Вдох. Выдох

Проснуться и вдруг под собою почуять страну,

И первопечатных, и контурных жил её голубизну,

Приречный кустарник больших отработанных рук,

Привычный, глубоко сокрытый очей звероокий испуг,

Поля и овраги, железным цветущие хламом,

И храм на холме и могилами вскопанный холм.

Корову, жующую словно навязанный корм,

Румяную девочку с тонким и плачущим «мама».

Румяную девочку, жёлтый лицей областной,

Учитель невнятных наук и красивый, и полублатной,

И женщины злые у белых дверей консультаций.

Проснуться. Ершами мороза покрылась река,

Огромного поезда туша взгремит, далека

Настолько, что мыслью не можно к нему прикасаться.

Ребёнок с запрошлого века стоит на горохе в углу,

Прекрасные сполохи реют по городу, миру, селу.

Воронежский пальцы в кулак не сжимает святой,

А речи на полках застыли в горшках с деревянной крупой,

Почуять страну. На скамье притаился Ставрогин.

Кому мы нужны без уменья почуять страну?

Всё отняли. Чистый язык. Голоса, тишину.

И страшно – как будто войти в борщевик вдоль дороги.