделать парочку фотографий. Для Рудиса».

Если корабль и не одобрял такого решения, то возражать и тем более отказывать не имел права. Впрочем, искусственному интеллекту не дано понять смысл некоторых вещей.

«Секунду».

Изображение было неярким и довольно размытым. А вот если подойти ближе…

«Гиперпереход не потребуется, — заключил Вольтурис. — С тем же успехом мы сможем покрыть это расстояние на ультраскорости. Времени от гипера мы выиграем немного, а энергии потратим прилично».

«Хорошо, так и поступим. Вперёд».

Ультраскорость — это не обычный управляемый полёт при старте и посадке, и не ныряние в искусственно созданную нору подпространства, как при гипере, он требует максимальной концентрации и сосредоточенности даже от примы. Средняя скорость при перемещении таким образом на несколько порядков превышает стандартную крейсерскую скорость, а движение похоже на цепочку коротких прыжков. Корабль не погружается в гиперпространство, а двигается как плоский камушек, запущенный «блинчиком» по воде, — пунктиром, лишь слегка задевая изнанку пространства. Бортовой компьютер при этом работает на пределе мощности, безостановочно производя вычисление точек соприкосновения, а пилоту необходимо постоянно быть начеку и не терять бдительности, чтобы невзначай не напороться на какую-нибудь коварную звёздочку, некстати оказавшуюся на пути.

Подобравшись поближе, Сол остановилась и на мгновение замерла, очарованная дивным зрелищем: мерцающее пурпурно-лиловое облако, похожее на силуэт благородного скакуна, распахнувшего в полёте сильные крылья. Он словно бы мчался ей навстречу, и все небесные создания с почтением склонялись перед ним, приветствуя как первого среди равных, и созвездия летели из-под его копыт, рассыпаясь жаркими трепещущими искрами.

— Красиво, правда? — выдохнула она, прильнув к иллюминатору.

— Степень красоты — оценочное суждение, и проистекает из совокупности субъективных взглядов каждого отдельно взятого наблюдателя, — рассудительно заметил Вольтурис. — В мои алгоритмы не заложены необходимые теоретические основы для оценки прекрасного.

Да уж… А чего ещё ждать от искусственного разума?

— Каким же занудой ты бываешь иногда! — покачала головой Сол. — Это просто невыносимо.

— Я тоже тебя люблю, — не замедлил с ответом корабль.

Сол настроила объектив телескопа и сделала снимок, затем ещё один, и ещё, крупным планом. Рудис непременно оценит: братец грезит космосом, мечтает о том дне, когда сможет подать документы в лётную академию.

Она почти закончила, как один из датчиков корабля вдруг издал тревожный предупредительный писк.

— Вольтурис?

«Разгерметизация. Анализирую причины…»

«Что?!»

Сол сжала штурвал, впитывая информацию с бортового компьютера.

«Давление падает. Скорость падения растёт по экспоненте. Причины пока неясны».

«Шлюзы?..»

«Проверил, шлюзы герметичны».

Сол похолодела. Не может быть, чтоб корабль ни с того ни с сего вдруг перестал ей подчиняться.

«Да что происходит? Зачем ты стравливаешь воздух?»

«Все клапаны закрыты, — последовал незамедлительный ответ. Казалось, Вольтурис до глубины своей кибердуши оскорблён подобным подозрением. — Причины выясняю».

Сол бросилась к скафандру. Кислородный баллон был почти пуст — она не сменила его с момента своей крайней вылазки в открытый космос.

Но в отсеке с оборудованием есть ещё один. Сол метнулась к нему — однако, к своему ужасу, обнаружила только запасной шланг, ручной инструмент и пламегаситель.

Баллона не было.

«Чёрт знает что такое!»

— Вольтурис, — завопила Сол, от волнения забыл про невербальную коммуникацию. — Кто был на борту в моё отсутствие?

«Никого».

— А где тогда запасной кислородный баллон? Испарился или, может, аннигилировал?!

«Обнаружена причина потери давления, — корабль оставил без ответа вопрос о пропавшем баллоне. — Множественные повреждения обшивки. Утечка происходит через отверстия в корпусе».

«Так, ясно. А если залатать?» — Сол мысленно перечислила весь имеющийся у неё инструмент.

«Слишком долго, — отрезал корабль. — Давление упадёт до критического раньше, чем отверстия будут заделаны».

Датчик попискивал уже без остановки, и этот звук раздражал до чёртиков. Сол судорожно сжала штурвал. Сердце колотилось часто-часто. Впервые в жизни ей стало по-настоящему страшно, но паниковать, а тем более мешкать было равносильно смерти.

— Вольтурис, курс на ближайший аварийный пункт! Скорее!

Гиперпереход выдавил из несчастного корабля большую часть драгоценного воздуха. Датчик уже не попискивал — истошно верещал, сигнализируя о нерешённой проблеме. Сол почувствовала, что у неё кружится голова. Дышать становилось всё труднее.

Но впереди — совсем близко — показался планетоид, опоясанный кольцом алых огней. Пункт аварийной остановки.

«Вольтурис, иди на посадку. Чем быстрее, тем лучше».

Сол быстро натянула скафандр, надела шлем, — оставаться без скафандра при стремительно снижающемся давлении было небезопасно. Затем прикрутила шланг к баллону, сделала осторожный вдох.

Воздух нужно экономить…

«Готов к посадке».

— Автопилот! — поспешно крикнула Сол. — Вольтурис, приземляйся сам, я не могу.

Она плохо помнила, как корабль садился на планетоид; в голове была только одна мысль: надо дышать как можно реже и ни в коем случае не отключаться раньше времени.

С немалым трудом, но ей это удалось. Сознание уже было готово покинуть её, когда девушка вывалилась из корабля, на ходу срывая шлем, и, не обращая внимания на поднятую Вольтурисом пыль, жадно вдохнула вожделенный воздух.

Отдышавшись и немного придя в себя, Сол поднялась на ноги и покрутила головой, осматриваясь.

Под ногами — скучный камень, лишённый растительности и вообще каких-либо признаков жизни. Над головой — бархатистая чернота космоса, сквозь которую кое-где проглядывают мелкие бисеринки звёзд. На самом краю парковочной площадки — её корабль, внешне абсолютно целый и невредимый, но для полётов более не пригодный — во всяком случае, до тщательного осмотра и капитального ремонта.

А впереди, буквально в двух шагах — невысокий ангар с покатой крышей, напоминающий половинку цилиндра, положенную на бок.

Ага, он-то ей и нужен.

Аварийные пункты обычно оборудовались на подходящих по размеру естественных спутниках планет или на карликовых планетах, таких, как эта. Требования к таким «исходникам» были минимальны: они всё равно подлежали комплексному терраформированию. Важно было, чтобы попавшие в аварию астронавты и путешественники могли находиться на поверхности планетоида без каких-либо специальных средств. Поэтому на всех планетоидах, переоборудованных под аварийные пункты, поддерживалась приемлемая температура, давление, радиационный фон и иные параметры среды. Атмосфера здесь была, конечно, искусственной: специальные установки обеспечивали необходимый уровень кислорода, а силовое поле помогало удержать воздушную оболочку, не давая ей улететь в космос. Как правило, такие планетоиды были полностью автономными: солнечные батареи обеспечивали и освещение, и работу всех электронных приборов, — в первую очередь, устройства межпланетарной связи, с которого можно было послать сигнал о помощи.

Пункт связи Сол обнаружила сразу — приземистую будку, выкрашенную в контрастную красно-белую полоску увенчанную гротескного вида антенной, похожей на лежащего на спине паука. Выбрав из длинного списка планет Феррум и убедившись, что запись пошла, она начала говорить.

— Солярис Кеплер, пилот Гильдии Девятой префектуры, только что совершила вынужденную посадку на сверхлёгком катере серии «Миллениум», причина экстренной посадки — разгерметизация кабины, — она говорила медленно, старательно проговаривая каждый слог. Помехи при межпланетарной связи нередко съедали звуки и даже целые слова. — Чувствую себя удовлетворительно, экстренная медицинская помощь не требуется. По предварительной оценке катер подлежит восстановлению. Жду эвакуатор.

Конечно, что ей ещё остаётся? Только ждать.

Сделав небольшую паузу, Сол дважды повторила сообщение и нажала «отправить». Уточнять координаты планетоида не было нужды — на Ферруме и так увидят и поймут, откуда отослано сообщение.

Чтобы скоротать время, Сол обошла территорию вокруг здания, а потом заглянула внутрь, обшарив каждый угол. В одном из них она обнаружила кулер с водой, оказавшийся очень кстати. Напившись вдоволь, она отправилась дальше.

Её временное пристанище было одновременно похоже на заброшенный склад, дешёвый придорожный мотель и муниципальную больницу: скромно, аскетично и без малейшего намёка на уют. Из мебели — складные столы, стулья, вместо кроватей — высокие жёсткие кушетки. Ладно, спать она пока не собирается. В огороженном передвижными ширмами секторе, помеченном равнобедренным треугольником — универсальном знаком, обозначавшим медпункт, имелась аптечка и кое-какая техника. Сол изучила ряды склянок с пилюлями, полистала инструкции. Мрачно оглядела стеллаж с довольно зловещего вида приспособлениями: шинами для временной фиксации сломанных конечностей, мобильными аппаратами для анестезии и кислородными масками. К счастью, ничего из этого ей не нужно.

Она вышла из ангара, глубоко вздохнула. И решительно двинулась к кораблю.

Неизвестно, сколько ей придётся дожидаться эвакуатора, а просто сидеть и ждать она не умела. Чем понапрасну терять время, лучше хоть что-то делать.

Для начала Сол тщательно осмотрела корабль снаружи, исследуя обшивку дюйм за дюймом, и довольно скоро обнаружила то, что искала: снизу, между колёсами шасси, шёл ряд небольших отверстий, аккуратно просверленных в толстом металле.

Просверленных. В титановом сплаве. Ну и дела…

То есть, пока она нежилась под солнышком Лазурита, кто-то пробрался на космодром, повредил её корабль, да вдобавок спёр запасной кислородный баллон?

Покушение на убийство?

Что-то ей подсказывало, что это не так, хотя все факты прямо указывали на обратное.

— Вольтурис, объясни, что всё это значит? — она взбежала по трапу и поднялась в кабину. — Кто, кроме меня, заходил внутрь за последние трое суток?

— Никто. Только ты.

Искусственный интеллект не способен солгать.

— Да что ты говоришь? — на мгновение Сол забыла, что разговаривает не с человеком. — Кто-то украл баллон, и он же, скорее всего, повредил корпус, из-за чего и произошла разгерметизация! Что ты на это скажешь, а?

— Без твоего ведома никто не поднимался на борт, — ровным голосом ответил Вольтурис.

— Тогда ничего этого бы не случилось! — взорвалась Сол, теряя остатки терпения. — На Лазурите не планировалось техобслуживания! Никто не должен был соваться на корабль! Скажи правду!

— Я говорю как есть.

— А если я посмотрю записи с камер? — Сол прищурилась.

— Пожалуйста, — Вольтурис услужливо вывел на монитор соответствующее изображение. — Поставить ускоренную перемотку?

Она проигнорировала вопрос и решительно шагнула к штурвалу. Так быстрее.

Картинки замелькали перед её мысленным взором — на просмотр всех записей хватило пары секунд. Однако Вольтурис оказался прав: ни на одном кадре посторонних не было.

Сол задумалась. А вот это уже любопытно.

Любопытно получается…

Нет, конечно, записи можно подправить, стерев весь компромат, да и память Вольтуриса тоже. Но для этого нужно сначала попасть на корабль, что намного труднее. Система двухфакторной идентификации требует совпадения и голоса, и отпечатков пальцев. Сам голосовой пароль, конечно, решающей роли не играет, это скорее дань уважения к истории, забавный архаизм, не больше. Да и любой пароль можно узнать, если уж на то пошло. А вот подделать отпечаток ладони и голос… Ну, теоретически возможно, но это настолько сложно и дорого, что овчинка не стоит выделки.

Или всё-таки стоит? Она же не знает, какие цели преследовались при этом.

Кому она, пилот Сол Кеплер, могла перейти дорогу?..

Прихватив с собой пачку чипсов, Сол вернулась в ангар. Ненужный больше скафандр она оставила на корабле, а в одном костюме было прохладно. Терморегуляторы поддерживали температуру воздуха на планетоиде на достаточном уровне, чтобы не замерзнуть, но до комфортной она не дотягивала.

Сейчас здесь царила ночь, но с появлением над горизонтом местного небесного светила ничего не изменится, разве что станет светлее: экраны, защищающие от радиации, начисто блокировали все виды излучения.

Сол зябко поёжилась. Хорошо, хоть ветра нет.

Чтобы согреться, она решила немного пройтись, а заодно осмотреть местные достопримечательности. С последним, впрочем, на планетоиде было не очень: за ангаром обнаружилась другая взлётно-посадочная площадка, закатанная в асфальт, а рядом — ещё одна, поменьше. Далее высились дутые башни установки для регенерации воздуха, а за ней, насколько хватало глаз, тянулись бескрайние поля антрацитово-чёрных панелей, тускло поблескивающих в свете прожекторов. Солнечные батареи, причём довольно примитивные.

Хрустя чипсами, Сол подошла ближе. С зеркальной поверхности фотоэлемента на неё глядело её собственное слегка озадаченное отражение.

Внешность её совершенно не вписывалась в общепризнанные стандарты красоты: круглое лицо с чересчур острым подбородком, нос с горбинкой, широко посаженные светло-карие глаза, молочно-белая кожа и такие же бледные, будто выцветшие брови, — гораздо бледнее ярко-рыжих волос, отросших почти до плеч. Давно, однако, она не стриглась. Довершали картину довольно сильно оттопыренные уши; к счастью, под волосами их не было заметно.

— И кому ж ты так не угодила-то, милая моя? — негромко пробормотала Сол.

Единственное, с чем можно было связать сегодняшнее происшествие, — это её короткое знакомство с доктором Легрантом и участие в транспортировке злополучного зонда… Сол с досадой тряхнула головой. Что же в этой груде металла такого ужасного, что из-за неё кто-то сделал Вольтурис похожим на дуршлаг? Нет, это за уши притянуто. Но с доктором необходимо связаться — хотя бы для того, чтобы узнать, что он успел выяснить о своём трофее. Узнать хотя бы, сколько лет аппарату, а не гадать на кофейной гуще.

Она обогнула ангар, вернувшись туда, откуда пришла. Устало опустилась на скамью, комкая пакетик из-под чипсов.

— Ну, приветствую вас, Солярис Кеплер.

Вздрогнув, Сол подскочила как ошпаренная; правая рука сама легла на бластер, — и почти сразу же Сол отдернула руку: это было крайне неприлично. Нейробластер — конечно, не боевое оружие, по большому счёту, это просто игрушка, но всё-таки. У незнакомца оружия не было вообще.

— Извините, — Сол растерялась. — Я думала, я здесь одна. Не слышала, что кто-то садился.

Стоявший перед ней человек вежливо улыбнулся и коротко кивнул. Руку для рукопожатия он протягивать, разумеется, не стал — так здоровались только люди, уже знакомые между собой.

— Спро́сите, откуда я вас знаю? — мужчина был удивительно прозорлив. — Ваше имя написано на вашем жетоне.

— Эмм… Счастливый день, — вежливо ответила Сол, проглотив невысказанный вопрос. — Вы пилот эвакуатора? — Она бросила взгляд на взлётно-посадочную площадку и поняла, что ошиблась. Подле Вольтуриса стоял ещё один корабль — судя по всему, такой же «Миллениум». Явно не грузовой.

— Я остановился пополнить запасы воды, — мужчина качнул пустой канистрой. — А у вас что-то с кораблём? Неисправность?

— Ничего страшного, — смешалась Сол. — Так, ерунда.

— Может быть, нужна помощь?

— Нет, спасибо, — Сол медленно покачала головой. — Я вызвала эвакуатор. А вы разве не…

— Альтаир Фортим. Увы, с кораблём я вам помочь бессилен. Но вас, если хотите, подвезу.

Сол внимательно посмотрела на своего нового знакомого. Он был выше неё — впрочем, при её росте это было неудивительно. Серебристо-серые волосы — то ли так рано поседел, то ли с рождения такой цвет — странно контрастировали с довольно молодым лицом. Несмотря на это, он был красив — той брутальной, слегка грубоватой красотой, что удивительным образом превращает одних в благородных джентльменов, а других — в неотёсанных мужланов. Практичная, но непримечательная одежда — тёмно-серая куртка поверх такого же серого комбинезона никак не указывала на род занятий и профессию, оставляя широкий простор для фантазии.

— Благодарю вас, господин Фортим…

— Альтаир. Или, если угодно, Альт.

— Благодарю, Альтаир, — неохотно поправилась Сол. — Но везти попутчика в кабине — не самая лучшая идея.

«Это я из личного опыта, если что», — добавила она про себя.

— А мне отчего-то кажется, мисс Кеплер, что вам можно доверять, — Альтаир многозначительно улыбнулся.

Но Сол его улыбка совершенно не понравилась. Более того, она вдруг подумала, что этот человек может иметь самое непосредственное отношение к сегодняшней аварии. Продырявил ей корабль, а потом решил собственнолично удостовериться, что она отбросила коньки.

— Доверять можно лишь близким друзьям, — хмуро ответила Сол, нарочно не возразив против его чопорного «мисс Кеплер», хотя терпеть не могла официоз в общении. — Хотя даже с друзьями всякое случается… А порой не стоит доверять и самому себе.

— Самому себе? Даже если ты прима?

Сол внутренне напряглась. Ах, ну да. Жетон.

— Разве примы не отличаются выдающимися аналитическими способностями? — мужчина взял другой стул, разложил его и уселся рядом.

— Не стоит преувеличивать наши способности, — уклончиво ответила она. — Примы не умеют ни читать мысли, ни распознавать истинные намерения, ни отличать правду от лжи.

— Вы бы хотели всё это уметь, мисс Кеплер?

— Зачем понапрасну хотеть то, что всё равно недостижимо? — невозмутимо осведомилась она.

Альтаир замолчал на мгновение, а затем негромко рассмеялся.

— А с вами весьма занятно беседовать, — он посмотрел Сол прямо в глаза, и она упрямо встретила его взгляд. — Вам известно, что кое-где прим до сих пор считают плодами порочной связи между людьми и демонами?

— Неужели где-то ещё остались те, кто всерьёз в это верит? — скептически хмыкнула Сол.

— Люди в большинстве своём склонны верить небылицам, — глубокомысленно изрёк мужчина, — при этом прекрасно осознавая, что многие детали они досочинили сами. Хотя в иные вещи — вполне реальные, даже обыденные бывает поверить куда сложнее. Взять тех же прим. Вот вы, мисс Кеплер, поверили бы, что у техники и пилотов возможен такой необычайный симбиоз, если б не были примой?

Сол промолчала, понимая, что вопрос риторический. Аккуратно покосилась на своего собеседника, но тот ничего не заметил: он задумчиво смотрел в небо, на лице застыло отчуждённо-спокойное выражение. Не став дожидаться, пока он почувствует на себе её взгляд, Сол поспешила отвернуться.

В груди росло беспокойство. Она чувствовала, что этому человеку что-то нужно от неё, и при этом остро ощущала исходящую от него угрозу. Что, если этот Альтаир Фортим действительно причастен к покушению?

Потом она вспомнила, что отправила сообщение об аварии и что ему это известно, и слегка успокоилась. В спасательной службе знают её местоположение, отправленный за ней эвакуатор наверняка уже в пути. Так что её новый знакомый, кем бы он ни был, вряд ли попытается что-то предпринять.

Впрочем, он попытался: предложил ей разделить с ним свой путь. Она отказалась.

— Иногда истина выглядит совершенно неправдоподобной, — продолжал Альтаир. — Но от этого она не перестаёт быть истиной. Увы, среди засилья стереотипов и ложных домыслов разглядеть истину порой труднее всего. Хотя иным сам процесс поиска ответа на загадку приносит несказанное удовлетворение.

— Не люблю загадки и тайны, — призналась Сол.

Может, она чересчур мнительна. Может, Альтаир всё-таки не при чём. Что за детективщина ей в голову лезет, в самом деле?..

— Разве? — мужчина поднял брови. — Но это же так увлекательно: искать ответ, распутывая ребус, выдвигать версии и строить логические цепочки.

— Не знаю, — Сол неопределённо пожала плечами. — Может быть. У меня не было такого опыта — я всего лишь обычный пилот.

— Прима-пилот.

— Пусть так. Что это меняет по сути? — она вновь покосилась на своего визави, и на этот раз их взгляды пересеклись. Сол натянуло улыбнулась, — ей не хотелось, чтобы мужчина догадался об её истинных чувствах. Несмотря на привлекательную внешность, он был ей несимпатичен и не вызывал ничего, кроме недоверия и тревоги. Этот разговор тяготил её, и она уже начала подумывать, как бы половчее отделаться от неприятного собеседника, не показавшись невежливой, но внезапно Альтаир поднялся на ноги.

— Сожалею, но я вынужден откланяться, — церемонно произнёс он. — Вижу, вы не очень-то расположены к диалогу, так что не буду продолжать докучать вам. Тем более, что за вами прилетели: он указал на яркую точку в небе, стремительно увеличивающуюся в размерах. — Судя по всему, это эвакуатор, которого вы ждёте. Счастливо, мисс Кеплер, — кивнув, он зашагал к своему кораблю. К тому времени как грузный «Нэвис» коснулся поверхности планетоида, корабль Альтаира уже был далеко.

Новость о том, что на одного из прима-пилотов Гильдии было совершено покушение, в результате которого чуть не случилось непоправимое, облетела Феррум, а за ним и остальные планеты префектуры со скоростью света. Поначалу Сол не очень-то была этому рада, но потом решила махнуть рукой и смириться с неизбежным. Замолчать произошедшее она бы при всём желании не сумела: слишком уж беспрецедентный случай. Впрочем, она не тешила себя надеждами, что неведомого вандала, надругавшегося над её кораблём самым бессовестным образом, найдут и примерно накажут, — хотя всё руководство Гильдии стояло на ушах, а Грэйсон Райт клятвенно обещал взять это дело под личный контроль.

Впрочем, надо отдать ему должное, в действиях Райта присутствовала не только имитация бурной деятельности, но и реальная работа. На всех космодромах Лазурита была проведена тщательная проверка, в результате которой кто-то вроде бы даже лишился своего кресла. Однако ни многочасовые допросы вероятных очевидцев, ни записи с камер наблюдения, ни детальное сканирование оперативной памяти Вольтуриса результата не дали, ни на йоту не приблизив следственную группу к поимке злоумышленника.

В итоге Вольтурис залатали, отрихтовали и через неделю вернули хозяйке. К сожалению, спокойная жизнь вместе с кораблём к Сол не вернулась — вместо этого она получила повышенное внимание к своей персоне со стороны коллег и начальства, да ещё внушительную сумму страховки «от несчастных случаев». Последняя, впрочем, была благополучно промотана в первый же вечер.

Казалось бы, жизнь постепенно возвращается в привычное русло. Всё осталось позади, и сейчас, в беззаботной обстановке отеля для мурров произошедшее в открытом космосе выглядело как увлекательное приключение, не больше.

— Но лично я не успокоюсь, пока не узнаю, кто хотел тебя убить, — угрюмо пообещал Эллионт, с наслаждением поглаживая здоровенного рыжего мурра, устроившегося у него на коленях и тарахтевшего как ракетный двигатель.

Посмотрев на друга, Сол невольно хмыкнула: его хмурое, даже ожесточённое выражение лица резко контрастировало с бережными, ласковыми движениями рук.

— Если бы Сол хотели убить, — веско заметил Гейзер, — то не стали бы стирать записи с камер, — он повернулся к девушке. — Ты ведь всё равно не смогла бы ничего никому рассказать. Так зачем возиться?

— Чтобы замести следы, дурная твоя башка, — ответил Эллионт. — Или чтобы направить следствие по ложному пути.

— Ты думаешь, это из-за того зонда?

— А у тебя есть другие предположения? — Эллионт выдержал театральную паузу. — По-моему, даже младенцу ясно, откуда ноги растут. Очевидно, есть люди, которым необходимо замять то дело, и поэтому они решили устранить всех, кто так или иначе причастен к нему.

— Спасибо, дружище, — буркнула Сол.

— А ты сама что думаешь? — спросил Гейзер.

Она ответила не сразу. Единственная мало-мальски удобоваримая версия казалась ей фальшивой, как дешёвая карбонианская бижутерия.

Да и здесь, среди сотен мурлыкающих созданий, было сложно думать о плохом. К тому же, в глубине души она была согласна с Гейзером: если бы их целью было именно убийство, то убийца бы гораздо точнее рассчитал, за какое время корабль потеряет весь воздух, плюс обязательно учёл бы и возможную аварийную посадку, и время, необходимое для приземления на автопилоте, и остатки кислорода в баллоне.

Нет, её не хотели убить. А что же тогда?

Припугнуть?

Дать понять, чтоб она не лезла не в своё дело?

Или натолкнуть на какую-то мысль. И заставить задуматься…

Что ж, если последнее, то им это полностью удалось. Она уже который день ломает голову над всем произошедшим.

— Я не знаю. Правда, не знаю, — Сол с сомнением покачала головой. Если она сейчас примет сторону кого-то из них, неважно, кого — ребята, чего доброго, подерутся.

— А этот тип? — не унимался Эллионт. — Как его… Альтаир? По твоему описанию он мне оч-чень не понравился.

— Можно подумать, мне он понравился, — Сол оскорблённо сверкнула глазами. — Только он может оказаться и не при чём, верно? Ничего конкретного он мне не сообщил, — так, пространные рассуждения и псевдофилософские сентенции. Вода сплошная, короче говоря.

— И тем не менее тебе нужно быть предельно осторожной… — начал Гейзер, но Эллионт его перебил:

— А ты пробовала поговорить с этим доктором Легрантом? Задать ему прямой вопрос и посмотреть, что он скажет? Если он всю эту кашу заварил, а расхлёбываешь — ты, то пускай хотя бы поделится информацией!

— Пробовала, — нехотя ответила Сол.

— И?

— Безуспешно. Его постоянно нет на месте. Вечно чем-то занят.

Она пыталась дозвониться до Квестио всю неделю, но каждый раз секретарь академии Естественных наук, где трудился доктор, виноватым тоном лепетала, что «доктор Легрант в лаборатории», «у него лекция», «отлучился по весьма важному делу», и тому подобное, рассыпа́лась в извинениях, а в их последний разговор предложила отправить доктору письмо. Это выглядело почти издёвкой, если учесть, что и электронные письма, и бумажную корреспонденцию на имя доктора Легранта она сама же и разбирала. Впрочем, попытаться всё равно стоило.

Почтовая служба в Девятой префектуре работала как часы, и дело было не в том, разумно или неразумно доверять бумаге столь важное дело — своими межпланетарными переговорами с Квестио она уже десять раз выдала бы себя с головой, если бы за ней следили. Сол просто не любила эпистолярную связь. Она решила поступить проще: выкроить время и слетать на планету-университет, но для этого надо было дождаться, когда ей вернут Вольтурис. Цикония — корабль, на котором она летала сейчас, не был закреплён за каким-то конкретным пилотом и использовался как резервный, а Сол не хотела, чтоб в памяти корабля осталась информация о совершённых ею «левых» полётах. Хотя полёты в личных целях и не были запрещены — разумеется, в свободное от рейсов время, она чувствовала, что полёт на Квестио лучше особо не афишировать.

Сол сладко потянулась и забралась на диван с ногами. Атмосфера, наполненная разноголосым мяуканьем и урчанием, убаюкивала, усыпляла бдительность, настраивала на безмятежный лад. Девушка лежала на спине, глядя в высокий стеклянный потолок, сквозь который пробивался дневной свет, и наблюдала, как шаловливый полосатый котёнок пытается поймать свисающий с верхнего яруса обтянутой сизалем этажерки длинный пушистый хвост сидящего там солидного чёрного мурра. Взрослый мурр неторопливо умывался после сытного обеда, не обращая ни малейшего внимания на шалуна, и только кончик его хвоста слегка подрагивал.

— Ты сегодня опять на Циконии летишь? — полюбопытствовал Эллионт, пропуская между пальцев густую рыжую шерсть довольно жмурящегося мурра.

— Нет, на своём Вольтурисе. Мне вернули его наконец-то.

— Отремонтировали?

— Вроде.

В комнату вошла девушка в коротком форменном платье, поймала одного из мурров — пепельно-серого, с широкой щекастой мордой и не церемонясь упаковала в переноску.

— Доброе утро, господин Кингсли, — она с уважением поклонилась Эллионту.

— Что, за Принцем уже приехали?

Девушка кивнула.

— Я скоро вернусь, — Эллионт осторожно снял рыжего мурра с колен и поднялся на ноги. — Хочу сказать пару слов хозяину Принца.

— Захвати на обратном пути чего-нибудь перекусить, — крикнул Гейзер ему вдогонку.

Сол проводила его взглядом и вновь рухнула на диван, рассеянно гладя рыжего мурра, который теперь, когда владелец отеля ушёл, переключился на девушку и старательно тёрся обо всё, до чего сумел дотянуться.

Когда-то, ещё на Оксилиуме, у неё был почти такой же мурр… Точнее, муррита.

Перед грозой пахнет пылью, полынью и ветром, но запах самого дождя почти неощутим. Запах дождя сильнее всего в тот краткий, почти неуловимый момент, когда последние капли ещё падают на залитую водой землю, а солнце уже спешит пробиться из-за плотной облачной завесы, озарить мир своими тёплыми лучами, заставив всё вокруг сверкать чистотой и свежестью. Словно заслуженная награда всем тем, кто с честью выдержал удар стихии.

— Мам, я покормила Шерстинку и почистила конденсатор! — прокричала Сол, торопливо застёгивая пряжки на ботинках. — Я погуляю, ладно?

Не дожидаясь, пока её загрузят чем-то ещё, она повязала на голову косынку, не без труда укротив густую копну рыжих волос, накинула куртку, схватила «Фьюджер» и понеслась к обрыву, на бегу включая двигатель.

Мгновение — и она летит над глубоким ущельем, прорезанным за миллионы лет энергичной горной рекой. Где-то далеко внизу блеснула тонкая полоска воды — Тиурк и сейчас усердно точил упрямую горную породу, прокладывая себе путь к морю.

Мувер повело вниз, и Сол поспешно нажала на боковой рычаг, увеличивая тягу и выравнивая полёт.

Вообще-то, времяпровождение такого рода, мягко говоря, не одобрялось, особенно после недавнего инцидента, когда она оказалась на магистрали и чуть не столкнулась с идущим встречным курсом флаером. Да после того случая, когда она чудом не сломала себе шею, а заодно и опоры моста. А особенно — после того, как офицер транспортной полиции приволок её за ухо домой, поймав на управлении «Фьюджером» без прав. Сол тогда здорово влетело — она не подходила к «Фьюджеру» целых три дня.

Но сегодня её отсутствие вряд ли обнаружат: в их посёлок привезли целый караван машин — работы непочатый край. Кому нужно, чтоб десятилетняя девчонка путалась под ногами?

Можно было бы, конечно, долететь до бухты — тут всего полчаса лёту — и искупаться, но сейчас не сезон: вода холодная даже по меркам по-спартански сурового Оксилиума. Вдобавок, погода неотвратимо портилась.

Сол поднялась выше. В свинцово-чёрном небе, утробно рыча, ворочались тяжёлые неуклюжие тучи. Собиралась гроза. Над морем, наверное, уже вовсю хлестал дождь — но она летела в другую сторону.

— Кажется, нас ждёт основательная встряска, — весело заметила Сол и прибавила ходу. Права у неё, конечно, волшебным образом не появились, но патрульных она не боялась: здесь, вблизи Каньона Тиурк, не проходило ни одной магистрали, а значит, не было и постов инспекции.

Строго говоря, полёты без прав запрещены априори, а не только на магистралях, но в малонаселённых провинциях, которой, по сути, был её родной Оксилиум, на иные законы закрывали глаза.

Терпящий крушение катер она увидела сразу: неестественно изломанный, будто скомканный силуэт, похожий на птицу с перебитым крылом. Объятая пламенем машина медленно падала вниз — медленнее, чем должна была согласно законам физики. Видимо, антигравитационная тяга всё ещё работала, не позволяя кораблю свалиться в штопор.

— Ого…

Интересно, как он здесь оказался? До ближайшего космодрома как минимум сотня миль. Сбился с курса?

Сол остановилась на некотором отдалении от предполагаемого места падения корабля. Если у него повреждены топливные элементы, при аннигиляции взрыв неизбежно заденет прилегающую территорию.

Катеру всё равно уже ничем не поможешь. Хорошо, хоть экипаж успел катапультироваться — Сол видела, как шесть парашютов, покачиваясь, опускаются на землю.

Налетевший порыв ветра забрался под косынку, растрепав длинные непослушные волосы. По неизвестной причине мама не позволяла ей сделать стрижку: то ли примета плохая, то ли что-то подобное. А может, миссис Кеплер считала, что ежедневное мытьё и расчёсывание собственной шевелюры дисциплинирует и приучает к порядку.

Сол не боялась промокнуть: её и прежде доводилось летать в дождь. А уворачиваться от разрядов молний, норовящих сбить её с мувера, было совсем не трудно, напротив, это помогало почувствовать вкус к жизни и дарило какое-то странное удовлетворение. Откуда взялось это необъяснимое влечение к опасностям, неутолимое желание пощекотать себе нервы, Сол не понимала. И не помнила, что когда-либо была иной.

Родителям, конечно, это знать не обязательно. Впрочем, отец всё равно вечно на работе, дома почти не появляется и мало интересуется увлечениями дочери, а мать занимается исключительно новорождённым Рудисом. Даже помощницу на постоялый двор пришлось нанять — одной ей теперь не потянуть семейный бизнес.

Молния ударила одновременно с первыми каплями дождя — и попала аккурат в корабль. Окружающее пространство содрогнулось, будто бы смятое невидимой рукой, и с громким влажным хлопком сжалось до точки. Аннигилировавшая антиматерия во мгновение ока уничтожила катер, не дав тому коснуться земли.

Правда, уничтожила не всё. Несколько обломков фюзеляжа, отколовшихся от корпуса, разлетелись в стороны. Сол проследила за их траекториями — и похолодела.

Она не размышляла над своими действиями, не рассуждала, получится ли, успеет ли она. Просто рванула вперёд и вверх: туда, где пылающий кусок искорёженного металла летел прямо на один из парашютов.

Всё было как во второсортном кинофильме-боевике. Сверкнула ещё одна молния, Сол вильнула в сторону. Переключила «Фьюджер» на режим набора высоты — двигатель надсадно взревел, захлёбываясь мощностями, на которые не был рассчитан, протянула руку к парашютным стропам, отчаянно боясь не успеть и в то же время каким-то шестым чувством понимая: успеет.

Они кубарем скатились на землю: девчонка и мужчина средних лет, облачённый в белоснежную пилотскую униформу. Рядом с серебряным аксельбантом сверкал эмалированный значок. Пилот.

Потирая ушибленное колено, Сол поднялась на ноги. Первым делом проверила «Фьюджер» — всё ли цело. За разбитый мувер ей голову оторвут.

К счастью, на этот раз ей повезло: «Фьюджер» не пострадал. Чего не скажешь о неё самой. Сол придирчиво оглядела себя: вся одежда мокрая хоть выжми, а куртка ещё и порвана.

— Как тебе это удалось, девочка? — кажется, мужчина начал приходить в себя.

— А?

Дождь хлестал как из ведра. Сол подняла капюшон, косынка соскользнула с головы на шею.

— Ты спасла мне жизнь, — озвучил он очевидный факт.

— Ну… Да, наверное, — Сол вдруг смутилась и поспешила перевести разговор на другую тему. — А что с вашим кораблём? Почему он загорелся?

Мужчина не ответил. Расширившимися от удивления глазами он взирал на Сол, и, кажется, о чём-то напряжённо размышлял.

— Мне пора, пожалуй, — Сол по-своему истолковала его взгляд. Не хватало ещё, чтоб сюда нагрянули патрульные, а она опять оказалась крайней. — Дома будут волноваться.

Она покривила душой, но пилот этого, конечно, не понял. Он вообще как будто не услышал её.

— Это твой мувер?

Сол кивнула, перекидывая ногу через седло.

— Ты живёшь где-то недалеко?

— На противоположном берегу каньона, у моста, — Сол досадливо поморщилась, злясь, что так легко проговорилась. — Послушайте, не рассказывайте, что я… Это скоростной мувер, а у меня нет водительских прав. Пожалуйста.

Со стороны холма к пилоту спешили его товарищи. Сол подумала, что теперь-то уж точно надо закругляться.

— Мне правда пора, — она виновато улыбнулась. — Вы же меня не выдадите?

Руль на себя — и мувер превратился в стремительно уменьшающуюся точку.

— Жаль Оллор, — пилот тяжело вздохнул. — Хороший был корабль.

— Финниган! Ты цел?

— Всё в порядке. Меня… Ну, вы же сами видели.

— Ты выяснил, кто она? Где живёт? Почему отпустил?

Финниган озадаченно потёр переносицу. Он никогда ещё не видел господина Маунта таким взволнованным. Неужели его догадка верна, и эта девчонка — действительно та, о ком он подумал?

— Ничего, Ирвин, никуда она не денется, — успокоил его шедший рядом человек. — Отыщем, разберёмся, выясним.

— Господин Маунт, так вы тоже считаете, что она… — Финниган запнулся. Все пилоты знали: озвучивать обнадёживающие гипотезы раньше времени — дурная примета. — Когда эта девчонка налетела на меня, я уже был готов проститься с жизнью. Думал, сгорю заживо, и тут увидел, как… А, да что об этом говорить!.. Но кем бы она ни была, летает она виртуозно.

— Нет, Финниган, полагаю, ты не ошибся, — Ирвин Маунт был торжественно-серьёзен, но в уголках губ подрагивала ликующая улыбка. — Кажется, мы только что нашли ещё одну приму.

— Сол! Со-ол!

Сол резко села, открыла глаза. Она, что, задремала?

— Не выспалась, что ли? — Эллионт смотрел одновременно насмешливо и обеспокоенно. — Тебе ж сегодня в рейс.

— Да помню я, — она взяла протянутый ей стакан с яблочным соком и залпом осушила его. Посмотрела на часы. — Хорошо здесь, конечно, но надо идти, ничего не поделаешь… Не скучайте, хвостатые.

Вместе с флешкой диспетчер протянула ей плоский бумажный конверт. На серой бумаге красовался оттиск наборного штампа с датой и ценой — двести пятьдесят юнитов.

Да уж, время идёт, а раритетная бумажная почта не собирается вымирать, но зато с каждым годом всё дорожает и дорожает…

Сол представила себе почтовый корабль-экспресс, доверху забитый посылками и бандеролями. Четверо членов экипажа, расход топливных элементов, неизбежная амортизация, ещё, конечно, отчисления космопортам… Ну, да, примерно столько и выходит.

— Курьер для вас оставил, — пояснила Тильда, не без любопытства покосившись на письмо. — Велел передать вам лично в руки.

— Правда? — с напускным равнодушием произнесла Сол. — Спасибо.

Она старалась ничем не выдать свое волнение, поэтому вежливо кивнула в ответ на стандартное пожелание удачного полёта, попрощалась с диспетчером и, запихнув конверт в карман — для этого его пришлось сложить вдвое — поспешила покинуть Управление.

Но ни по пути к лифтам, ни в лифте, ни на Станции улучить подходящий момент, чтобы распечатать конверт и прочитать адресованное ей послание, Сол так и не удалось. В лифте она ехала не одна, на траволаторе было слишком людно, а про Станцию и говорить нечего. Только оказавшись в корабле — наконец-то она за штурвалом родного Вольтуриса! — Сол смогла добраться до письма.

Его текст был кратким и довольно туманным.

«Мисс Кеплер, так вышло, что за короткое время нашего знакомства мы не успели толком поговорить. Боюсь показаться назойливым, но нам действительно есть что обсудить. К сожалению, у меня сейчас нет возможности навестить вас, но если вы найдёте время навестить меня, я с огромным удовольствием составлю вам компанию за чашкой чая. Надеюсь на понимание. Я буду ждать, прилетайте как сможете».

Далее шёл длинный ряд цифр — очевидно, координаты места предстоящего рандеву.

Сол с шумом выдохнула воздух. Ну, наконец-то доктор Легрант соизволил вспомнить о её существовании. Значит, он предлагает встретиться?

Интересно получается. Неужели она до такой степени достала учёного своими бесплодными попытками достучаться до его многоуважаемой учёной персоны, что он решил снизойти со своих заоблачных учёных высот и потратить драгоценное время на общение с простым пилотом? Что-то не особо в это верится.

Вернее будет предположить, что доктору от неё что-то нужно. Например, забрать ещё какой-нибудь древний артефакт, болтающийся в космосе.

Что ж, услуга за услугу. Она согласится помочь ему, а он расскажет ей правду о своём тогдашнем трофее. Вдруг это прольёт свет на происходящее?

— К взлёту готов, — прошелестел Вольтурис.

— Да-да.

Усилием воли Сол заставила себя вернуться к работе. Вольтурис услужливо вывел на экран предстоящий маршрут.

«Так, посмотрим…»

Ей достаточно было пробежаться глазами по путевому листу — и информация моментально отпечаталась в памяти.

Пассажирский рейс с Розариума на Либер. Грузовой — с Либера на Фриз. И опять пассажирский, с Фриза на Иллирию.

И плановый отдел впихнул всё это в одну смену?? Однако!.. Они бы проверяли автоматическую компоновку рейсов, что ли. Хоть иногда, для разнообразия.

Следуя данному друзьям обещанию, Сол была предельно внимательна и осторожна. Перед рейсом с Фриза, где ей предстояло управлять исполинским лайнером серии «Волантификум», а Вольтурису — ехать в транспортном отсеке, Сол сама загнала Вольтурис внутрь и лично закрыла кодовый замок, причем набрала код такой длины, чтобы не сомневаться: кроме неё, никто его не откроет.

Впрочем, всё на свете имеет свойство заканчиваться, и рутина тоже. Наскоро пообедав под тёплым жёлтым солнцем Иллирии, Сол решила не тянуть с намеченным, а отправиться к доктору Легранту прямо сейчас.

— Насколько я понял, мы летим не домой, — заметил Вольтурис. — А куда в таком случае?

— Совершенно верно, — кивнула Сол, не отрываясь от штурманского пульта. — Кстати, с это пор ты задаёшь подобные вопросы?

— С тех самых пор, с каких ты вводишь координаты места назначения вручную, а на с флешки, — бойко отозвался корабль.

— Это личная поездка, — отрезала Сол.

Видимо, Вольтуриса удовлетворило данное объяснение, — а, может, он просто решил не продолжать спор, но корабль успокоился и замолчал.

Сол вернулась в свое кресло, положила руки на штурвал, поводила туда-сюда, проверяя маневренность. После пилотирования «Волантификума» мышцы побаливали: на лайнере был очень тугой штурвал, то ли без гидроусилителей, то ли не рассчитанный на хрупких девушек. Скорее, последнее.

«Готов к гиперу?»

Вольтурис утвердительно пискнул.

«Давай».

Опять вязкая, тягучая, густая, как кисель тишина — Сол насчитала три удара сердца — и снова привычный, усеянный звёздами космос.

Всякий раз, уходя в гиперпространство, каждый пилот подспудно боится ошибиться в расчётах и вынырнуть не там.

Или не вынырнуть вообще.

Это был неконтролируемый, иррациональный страх, заложенный даже не в генах, — а где-то на самых тонких слоях того, что люди до сих пор именуют душой. Страх, доставшийся в наследство от далёких предков, пронесённый через поколения из глубины веков, их тех дремучих времён, когда пилоты-испытатели тестировали самые первые, примитивные корабли с гипердрайвом. Кто-то пропал без вести, навсегда оставшись в глубинах космоса, кто-то трагически погиб, а кто-то вернулся — принеся с собой надежду на колоссальный прорыв, на торный путь к новым вершинам цивилизации, и тяжёлый, неискоренимый страх, который подарила ему липкая тишина изнанки пространства. Мечты о покорении Вселенной превратились в реальность, а затем и в обыденность, но страх остался неизменным спутником всех космических путешественников, от пилотов до пассажиров.

Прима-пилотам тоже было страшно — в части эмоций и чувств примы не имели никаких преимуществ перед обычными людьми. Как и все пилоты, примы точно так же учились контролировать эмоции и владеть собой.

Сол огляделась. Сначала — глазами, затем — воспользовавшись данными с радаров корабля. Честно говоря, обнаружив в письме координаты, а не адрес какого-то места на планете, она ожидала увидеть астероид или планетоид, вроде тех, на которых строят аварийные пункты.

Но ни планетоидов, ни каких-либо иных небесных тел поблизости не было. Зато было кое-что иное: автономная космическая станция.

Не дожидаясь её позывных, станция приветственно мигнула; над открытой посадочной палубой гостеприимно вспыхнули зелёные огни — можно садиться.

«Интересно, что доктор Легрант здесь делает? — озадаченно подумала Сол, выруливая к посадочной палубе. — И почему предпочёл встретиться здесь, а не на Квестио? Видимо, разговор предстоит серьёзный».

Разговор действительно предстоял более чем серьёзный, — хотя доктор Легрант и не имел к нему никакого отношения.

Вот только Сол поняла это слишком поздно. После того, как аккуратно посадила корабль, и, дождавшись стабилизации давления, вышла наружу. После того, как пересекла палубу и прошла через автоматические двери — рифлёные створки, обшитые тускло поблескивающим металлом, бесшумно разошлись в стороны. После того, как, оставив позади длинный коридор, оказалась в полукруглом зале с прозрачным сводчатым потолком.

— Счастливый день, мисс Кеплер, — приветливо улыбнулся Альтаир.