Ведьма Вороньего леса

Глава 4

Шок от заявления экономки пронизал самозванку до костей, точно ледяной ветер. Она не могла поверить, что выдала себя за женщину, которую, по словам лудильщика, все считали ведьмой. За женщину, которая прокляла другую и навлекла на нее смерть. Беглянка никогда не была до конца уверена в существовании сверхъестественного, поэтому придерживалась осторожного «а что, если». Занавешивая зеркала в доме покойника, чтобы не дать усопшему затеряться за стеклом, и бросая соль через левое плечо для защиты от сглаза, она тем не менее не слишком задумывалась, что есть люди, которые заявляли о своих мистических силах, используемых во благо или во зло.

Не успела она подробнее расспросить миссис Веббер, как вернулся Маркус, и фальшивая Луна тайком сунула рябиновый крест под подушку.

– А, вижу, вы поели, – взглянул он на поднос с едой. – Превосходно. Я здесь, чтобы отвести вас в гостиную, ведь вам наверняка хотелось бы видеть менее мрачную обстановку теперь, когда солнце выглянуло из-за туч. Кроме того, нам предстоит разговор, который мне было бы неловко вести, пока вы остаетесь в постели.

О, разговор был совершенно необходим, и первое, о чем она хотела спросить, были обвинения его жены в ведьмовстве. Можно ли продолжать весь этот фарс, если его жена скрывается в лесу? А если ее там нет, то где же она? Было бы неразумно злить особу, склонную проклинать тех, кто ей перешел дорогу.

Вытерпев всю положенную суету экономки, мистер Грейборн осторожно подхватил Луну на руки и понес ее вниз по широкой лестнице.

– Прошу извинить за эти скандальные украшения, – сказал он, избегая ее взгляда, но явно понимая, что она в ужасе от окружающего ее убранства.

Спальня, может, и была обшарпанной, но стены холла и лестница оказались изуродованы до ужасающей степени. На изорванных обоях угадывались еще несколько знаков, связанных с темной магией: алхимические символы огня и серы, еще один жирный дурной глаз и красновато-коричневые надписи в фут высотой, объявляющие: «ДА СГИНУТ ОНИ В АДУ». Она не хотела даже предполагать, чем именно были начертаны эти надписи, хотя на ум сразу приходила кровь или некая жидкость, которая специально должна была походить на кровь.

– Я всю ночь усердно оттирал их. К вечеру большая часть этой неприятной мазни исчезнет.

На пути в гостиную она заметила еще один большой замок снаружи двери и несколько крепких засовов внутри – как в спальне. И вздрогнула. Это было сделано для того, чтобы не впускать кого-то или чтобы не выпускать? Ее радость, вызванная чужой заботой, быстро перерастала в страх, что она в любую минуту может стать жертвой сатанинского культа. Вдруг сюда явится сама Ведьма из Рейвенсвуда и вырежет ее бьющееся сердце из груди, чтобы свершить демонический обряд? Она читала о подобном в газетах и остросюжетных повестях, хотя чаще это касалось предполагаемых сообществ каннибалов на Африканском континенте, а не жителей тихих английских деревенек.

Затем ей пришло в голову, что Маркус мог быть в сговоре со своей женой. Мог ли он нарочно искать молодых женщин для ее ритуалов поклонения дьяволу? Подстерегать ничего не подозревающих людей на безлюдных прибрежных тропах, обездвиживать их и нести в Рейвенсвуд под маской заботливого незнакомца? Потому что если великий и могучий мистер Грейборн практиковал черную магию, как и его жена, то лже-Луна вряд ли могла ему противостоять, не говоря уже о побеге от него.

Он осторожно опустил ее на кушетку и вновь потер свое больное плечо. Гостья тем временем безмолвно проклинала свою сломанную лодыжку. Будь она хоть чуть-чуть осмотрительнее на берегу реки, она бы уже была на пути в Лондон, подальше от тех, кто выслеживал ее и хотел повесить; подальше от незнакомцев с темными секретами.

Снова ненадолго появилась миссис Веббер, с одеялом для сломанной ноги и лауданумом для снятия боли. Предложенное лекарство наводило на тревожные мысли. До этого гостья послушно принимала предложенную еду, но тут ей пришло в голову, что ее могли бы накачать наркотиками и сделать совершенно безвольной. Даже ничего не зная об этих людях, она прекрасно понимала, что в большинстве респектабельных домов вряд ли встретишь амбарные замки, сатанинские символы и прочие ведьминские атрибуты. Однако пульсирующая боль по-прежнему беспокоила ее настолько, что она потянулась к стакану.

– Прошу, не забывайте, что это опиум, – нахмурился Маркус. – Принимайте по чуть-чуть, не вредите себе.

Возможно, ее все-таки не собирались приносить в жертву… или же он подсказывал ей, как пить этот сладко пахнущий, но горький на вкус опиат, чтобы точно подчинить ее своей воле? Мысленно она обругала себя за то, что позволила своему глупому воображению зайти так далеко. Мистер Грейборн с первой встречи не проявлял к ней ничего, кроме доброты, он постоянно помнил о ее плачевном состоянии и делал все, чтобы она поправилась, хоть и не рассказывал ей самого главного об этом месте.

– Правда ли, что в Рейвенсвуде и его окрестностях практикуют колдовство? – наконец-то осмелилась она высказать свои опасения. – Те слова на стенах у лестницы…

Его челюсти сжались, а глаза потемнели.

– Все это чепуха. Люди, которые этим якобы занимаются, хотят либо припугнуть других, либо оправдать свое никчемное поведение. Я не терплю и никогда не терпел подобных глупостей в этом доме. А кто думает изрисовать стены странными символами, распевать у костра белиберду или баловаться травами и отварами, тот настоящий дурак. То, что вы видели в этом доме, не более чем пережиток прошлого, от которого я намерен избавиться.

– Но Ведьма из Рейвенсвуда… – начала она.

– Не представляет для нас никакой угрозы, обещаю. И довольно уже об этом.

Что, черт возьми, это означало? Что настоящая Луна арестована? Или выслана за пределы поместья? Или умерла? Но Маркус упорно менял тему, очевидно находя эту исчерпанной. Он говорил, что никакой ведьмы не было, что колдовства не существовало. Так кому же верить? Сплетнику-лудильщику или серьезному, отзывчивому человеку, который весь день плясал вокруг ее травмы?

– Я хочу показать вам гостиную, ведь завтра ровно в десять часов должен прийти мистер Мейер, которого никак нельзя принимать наверху.

Маркус устроился в соседнем с кушеткой кресле, пока его гостья озиралась. Как же загромождена была эта комната! Вся заставлена мебелью, от богато украшенных зеркал и стеллажей до весьма практичных предметов, таких как стол, что сгодился бы для званого ужина, будь в гостиной хоть немного свободного места.

Слабое пламя в камине потрескивало, плевалось искрами и будто всячески старалось привнести веселье в унылую комнату посреди переменчивого апреля. Окна выходили на южную сторону – на луг, через который ее несли этим утром, а вдалеке виднелась река Бран. В гостиной было светло, и яркие лучи, осеняя всю эту мебель, напоминали, что мир снаружи прекрасен, даже если дом таким не был.

– Когда прибудет клерк, мы занавесим некоторые окна и скажем, что у вас болит голова.

– Хорошо, – согласилась она, ведь он был прав: плохое освещение снизит вероятность того, что их раскроют. – А еще я много лет нездорова, как вы и сказали офицерам.

Он нахмурился оттого, как всецело она вошла в роль его жены, невзирая на то, что они были одни. Но она уже решила исполнять эту роль всей душой и до конца, чтобы невзначай не забыть об игре. Вдобавок у нее не было особенного выбора, кроме как остаться в Рейвенсвуде. Пока она недееспособна, лучше быть идеальной для него и вызывать у него симпатию. Однако едва представится возможность, она уедет отсюда.

Только сейчас девушка заметила на круглом столике рядом свадебную фотографию совсем молодого Маркуса Грейборна и его жены. Ее интерес от него не укрылся. Даже на черно-белом изображении было очевидно, что у Луны Грейборн светлые глаза, в отличие от карих глаз беглянки, необычно сочетавшихся с белокурыми волосами.

– О да, эта фотография быстро укажет на подмену. – Он потянулся к столу и взял снимок в рамке, оглаживая стекло большим пальцем. – Наш брак начинался столь многообещающе. Мой свекор уже сильно болел, но, к счастью, погода в день свадьбы была к нам благосклонна. Мы поженились в приходской церкви Литл-Даутона, так как у моей невесты были несколько напряженные отношения с викарием из ее родного города. Арку ворот украсили мхом и летними цветами, а когда мы шествовали к экипажу, нас осыпали розовыми лепестками. Свадебные торжества проходили здесь, в доме, и я пригласил на них горстку любопытных местных жителей, которые так жаждали увидеть новую хозяйку Рейвенсвуда. То был счастливый день, я был глуп и верил, что влюблен. Но за годы, что минули с тех пор, она изменилась до неузнаваемости.

– Да. Я и впрямь значительно изменилась…

Его брови сошлись вместе, когда он осознал ее упрямое желание играть роль.

– Вам не обязательно это делать, – в упор взглянул он на нее.

– Я доверилась вам, но можете ли вы довериться мне? – откровенно спросила она. – Вы должны знать: я сделала нечто дурное, но я не плохой человек. И поверьте, я ничем вас не отягощу, если вы пообещаете, что здесь я некоторое время буду в безопасности.

Они обменялись долгими и пытливыми взглядами, будто искали правду в глазах друг друга. Однажды она уже поверила другому и была жестоко предана, так что с ее стороны доверие мистеру Грейборну было огромным прыжком веры. Маркус Грейборн казался искренним, но могла ли она действительно доверять тому, что знала о нем?

– Если я не стану спрашивать о вашем прошлом, сможете ли вы перевоплотиться в нее? – спросил он почти шепотом. – Жить ее жизнь, пока вы не поправитесь достаточно, чтобы уйти? Признать, что есть вещи, которыми я так же, как и вы, не хочу делиться?

Ее грудь сдавило, вся она покраснела под его вопросительным взглядом, но кивнула в знак согласия. По-видимому удовлетворенный, Маркус поднялся на ноги и взял фотографию. Сняв черную бархатную заднюю часть рамки, он вынул изображение, а пустую рамку спрятал в глубоком ящике буфета с дугообразным фасадом. Мистер Грейборн подошел к камину и позволил снимку выпасть из его руки в танцующее пламя. Мгновенная вспышка – и огонь поглотил бумагу. Зашипели всепожирающие оранжевые и красные языки пламени. Снимок исчез… Как и женщина, что была на нем.

– Тогда, Луна, почему бы нам не отрепетировать завтрашний визит?

Огонь вдруг снова громко затрещал, хотя бумажный снимок давно превратился в пепел и в очаге не осталось ничего, кроме твердых поленьев, которые до этого горели очень тихо. Она вздрогнула. Сама вселенная будто бы знала, что женщина, выдающая себя за Луну Грейборн, – женщина со сломанной лодыжкой, вытянутой перед ней на кушетке, – самозванка.

Маркус вернулся в кресло с высокой спинкой. Оно было слишком узким для него, из-за чего он выглядел более грузным.

– Когда прибудет мистер Мейер, вам стоит извиниться за ваше поведение во время предыдущего визита. Вы были довольно грубы с джентльменом, которого они прислали в прошлый раз. – Он произнес это скорее печально, чем обвиняюще, но ему было явно неловко вспоминать ту встречу; похоже, его жена была непростой натурой.

– В тот раз я плохо себя чувствовала, – уверенно сказала она, наклоняясь вперед на своем сиденье, чтобы расправить ночную рубашку и одеяло. – А теперь я чувствую себя намного лучше, – несмотря на лодыжку.

– Верно. Вы изменились в лучшую сторону. – Их глаза снова встретились на какое-то время в молчаливом признании всего происходящего фарса. – Если мистер Мейер убедится, что все хорошо и что вы здоровы, – пояснил он, – то вы можете остаться в Рейвенсвуде до самого выздоровления, даже если я уеду на несколько недель.

С его стороны было очень любезно разрешить ей остаться в доме даже после того, как она исполнит все, что от нее требовалось. На ее восстановление уйдет много сил и времени слуг, много денег из его кошелька, но, по всей видимости, ее притворство принесет ему большую выгоду, и это был его способ сказать спасибо.

– Уедете?

– В последние годы я не мог часто выезжать за пределы деревни Литл-Даутон или пересекать реку, чтобы добраться в Мэнбери, отчего претерпевал немалые убытки. Если за нами сохранится пособие, на что я очень надеюсь, то я буду должен, по крайней мере, попытаться поправить дела. Забота о моей жене… забота о вас долгое время была моим приоритетом. Вы страдаете от тревожного психического расстройства, но мне будет приятно знать, что в мое отсутствие вы не доставляете Вебберам хлопот.

Она понимающе кивнула.

– Положитесь на меня. Я в большом долгу перед вами и не подведу. – Она надеялась, что ее честность оценят, и он кивнул: похоже, он ей доверял достаточно.

– Тогда я предоставлю вам время для отдыха, – сказал он и начал закатывать рукава рубашки до локтей, обнажая сильные загорелые предплечья. – Этому дому срочно требуется перестановка.