В плену их страсти (СИ)

Глава 48

— Ты совсем дура?! Зачем ты пошла туда? — закричал на меня Марк, втолкнув в распахнутые двери лифта.

— Ты настоящий монстр, Марк Либерман, — смотрю на него испепеляя ненавистным взглядом. — Как вы можете держать этих людей в клетках? Это не законно!

— Они не люди, Алиса, они — звери.

— Сам ты зверь! Чудовище! — выплёвываю презрительно. — Они намного лучше тебя. Намного человечнее. Они не издеваются и не мучают людей. Не держат их в клетках. Они не такие как мы, да, но разве из-за этого они не имеют права на жизнь? Скажи мне? Что за варварские понятия!

— Ты сама не понимаешь о чём говоришь. Этих зверей нельзя равнять с людьми. Мы — высшие существа. А они — просто ошибка природы.

Я смотрю на Марка и совсем не узнаю его. Откуда столько спеси и возвышенного величия. Того и гляди скоро на голове корона засияет.

— Я вот только одного понять не могу — почему ты так его защищаешь?

— Тебе этого не понять.

Когда двери лифта открылись, я отпихнула Марка плечом и по коридору направилась в свою палату. Он пошёл за мной.

Войдя внутрь, я сразу же распахнула шкаф в поисках своих вещей, которые оказались аккуратно сложены на одной из полок. Достала одежду и, бросив её на кровать, повернулась к Либерману.

— Где дедушка? Он здесь, в лаборатории?

— Нет, он поехал к нам домой, отдохнуть. Приедет только утром.

— Мне нужно ему позвонить. Ты дашь мне телефон?

— Зачем? — Марк прищурился. — Куда ты собралась, Алиса?

— Я хочу уехать отсюда. И не говори, что за мной надо наблюдать. Со мной всё в порядке. Я абсолютно здорова.

— Алиса, я не думаю, что это правильное решение. У тебя была серьёзная травма головы. Тебе ещё как минимум неделю показан постельный режим.

— Я же сказала: со мной всё хорошо. Я отлично себя чувствую, — сложив руки на груди сверлю мужчину хмурым взглядом. — Я хочу домой, Марк. В Россию. Я не хочу участвовать в этом… беспределе. И не хочу, чтобы дедушка в этом участвовал. Это слишком жестоко, низко… не по-человечески.

Выдохнув, отвела взгляд в сторону.

Надеюсь, что он мне поверил. Я сегодня же должна отсюда выбраться. Как можно скорее. Пока они совсем не замучили Тео и всех остальных. Я уверена, что Сэмюэль Макларен, самый главный лев из всех львов, обязательно сможет им помочь. Если не он, то кто?

У Либермана зазвонил телефон. Он вынул его из кармана брюк и приложил к уху.

— Да, слушаю. Уверены? — Марк нахмурил брови и бросил на меня странный взгляд. — Хорошо, я понял, — Он убрал телефон обратно в карман и произнёс сухо: — Прости, Алиса, но пока тебе всё же придётся остаться здесь. Я предупрежу об этом Степана Петровича.

С этими словами он вышел из палаты, а потом послышался щелчок и сигнальный писк электронного замка.

Он что, запер меня? Серьёзно?

Бросившись к двери, я дёрнула за ручку, но та не поддалась.

Вот, гад!

Дёрнула ещё раз и ещё, а потом вовсе — со всей силы начала долбить по ней ногой.

— Марк, открой дверь. Выпусти меня! Марк! Вы не имеете права удерживать меня здесь силой. Слышишь? Это противозаконно!

Дверь так и осталась заперта.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Что же мне теперь делать?

— Проходите, Степан Петрович. Сейчас я всё расскажу, и мы сможем всё обсудить, — сквозь сон раздался голос Марка.

Я вздрогнула, быстро приподнялась на кровати и потёрла сонные глаза. Почти до утра не могла толком уснуть одолеваемая роем мыслей в голове. Даже не знаю, когда уснула.

Увидев дедушку, я тут же соскочила с кровати и бросилась к нему в объятия.

— Деда, Марк не выпускает меня отсюда. Запер в палате, как какую-то преступницу, — уткнувшись носом ему в грудь начала жаловаться я. — Что это вообще за беспредел! Дедуля, я хочу домой.

Дед бросил на Марка вопросительный взгляд, мол, что здесь происходит.

— Сейчас я всё объясню, — деловито сообщил Либерман. — Степан Петрович, оказывается, Алиса нам вчера соврала. Она сказала, что у неё не было интимной связи с оборотнем, но…, — Марк сложил руки на груди и посмотрел мне прямо в глаза. — Вчера вечером пришли дополнительные результаты анализов. Уровень ХГЧ в твоей крови значительно превышен. Это может говорить только об одном — ты беременна. Алиса, ты знала об этом?

Я напряжённо закусила губу.

Неужели это действительно правда? Я беременна?

Эта мысль буквально оглушила меня. И теперь я не знаю, что мне делать: радоваться или… Боже, что же мне делать?!

На самом деле я просто в полной растерянности. Но, какой бы диссонанс это знание не внесло в мою жизнь, одно я знаю точно — этот ребёнок плод нашей с близнецами страсти и любви. А значит — он заведомо любимый и желанный. Я просто не смогу его не любить. Нет, мне кажется, я уже его люблю.

Эта внезапная мысль, словно солнечный лучик пронизывает меня насквозь и согревает изнутри благостным теплом.

— Нет, — честно ответила я.

— Тогда почему ты солгала?

— Потому что моя личная жизнь никого не касается. Я не обязана перед тобой отчитываться.

Либерман прищурился.

— Отец ребёнка, это тот оборотень, который сейчас в подвале?

Я молчу, но мне кажется, Марк и так уже всё понял — слишком уж довольное у него выражение лица. Он сейчас похож на ликующую обезьяну, заполучившую наконец желанный фрукт.

А вот дедушка отреагировал крайне резко и эмоционально.

— Убью зверёныша! — вспылил он. — Как он вообще посмел к тебе прикоснуться? Он тебя принудил?

— Деда, перестань. Меня никто ни к чему не принуждал.

Но дедушка меня будто не слышит, начинает нести какую-то чушь.

— Марк, что нам теперь делать? Этот плод может как-то навредить Алисе? Он ведь не человек, так? Скрещенная ДНК, смешение генов, возможные мутации… Нет, это неприемлемо. От плода нужно избавиться.

Что?!

Я чуть воздухом не поперхнулась от такого заявления.

— Деда, что ты такое говоришь? Это же ребёнок. Мой ребёнок!

— Ты сама не понимаешь, Алиса. Существо внутри тебя — не человек. Мы даже понятия не имеем, как оно будет развиваться в тебе. А вдруг ОНО убьёт тебя!

— Что за чушь! — воскликнула я. — Почему он должен меня убить? Это ребёнок. Совсем крошечный, маленький ребёнок.

— Мы пока ничего не знаем, как развиваются в утробе эти существа. А вдруг он родится зверем и…

— Степан Петрович, подождите. Давайте не будем спешить с выводами, — перебил дедушку Марк. — Для начала подумайте: у нас сейчас есть прекрасная возможность наблюдать эту уникальную беременность. А после — получить живого младенца оборотня. Только представьте, сколько пробелов в наших исследованиях мы сможем заполнить, сколько узнать нового. Как он развивается, как проходит его оборот в зверя, или наоборот — в человека, если он вдруг родится зверем. Возможно, с помощью него нам наконец удастся найти их уязвимые места.

Марк с таким воодушевлением и азартом расписывает свои планы деду, будто речь идёт не о живом ребёнке, а о какой-то редкой игрушке, которую ему не терпится поскорее разобрать и посмотреть, что там внутри.

Сказать, что я в шоке? Не-е-ет, я просто в ужасе.

— А если он навредит Алисе? Если она не сможет его выносить? — у деда от волнения даже руки затряслись. — Нет, я не могу так рисковать своей внучкой.

— Степан Петрович, мы будем наблюдать за Алисой двадцать четыре часа в сутки. Контроль по УЗИ, лучшие специалисты — всё это будет обязательно предоставлено. Если вдруг что-то пойдёт не так, будет хоть малейшая опасность или угроза её жизни — мы сразу же прервём эту беременность.

— Вы что тут, совсем с ума посходили?! — не выдержав воскликнула я. — А меня хоть кто-то спросил: хочу я, чтобы надо мной и над моим ребёнком проводили эксперименты или нет? Это мой ребёнок, и я не хочу, чтобы он стал лабораторной мышью!

— Этот ребёнок — собственность лаборатории, — раздался неприятный мужской голос.

Мы все обернулись.

В проёме двери стоял тот самый седовласый мужчина, которого я вчера видела в подвале.

Кто он вообще такой? И почему командует здесь?

— Господин Салливан, вы уже в курсе всего, да? Это потрясающее событие. Мы ведь даже не предполагали, что скрещивание между оборотнями и людьми возможно, — залебезил перед ним Марк. — Но тут такая ситуация… Алиса ведь внучка Степана Петровича, и мы конечно же опасаемся за её здоровье…

— Можете не переживать за это, Степан Петрович, — снисходительно ответил Салливан. — Девушке будет предоставлено всё самое лучшее. Единственная её задача — выносить это существо. А когда придёт время, мы извлечём плод с помощью кесарева сечения. Это будет самый безопасный способ, с причинением минимального вреда для её организма. Девушке конечно же будет выплачена хорошая компенсация за неудобства и моральный ущерб. Пойдёмте, Степан Петрович, обсудим детали в моём кабинете.

Я ушам своим поверить не могу. Что вообще происходит?

Мир сошёл с ума? Или я всё же сплю, и это просто кошмарный сон?