Ведьмина дача

Глава 5. Разные пути

— Уж не забудьте. — Он обернулся и осуждающе покачал головой. — Вот пожилая уже, вроде бы, женщина, а намарафетились, накрасились. Кого соблазнять-то собрались?

— Что? — Мария Ивановна вспыхнула от возмущения, но сдержалась.

Этот неприятный человек был тем еще провокатором — ловким и опытным. Умел сделать так, чтобы фраза ударила в цель. Чтобы собеседник расстроился, застыдился, обиделся или наоборот вспылил.

— Вот это вот все… — Ефим Петрович неопределенно помахал ладонью у себя перед лицом. — Волосы…

Он заметил изменения и решил поиздеваться. Ну что ж, Мария Ивановна придумала, как ему ответить.

— Вы что-то путаете, — сказала она совершенно спокойно. — Я выгляжу так же, как и при первой нашей встрече. Ничего я с собой не делала. Зачем мне это? Просто тут у нас воздух хороший, свежий. Вот и взбодрилась немного. А возможно, что-то с вашей памятью случилось…

Она скопировала неопределенный жест Берестова, взмахнув перед лицом пятерней.

— С чего бы моей памяти мня подводить? — рассердился председатель.

— С выпивающими людьми такое случается, — донеслось в ответ.

Колкость достигла цели, и теперь уже Ефим Петрович дал слабину, потеряв контроль над эмоциями.

— Ну, знаете! — воскликнул он. — Это немыслимо! У меня память отличная! И пью я столько, сколько надо — не вам судить! Как все нормальные люди пью…

— У меня тоже память отличная, — парировала Мария Ивановна. — А вам бы я все же посоветовала от вредных привычек отказаться.

— Сам разберусь, — бросил председатель. Быстро тему перевел: — Две тысячи. Не забудьте.

— Вы повторяетесь. Про деньги я уже в курсе. Отдам. Вам наличкой занести? В какой дом?

— Передайте через бухгалтершу, — донеслось в ответ без каких-либо уточнений. — Желтая крыша…

После этого Ефим Петрович ушел, не прощаясь.

— Этот дядя всегда такой злой, — пожаловалась притихшая Наташа.

Пончик, заметив общее напряжение, привалился к ее ногам и поджал хвостик.

— С председателем нам не повезло… — вздохнула Зинаида Андреевна. — Тяжелый человек. А вы уже с ним, смотрю, знакомы?

— В магазине встретились. — Мария Ивановна взглянула на небо.

Приход председателя слово перещелкнул какой-то природный тумблер, и солнечная погода враз сменилась пасмурной. Наползли из-за леса тучи, полные чернотой. И сразу потемнело, похолодало. Ветер поднялся.

— Мы, пожалуй, пойдем, — произнесла соседка. Позвала внучку: — Наташа, давай. У нас еще дела.

— Какие, ба?

— Книжку читать. Помнишь, что мама сказала?

Наташа виновато взглянула на Марию Ивановну.

— Баба Маша, мне, правда, идти надо. Я бы у вас еще погостила, но дела-а-а-а, — протянула она, подражая Зинаиде Андреевне.

— Иди, конечно. Я уж тут как-нибудь сама справлюсь. Рассаду вот пересаживать буду в ведра… Кстати, как бухгалтершу зовут?

— Галина Алексеевна. Через дом от вас живет, если в мою сторону пойдете. Крышу недавно перекрыла — такой золотистый яркий металл! — мимо, в общем, не пройдете.

Распрощавшись с соседями, Мария Ивановна огляделась по сторонам, в поисках своих лесных помощниц. Колючка выбралась из-под крыльца. Красава тоже нашлась — пришла из глубин сада.

Лиса игриво тявкнула и позвала за собой в заросли. Ежиха неодобрительно фыркнула: «Не нужно никуда идти». Собрав ежат, она снова ушла под крыльцо.

И кого послушать?

В итоге, пришлось согласиться с Колючкой. По траве, листьям и крыше застучали первые капли дождя. Все сильнее, сильнее.

«Нужно будет сообразить водосточный желоб», — решила Мария Ивановна. И даже мысленно прикинула, куда вывести стоки, чтобы вода не утекала зря. Вон там можно бочку подставить. Здесь, у крыльца, еще одну…

Она занесла рассаду на крыльцо и заботливо расставила вдоль стены, чтобы ливень не поломал нежные молодые растения.

Сад заволокло серым. Струи дождя набрали силу и слились в единое почти не прозрачное полотно. Из-за их туманного занавеса проступали теперь очертания деревьев и кустов.

Монотонный звук баюкал.

Ну вот, планировала начать расчистку сада, а теперь с ног так и валит. В сон клонит — все же возраст. На погоду реакция… Кстати, куда из комнаты делась кровать? Куда она пропала?

Раз уж не получалось поработать на улице, придется продолжить исследование дома. Ведь до сих пор не ясно, куда та лестница ведет. Теперь, с окрепшими ногами и руками, на нее не страшно подниматься.

Верно, там чердак…

Мария Ивановна прошла в маленькую комнатку. Та теперь тоже стала чистой и обновленной. Ступени лестницы матово поблескивали остатками лака. На самом ее верху виднелся люк. Сейчас он был закрыт, но стоило подняться и слегка толкнуть, сработал незримый механизм с противовесом, и крышка плавно поднялась, впуская хозяйку домика на второй этаж.

Кровать стояла там, заправленная новым покрывалом. К нему еще добавилась пара вышитых диванных подушечек, и занавески в тон. Они открывали большое окно, которого Мария Ивановна точно не видала снаружи, с земли. Оно глядело на сад, и было ассиметрично округлым. Такие были в моде в эпоху модерна.

По потолку растекался узор из полустертых нарисованных цветов. Пол был устлан стареньким паркетом — вот уж немыслимая роскошь для дачи! Эта комната будто попала сюда из какого-то другого дома.

Из иного времени.

Часть окна оказалась дверью, за которой прятался небольшой балкончик.

Мария Ивановна осторожно отщелкнула плотно въевшийся в дерево шпингалет. Толкнула створу-дверцу и вышла наружу. Сад простирался перед ней, большой и одичавший. Высоченная груша протягивала ветви — их можно было коснуться при желании. Под листьями уже завязались плоды. У дичек они обычно терпкие, вяжущие и быстро портящиеся. Но если вовремя их собрать и сразу приготовить, получится недурное варенье. Компот тоже будет хорош, особенно, если добавить в него что-то еще: смородину или яблоко.

И запах.

Аромат метеолы, нежный, ненавязчивый, заполняющий все. Ее цветы, как сиреневые звезды, мерцали внизу у стены, пробиваясь сквозь гущу седой сныти и молодого папоротника. Умытые дождем, они сверкали, словно драгоценные.

И качались от ударов бодрых капель.

«Ее цветы», — отчего-то решила Мария Ивановна. Эта мысль возникла сама собой, как понимание. И на что-то они указывают. Чувство странное, тягучее и непреодолимое проснулось в душе.

Надо идти туда!

Срочно.

Зачем? Непонятно пока, но надо…

Надо!

Мария Ивановна поспешила по лестнице вниз. Обновленные ноги уверенно наступали на ступени, глаза пронзали полумрак. Дождь все еще шел, и чернота, наползшая на мир, мешалась с вечерними сумерками, делая их по-осеннему непроглядными и густыми.

Пальцы метнулись по выключателю, призывая свет. Полыхнули глаза сфинкса. Черный металл швейной машины бросил на пол корявую тень.

Лишь на миг…

Дождевик.

Мария Ивановна вынула его из кармана рюкзака, раскрутила, набросила на плечи. И резиновые шлепки на ноги надела. Виновато взглянула на кактус, который до сих пор стоял в коробке, по-прежнему одинокий и забытый. Она вытащила его и быстро поставила на окно.

Так лучше.

Затем вышла на крыльцо.

Красава сидела на верхней ступени, аккурат под навесом, и смотрела на струи воды, летящие с крыши вниз. Молния криво вычертила над головой зигзаг, за ней вскоре гром пришел. Лиса недовольно прижала уши и нервно хихикнула. Покачала головой.

— Мне надо в сад сходить, — сообщила ей Мария Ивановна. — Не спрашивай… Надо. — Она натянула поглубже шелестящий капюшон дождевика и шагнула под дождь.

В тапочки тут же набралась вода. Не такая уж холодная — терпимая вполне. И тьма, если не глядеть из полного светом дома, не такая уж и непроглядная. Ведь лето. Оно тут почти полярное — истинной ночи часа три и будет после полуночи, а сейчас совсем рано. Неоткуда настоящему мраку взяться?

На западе покрывало из туч прорвалось и лопнуло, побежденное рыжими вечерними лучами.

Так-то!

Мария Ивановна прохлюпала вдоль стены. Как же много воды набралось! Под дом ведь течет. Надо срочно придумывать что-то со сливами.

Срочно!

Она замерла перед зарослями крапивы, поднявшимися выше ее роста. Ну, вот еще… Ладно. Пошла раздвигая жгучие побеги локтями, укрытыми плотным полиэтиленом.

Мимо скользнула Красава, недовольно глянула — мол, придумала, тоже, в такую-то погодку.

За крапивой стоял стеной злющий крыжовник, какой-то особенно высокий и колючий. Пришлось осторожно убирать его ветки, но он все же располосовал полы дождевика. Надо будет скотчем склеить их, что ли…

Мария Ивановна завернула за угол. Полилась под ноги изумрудная в серебристых разводах сныть. Где-то близко уже.

Ее цветы.

Ее метеола.

Запах втянулся ноздрями и повел. А впереди замерцало. Не капли, а, и правда, свет. Особый, мистический. Снова волшебство, которому впору уже было не удивляться, но не получалось. Не выходило не удивляться в этом мире, столь жадном на магию, на чудеса.

Стоило подойти, и стройные цветы склонили головки — все в круг. Там был камень, большой и плоский. Мария Ивановна не сразу поняла, и Красаве пришлось показать, как надо.

Лисьи когти поддели камень, лапы пружинисто дернули его вверх, откидывая. Под ним земля набросана на доски.

— Тайник, Красавушка? — Мария Ивановна потянула подгнившее пористое дерево, мягкое и легкое.

Под настилом был спрятан старый почтовый ящик из фанеры, набитой на каркас. Последний такой она видела, наверное, в прошлом веке. И даже шоколадный потек от сургуча, вот там, сбоку.

Забрала.

Понесла в дом.

На ступеньке крылечка ждала Колючка с ежатами. Понятно, почему она не присоединилась — вода вокруг стояла высокая. Уже выше щиколотки. С такими короткими лапками, им бы плыть пришлось…

— Ну, заходите, давайте в дом… Что же я… — Мария Ивановна поманила их всех за собой. — Сразу не догадалась вас пригласить… Вы входите, конечно…

Красава воспользовалась предложением и почти по-хозяйски прошла на кухню. Колючка с трудом поднялась на веранду, взволнованно оглянулась на ежат. Потом на Марию Ивановну строго посмотрела.

— Можно? Я аккуратно. — Та бережно подняла крошечные колючие комочки и подставила к их матери. — Не стесняйтесь, милости прошу.

Теперь крыльцо казалось пристанью, а двор — заливом реки или даже моря. Капли били по нему, распуская по сторонам желтоватые круги. И от того, что проглянула на западе заря, все краски стали контрастными.

Золотое и черное все кругом.

Воздух теплый, паркий, душный. Завтра вернется жара, и пролитая небом влага напитает растения. Выкосить бы хоть часть сада, до по мокрому не сподручно.

Косилку бы, конечно, приобрести. Триммер — тут ровной земли почти нету: то одно, то другое.

И все-таки дождь успокаивает, уносит прочь дурные мысли…

— Давайте ужинать будем.

Мария Иванова пригласила всех в дом. Пусть заходят. Свои ведь, родные. И угощений для них давно припасено. Надо бы блюдца достать и приспособить…

Она налила из канистры воду в трехлитровую банку, опустила туда кипятильник. Баллон… Не забыть про баллон! И чайник надо привезти. Много всего. А еще разобраться с туалетом и душем. Пока что она пользовалась той полуразвалившейся будочкой, что стояла во дворе. Нехитрое сооружение с ямой… Но надо бы что-то посовременнее придумать, а то уж как-то совсем. Душ, возможно, тоже где-то имеется. Уличный. Какая-нибудь черная бочка с забитым краном на металлической раме, которая греется солнцем, а если солнца нету, то мойся холодной водой…

— Эх… Был хоть какой душ, чтобы хоть немого ополоснуться перед сном… — посетовала она вслух. Добавила в конце: — Ну, подходите, гости дорогие.

А крыша-то не течет! Вот уж радость. Перекрывать ее, конечно, придется, но пока что заплатка неплохо спасает.

Мария Ивановна достала из шкафчика купленный заранее корм и разложила по блюдцам.

В заварнике еще остался крепкий чай с прошлого раза. Хотела разбавить кипятком, да взгляд на ящик из тайника упал. Интересно, что в нем спрятано? Она открыла крышку, благо, та не была приколочена. Внутри обнаружились опилки и старый полиэтилен, ставший совсем хрупким — от прикосновения развалился. Под ним обнаружился тубус из черной пластмассы, — в таких раньше носили скрученные рулоном чертежи, — и невиданной красоты кружечка. Тяжелая! Зеленые разводы малахита не перепутаешь ни с чем…

— Какая прелесть! — Мария Ивановна подняла ее, любуясь, как сверкают глянцево отполированные бока. — Выпить бы чаю из такой.

Она взглянула на лису и ежиху. Те отвлеклись он угощений и будто кивнули чуть заметно головами. Или показалось?

Вроде, нет…

После того, как кружка была тщательно вымыта и обварена кипятком, полилась в нее мутная, настоявшаяся заварка. И вода. Блеснули прожилки малахита.

— Ваше здоровье! — шутливо сказала Мария Ивановна, припадая губами в горячему краю…

… отхлебнула густо, чуть не обожглась, но проросла внутри вдруг какая-то странная жажда. И не остановиться, пока все не выпьешь!

Чашка вернулась на стол уже пустая.

— Ну, наконе-е-ец-то! — произнес кто-то протяжно.

И прозвучало это вроде даже не в воздухе, а в голове?

— Что? — Мария Ивановна резко обернулась по сторонам, тревожно взглянула на дверь, а потом встретилась глазами с Красавой.

— Наконец-то мы можем общаться нормально, — снова прозвучало отчетливо и ясно. — Давно пора было!

Говорила… лиса? И говорила ли? Челюсти ее не двигались, но взгляд был красноречив.

— Извини… Мне кажется, или ты что-то сейчас сказала? — Мария Ивановна вгляделась в неоновые глаза. — А почему раньше…

— Раньше ты не могла. А теперь у тебя есть чашка, волшебная, малахитовая. Пока из нее регулярно пьешь, язык зверей и птиц понимаешь.

— Правда? — Мария Ивановна перевела взгляд на Колючку.

— Ага, — зазвучал новый голос, тоненький и чуть хрипловатый. — Удобно, верно?

— Удобно…

Красава вильнула хвостом.

— Послушай. Сразу с главного начну. Тот пирог, который ты мне давала в поле, он чудесный! Возьми мне еще, как в город поедешь.

— Это не главное, — ворчливо перебила ее Колючка. — Ох уж эти лисы… Главное вот… — Она дернула носиком, указывая на стол. — Там карта должна быть. Ее бабушка Евдокия беречь от дурных людей велела. Она тоже важная, не хуже кружки.

— Да-а-а-а, — зевнула Красава. — В этой черной дурно пахнущей штуке. Открой, посмотри.

Мария Ивановна осторожно потянулась к тубусу, с трудом отвинтила закисшую от времени и сырости крышку, вынула желтый сверток.

Расстелила на столе. Сверток так и норовил скрутиться обратно в рулон, так что пришлось придавить его первыми попавшими под руку вещами. Сахарницей, ножом, цветочным горшком и смартфоном.

— Вот так… Идите сюда, девочки… — Мария Ивановна протянула руки к ежихе. — Можно, я тебя подниму?

— Подними. — Та привстала на задние лапки. — Оп…

Оказавшись на столе, она деловито забегала по карте. Красава с высоты своего немалого роста оглядела записи и рисунки.

— Ничего не понятно.

— А мне понятно. — Ежиха протопала к нижнему краю. — Вот деревенька наша. А вот... — Она побежала по линии схематичной тропы. — Тут пути… Знаешь, что такое пути?

Неясно было, к кому именно она обратилась, поэтому лиса ответила ей первая:

— Знаю, конечно.

А Мария Ивановна на всякие случай сказала:

— Не знаю. Но догадываюсь.

Явно смысл там крылся какой-то особый.

— Пути ведут в разные места, — туманно пояснила ежиха. — В особенные. В те, в которые просто так не попадешь.

— Что за места такие? — не поняла Мария Ивановна.

— Заветные. Я туда не ходила сама, только от бабушки Евдокии слышала. Я ведь так далеко не хожу… А дотуда шагать и шагать…

— А я ходила, — похвасталась Красава. — И до озера щучьего, и до большой реки через мост каменный.

— Через мост? — нахмурилась Колючка. — Но бабушка Евдокия не разрешала туда ходить никому. Говорила, опасно там, можно назад не вернуться.

— Ой, подумаешь! — Красава прижала уши. — Ничего там страшного нет.

— А вдруг есть? — топнула лапкой Колючка. — Лисы такие безответственные!

— Мы самостоятельные, и сами можем во всем разобраться, — стегнула по полу хвостом Красава. — Я говорю тебе, не было там ничего… такого. Там женщина была!

— Какая женщина? — заинтересовалась Мария Ивановна.

— Хорошая женщина, добрая. Курочкой жареной меня угощала и виноградом сладким. А когда собаки, что при ней сидели, рычать на меня принялись, они их убрать велела, чтобы меня не обидели. Вот какая добрая женщина!

— И где она там… была? — Не получалось собрать ясную картинку из всего этого лисьего рассказа.

— На берегу.

— Что же она там делала?

— Отдыхала верно. Ела. Рекой любовалась. Лодкой своей, приплыла на которой… Большая такая лодка.

— Ясно.

Мария Ивановна аккуратно ссадила на пол Колючку, свернула карту и водворила обратно в тубус.

— Ох, девочки. Сколько чудес у вас тут, сколько тайн.

— Еще бы! — на Красавиной морде возникло хитрое выражение. — Ты ее весь сад не обошла. Не все повидала.

— Я в нем чуть не заблудилась, — вспомнилась первая прогулка к теплице. — Если б не вы…

— Там тоже пути. Что-то наподобие… — Колючка позвала притихших ежат. — Собирайтесь. Дождь кончился. Сейчас земляные черви из земли полезут — собирать будем.

И потопала на крыльцо. Топ-топ-топ — громкие шаги от столь маленьких ножек. Всегда удивляла эта способность ежей идти так, будто они гораздо больше, чем на самом деле.

— А почему твои ежата не говорят? — решилась потешить любопытство Мария Ивановна, выходя на крыльцо следом за ежиным семейством.

— Маленькие еще. Не умеют.

Дождь кончился. Лужи уменьшились на глазах. Сад жадно пил напитавшую почву воду, темнел предночной синевой, блестел цветами и листьями, будто сам стал космосом. И все блестело, туманилось от подступающих волн новой жары.

— Ты про душ хотела знать? — неожиданно спросила лиса.

— Про душ? — Мария Ивановна вспомнила, что, действительно, что-то такое произносила вслух.

— Место, где люди моются? Я покажу тебе, если хочешь.

— А оно тут есть?

— Конечно! — Красава слегка раздраженно взмахнула хвостом. — Люди ведь без этого не могут. Бр-р-р-р! Будто дождя вам мало. Что за странная привычка постоянно мочить себя водой?

— Такие уж мы… — Мария Ивановна развела руками. — Языком мыться не умеем и не любим.

— Всегда подозревала, что люди — родня лягушек и жаб. Вы чем-то похожи. И эти… дополнительные глаза. Очень похожи! — ехидно подметила лиса.

— Ты про очки? — догадалась Мария Ивановна. — Они нужны, чтобы лучше видеть. Не у всех такое зрение, как у тебя. Особенно в старости.

— Ладно, пойдем уже. — Красава пружинисто соскочила на траву. — Покажу тебе эту странную штуку для воды… мытья… всего такого.

Она повела куда-то за дом.

Туда, где нашелся тайник с волшебными вещами, и дальше — за него, в заросли крыжовника, смородины и жимолости, перетянутые лентами девичьего винограда. Еле вышло продраться через них, а там, в глубине обнаружилось нечто, совершенно невероятное на первый взгляд…

Купель из бледного жилистого мрамора. Большая и совершенно не подходящая для это места.

Нет, ну, может, у какого-нибудь богатея такая и могла бы найтись в комплекте с бассейном, дворцом и вертолетной площадкой, но не на старенькой же дачке?

Это… точно мрамор?

Мария Ивановна присела у края и постучала по гладкой поверхности. Да. Он. Блестят в прожилках яркие искорки. На дне купели вода. Не успела еще убежать после дождя через сливное отверстие. У края — странный краник. Воду подает? Откуда же, интересно? А вон лесенка. Плавные ступени, с двух сторон статуи лежащих львов с рыбьими хвостами.

— Откуда это тут, лисонька? — пришлось спросить у Красавы.

Может, она знает?

Но ответила Колючка, которая была уже тут как тут вместе со своим ежатами.

— Всегда здесь было. Еще до дач. Скрытое. — Она сердито оттолкнула за себя особо любопытного ежонка. — Не надо ходить. Упадешь на дно — не вылезешь. Видишь, какие ступени высокие?

— Это та женщина построить велела, — туманно произнесла Красава.

Хотя, «произнесла» — это условно сказано. Челюсти ее не двигались. Звук выходил из них, рожденный магией, а не физиологией.

— Какая женщина? — уточнила Мария Ивановна.

— Та, что в конце пути на берегу сидит. У которой лодка большая. И курочка вкусная. И платье красивое. И собаки…

И ничего не ясно было из ее рассказа. А от купели — от дальнего ее края, где ступени, — шла куда-то мощеная мраморными плитами дорожка.

— А кроме этой купели тут что-то еще для помывки есть? — спросила Мария Ивановна без особой надежды.

Она, как многие, кто рос в простоте, робела перед роскошью. Купаться в мраморном бассейне — ну это же как-то… И львы еще эти. Чай не царица.

— Есть, — вспомнила Красава. — Коробка с черной бочкой наверху. В кустах там…

Тут со стороны дома раздалась отчетливая телефонная трель. Судя по рингтону, звонила Мила. И Мария Ивановна поспешила ответить.

Естественно, не успела.

Перезвонила сама.

— Мама! — Голос Милы звенел от напряжения. — Что опять происходит? Ты где?

Хотелось ответить, что дома, но, похоже, дочь как раз там и находилась — около квартиры. И негодовала.

— Отошла вот по делам… — получилось на автомате, после чего родилась в голове неприятная мысль: «Сейчас вечер. Мила у двери. Она будет ждать ее возвращения до упора и…»

— Какие у тебя дела на ночь глядя? Ты на время смотрела? — послышалось настойчиво-гневное.

— Супермаркет до десяти работает… — новая попытка соврать ничего не дала.

Да и хватит уже врать. Надоело.

— Мам. Скажи честно, что происходит?

И Мария Ивановна решилась. Сколько этой нити лжи еще тянуться? Узел все туже. Конфликт все равно будет — как гроза, которую не развернуть, если она наступает.

Гром грянет. Ливень прольется.

Пусть уж сейчас тогда…

— Я не у себя в квартире. — Она начала с малого.

— А где?

— На даче.

— На чьей?

— На своей…

— Мама, откуда у тебя дача?

— Купила, — произнесла Мария Ивановна и ощутила вдруг невероятное облегчение. — Накопленные деньги взяла и купила вот…

— У мошенников?

— Ну почему сразу у мошенников-то? Просто старенькая дача… Нормальная. Не дворец, конечно, но участок хороший. И сад. И домик сам вполне уютный. Крыша…

Не нужно про крышу. Тем более, про то, что сама ее чинила.

— И где твоя дача? — спросила Мила стальным тоном.

— В Ведьминых горках. Это деревня такая. А сам кооператив «Ромашка»…

— Ты сейчас там что ли?

— Там.

— Я приеду.

Спорить было бесполезно. Приедет. И разговор у них будет нелегкий. Мария Ивановна даже зажмурилась — все сжалось внутри. Но такова неизбежность. Они поговорят, и…

Она взглянула на домик. Теперь он выглядел лучше. Даже, можно сказать, нормально. Даже хорошо. Сад неухоженный — но это ладно, Мила же туда ночью не пойдет? Зато в комнатах красота и уют. Оценит? Не оценит? Как же сердце расстучалось…

— Что случилось? — поинтересовалась Красава с любопытством. — У тебя проблемы?

— Дочка приедет.

— Это хорошо, — пробормотала из-под крыльца Колючка. — Дети под присмотром должны быть. А то мало ли…

— Она взрослая уже. У нее свои уже есть… дети… — Мария Ивановна с грустью вздохнула.

Мила сказала, что внуки в лагере. Далеко. А потом оказалось, что они в городе… Неужели Мила придумала все для того, чтобы найти повод не привозить их к ней? Двести километров…

Красава поднялась на крыльцо. Села, опутав пушистым хвостом лапы. Подтвердила мысли:

— Домик хороший, а вот сад… На мой вкус тоже хороший, но на ваш, людской, слишком заросший, да?

— Да, — согласилась Мария Ивановна.

— Так вели косе выкосить его, — предложила лиса невозмутимо.

Коса, найденная во время похода к теплице, стояла, прислоненная к стене. Мария Ивановна пыталась начать подкашивать полянку, но вышло плохо — видимо, былой навык забылся совсем.

— Она днем косить не будет, — заметила ежиха. — Только после полуночи. Но попросить уже сейчас можно.

— Коса, будь добра, помоги! — сказала Мария Ивановна. Ответом по хищному лезвию пробежала вереница едва заметных искр. — И все-таки, как это работает? — задала риторический вопрос, не думая, что кто-то из животных на него ответит, но Колючка, как всегда, нашла, что сказать:

— От рук. Все чего касаешься, что начинаешь использовать в труде, постепенно пробуждается.

Маслянистые сумерки растеклись по саду. Тени под деревьями налились синеватой чернотой.

Мария Ивановна подумала, что как-то мало ей света. Вот сейчас вроде лето еще, но оно тут короткое. Свет быстро уходит, съедается подступающей длинной зимой. Надо бы раздобыть где-то садовых фонарей. И представилось сразу, как изменится ночной сад — станет уютным. Скрутится клубками листва вокруг горящих лампочек.

Надо… надо придумать что-то с этими фонарями!

И на дом. Сюда, на веранду. Чтобы видеть ступени.

Сломанную починить.

Она направилась к сараю по линолеуму, блестящему от влаги. Перешагнула набравшуюся лужицу, к которой сползались улитки и дождевые черви, вытянула из кучи дощечку, подходящую под размер ступени.

Молоток, гвозди… Магией быстрее? Но не умеет она пока запускать все эти волшебные штуки в работу. Они сами, когда захотят… Надо бы поучиться? Да у кого? У Зинаиды Андреевны, что ли порасспросить…

Тук-тук.

Молоток бодро застучал. Не очень красиво и ровно, но ступенька нижняя взамен сгнившей встала. И сразу крыльцо бодрее стало выглядеть. Чиненное — не заброшенное.

И окна…

Схватила кисть и краску, белую, быстро покрасила две ближайшие рамы. Жаль, что банка была маленькая. Раз уж взялась за художества — подкрасила ягоды на плафоне и узоры с птицами на кухонном шкафчике.

Яркие цвета придали нарядности.

Так лучше.

А Мила приехала спустя два часа.

Было слышно, как ее машина недовольно бурчит у колодца. Припарковаться на узких улочках старых дач было непросто. А к новому дому Марии Ивановна и вовсе вплотную не подъедешь. Канава на пути…

Пришлось идти и встречать.

Света в этой части кооператива почти не было. Одинокий фонарь, последний в череде, стоял, чуть склонившись над оврагом, и желтый свет его выхватывал из темноты крышу колодца, блестящее ведро и глянцевые спинки собравшихся в луже лягушек.

— Мама!

Мила неуклюже шагала по доскам, перекинутым через грязь, волоча в руках пакеты из сетевого супермаркета.

— Я тут! — помахала ей Мария Ивановна. — Уже бегу…

Она поспешила к дочери, попыталась забрать у нее часть ноши, но Мила не отдала.

Проворчала сердито:

— Да веди уже скорее на свою эту… дачу…

Они добрались до домика. Поднялись на крыльцо. Мария Ивановна провела дочку внутрь.

— Проходи, располагайся! Кипяток согрелся. Будешь?

— Буду. — Мила стащила с ног кроссовки. Оставшись в носках, прошла по пушистому коврику из шубы к табуретке. — И давно ты… — Она обвела рукой комнату. — Это откуда, вообще?

— Купила, говорю же. — Мария Ивановна вдруг почувствовала себя увереннее. Мила, как ни странно, выглядела уставшей, но не недовольной. — Видишь, какой хороший домик? И недорогой.

— Старый. И в глуши. Но… — Мила вздохнула. — Сколько ты за него отдала?

Мария Ивановна озвучила сумму. Добавила:

— Можешь посмотреть на сайте объявлений. Тут все примерно так и стоит. Не очень популярное место у дачников, вот и распродают. А мне нравится…

— Понятно, что распродают, — согласилась Мила. — Я пока сюда доехала, чуть с ума не сошла. Навигатор одно показывает, а потом оказывается другое. На платку чуть не заехала… Не в тот поворот потом. Да и вообще.

— На электричке проще, — поделилась Мария Ивановна. — Правда, идти с нее почти пять километров.

— Долго, — качнула головой Мила. — И вот если заказать что из стройматериалов — то как?

— Я пока не заказывала.

— А продукты? — Дочь кивнула на пакеты. — Это ж с ума сойти — столько таскать всего в руках если…

— Тут магазин.

— Хороший?

— Вполне. Не сетевой. И все чуть дороже. Но зато не таскать.

Разговор пока что… клеился. Складывался неплохо. Лучше, чем обычно.

— Да… — Мила взяла пакет, стала вытаскивать из него продукты. — Извини меня за тот последний разговор. — Она внимательно вгляделась в лицо Марии Ивановны. — Ты правда сильно изменилась. Волосы покрасила... Ну что я могла подумать? Так непривычно это все выглядело. А еще дача эта откуда-то взялась… — Острый взгляд метнулся по комнате. — Ты ведь тут одна живешь?

— Конечно. — Щеки Марии Ивановны вспыхнули. — Конечно, одна. А чувствую себя лучше, потому что… — Яблоко. Как сказать про яблоко? Пока никак, видимо… — Здоровый образ жизни веду. Уже давно. Хожу много. Для этого дачу и купила, чтобы двигаться. Ты же знаешь, что движение — это жизнь? А волосы… Просто захотелось вспомнить, какими они были раньше.

— Тебе идет, — вдруг резко прервала ее Мила. — Да. Хорошо. Правда. Ты молодец. Я теперь вижу… Присмотрелась и вижу, что… Ох! — Она горестно подперла рукой голову. — Как же я устала! На работе замучилась. С детьми…

— Они сейчас в лагере? — осторожно спросила Мария Ивановна.

— Да. В нем. Далеко так, но были скидки. А в тот день, когда мы с тобой… не поладили, я их, представляешь, в пять утра оттуда отпросила, потому что у Лили Хромовой день рождения был. Они так хотели! Она в парке развлечений праздновала, приглашала аниматоров и устраивала квест. Даша, конечно, как узнала — до слез! Алеша с ней запросился… И я вот утром — их привези, следующим утром — увези. Кошмар.

— Вадик?

— Вадик на двух работах. Ему вообще никак.

— Я понимаю… — Мария Ивановна ласково погладила дочку по руке. — Милусь, ты не расстраивайся и за меня не переживай. А как детишки приедут из лагеря, давай их ко мне. Тут смотри как хорошо! — Она махнула на сад. — Там выкошу в ближайшие дни. Дорожки… Туалет на улице, но летом и ничего. Помывочная… — Вспомнилась странная купель. Ну и душ, который она так и не осмотрела. — Помыться где есть. Тут и девочка-ровесница у соседки моей… Люди хорошие. Природа такая!

— Я подумаю, мам… — Мила прикрыла тяжелые веки. — Подумаю… Что у тебя за ароматизатор такой приятный? Запах волшебный просто. Это палочки или свечи? Или спрей?

Мария Ивановна принюхалась.

Через открытое окно ветер приносил аромат раскрывшихся в ночи цветов метеолы.

— Цветы. Чудесные, правда? Они ночью пахнут.

— Ночью… — Мила с упоением втянула носом воздух. — И правда, ночью… Знаешь, а тут… — Она замолчала на пару секунд, чтобы подобрать слова. — Тут… хорошо…

Она словно сама себе не поверила, не разрешила себе говорить подобное. Мария Ивановна тоже удивилась. Она ждала бури — ссоры, упреков, обвинений, но только не этого. Откуда взяться вдруг спокойному разговору?

А метеолы за окном продолжали благоухать. Все будто в сладком лимонаде тонуло.

— Хорошо. — Мария Ивановна разлила по чашкам кипяток и заварку.

— Кипятильник? — Мила нахмурилась, но лишь на секунду. — Я тебе чайник привезу электрический. У меня есть второй. Подарили на работе. А еще ковер. Тебе нужен? Тут не холодные полы? Хотя у тебя тут постелено вроде… И нагреватель еще. И пледы… Они, правда, с логотипом конторы, но это же ничего? И чашки тоже с логотипом. Коробка целая есть. Видеть уже не могу логотип этот! Еще кофемашина, кстати.

— Кофемашина? — Мария Ивановна растерялась. — Ты же мечтала о ней? Выбирала долго…

— Мам. Не спорь. Я себе другую заказала. Маленькую. Эта для нашей семьи слишком большая.

— Ну, привози… — Мария Ивановна не стала отказываться. — Детишек тоже…

Это была смелая просьба, но вроде бы ситуация благоволила. Так почему бы не рискнуть?

Дочь посмотрела туманно.

— Да. Привезу. После лагеря уже только. Тут сеть хорошо ловит?

— Да вроде ничего.

— Чтобы смартфоны у них работали. Я буду контролировать. — Мила сделала громкий глоток. — Нет, ну до чего же все-таки эти цветы… — Она будто забылась на мгновение. Потом вернулась. — Я думала, что тебя обманули, обидели, мам… А у тебя все хорошо? Так?

— Так.

— Мне надо ехать. — Допив залпом чашку, Мила быстро поднялась. — Завтра рано на работу вставать.

— Останься, — предложила Мария Ивановна. — Куда на ночь-то глядя?

— Лучше поеду сейчас. Так лучше будет. Ты мне сорвешь цветов? Можешь?

— Хорошо… А ты допей чай. И вот конфетки…

Темнота подступила к крыльцу. Мария Иванова окунулась в нее, словно в море. Возле ног тут же завозилось, зашебуршало. Колючка!

— Я принесла. Вот. Как ж вы, люди, говорите громко.

Свет от фонарика на телефоне выхватил из мрака ежиху. Рядом с ней лежал сиреневый букетик. И пах.

— Спасибо, милая.

— Мои ежата мне тоже дарят их, когда я ворчу. Цветы эти… — Колючка встряхнулась, дернула мордочкой и исчезла из поля видимости.

— Ты где? — позвала Мария Ивановна. Догадавшись, что цветы непростые, попыталась расспросить: — А что в них такого? В метеолах? Ну, кроме того, что они ночью как звезды мерцают?

— Погоди… — пробурчали издали. — От машины мелюзгу свою отгоню. А то залезут под колеса чего доброго. Додумаются... Оно ж городом пахнет — интересно! Цветы-то… Там в книге такой старой разве не написано? Там же про все...

— В травнике? — Мария Ивановна вспомнила про него и поругала себя за то, что не догадалась заглянуть в него сама.

Не одна яблоня в этом саду такая волшебная — стоило давно понять. Вот и метеола. Проштудировать нужно от корки до корки. Про все растения чудесные выяснить.

— Ма-а-ам? — с крыльца звала Мила. — У тебя все в порядке?

— Да. — Мария Ивановна поднялась по ступеням. На починенную, нижнюю, наступать было радостно и отрадно. Крепкая теперь. Устойчивая. — Вот, набрала немножко.

— Прелесть какая! — Мила прижала букетик к груди. — Ты только отвечай мне всегда на звонки, хорошо? Я же волнуюсь, — сказала, словно извиняясь. — И прости меня за глупые обвинения. Я, правда, так испугалась…

— Понимаю. Я бы тоже, наверное, испугалась, если бы ты вот так же резко куда-то уехала и изменилась внешне. Я, Милусь, чего бы только не накрутила! — В груди сам собой родился смех. Немного нервный. — Надо было сразу тебе обо всем сказать, но я решила посмотреть, что тут и как. Вдруг бы, и правда, обманули? А потом меня это место увлекло, утянуло, понимаешь?

— Понимаю… Я на тебя все время давила. Знаю… Мам, просто мне так трудно! Я все работаю, работаю, а жизнь лучше не становится. Легче, богаче… Кажется, еще немного, и полетит все в тар-тарары. И мне очень страшно потерять контроль. Мне кажется, что я отвернусь на секунду, и что-то плохое тут же случится…

— Береги себя, — обняла дочку Мария Ивановна. — И отзвонись, как доберешься до дома.

— Хорошо, мам…

Когда Мила поехала, Мария Ивановна долго смотрела ей вслед. Машина кралась по кооперативу от одного пятна света к другому. От дома к дому. Через перекресток — и прочь с глаз.

Поздно. Что за путь там, в темноте? В неизвестности?

Долгий…

Она вернулась на кухню, достала травник и принялась листать его. На страницах мелькали миниатюры деревьев и цветов. Вот и метеола. Изображение потускнело, но от этого стало выглядеть только еще волшебнее. И текст. Легенда. Мать спрятала дочь от злодеев, обернув ее цветком-метеолой… Цветок, что налаживает взаимопонимание дочерей с матерями.

Ну и хорошо.

А из серебряной мяты можно сделать отвар для добрых снов. А горностаева трава прогонит прочь василисков. Хорошо, что их тут нет, василисков этих… А может, и есть, на Марии Ивановне они пока не попадались.

Она радовалась тому, как прошел приезд Милы. Лучший вечер! И не ждала. Подарок судьбы и милость волшебной дачи.

За окном луна поднялась в зенит, и зашуршало, позвякивая, что-то меж деревьев. Коса. Заходила по бурьяну, расчищая плодовые деревья и старые цветочные горки. Скамейка нашлась, прежде укрытая от взора лопухами и чертополохом.

Вышла к крыльцу Красава, посмотрела хитро.

— Поговорила со своим детенышем? — широко зевнула, блеснула зубами. — Не должно быть так, чтоб мать своих щенят боялась.

— Не должно, — согласилась Мария Ивановна. — Мы хорошо поговорили. Пожалуй, лучше, чем когда бы то ни было. Спасибо цветам. — Вдруг стало боязно. — А что будет, когда их действие закончится? Вдруг снова…

— Не думай, что волшебство такое уж сильное, — успокоила лиса. — Оно лишь чуть-чуть успокаивает. А так, я думаю, вы все сами решили. Твой детеныш любит тебя, как и ты его.