Василий Васильевич

ЖИЛ В ЛЕНИНГРАДЕ ХУДОЖНИК ПАХОМОВ

До войны он любил делать рисунки к детским книжкам, и дети всегда с удовольствием читали и рассматривали те книжки.

Рисунки Алексея Фёдоровича узнавали сразу и дети и взрослые.

Началась война. Алексей Фёдорович остался в блокадном городе, он не мог бросить в беде свой город.

Днём около развалившихся домов он отыскивал несколько палок, нёс их к себе на кухню, и тогда в маленькой железной печке-времянке загорался огонь. Художник отогревал у огня руки и принимался работать.

За свою жизнь он привык работать ежедневно, помногу. В блокадные дни он делал рисунки для книги о войне, рисовал обложку для детского журнала «Костёр», рисовал акварельными красками картинки для будущих работ.

Ночью прилетали вражеские самолёты бомбить город, начиналась воздушная тревога, и Пахомов забирался на крышу своего дома. По крышам даже в спокойное мирное время ходить опасно, особенно если ночью. А тут кругом рвались бомбы, летели осколки.

Но художнику некогда было бояться. Он часто был дежурным.

И если вражеский лётчик сбрасывал зажигательную бомбу на крышу, её надо было как можно быстрее схватить длинными щипцами или взять на лопату, засыпать песком, загасить.

Дежурные были почти на всех крышах. Поэтому фашистам так и не удалось поджечь город…

Потом снова начинался день, и художник принимался за свою работу — делал рисунки.

ОДНАЖДЫ

Художник Пахомов искал дрова и зашёл на соседний двор.

До войны в том дворе был детский сад. Художник часто приходил сюда. Иногда он садился на скамейку рядом с детской площадкой. Он любил смотреть, как играют и веселятся дети, потихоньку их рисовать.

Однажды на своей скамейке он увидел девочку. Девочка сидела молча, и лицо у неё было грустное.

— Что ж ты не играешь вместе со всеми? — спросил художник.

— А я новенькая, — ответила девочка, — я никого не знаю в их группе.

Она сказала так и уже собралась плакать.

Алексей Фёдорович нарисовал ей быстро, чтобы она не успела расплакаться, смешную обезьянку.

Потом он подозвал другую девочку из группы. Ту девочку художник рисовал часто, и они были хорошо знакомы. Она всегда носила большой красивый бант.

— Познакомьтесь и поиграйте вместе, — попросил художник.

Всё это случилось весной, когда люди ходили в красивых платьях, в праздничных костюмах, солнце было тогда яркое и тёплое.

А сейчас была зима.

В пустом дворе стояла тишина. Многие окна были забиты досками.

«Наверно, детей вывезли из города и детского сада больше нет», — подумал Алексей Фёдорович.

Он прошёл по двору, и вдруг ему показалось, что в одном окне мелькнул свет.

Художник вошёл в дом. Дверь детского сада была не заперта.

В прихожей было темно и тихо, в коридоре — тоже.

Там стояли знакомые шкафчики. На их дверцах были нарисованы домики, парашюты, грибы.

Всюду было холодно.

«Это мне просто показалось. Здесь никого нет», — подумал Алексей Фёдорович.

Он заглянул в комнату, где раньше была старшая группа. Там тоже было темно и морозно.

И вдруг откуда-то из конца коридора он услышал тихие голоса.

«Да кто же там может быть?» — удивился Алексей Фёдорович.

Он пошёл на те голоса.

В небольшой комнате вокруг печки сидели девочки и мальчики из всех групп — из младшей, средней и старшей.

Посередине сидела молодая воспитательница и читала им книжку.

Это её голос услышал из коридора художник.

Детей было немного, человек пятнадцать. Они сидели тихо, никто не шалил, не плакал.

Все слушали воспитательницу.

Художник увидел и тех девочек, которых он познакомил весной на площадке.

Он не стал мешать воспитательнице. Достал из кармана блокнот и принялся рисовать детей.

Так появилась его работа «Детский сад в блокадном Ленинграде».