Ведьма Вороньего леса

Глава 3

Спустя некоторое время лже-Луна очнулась в большой кровати, под балдахином. Не сразу ей удалось вспомнить утренние события, понять, где она находится, и осознать, что она добровольно заняла место другой женщины.

Пускай за окном сиял солнечный свет, в спальне сквозило и несло затхлостью. На стенах были выцветшие обои, мебель посерела от пыли. Сквозь оконные стекла, запотевшие от дождя и скрытые за высокими качающимися деревьями, свет почти не проникал. Повисла тревожная тишина. Ни единого признака жизни и суеты в этом доме: ни болтовни слуг за повседневными делами, ни топота ног в коридорах, и никто не сновал с кувшинами горячей воды и ночными горшками.

В дальнем углу обнаружился мужчина, что сидел, обхватив руками голову, и явно не замечал пробуждения гостьи. На подлокотнике его кресла лежала открытая книга. Женщина некоторое время изучала его и то, как его большие пальцы потирали виски, а глубокий вздох изредка нарушал тишину, словно изношенные мехи.

Этот человек одновременно сорвал ее план побега, случайно лишив ее подвижности, и спас – последнее, вероятно, он сделал, чтобы искупить вину. Так она оказалась в разваливающемся уединенном поместье на окраине леса, а владельца поместья зовут мистер Грейборн.

Внезапно громко хлопнула оконная створка, прежде приоткрытая на пару дюймов для проветривания. Мистер Грейборн встрепенулся, скинув книгу с подлокотника, и та с глухим стуком упала на пол. Он поспешно поднял ее и положил на маленький треножный столик.

– А, вы проснулись. Вы проспали почти все утро, и даже шум ливня вас не разбудил. Апрель, безусловно, богат на дожди, как ему и положено. – Вскочив из кресла, он подошел к своей гостье.

Морщась от боли, она попыталась удобнее устроиться на кровати, но от движения нога заболела лишь сильнее.

– Что я могу для вас сделать? – охотно предложил он помощь, потирая свои большие руки.

Он все еще напоминал рабочего, а не владельца большого поместья, особенно из-за отсутствия приличествующего элегантного наряда. На Грейборне были шерстяные брюки, рукава его рубашки были закатаны до локтей, а под воротником виднелся синий платок.

Его предложение она встретила с благодарностью.

– Не могли бы вы помочь мне сесть?

Однако же ее слова встревожили его.

– Вы в самом деле желаете, чтобы я дотронулся до вас?

Мгновение она размышляла над тем, насколько это было бы скандально: двое незнакомцев – мужчина и женщина – в уединении спальни… Но это ведь не она напросилась к нему в гости и уж тем более в постель! Девушка увидела, как он пожевал нижнюю губу, обдумывая ее просьбу. Немного помедлив, он все же нежно взял ее под мышки и подтянул ее стройное тело к изголовью кровати.

Устроившись с его помощью, она только тут заметила на себе новое облачение – просторную ночную рубашку из белого хлопка. Тревога в ее глазах заставила его щеки побагроветь.

– Миссис Веббер перевязала вашу лодыжку и переодела вас на ночь. Если думаете, что я сделал что-то неподобающее, то это не так, – отрезал он, сузив глаза.

Она ощутила укол вины из-за подозрения, что он принес ее в Рейвенсвуд с гнусными целями. Но разве ей на ее веку не встречалось мужчин, для которых женщины существовали лишь затем, чтобы обслуживать их и тешить их плоть?

– Хорошо бы вам поесть, – упорно продолжал он разговор. – Может, я уговорю вас попробовать суп? Боюсь, до столкнувшего нас инцидента вы пережили сильный стресс, но сытная еда и отдых помогут вам почувствовать себя лучше. Это из-за меня вы сломали лодыжку, вот я и хочу загладить свою вину. – Умолкнув, он отступил, осторожно сел на кровать, так, чтобы не потревожить гостью; она же чувствовала исходившую от него нервозность.

– Видите ли, завтра мы ожидаем приезда клерка из адвокатской конторы. Он появляется здесь каждый год, чтобы справиться о здоровье и благополучии моей супруги, а также убедиться, что ее права на наследство не нарушены. Как вы понимаете, у меня были все основания считать, что завтрашний день принесет катастрофу, но теперь есть шанс, что неожиданное знакомство с вами поможет достичь… приемлемого результата. На мою удачу, в этот раз к нам прибудет не тот джентльмен, что был в прошлом году – похоже, младшие клерки в их конторе не задерживаются, – но этому молодому человеку необходимо убедиться, что Луна в порядке, здорова… – он взглянул на гору одеял, укрывавших ее ноги, – или хотя бы жива и может и дальше получать свое ежегодное пособие.

«Значит, все дело в деньгах», – наконец поняла она. Вот почему тогда, у реки, он так отчаянно уговаривал ее пойти с ним. Удобная марионетка в театральной постановке, она притворится его женой, чтобы в его карман тек доход от имения какого-то родственника или другого благодетеля миссис Грейборн. Под его щедростью крылись более корыстные мотивы, чем ей бы хотелось. Зато ее хотя бы не похищали для надругательств и изнасилования. Но куда же запропастилась его жена? Он будто бы не слишком беспокоился о пропаже человека. И когда она планировала вернуться?

– Я справлюсь, как вы полагаете? – прошептала она.

Ее вопрос он обдумывал, потирая подбородок и внимательно изучая ее лицо.

– Да. У меня чувство, что вы превосходно сыграете свою роль.

Она уже и так была не прочь на какое-то время притвориться другим человеком, но как, черт возьми, она выдаст себя за женщину, которой никогда не встречала и о которой ничего не знала?

– Но пока что я не стану слишком сильно докучать вам этой темой. Лучше схожу на кухню и принесу вам поднос с едой. Вы явно недоедали, судя по виду.

– Разве нельзя просто позвонить? – указала она на колокольчики по обе стороны кровати.

К такому большому дому, несомненно, должен был прилагаться целый штат прислуги. Казалось нелепым, что хозяин дома станет самолично носить ей еду.

– Не с тех пор, как перерезаны провода, – пожал плечами он, предоставив ей размышлять над выбором сказуемого: не «повреждены», не «пришли в негодность», а «перерезаны», что намекало на злонамеренный поступок.

В этот момент ее пустой желудок заурчал, и это заставило его с улыбкой подняться с кровати.

– Еда – это самое главное. Стряпня миссис Веббер никуда не годится, но готов поспорить, что вам, как и мне, выбирать не приходится.

– Спасибо… э-э-э… мистер Грейборн.

– Вы должны называть меня Маркусом. А слугам было приказано называть вас миссис Грейборн, в том числе и потому, что вы, похоже, не стремитесь раскрывать вашу истинную личность. – Он тут же поднял руки, словно отмахиваясь от всех ее оправданий. – Я говорю это не потому, что хочу выведать ваши секреты. Также я не стремлюсь судить вас по обвинениям, выдвинутым против вас людьми, с которыми мы столкнулись у реки. Я давно усвоил горький урок, что жизнь не черно-белая и что не бывает исключительно добрых или исключительно злых людей без оттенков.

«Может быть, и у него темный секрет за душой?» – задавалась она вопросом. Может, он не спешил судить ее потому, что тоже совершил нечто, достойное осуждения? Она, безусловно, причинила много зла и была только рада, что ее родители не были свидетелями ее падения. Но правда состояла в том, что отчаянным людям вечно приходится совершать отчаянные поступки под гнетом отчаянных обстоятельств. Казалось, он отлично это понимал, чем успокоил ее. Она будет для него Луной, потому что он выступил ее спасителем в тот момент, когда вся ее жизнь могла с легкостью и, вероятно, безвозвратно пойти прахом.

– Я – Луна Грейборн, – сказала она, подтверждая решение, которое уже приняла, теряя сознание на кухне, но в этот раз смотрела прямо ему в глаза. – Но несчастный случай, произошедший со мной накануне, оставил меня рассеянной и в замешательстве. Без вашей помощи моя память не скоро вернется.

Со вздохом облегчения, сорвавшимся с его губ, он благодарно кивнул.

– У нас впереди весь день, – сказал он и подошел к полуоткрытой двери, на которой она запоздало приметила большой ключ, торчавший в скважине с внутренней стороны, и навесной замок снаружи.

Несмотря на то что она была намерена сыграть роль его жены в нелепом представлении, что-то в этом доме и его обитателях не давало ей покоя. Из огня да в полымя?

Когда он ушел, осторожно прикрыв за собой дверь спальни, она прижала руку к горлу, силясь сдержать нарастающие эмоции. Тут она поняла, что на ней все еще был маленький коралловый кулон – болезненное напоминание о жизни, от которой она сбежала. Он не представлял особой ценности, но ее злило то, что он собой символизировал. Решительно схватившись за тонкую цепочку, она сорвала украшение и в ярости швырнула через всю комнату. Этот кулон должен был отгонять зло и защищать от недугов, но подвел ее и в первом, и во втором. Носить его теперь было невыносимо.

Поддавшись эмоциям, она позволила голове упасть на перьевые подушки; на ее сердце лежала тяжесть, а боль душевная и физическая была столь невыносима, что каждое из этих чувств могло сломать ее в любой момент. Всего лишь за какие-то месяцы весь ее мир преобразился, и она прошла путь от относительного удовлетворения жизнью до желания умереть. Ее возлюбленного не стало, отчего сердце разорвалось надвое. Постепенно ее хмурый взгляд сфокусировался на балдахине над головой, подмечая выдолбленные на дубовой опоре царапины и глубокие отметины, одна из которых привлекла ее внимание.

Она не могла быть полностью в этом уверена, но большая пентаграмма прямо над ее головой казалась перевернутой. И если это было так, то рисунок являл собой не защитный оберег, что был в ходу у язычников, и не христианский символ пяти ран Христа, а подтверждение ее наихудших опасений: тревожный знак того, что в этом доме поклоняются дьяволу.

Вскоре к ней поднялась миссис Веббер с миской водянистого говяжьего супа и толстым куском хлеба, намазанного салом с розмарином. Гостья затолкала в себя еле съедобную пищу, с тоской вспоминая кулинарные таланты миссис Бэнбери, кухарки из Черч-Вью, – та творила чудеса с куском грудинки и взбивала бешамель с закрытыми глазами. Миссис Веббер суетилась, встряхивая подушки, заправляя простыни и убирая мрачное, по-мужски аскетичное пространство. Когда она выудила из кармана передника тряпку и принялась счищать пыль с поверхностей, женщине в кровати оставалось лишь подивиться, почему прислуга не поддерживала хозяйскую спальню в должном виде.

Гобеленовый, некогда красочный балдахин, а также богатая мебель красного дерева в георгианском стиле и толстые персидские ковры наверняка делали спальню образцом роскоши, но всю эту красоту давно запустили. Из-за темно-зеленого цвета флоковых обоев и недостатка естественного освещения стены словно давили на нее и делали из дома тюрьму, подобную той, из которой она бежала; хотя ей следовало быть благодарной за еду и кров.

– Бедное дитя, – произнесла миссис Веббер, подобрав с пола разбитый кулон и положив его на туалетный столик. – Так неудачно упасть! И этот исполин приземлился прямо на твою ногу! И теперь вы застряли с нами не пойми на сколько, а ведь у вас дома наверняка остались те, кто отчаянно скучает по вам!

Экономка не спрашивала напрямик, но Луна понимала, что за причитаниями скрывался интерес.

– У меня никого нет. Теперь это мой дом, а вы – моя семья.

– Как бы прелестно это ни звучало, я бы никому не пожелала здесь жить. Будет лучше, если вы поправитесь и как можно скорее отправитесь в путь. Пока беды не случилось.

Опасения пожилой женщины вполне отражали ее собственные. Но она заключила сделку с Маркусом и должна была блюсти ее условия, где бы ни находилась настоящая Луна и какие бы темные таинства ни практиковались в доме.

– Ваш хозяин пожелал, чтобы я была Луной Грейборн, поэтому я намерена остаться ею на все время моего пребывания.

Экономка обреченно покачала головой.

– Так мне сказали! И я искренне этого не одобряю, хоть и не осмелюсь пойти против мистера Грейборна. – Она бросила на дверь спальни опасливый взгляд и добавила шепотом: – Но коли вы решили задержаться, то вам пригодится оберег. Неужели вы не видели начертанных символов? Духи мертвых следят за всеми нами.

Экономка указала на маленькое изображение дурного глаза, которое Луна вначале не заметила: над портьерами был жирно нарисован черный круг с расходящимися от внешнего овала линиями. Порывшись в карманах, миссис Веббер подала ей небольшой деревянный крест, перевязанный красной нитью.

– В этом доме, на землях Грейборна и даже в нашей деревне живет зло. Рейвенсвуд будто бы впитал все темные силы на мили вокруг – не дом, а страшный ураган, и он стянул к себе самые чудовищные из земных творений. На полях то и дело находят изувеченный скот, эпидемии вспыхивают безо всяких причин, а мертвые возвращаются с того света и идут за нами по пятам. Крест сделан из рябины, носи его всегда при себе, он отгоняет ведьм и злых духов, – объяснила пожилая экономка.

Злые духи, – но откуда? А ведьма, как ее распознать? Луне стало любопытно, и она потянулась, чтобы схватить миссис Веббер за рукав, надеясь на более ясные ответы.

– Один ирландский лудильщик в Литл-Даутоне упоминал, что в здешних лесах живет ведьма. Это от нее вы пытаетесь меня защитить?

Уж не пряталась ли старая карга в чаще деревьев, простирающихся за Рейвенсвудом? Уж не проклинала ли она всех, кто ей встречался? Что, если именно ведьма была причастна к таинственной пропаже хозяйки дома; что, если сам мистер Грейборн сговорился с нечистой силой?

Миссис Веббер прищурилась, закусила нижнюю губу оставшимся верхним зубом, а затем ответила:

– Нет в лесах никакой старой карги. Все совсем наоборот: Ведьма из Рейвенсвуда молода и красива, но ее нрав по-звериному жесток, и она давно не в своем уме… Вы, Луна Грейборн, та самая ведьма и есть.