Ведьма Вороньего леса

Глава 2

Ее несли по грунтовой дороге, что тянулась вдоль извилистых берегов реки Бран. И вот в поле зрения показался большой побеленный дом – высокий, но сгорбленный, словно старик над тростью. Он стоял вдалеке от деревни, откуда она бежала, и выглядел одиноко среди природного пейзажа. На протяжении мили им не встретилось ни одного жилого дома, и вполне вероятно, что и этот был нежилым. Ее спутник не мог нести ее именно сюда, ведь так?

К ее удивлению, мистер Грейборн остановился у ворот. Придомовая территория выглядела заброшенной, положение не спасал даже прекрасный луг с весенними цветами по пояс, который тянулся между домом и рекой. Крошечные яркие точки покачивались на ветру, а свежевыкошенная тропа прорезала густотравье, ведя прямиком к входной двери, возле которой виднелся одинокий пучок нарциссов цвета желтого масла. Само здание было в плохом состоянии: черная плесень, точно слезы, растеклась по углам подоконников, а с красивых фасций и фронтонов слезала краска. За угловатым абрисом поместья темнел густой лес. Казалось, этот дом выполз из мрачного бора и устало осел, едва его коснулся дневной свет.

Что-то черное мелькнуло на краешке ее периферийного зрения, и она уставилась на почтовый ящик, висящий на столбике ворот. От ужаса она дернула головой, узрев мертвого ворона размером с небольшую кошку, повисшего на прибитых ногах. Оба его крыла развевались, ловя ветер наподобие черных кружевных парусов. У птицы была сломана шея, голова изогнулась под странным углом, а с блестящих перышек тянулась ровная цепь крошечных жемчужин. Когда мистер Грейборн толкнул тяжелые ворота здоровым плечом и внес женщину внутрь, та из болезненного любопытства наклонилась ближе – и отстранилась в шоке, когда узнала в блестящих жемчужинах личинки насекомых. Они извивались в почти пустой грудной клетке трупа и, не найдя пищи, падали на землю. От этого зрелища гостью мистера Грейборна могло бы вырвать, будь у нее в желудке хоть какая-то еда за последние пару дней.

Он проследил за ее взглядом и нахмурился:

– Прошу прощения. Не было времени с этим разобраться.

«Это он убил бедное существо? – задавалась она вопросом. – Убил и выставил труп столь отвратительным образом?» Может быть, так он пытался отогнать сородичей птицы? Предупреждал их держаться подальше? И тут она заметила вырезанное вдоль верхней перекладины ворот название поместья: «Рейвенсвуд»[1]. Мертвая птица и густая сень деревьев за домом уже проливали свет на то, что это было за место, но такое явное доказательство, как название, заставило тонкие волоски на руках женщины тревожно вздыбиться. Ее предупреждали об этом доме накануне, когда она обратилась к лудильщику в соседней деревеньке Литл-Даутон. Сидя вблизи своего фургона за большой стальной наковальней, на которой он молотом придавал форму горшку, старик-лудильщик охотно ответил ей, когда она спросила, как быстрее всего пересечь реку: «Паром отходит от пристани, как раз за Рейвенсвудом. Только к самому дому не стоит соваться, и лесов тамошних лучше избегать. Особенно ночью, – подчеркнул он. – Не ровен час, повстречаете Ведьму из Рейвенсвуда. Чистое зло, а не женщина. Прокляла престарелую матушку Селвуд, так бедняжка три недели несла чушь и была не в своем уме, а после околела».

Мертвые вороны. Леса, населенные ведьмами. Представляя в уме злую каргу, бродящую вокруг с колдовскими песнопениями, беглянка содрогнулась в крепких руках незнакомца, пока тот нес ее по тропе с такой легкостью, словно она ничего не весила.

Вместо главной двери он выбрал черный ход в заднюю часть дома, где перед ними предстала плохо освещенная и на удивление пустая кухня. Здесь явно недоставало кастрюлек и всякой утвари, шкаф для посуды был почти не заставлен, а мебель в таком большом помещении казалась скудной. Безрадостное место, особенно если вспомнить о мрачных тенях леса позади дома, но гостья все равно будто бы чувствовала жар плиты и утешительный аромат выпекаемого хлеба.

– Похоже, у нее сломана лодыжка, – сказал мистер Грейборн. – Ваша помощь пригодится.

Перед ним вскочила на ноги женщина средних лет, держа полуощипанную утку. Под высоким сводом кухни, в воздухе, пронизанном слабыми рассветными лучами, вспорхнули и затанцевали крошечные пушистые перышки, когда женщина отложила птицу на толстую разделочную доску и вытерла руки о свой запятнанный фартук. Ее лицо было круглым и румяным, а когда она заговорила, стало заметно отсутствие нескольких зубов.

– Кто она? – спросила женщина, спеша к комоду за небольшой деревянной коробкой, в которой, стоило ее открыть, нашелся набор лосьонов и снадобий.

– Если кто-нибудь спросит, вы скажете, что это Луна и она вернулась к нам как раз перед завтрашним визитом. Удивительная удача, не правда ли? Обнаружить ее после стольких дней в лесу…

– Черт меня раздери, если это Луна, – донесся хриплый голос из темного угла, но гостье так и не удалось разглядеть, кто говорил.

Наступило долгое молчание. Мистер Грейборн и пожилая леди смотрели друг на друга, словно тоже общались мысленно.

– Луна… Ну конечно. Очень хорошо, сэр, – согласилась женщина. – И как же она получила эту прискорбную травму?

– Я спустился омыть руки в реке, а когда поднимался, она столкнулась со мной и запнулась о мои длинные конечности. Увы, я приземлился ей на лодыжку.

– И сломал ее, я уверена, – морщась от боли, сказала пострадавшая, когда мистер Грейборн осторожно опустил ее на больше не занятый стул пожилой леди.

Тут же он принялся разминать больное плечо, прежде чем принести небольшую сосновую скамеечку и устроить на ней поврежденную ногу гостьи.

– Это миссис Веббер, наша верная экономка. Можете на нее положиться.

«Какие добрые у него глаза, – думала она, слушая его, – темные и определенно тревожные, но добрые».

Миссис Веббер подошла к ней и опустилась на колени, оценивая ущерб.

– Если кость вправду сломана, придется послать за доктором Гарденером.

– Я бы предпочел обойтись без этого. Мы с ним больше не ладим, как вы знаете. – Он заходил взад-вперед перед ними обеими, потирая подбородок. – Прежде тебе хорошо удавалось справляться с травмами Луны, и помощь извне, как и назойливые вопросы, не требовалась. Так что не могла бы ты заняться этим самостоятельно?

– Да, пожалуйста, – поспешно согласилась фальшивая Луна, а в мыслях спросила себя, сможет ли она, невзирая на предупреждение лудильщика, затаиться здесь, пока не поправится достаточно, чтобы снова отправиться в путь; сейчас ей явно ничто не угрожало, о ней заботились, и, может быть, ее даже сытно накормят. – Лучше не привлекать к делу врача, если вы полагаете, что мы сможем сами справиться с переломом.

После этого она задумалась: интересно, какие хвори и травмы перенесла настоящая миссис Грейборн, раз ей требовалось постоянное внимание? Что сбивало с толку еще сильнее, так это незнание, куда исчезла женщина, которую понадобилось заменить. Неужели так и пряталась в лесу? А что, если и ее прокляла Ведьма из Рейвенсвуда и теперь бедняжка лежала под каким-нибудь деревом, неспособная пошевелиться или внятно позвать на помощь?

Экономка осторожно сняла мокрый, облепленный грязью ботинок молодой женщины и начала ощупывать лодыжку; последовавшая боль была такой сильной, что незнакомка едва не лишилась чувств.

– Ясное дело, перелом. Джед, отрежь мне кусок жесткой кожи, я сделаю из него шину. И ради всего святого, сэр, принесите бутылку бренди, пока девушка не упала в обморок!

В тени заворчал, вне всяких сомнений, Джед; по широкой кухонной плитке заскрежетали ножки стула. Где-то в доме хлопнула дверь.

Пожилая леди выдала мистеру Грейборну большую связку ключей, чтобы тот достал из углового шкафа с навесным замком запечатанную зеленую бутылку. Он плеснул себе бренди в стеклянный стакан, а бутылку передал экономке, и та поднесла ее горлышко к губам молодой женщины, уговаривая глотнуть. Напиток оказался невкусным, от него она закашлялась, зато теплая жидкость скользнула внутрь и еще больше притупила ее спутанное сознание. Добрая леди погладила ее по спине и одарила почти беззубой улыбкой.

– Надеюсь, эта кожаная шина не даст ей двигать лодыжкой, пока она заживает. На травму я наложу повязку, затем нужно будет держать ногу приподнятой, так что придется долго лежать. Где мы разместим бедняжку?

– Я провожу ее до моей спальни.

Пожилая женщина тихо ахнула, и он добавил:

– Сейчас в доме просто не найти других комнат, пригодных для жилья. Что касается меня, я, разумеется, буду спать в кресле, чтобы не беспокоить нашу гостью и не рисковать усугубить ее травму.

– Очень хорошо, сэр. Мне закрыть дверь на ключ?

Не ожидавшая такого вопроса гостья вздрогнула. Ее будут держать в плену? Во что она только вляпалась по собственной милости? Внезапно у нее возникло странное ощущение, что она падает: ее живот резко втянулся, а в груди все перевернулось, хотя она надежно сидела на стуле. Ее зрение начало затуманиваться, она больше не могла держать голову прямо.

– Сэр, она совсем бледненькая, и глаза что-то заволокло, – доложила экономка. – Как мне ее называть? Мадам? Мисс?

– Я думал, что ясно выразился. Если кто-то спросит о ней, особенно наш гость, который вскоре явится, она твоя хозяйка. Они достаточно похожи. У меня нет другого имени для нее, поэтому я предлагаю пока считать ее таковой. О боже, кажется, она сейчас… Луна? Луна? Луна?

Ее голова вдруг отяжелела, и на мгновение беглянка подумала, что, возможно, ей снова поднесут бренди; но, когда она наконец поддалась обмороку, который поджидал ее с той минуты, как она получила травму, ее губы повторили вслух:

– Я – Луна…

Мистер Грейборн утверждал, что она похожа на его отсутствующую жену, он даже решительно заявил констеблю, что нес на руках именно Луну. Терять было нечего, и она решила оставить все как есть. Это имя было ничем не хуже других, и она с радостью присвоит его, если взамен эти люди будут заботиться о ней и не донесут полиции. Настоящая кровать сама по себе стоила того, чтобы терпеть боль, и мысль о ней почти рассеяла беспокойство насчет всяких ведьм. Она не спала как следует с тех пор, как два дня назад начался весь этот кошмар, но теперь она могла остаться в Рейвенсвуде как Луна Грейборн – он обещал ей это, хотя бы временно, пока ее рана не заживет.

И так, провалившись в беспамятство, она позволила своей старой жизни ускользнуть.