12

«Оруженосец должен преклонить колена перед алтарем, воздеть руки к небесам и обратить очи, телесные и духовные, к господу. А рыцарь должен в знак чистоты, справедливости и милосердия коснуться своим мечом плеча оруженосца…»

Квитмен в халате одолевал средневековое рыцарство. Безуспешность поисков Стрейнджа отвлекла его от ритуальных церемоний четырнадцатого столетия. Где Стрейндж? Как пойдут события дальше? Выполнимы ли задания Приса? Тот начал уже сердиться. Завтра придется заняться анализом положения. Возьмет ли Прис в свои руки контроль над связью с подразделением безопасности? Квитмену не хватало Лиз. Развалившись в кресле, он слушал записанную на магнитофон «Серенаду» Бриттена. Соло рожка, звучащее в сумерках, когда он думал о Лиз, замерло. Погребальная песнь достигла душераздирающего крещендо.

Прозвенел дверной звонок. Квитмен взглянул на будильник, стоящий на тумбочке. Неужели вернулась? Он зашаркал шлепанцами к двери.

— Кто там?

Молчание. Снова звонок.

— Кто там?

Любопытство и желание увидеть Лиз одержало верх над сомнениями, и он распахнул дверь. Стрейндж, поставив в проем ногу, произнес:

— Джеймс, нам надо поговорить.

Квитмен в ужасе уставился на него. Случилось то, о чем предупреждал Хейтер. Стрейндж, не снимая здоровой ноги с порога и опираясь на палку, тяжело дышал от подъема по лестнице. Несмотря на холод, на лбу выступили капельки пота, легкая испарина подчеркивала жесткие черты лица. Он выглядел измученным. Под меховой курткой — обычная одежда, но рубашка — грязная, а брюки плохо отглажены.

— Мистер Стрейндж, вам не стоило сюда приходить.

— Меня никто не видел. От слежки я избавился. Впустите меня. На полчаса. Я все объясню.

Квитмен отступил в сторону и захлопнул за Стрейнджем дверь.

— Вас прослушивают? — тихо спросил Стрейндж, снимая пальто и заполняя собой маленькую прихожую.

— Понятия не имею. Не думаю. — Едва Стрейндж вошел в гостиную, враждебность Квитмена к бывшему начальнику сменилась сухой вежливостью.

— Чаю? — поинтересовался он.

— Спасибо, Джеймс, — глубоко вздохнул Стрейндж, расположившись в единственном удобном кресле. Он избавлялся от беспокойства, как спящий, проснувшийся от кошмара. Он сделал вид, что не замечает официальности Квитмена.

— Как прекрасно почувствовать себя наконец в безопасности, — сказал он, когда чай был готов.

— В безопасности?

— Стоило мне покинуть управление, как за мной установили слежку, — выговорил он. — Джеймс, неужели вы не знаете? — Квитмен колебался. Он был слишком утомлен, чтобы лицемерить.

Стрейндж хорошо изучил Квитмена.

— Конечно, знаете. Чего они говорят? — Он наклонил голову вперед, подчеркивая, как ему было свойственно, вопрос.

— Извините, Фрэнк, не могу сказать. Принимая вас здесь, я рискую головой.

— Не переживайте. Говорю вам, я избавился от слежки в Саутгемптоне. Повезло. Я почти три дня свободен. Здорово, конечно, но долго это не продлится.

Квитмен промолчал.

— Ну, хоть одно утешает, — Стрейндж неопределенно, но многозначительно усмехнулся, — вы меня не прогнали. Духу не хватило, а?

Квитмен разрывался между прежней верностью и новым служебным положением.

— Вам, Фрэнк, — с трудом выжал он из себя, — нельзя здесь оставаться. Мне жаль, но вам придется уйти.

— Вас тоже завербовали, — Стрейндж сурово посмотрел на Квитмена, с выражением, которое тот еще не забыл. Квитмен молчал. — Наверняка завербовали.

Квитмен кивнул головой.

— Верность подешевела в наши дни, Джеймс. Я шел сюда вечером потому, что думал: вам можно доверять.

— А я думал, что могу доверять вам, — резко возразил Квитмен. — Я ведь все знаю. И вы меня порицаете?

— Понятия не имею, чего вам про меня наболтали? — обиделся Стрейндж.

Квитмен сердито вскочил.

— Фрэнк, ради бога, почему вы уходите от вопроса.

— От какого вопроса? — озадаченно спросил Стрейндж.

Квитмен вздохнул.

— Фрэнк, вы такой же человек, как и все. Для управления вы сделали немало хорошего. Но кто может поверить, что у вас все шло без сучка и задоринки? Нет ничего удивительного в том, что вы при вашей власти и влиянии и почти полном отсутствии отчетности позволили в конце концов снизить требовательность к самому себе.

Квитмен никак не мог заставить себя бросить грубое обвинение в использовании Стрейнджем служебного положения для личного обогащения.

— Это они так говорят? — Стрейндж молча уставился в чашку. — Значит, по-вашему, я запустил лапу в общественную кассу. Не так ли?

— Но ведь вас уволили?

— Меня заставили подать в отставку.

— Разве это не одно и то же?

— Нет, не одно и то же. Ибо в отставку я ушел из-за Листера.

— Листер вел себя в высшей степени благородно. Он имел право говорить все, что угодно, ибо считал свои обвинения обоснованными.

— Обоснованными! — Стрейндж всерьез рассердился. — Вы ничего не знаете о Листере, раз. Вы не знаете, на кого он работал, два. Вы не знаете, что его, вероятней всего, убили, три. — Квитмен вытаращил глаза. — Вам ведь этого не сказали. Не сказали, что из-за моей самоуверенности, — допускаю, за мной это водится, — я на какое-то время упустил Листера из виду. Я предпочел выйти в отставку, чтобы не подводить управление.

Квитмен смутился.

— А что было на самом деле? Как вы объясняете дальнейшие события?

Стрейндж, оставив вопрос без ответа, продолжал:

— Ко мне пришел Дейнджерфилд и показал докладную Листера. Вы понимаете, о чем идет речь?

— Да, я ее видел.

Стрейндж поднял брови, но не стал уточнять.

— Вам, конечно, будет интересно знать, что я — не то «высокопоставленное лицо», на которое ссылался Листер.

— Но… — начал Квитмен.

— Вы не согласны? — взглянул на него Стрейндж.

— Нет-нет, продолжайте, пожалуйста.

— Ладно. Вы мне не верите. Пока еще. Но поверите, если прочитаете письмо Дейнджерфилда.

— Какое письмо?

— Подождите, дойдем и до письма. Вернемся на секунду к докладной, к тому простому факту, что у Листера имелась компрометирующая информация против кого-то, кого — пока еще не ясно, из управления. Он не назвал его имени. Никто не знал, под кого он ведет подкоп. Куча подозрений и ни единого доказательства. Он мог оказаться и bona fide.[9] Может, это и не так, если так, то замкнутость его обернулась против него самого. Оставалось только припугнуть его, чтобы убедиться: если он работает против нас, то будет искать спасения в бегстве. Улавливаете?

— Разумеется.

— Смотреть во все глаза — вот все, что мы могли предпринять, да еще надеяться, что таким путем вскроется истина. Тем не менее Дейнджерфилд дал ясно понять: во избежание скандала мне следует выйти в отставку. Нельзя, чтобы во главе управления стоял руководитель, столь безнадежно скомпрометированный, каким оказался я. Теоретически нужно было чистить управление в целом и набирать новые кадры, но это было явно неосуществимо, поэтому отсекли наиболее уязвимую часть, а ею оказался я.

— Но в день, когда все это случилось, вы сказали, что не видите причин, которые могли бы привести к убийству Листера. Теперь вы утверждаете, что он был убит. Почему?..

— Глупо, но я жаждал опорочить Листера. Хейтера тоже, за его недоверие ко мне. Тогда я в самом деле думал, что это самоубийство.

— К мысли об убийстве вы пришли в результате всех ваших встреч?

— А вы о них знаете?

— Да, я работаю с группой Приса, — ответил Квитмен.

— Неужели? Служите наводчиком, я полагаю. Человек, который знает Стрейнджа лучше всех, может скорей угадать его передвижения. Неплохо, Хейтер, неплохо. Они налгали вам с три короба о моей профессиональной нечестности, чтобы перетянуть вас к себе. Отличная работа, ничего не скажешь!

— Но мне сказали…

Стрейндж возмутился:

— Джеймс! Перестаньте бубнить как пономарь! Когда я, черт побери, вас обманывал?

— Не знаю, что сказать вам. Честно, Фрэнк, я запутался.

— Тут не путаться, а разбираться надо. Поэтому я не отступаюсь от дела Листера и поэтому они, Хейтер и Прис, не отступаются от меня.

— Что вы имеете в виду?

— Листер встрял в чертовски грязную большую аферу. Я в этом теперь убежден. Наверняка в министерстве у него имелись осведомители, о которых мы не знаем. Возможно, он хотел взбудоражить управление своими подозрениями. Любая подобная акция на руку нашим врагам, ведь мы убеждены в важности информации, собранной в управлении, для борьбы с подрывными элементами. Существует и возможное коммерческое использование наших секретов. Это давно зафиксировано на перфокартах. Я догадываюсь, что Хейтер подозревает: и Листер и коммерческое использование — правда, но он предпочел бы закрыть глаза. Подоплека слишком омерзительна и идет вразрез с его планами о новой роли управления для министерства в целом. — Стрейндж сделал паузу. — Это для Хейтера типично. Меня озадачивает Дейнджерфилд. Он, мне известно, предполагал, что Хейтер поведет себя именно так, но обещал, что примет меры предосторожности. Еще Дейнджерфилд обещал, что после моего ухода на пенсию разберется с Листером. Есть ли какие-нибудь признаки, что он сдержал обещание?

— Никаких.

— Ну, мы можем и не знать. — Стрейндж нахмурился. — Итак, мне придется воевать одному.

— Следовательно, вы не против управления?

Стрейндж удивился.

— Кто вам это сказал?

— Хейтер мне внушил, будто вы настолько «взъелись» на него — это его выражение — из-за отставки, что сделаете все возможное, чтобы извратить все факты, особенно в прессе.

Стрейндж, казалось, и глазом не моргнул.

— Правдоподобно, — покладисто кивнул он, — но неверно. Я действую не против управления, а против Хейтера: если я докопаюсь до сути дела Листера, Хейтеру придется уйти в отставку.

— Почему?

— Из-за халатности или, по меньшей мере признать мою правоту. Знаю, как работает управление — все будет держаться в строжайшем секрете, — голос Стрейнджа стал неприятным. — Я пал первой жертвой из-за Листера. Но будут и другие, не сомневаюсь. Если я сохраню свободу действий, им в конце концов придется реорганизовывать управление.

— Еще чаю? — Квитмена ошеломили откровения Стрейнджа. Он налил воды, снова вскипятил чайник, заварил и разлил чай с невозмутимой аккуратностью.

— Ради интереса, к кому вы сегодня заходили?

Стрейндж покачал головой.

— Джеймс, на чьей вы стороне?

— Разве это важно?

— Не следовало бы об этом говорить, но Хейтер прилагает все усилия, чтобы закрыть дело Листера. Разумеется, Хейтер и его помощники считают себя честными людьми с незапятнанной репутацией, но они — нравственные недоноски. Открыть доступ к тайнам управления посторонним лицам! Разве это не противоречит национальным интересам?

— Но, видимо, Хейтер продумал самозащиту и понял, что ставка невелика. Он ведь настоящий профессионал.

— Вероятно. Хотя, с другой стороны, профессионализм может подсказать ему не ворошить это дело. Ведь возьмись за дело Листера, попадешь в бушующее море.

— Вы доверяете Прису?

— Совсем нет.

— Да бросьте, Фрэнк! Я несколько недель работаю с ним бок о бок, и хотя мне он не нравится, но в энергии ему не откажешь.

— Он привык носить личину. Не забывайте об этом, Джеймс. Его энергия, как и профессионализм Хейтера, могут привести к отвратительным последствиям.

— Это вы так думаете.

Стрейндж окинул Квитмена гневным взглядом.

— На государственной службе я проработал тридцать пять лет. Из них десять — в управлении. На моих глазах оно выросло в солидный информационный центр с основными зданиями в Челтнеме и Кройдоне. Не говорите мне, что грозит бедой, а что нет. Сам знаю. — Он смягчил голос и повторил: — Джеймс, на чьей вы стороне?

Квитмен уставился на единственную лампу, желтым светом освещавшую комнату. И в памяти мгновенно всплыли желтые светильники, горевшие ночь напролет в подземных комнатах управления.

— Если бы пришлось выбирать между предательством друга и страны, надеюсь, у меня хватило бы духу предать страну, — произнес он медленно.

Стрейндж вспомнил о пристрастии Квитмена к цитированию.

— Откуда это?

— Из Э. М. Форстера.[10]

— Вы преувеличиваете. Вопрос так не стоит. То, что должностные лица называют национальными интересами, так же близко моему сердцу, как и вашему. Пожалуй, тут другое, — добавил он проницательно. — Вас беспокоит карьера, да? Это, Джеймс, вам не свойственно.

Квитмен махнул рукой в сторону заваленного бумагами стола:

— За последние недели я дорвался до власти, чего не случалось при вас.

— Значит, вам нравятся наши игры? Слежка, подслушивание, обман.

— Да, — согласился Квитмен, — нравятся.

— Да ведь это не игры, — возразил Стрейндж решительно. — Для вас-то игры. В управлении испытывают слабость к интеллектуалам. Люди вроде вас легко клюют на эту приманку. Поэтому у нас и любят умниц, которые слишком умны себе на беду. Их можно использовать. Вы наивны, Джеймс. Вас используют. Но вам это нравится. Под моим руководством вас не использовали. Правда, мы и не играли.

— Нет, — Квитмен задумчиво уставился в темный угол, — не играли.

— Звучит как упрек. Да, Прис крепко прибрал вас к рукам. Так с кем же вы сейчас, Джеймс?

— Почему вас так волнует этот вопрос?

— Мне нужна ваша помощь. Если вам нельзя доверять, то с какой стати мне сообщать вам о своих намерениях? Иначе я тоже начну прятать концы в воду. Скажите лучше, насколько вы контролируете дело.

— Ненамного. Вы правы. Я отвечаю за связь между управлением и штабом безопасности. Работа заключается в том, чтобы докладывать Прису о том, с кем вы встречаетесь, где бываете, что говорите по телефону, а это, сами знаете, весьма немного.

— Вы не проторчали десяти лет в управлении, а потому не знаете, как можно избавиться от телефонных проводов, — Стрейндж хмыкнул, — ваша трудность, Джеймс, в том, что мне известны все трюки — все ваши трюки. — Стрейндж рассмеялся, и внезапное веселье эхом отдалось в маленькой комнате. Квитмен улыбнулся.

— Будь у вас козыри на руках, вы бы не пытались меня использовать.

— Правильно. Но знай я, насколько они вас используют, я бы попробовал завербовать кого-нибудь еще. Из вас получится никудышный двойной агент.

— Вы добиваетесь, чтобы я им стал?

— Да. Мне нужна информация, но я не хочу, чтобы Прис или Хейтер знали, что она у меня есть.

— С мисс Адамс не будете пробовать?

— То была ошибка. Нет, мне нужен источник получше, чем библиотека. Человек, имеющий доступ к компьютеру и служебным досье. То есть фактически вы.

Квитмен колебался, маленькая комната казалась холодной и неуютной.

— Вы не доверяете мне, — голос Стрейнджа звучал почти насмешливо.

— Нет, — запротестовал Квитмен, — я не знаю, что делать. Разве вы не понимаете, что за последнее время моя верность подверглась серьезному испытанию. — Тут его озарила новая идея. — Вы упоминали о письме от Дейнджерфилда. Если я его увижу, то поверю вам.

Стрейндж полез в свой разбухший портфель. На пол повалились бумаги и одежда.

— Черт подери, куда оно подевалось. Слушайте, перенесем это дело на завтра. Я измотан. Письмо подтвердит мои слова. Давайте играть по правилам. Если письмо вас удовлетворит, вы согласитесь работать на меня?

Квитмен отбросил сомнения.

— Да, — ответил он.

На Стрейнджа снизошло спокойствие:

— Именно это я хотел услышать, — благодарно ответил он. — Я остаюсь у вас до завтра. Не волнуйтесь, я не буду выходить. К вечеру я разыщу письмо. Потом приступим к работе.


Квитмен ушел из квартиры в семь часов. Стрейндж, не раздеваясь, храпел, откинувшись на подушки. Зимний лондонский рассвет врывался в Эрлс-корт. Цепляясь за серые куски облаков, воздушный лайнер пробивался сквозь встречный ветер к Хитроу. Торопясь к метро, Квитмен не замечал ничего вокруг себя. Его мысли были заняты филерами из министерства. Стрейндж уверял, что от них он избавился. А вдруг его засекли по дороге? Квитмену не терпелось побыстрей получить донесения о результатах вчерашней слежки. Воображая самое худшее, он сел в поезд.

— Доброе утро, сэр. — Альберт кивнул, когда Квитмен положил служебное удостоверение в прорезь. Квитмен в ответ озабоченно улыбнулся. Управление было почти пустым. Немногочисленная ночная смена, радуясь окончанию дежурства, весело болтала в гардеробе. Квитмен получил пропуск для прохода к себе на этаж, распахнул дверь сектора и бросил портфель на стол. Через минуту он уже звонил, требуя последние донесения. Как только сотрудник службы безопасности исчез за дверью, Квитмен раскрыл знакомую папку. Как всегда, документы были закодированы. Предчувствуя недоброе, он раскинул веером листки по столу. Группа наблюдения по-прежнему пребывала в Саутгемптоне. Она обнаружила машину в многоэтажном гараже, но водитель как сквозь землю провалился. Машину осмотрели.

Чувство облегчения, последовавшее за этим открытием, жило недолго. В половине одиннадцатого позвонил разгневанный Хейтер. Прис уже сорок восемь часов тянул с сообщением об исчезновении Стрейнджа. В конце концов он послал приукрашенный доклад о результатах наблюдения к заместителю контроллера, который тут же учуял обман и по наущению Приса свалил все на Квитмена. Разразившаяся гроза бушевала целое утро.

Нив попытался по-своему истолковать ситуацию.

— Правда, он слишком задирает нос? — сказал он Рози Уолфорд, когда оба смотрели на Квитмена, летевшего по коридору с пачкой секретных документов в машбюро. — Будто сам все раздобыл. А это в основном заслуга штаба безопасности, хоть я и сомневаюсь, услышит ли Прис об этом от Джеймса.

— Чарли, ты к нему плохо относишься.

— Я на три года дольше работаю.

— Ну, и не ревнуй. Прису это известно, я уверена. Наступит и твой черед.

— Он без устали твердит мне об этом. Говорит, что мое повышение не за горами. Если нет, профсоюз заинтересуется почему.

Но Рози уже не слушала. Она уловила звук шагов возвращающегося Квитмена. Если он увидит ее с Нивом, она станет меньше ему нравиться.

Но Рози волновалась напрасно. Квитмен нашел, что Рози общительна, привлекательна и соблазнительна. Ее общество приятно отличалось от многочасовых секретных совещаний. Позднее в тот же день Рози как бы случайно встретилась с ним в лифте. Они оказались одни. Глядя на указатель этажей — первый, второй, третий… — Квитмен спросил:

— Что ты делаешь в пятницу вечером?

Рози несколько позабавила его робость.

— Ах, ничего, — пошутила она, — никто меня не любит.

— Может, сходим в театр? — волнуясь, задал он вопрос. Они вышли в коридор.

— Вот здорово! Я полагаюсь на твой вкус, — заявила Рози. — Пусть будет сюрприз.

— М-м, — неожиданно Квитмен почувствовал возникшую между ними близость: она его озадачила. Тут он осознал, что неловко топчется у лифта. Он посмотрел на часы. — Мне нужно бежать. Встреча с Присом.

Прис, успевший позабыть о нагоняе Хейтера, был настроен оптимистически. Ему только что позвонил человек по имени Эйдан Купер — бывший сотрудник управления, ныне проживающий в Базинстоке. Стрейндж побывал у него. Квитмен понял, что необходимо убрать своего гостя из Лондона к утру.


Когда Квитмен вернулся вечером домой, Стрейндж уже ждал его с копией письма Дейнджерфилда.

— Вот и вы. Тут все черным по белому, — были его первые слова, обращенные к хозяину дома. — Стоит вам прочесть…

Квитмен закрыл дверь.

— Бога ради, Фрэнк, подождите чуточку. У меня выдался ужасный день. Они знают, что вчера вы были в Базинстоке, — проговорил он, беря письмо. — Вам нужно уходить.

— Купер постарался.

Квитмен приготовил чай и опустился в удобное кресло. Письмо, написанное королевским ровным голубым почерком Дейнджерфилда на бланке контроллера, было кратким и носило личный характер.

«Дорогой Фрэнк, мне жаль, что Вы уходите в отставку, но это единственный почетный выход. Для всего министерства это жестокий удар. Знаю, что Вы ничего не можете в нынешних условиях поделать, и высоко ценю Вашу готовность уйти. В ближайшее время после Вашей отставки состоится расследование — насколько оно было бы тщательным, проводи его Вы!

С наилучшими пожеланиями, Ваш Джералд».

— Отлично, — заметил Квитмен, — видно, что он вам доверяет. Знай Дейнджерфилд, что вы все-таки взялись за расследование, он был бы доволен.

— Вы понимаете, он остановил бы выбор на мне. Я убежден, что моя отставка была таким же ударом для него, как и для меня. С Хейтером у него тайная вражда, он ему не доверяет и не настолько слеп, чтобы не видеть серьезной угрозы для наших дел. Чем больше возрастает роль управления в министерстве, тем опаснее эта угроза.

— Почему же Дейнджерфилд не примет решительных мер, если опасается за дело? — полюбопытствовал Квитмен, когда поздно вечером они вновь вернулись к разговору. На столе еще стояли чашки из чайного сервиза. Стрейндж с кружкой пива отдыхал в кресле.

— Дейнджерфилд хитер. Он восседает на вершине громадной пирамиды тайной власти и созерцает нас, кишащих внизу. Время от времени поток бумаг и бюрократическая возня затихают, и до него доходит конфиденциальная записка или телефонный звонок. Он изучает этот осторожный сигнал, оценивает его важность и решает, как быть. Вроде того, — Стрейндж махнул в сторону письма, — он прекрасно осведомлен, что происходит. Когда потребуется, он будет действовать решительно.

Стрейндж сгреб листки вместе.

— А теперь, прочитав письмо, вы поверите, что я пользуюсь доверием контроллера? Я хочу продолжать расследование.

— Если вы пользуетесь доверием Дейнджерфилда, почему против вас Хейтер? — Целый вечер Квитмен обдумывал этот вопрос с разных сторон.

— Возможно, он знает о Листере больше, чем нам кажется. Он, вероятно, понял, что любые действия Листера — это угроза безопасности его мирку.

— А Прис?

— Прис действует как любой честолюбивый карьерист. Зачем ему быть большим роялистом, чем королю?

— Не уверен, — проговорил задумчиво Квитмен, — что мне по нутру эта двойная игра внутри управления, но… — он сделал паузу и поудобнее устроился на стуле, — но ее придется вести.

Стрейндж оглядел полуосвещенную комнату и хлопнул в ладоши.

— Это больше похоже на Джеймса Квитмена, к которому я привык! — воскликнул он победно и потянулся за портфелем.

Загрузка...