Ведьмина дача

Глава 6. Тайное место

Вся следующая неделя прошла легко и, можно сказать, беззаботно. Легко — в душевном плане. Разговор с Милой воодушевил, но и испугал немного.

Магия.

Больше не получалось закрывать на нее глаза, как это, если говорить честно, Мария Ивановна упорно делала все предыдущее время. Сперва она просто приняла волшебство, как некую часть реальности, и попыталась в эту реальность вписаться, сжиться с повседневными чудесами.

Теперь же ее настораживало то, что она не может до конца понять, что же между ней и дочкой произошло? Мила была под чарами? Но они ведь спадут. Красава правда считает, что все хорошо, и волшебство лишь немного снизило градус их беседы, но…

…она совсем не знает Милу.

Мила обычно не бывает столь сговорчивой.

Именно поэтому Мария Ивановна решила со всей этой магией разобраться.

Научиться.

С этим вопросом она решила обратиться к Зинаиде Андреевне.

К соседке она направилась после того, как переделала все задуманные на утро дела: собрала в кучу сухие ветки, которые самостоятельно нарезал с деревьев еще один волшебный помощник — секатор.

Обработала стволы плодовых деревьев и кустов.

Смородина, измученная тенью и сыростью, все же решила зреть. Упорная, сильная ягода. Мария Ивановна чистила кусты, старательно убирая погибшие и пораженные ветки. Это стоило сделать раньше, еще весной, но теперь уж как вышло.

И жимолость. Ее всю изъели лишайники и грибы. Содрали пласты тонкой гибкой коры, увешали блеклой ватой. Пришлось очищать и опрыскивать веточки, рыхлить снизу землю и подсыпать накопанный тут же рядом в лесу торф. Ягоды уже отошли — еще весной их растащили бойкие птицы, а может, и Красава подъела. Но кусты хотелось сохранить, ведь жимолость ранняя и вкусная. Тем более, что тут был какой-то особый крупный сорт.

Облагораживала она и груши, до которых смогла добраться. Среди дичек нашлась одна сортовая — вернее, похожая на сорт. Плоды ее были явно крупнее и имели классическую «грушевую» форму. Яблони чуть подстригла в середине кроны — убрала засохшее. Осенью придется все выпиливать капитально: чистить кроны, чтобы не густились, не забивали сами себя, не давая дереву дышать и создавая удобства для паразитов.

А еще собрала ягоды с шелковицы. Это получилось не сразу. Перезревшие медовые «червячки» отваливались, стоило их только коснуться, и валились под ноги. Что-то собрать получалось лишь с нижних веток, а ведь шелковица была высока. В итоге Мария Ивановна расстелила под ней кусок полиэтилена и натрясла — сколько натрясла. Две большие миски в итоге вышло…

Ампельные помидоры, заботливо посаженные в старый ушат, ведро и огромную, найденную в куче листвы вазу, она полила и подкормила. Ночные красавицы, устроенные в самодельной клумбе из покрышки, выпустили по несколько новых листочков. Петунии пока сидели не пересаженные — они нуждались в красивых горшочках с подвесами, которые Мария Ивановна задумала прикупить во время ближайшей вылазки в город.

И яблочные семечки.

Для них подошли самодельные горшочки из того, что попало под руку: коробка из-под молока, разрезанная надвое, бумажные стаканчики, обрезанная пластиковая бутылка.

Хотелось ведь и свое что-нибудь вырастить. Доказать всем… — хотя, конечно, не абстрактным всем, а себе, — что тоже может и умеет огородничать. Хозяйка дачи теперь — надо.

Мария Ивановна тщательно изучила толстую пачку журналов «Приусадебное хозяйство», проштудировав все новомодные тенденции восьмидесятых и девяностых годов прошлого века. Решив, что начать стоит с малого, выбрала в итоге в интернет-магазине самые простые семена огурцов, кабачков, тыкв. Еще кое-что из зелени. Рукколу. И лук, с петрушкой и укропом. Позновато уже сажать, но если лето выдастся теплым до конца, то можно попробовать.

Теплица, тем более…

Ее надо будет перетягивать, а лучше карбонатом. Но его заказывать придется. Пленку тоже… Хотя, можно попросить Милу. У нее в машину влезет.

А пока Мария Ивановна взялась приводить в порядок то, что можно было исправить без необходимых закупок. Тепличная земля, с которой возни было на два дня — старую пришлось вынести и заменить на новую, перемешанную с торфом, — оказалась столь плодородной, что кругом тут же поднялись сорняки. Мощные и сочные, они так крепко цеплялись корнями за почву, что с прополкой пришлось изрядно повозиться.

Решив, что не хватает перегноя, Мария Ивановна сообразила небольшой компост. Плоды свои он, конечно, даст нескоро, но зато теперь понятно, куда скидывать вырванные сорняки, с тарые листья и скошенную траву.

Но это все было вчера, а теперь она собрала ветки, решив их при случае сжечь в костре и пустить пепел на удобрение.

Стянув рабочие перчатки, Мария Ивановна выдохнула и направилась к соседке, как и задумывала. Но Зинаиды Андреевны дома не оказалось. Пролаял из-за запертой двери грустным голосом Пончик.

— Ушли хозяева? — спросила у песика Мария Ивановна. Успокоила: — Ничего, вернутся. В магазине, наверное…

Она отправилась в «Незабудку». Туда, как оказалось, не привезли хлеб. У входа выстроилась целая очередь. Среди толпящихся и шумящих дачников нашлись и Зинаида Андреевна с Наташей.

— Здравствуйте! — Мария Ивановна помахала им. Подошла. — Машина, говорят, задерживается?

— Да вроде как сломалась в пути. Или с дорогой что-то… Не поняла я пока. Одни одно, другие другое говорят. — Зинаида Андреева перебрала пальцами продуктовую авоську, связанную крючком из грубых ниток. — Ничего. Привезут.

— А если не привезут, то я вечером в город поеду — захвачу на обратном пути все, что нужно, — предложила Мария Ивановна.

— Буду признательна, — произнесла соседка. — Но надеюсь, и здесь все наладится.

— День добрый! — грянуло рядом тоном, ничего доброго не предвещающим.

Берестов появился будто из-под земли и теперь стоял в полуметре от них. За спиной у него висел большой черный чехол. Подумалось сразу, что в нем может находиться ружье.

— Добрый…

Мария Ивановна коротко кивнула, а Зинаида Андреевна строго нахмурилась.

— Это вы сегодня утром в лесу стреляли? — потребовала объяснений. — В этих местах охотиться нельзя.

— Да о чем вы? Какая охота! — отмахнулся председатель. — Так, попугал маленько…

— Кого? Жителей? — еще строже спросила соседка.

— Лис бешеных. Разбегались тут, уже к самым домам подходят. Люди-то глупые их подкармливают. Всякие сердобольные… — Он зло посмотрел на Марию Ивановну. — Но ничего, я с этой напастью разберусь.

— Здесь все животные привитые. — Зинаида Андреевна покачала головой. — Ветеринары приезжают каждый год. К домашним. А для диких раскладывают специальные приманки с вакциной. Местное лесничество за этим строго следит. Не было тут вспышек бешенства никогда.

— А вы им больше верьте, лесникам этим. — Председатель поковырял желтым ногтем в щербатых зубах. — Только у некоторых лисы чуть ли не по дворам уже шастают. Опасное дело, знаете ли. — Он сделал длинную паузу, выжидая, после чего поинтересовался у Марии Ивановны: — Не страшно на краю леса одной жить?

Она ответила спокойно:

— Ничуть.

— Совсем? — Берестов громко кашлянул. — Хе-ех! А если кто зайдет? Забор-то сломан, поди.

— Починю.

— Деньги есть, смотрю, на мастеров? Богатая что ли?

— Не безрукая, — парировала Мария Ивановна. — Сама себе мастерица.

Грубость и бестактность председателя начали раздражать. А про отстрел животных — это что, намек на Красаву был? Вот же негодяй! И что ему лиса сделала?

— Мастерица… — Он ехидно хмыкнул и сплюнул себе под ноги. — Ну-ну. Только если что случится, не жалуйтесь потом. Ни забора толкового, ни охраны. На ваш двор из леса целая тропа натоптана.

— И что?

Мария Ивановна не совсем поняла, о какой тропе речь. Может, о той дорожке, что у купальни начинается? Откуда он знает…

— А ничего. — Злой взгляд прожег ее, смерил от макушки до пят. — Ничего особенного…

На этом разговор и закончился.

Председатель перекинул с плеча на плечо черный чехол, закинул под губу папиросу и направился прочь от шумной толпы дачников.

Мария Ивановна проводила его взглядом, после чего приблизила лицо к уху Зинаиды Андреевны.

— Я, вообще, к вам шла. За помощью, — сказала тихо.

Раздалось урчание мотора. На перекрестке показался фургон.

— Вот и хлебушек до нас наконец-то доехал, — обрадовалась Наташа. — Бабуль, давай булку с изюмом возьмем?

— Возьмем, конечно. — Зинаида Андреевна погладила девочку по голове. — И плетенку. Хочешь?

Наташа поморщилась.

— Не люблю плетенку. Бе-е-е! На ней посыпка такая противная.

— Какая ты у меня привередливая стала. — Соседка строго покачала головой. — Ай-яй-яй. Ну и хорошо. Я тогда себе плетенку возьму и с вареньем съем.

— С вареньем? — насторожилась Наташа. — Мы же еще не варили?

— Тетя Оксана из дома напротив дала. Клубничного.

— А я еще ягод тебе принесла. Шелковицы, — вспомнила Мария Ивановна.

Помахала пакетом с банкой.

Детские глаза загорелись.

— Давай, бабушк, мы так сделаем. Ты с плетенки своей верх съешь с вареньем, а я низ. И еще на двоих булку с изюмом разделим?

— Давай, — посмеялась по-доброму Зинаида Андреевна.

— А давай мы и бабу Машу угостим? Пойдемте к нам чай пить! — позвала Наташа.

— Давайте, лучше я вас угощу, — предложила Мария Ивановна.

— Так вы уже угостите же? Шелковицей? — удивилась Наташа

— Так и еще чем-нибудь. Пир горой!

Очередь шла нескоро. Все разволновались из-за задержки фургона и теперь набирали больше, чем планировали взять изначально. В итоге тех, кто оказался в конце, ждал полупустой прилавок, на котором не было ни булки с изюмом, не плетенки. Остался только отрубной батон бюджетный марки, столь серый и невзрачный, что его, казалось, не могло спасти даже самое вкусное варенье.

— Ну во-о-от… — расстроилась Наташа.

— Ничего, — успокоила ее Мария Ивановна. — Я тебе из города привезу с изюмом.

— А зефирки?

— И зефирки.

— Ну-ка не попрошайничай! — приструнила правнучку Зинаида Андреевна. — Нехорошо.

Они дошли до перекрестка, повернули к дому, поднялись на высокое крыльцо.

— Проходите. Где у нас что — уже знаете. Были, — пригласила хозяйка. Затворила дверь, щеколду со звоном задвинула. — А из-за… этого… не переживайте. Он вечно всем грозит. Спит и видит «Ромашку» извести. Тоже мне, председатель…

— Да я не из-за него переживаю. — Мария Ивановна стянула с ног кроссовки.

Хотела по привычке мыском о пятку. Всегда это делала, мысленно себя ругая. Портится ведь обувь. Но спина… А тут — раз-два, наклонилась, ослабила шнурки. Хорошо, все-таки, когда тело послушное и здоровое. Какое же это счастье!

— Из-за чего же?

— Из-за… магии. — Она как-то не сразу решилась произнести это слово, хотя, вроде бы, они с Зинаидой Андреевной уже не первый раз местное волшебство обсуждали.

И отношение к нему прямое имели.

— И что не так? — Хозяйка дома провела гостью к столу. — Располагайтесь. Присаживайтесь… Оно всегда сперва беспокойно бывает. У нас ведь не принято с чудесами бок о бок жить. Неужто сильно так беспокоит?

— Ох… — Мария Ивановна вздохнула глубоко и поделилась: — Мне кажется, я не все понимаю. Будто есть что-то в моей даче… что-то важное, что мне нужно понять, найти или выполнить. Как послание… А еще, я ж не умею ничего совсем по магической-то части. Как бы обучиться?

— Методом проб и ошибок. — Зинаида Андреевна пожала плечами. — Была б у меня книга хоть одна или брошюра… Но они, вроде как, все в вашем доме. Если целые какие остались. По части трав могу все, что знаю, поведать. Для чего какая. А вот про остальное…

— Со мной звери заговорили.

— Бывает.

— Предметы дома сами все делают.

— Им и положено. Они, видать, от рук ваших силой наполняются. Тут ничего страшного. Будут делать то, к чему приспособлены. Может, не всегда хорошо…

— От рук… — Мария Ивановна посмотрела на свои ладони. Мозолистые, суховатые. Вот тут заноза чернеет — вынуть надо… — Откуда такие руки берутся? У меня они откуда взялись?

— Кто-то в роду колдовал сильно. Прабабка? Бабушка? — Зинаида Андреевна разлила чай, поставила варенье в вазочке.

Наташа, молчавшая до этого, принялась мазать его на кусок серого хлеба. Разговор взрослых ее ничуть не смущал. Надо же, и не удивляет ее ничего. Будто магия, часть обычной жизни.

— Не помню, чтобы кто-то из них… — развела руками Мария Ивановна.

Бабушка ее была председательницей колхоза «Красный путь», что под Можайском. Выбрали ее в тяжелое время, когда никто руководить не хотел. Опасно было. Не справишься с задачами — потом не оберешься проблем. Вот и выбрали ее — чужую и приезжую. Женщину. Она не сала противиться, взялась за дело своими мозолистыми, мощными руками. И справилась. Никто не верил в нее, не ожидал, а она сумела поднять хозяйство и руководила.

В войну увела колхозное стадо в тыл. Все коровы остались целы. И она цела — головою своей ведь за них отвечала.

Но это было давно, еще до Машиного рождения. Тогда и ее мама-то была маленькой совсем. При Маше бабушка уже поседела и чуть сгорбилась. При этом она так же лихо, как в молодости, взвивалась в Зорькино седло и гнала кобылу галопом вдоль колхозного поля, проверять, как идет посевная.

Она пекла самые вкусные пироги. И рассказывала всякие истории. И пела дивным высоким голосом жутковатые песни про то, как под свадебной повозкой обрушился мост, и все утонули. Маша сжималась в комок от приторного, тягучего и манящего страха.

И всякий раз просила повторить песню еще разок…

— Сила, бывает, живет в человеке, но мир наш в части всякого волшебства очень слаб. И сильнее, чем в людях, магия копится во всяких предметах. Через них и у людей раскрывается, а без них может поколениями спать. Вот вы на волшебную дачу приехали, оно все и сошлось.

— И все же я не знаю… Не уверена, что справлюсь…

— А кто, кроме вас?

Вопрос огорошил. Поставил в тупик. И открыл глаза одновременно.

Действительно. Кто?

Мария Ивановна достала смартфон и показала фотографию карты, найденной в тайнике. Изображение на экране отличалось от оригинала — неясное, мутное, как камеру не фокусируй. Нечто непостижимое, похоже, оберегало ее от любых попыток скопировать.

— Вы про карту эту ничего не знаете случайно?

— Не видала прежде. — Зинаида Андреевна долго всматривалась в фото. — Вроде на наши места похоже, а вроде и нет. Тут дороги какие-то, что ли? Я по таким не хаживала. А вот тут не озеро ли щучье? Глядите? И рыба вон головастая будто изображена…

Мария Ивановна присмотрелась. На настоящей карте рыба тоже была, нарисованная в старинном стиле. Она походила больше на барочного дельфина или осетра. Точно — это же щука такая!

— Выходит, до него путь карта показывает?

— Может, и до него. Только уж очень она… схематичная. Условная.

Вопросы без ответов.

Хотя, Мария Ивановна и не ждала, что все тайное сходу станет явным. А еще слова председателя накрепко засели в голове. Про то, что кто-то может прийти к ней в дом. Это угроза была? Предупреждение? Провокация? Намек?

Или что?

По пути от Зинаиды-Андреевниной до своей дачи она думала про то, что надо как следует осмотреть забор, подобрать подходящие инструменты и начать ремонт. Магией ли, руками ли… Если тронуть пилу и молоток, они, что же, сами новые доски прибивать пойдут и столбы поднимут?

Нет. Столбы, пожалуй, не поднимут.

Да и доски… Чтобы прибивать, надо, чтоб они были, а их-то нет!

Заказать придется.

Ох, дел еще столько впереди! Но это радует. Рутина приятна, когда понимаешь, что она выполнима. Когда представляешь, как будешь наслаждаться результатом собственного труда. Он станет видим, результат этот. И подарит радость и гордость! Уютный дом вместо запущенной развалюхи, надежный забор вместо опадающей на подставленные лапы соседнего леса гнили. Дивный сад…

Купель эта странная.

Очень странная!

Душ тоже… Название одно.

Дорожка. Надо будет по ней пройти. Ведь куда-то она ведет?

И машина…

Возникла смелая идея воспользоваться ею, чтобы добраться прямо до города, но тут же родились сомнения: а если не получится? Если занесет не в родной дворик, а куда-нибудь в центр? И вообще, город большой, появление старого кабриолета будет там слишком заметным. Да и не полежать ему спокойно у дома или в парке — сразу же эвакуируют, уберут, вывезут на свалку чего доброго…

Разрежут на металлолом.

Ну уж нет! Пока рисковать столь ценным средством передвижения не стоит.

Так что и на этот раз Мария Ивановна использовала машину, лишь чтобы добраться до станции. А дальше — на электричке…

На лестничной площадке ее встретила Люда.

— Ой, Машенька! Здравствуй! — выглядела она очень бодро. — Тут дочка твоя забегала, Мила. Оставила у меня сумку с вещами. Для тебя.

— Спасибо, заберу.

Соседка огляделась по сторонам, а потом, понизив голос, сказала:

— Яблочко твое прямо волшебное оказалось. Я теперь будто на крыльях летаю. Все вижу хорошо, и ничего не болит.

— Ну и отлично, — улыбнулась в ответ Мария Ивановна.

— Забежишь на чай?

— Спасибо, но не сегодня. Куча всего еще…

Планов, действительно, было много. Ремонт — дело такое. Особенно, если это ремонт старой дачи. Так что посещение строительного магазина вылилось в копеечку — пришлось подчистить все сбережения, но оно того стоило.

Мария Ивановна выбрала лучшие доски для забора. Их пообещали привезти в «Ромашку» через пару дней. Раз уж заказ намечался крупный, с довозом, туда добавилось еще несколько больших банок краски, комплект сливного желоба на весь периметр крыши, сборный летний душ, расходники, а также карбонат для теплицы и садовые фонари на солнечных батарейках.

После строительного она заглянула в хозяйственный — купила удобрения, горшки, упаковку мыла, бечевку, новый удобный ковшик и еще всего по мелочи…

Когда закончила, день уже к вечеру клонился. Заночевала в квартире, предварительно пересчитав запасы продуктов. Кое-что из них выгребла и собрала с собой. Пачка недорогого молотого кофе, крупы, которые можно сварить прямо в пакетиках, комплект постельного белья, не распакованный еще с прошлого века. Его как подарила на какой-то незначительный юбилей, так он и валялся в глубине шкафа, нетронутый…

Перед тем, как заснуть, все думала — не забыть то, не забыть се. Наташе зефирок обещала и булку с изюмом…

Но сон оказался сильнее. Свалил с ног. Накатил волнами, поднимающими из глубин памяти яркие раковины хороших воспоминаний.

Тысяча девятьсот семидесятый. Маша проводит лето у бабушки. Жара стоит страшная. Колхозное поле во ржи, а за ним к реке луга. У бабушки перерыв, но она, вместо того, чтобы перекусить нормально, спешно седлает Маше Светлячка. Он уже объезжен — бабушка и объезжала. Послушный, как мать. И масти уже набрал — правда, на палящем летнем солнце стал почти как какао. Волшебный конь!

Бабушка садится на Зорьку и правит с холма вниз. Маша елозит в седле, тянет ремень стремени, чтобы покороче. Потом догоняет.

А вокруг все желто. Сейчас время золота — желтых цветов! Сурепка наполняет воздух медом. Хотя, там и тут уже проклевываются васильковые сиреневые звезды.

Маша чувствует, как Светлячок пружинисто перебирает ногами, спускаясь с холма. Ветер треплет ее светлые волосы и серебряную конскую гриву, а в лицо бьет горячий, настоянный на травах воздух. Бабушка Нина, сильная и уверенная в себе, как и всегда, уже далеко впереди. Зорька под ней летает, словно птица.

Внизу, у самой реки, луговые травы мешаются со звонкой прибрежной осокой. Торчат нераскрытые копья стрелолиста. Блестит выброшенная на берег коряга…

Маша пришпоривает Светлячка, и он, повинуясь, поднимается в галоп.

— Ба, подожди! Ба…

Она мчатся по лугу, поднимая облака сбитой пыльцы, пахнущей нагретой солнцем землей и душистыми травами. Смеется от восторга, чувствуя себя частью этого огромного, живого мира. Бабушка Нина оборачивается и улыбается в ответ. В ее глазах — отражение солнца и бескрайнего неба.

Река блестит вдали, словно серебряная лента. Воздух становится влажным и прохладным. Маша видит, как над водой кружат стрекозы, переливаясь всеми цветами радуги. Она помнит, как бабушка учила ее ловить их, аккуратно складывая крылышки, чтобы не повредить.

Под копытами коней хрустят сухие стебли травы. Запах сена щекочет нос. Тут косили. Это местный пляж — полянка с большим камнем в центре, вся в пятнах влажного песка.

Маша чувствует себя абсолютно счастливой. Лето, бабушка, Светлячок, Зорька и бескрайний луг — все это навсегда останется в ее памяти, как самое светлое и беззаботное время.

Они приближаются к реке, и Маша уже предвкушает, как они будут купать коней в прохладной воде, а потом, уставшие и довольные, вернутся домой, где их будет ждать парное молоко и свежий хлеб…

На дачу она вернулась на следующий день. Вытащила из кабриолета огромную тряпичную сумку с колесиками. Да уж, надо как-то и дальние поездки на волшебной машине освоить, а то тяжко таскать на себе до вокзала.

Можно, конечно, и Милу попросить, но это потом.

Уже на крыльце, поднимая туда вещи, Мария Ивановна почувствовала: что-то неладно. Она шепотом позвала лису, но та не явилась.

Зато пришла Колючка.

Одна.

Перепуганная.

— Что случилось? — бросилась к ней Мария Ивановна. — Где твои дети?

— Прячутся. — Ежиха приподнялась на задние лапки. — Все с ними хорошо.

— А Красава?

— Не знаю. В нее стреляли.

— Что? — Мария Ивановна схватилась за сердце и почувствовала, как в глазах мутнеет. — Кто?

Предположение, кто бы это мог быть, появилось — достаточно однозначное. Неужели…

— Тут ночью люди чужие были, — продолжила рассказ Колючка. — Бродили, ходили. Искали что-то. В дом думали пробраться, но лиса шуметь стала, они на нее отвлеклись.

— Председатель? — хмуря брови, сказала, наконец, Мария Ивановна. — Он заявлялся?

— Он, — кивнула ежиха. — Тот человек. Дурно пахнущий жженой едкой травой.

— Табаком…

— Вроде бы так вы, люди, этот дым вонючий называете.

— Вот негодяй! — Мария Ивановна сжала кулаки. — Надо срочно Красаву найти. Вдруг она ранена?

Ярость поднималась в душе, как волна в шторм. Этот Берестов! Да как он посмел? Выходит, не просто болтал и угрожал, а от слов к делу перешел? Но трус же… Трус! Дождался, пока она уедет и пробрался на ее участок ночью, как вор.

Зачем только?

Что ему нужно было?

И тут… Красава!

Она выбралась из зарослей крыжовника, потрепанная и перепуганная. Мех на боку запекся бурым.

— Красавушка! Милая моя! — поспешила к ней Мария Ивановна.

Обняла за шею.

— Ничего я… Нормально… — отозвалась лиса и устало прикрыла глаза. — Лишь чуток по хребту задело этим громким летучим огнем из железной палки…

— Этот гад в тебя выстрелил! Вот же… — Мария Ивановна захлебнулась в новой волне ярости.

Хотелось немедленно отправиться к председателю и…

… и поколотить его!

Лично.

Но так нельзя. Берестов, наверняка, знал, на что шел. Ну, обвинит она его в… в чем? В том, что по ее огороду ночью гулял? Так выкрутится, придумает опять, что лис гонял бешеных… Воровать-то тут особо нечего. Нет, она, конечно проверит, не пропало ли чего… Но обвинять. Как бы он ее саму сумасшедшей скандалисткой не выставил! С него станется, а она тут человек новый.

Надо тоньше действовать. Благоразумнее. Продуманнее.

Понять, чего тут Берестов искал.

А в первую очередь рану Красавы обработать.

Берестов…

Будто слышала она уже нечто похожее. Хотя, не такая уж эта фамилия и необычная. Мало ли Берестовых? Но что-то вертелось в памяти, мелькнувшее уже в контексте дачи. Недавно.

Председатель…

Сущий злодей!

Мария Ивановна отерла тыльной стороной ладони вспотевший лоб. Нет, никто больше не посмеет стрелять в ее друзей. Их и так с возрастом немного становится, а новых приобрести — вообще счастье. Тут, в «Ромашке», повезло встретить троих. Волшебных животных и Зинаиду Андреевну.

Тоже волшебную.

Точно!

Рассказывая про старую владелицу дачи, соседка упоминала некую Берестову. Кажется, Дашу… Интересно, эта Даша председателю родня? И… насчет магии. Раз уж с Евдокией Львовной общалась тесно…

Нужно выяснить.

— Красавушка, пойдем в дом, — позвала лисицу. — Я тебя полечу.

— Как? — насторожилась та. Подняла острые уши. — Чарами?

— Я чарами пока не умею, — честно призналась Мария Ивановна. — Так что обычными медикаментами придется воспользоваться. Я аптечку привезла с собой. Там перекись, йод, мази всякие, бинты.

Красава осторожно прошла в кухоньку и мгновенно ее собою заполнила. Огромная! Какая же все-таки она огромная для лисы. Хвост протянулся ковром по половицам. Белый кончик взлетал вверх и резко опускался.

Тук-тук.

— Едою пахнет! — Двинулись длинные челюсти. Мелькнули зубы. — Ты снова привезла тот чудесный пирог?

— Да. Я тебе дам. — Мария Ивановна зашуршала пакетом. — Чуть позже. Но сначала — обработка. — Она достала из пластикового контейнера перекись и марлю. — Показывай…

Под слипшейся шерстью обнаружилась мокрая рана. Неглубокая, к счастью. Верхний слой кожи сорвало, но позвонки не задело.

— Воняет. — Лиса выразительно фыркнула. — Почему ваше людское лечение такое вонючее?

— Зато эффективное. — Мария Ивановна выудила со дна контейнера мазь для мокрых ран. — Если не будешь слизывать, болячка быстро покроется корочкой и затянется.

— Как не слизывать-то? — задумчиво протянула Красава, поворачивая голову и оглядывая собственную спину. — Язык сам просит…

— А ты держи себя в руках… в лапах, — прозвучал очевидный совет.

— Ох… Холодная какая… Не слизывать. Не слизывать, — принялась внушать себе лиса. — Вы своих кошек и собак тоже этой штукой мажете?

— Всякими похожими штуками.

— И как они? Не слизывают?

— На них воротник специальный надевают. Смешной такой…

— Не хочу воротник! — Красава возмущенно помотала головой. — Еще не хватало позориться!

— Тогда и не слизывай. Потерпи. — Мария Ивановна закончила. Убрала медикаменты, отставила контейнер. — Какой же ужас, конечно. Вот так вот взять и выстрелить… Ради чего? Зачем?

— Я лаяла, — призналась Красава честно. — Он злился. Потому что на шум поднялись соседские собаки и стали зажигаться окна в домах.

— Ближайшие дома далеко.

— Все равно. Злой человек не хотел, чтобы его видели рядом с твоей дачей ночью. Он пришел сюда тайно.

— Один? — Мария Ивановна внимательно слушала.

— Нет. С двумя такими, как он. Похожими.

— Они из деревни? С дачи?

Лиса задумалась на миг.

— Не из ближайших жилищ. Но эти люди уже приезжали сюда за рыбой и за зверем. Вместе с ними злой человек обыскивал твой сад. Потом попытался влезть в дом, но я не пустила.

— Что он искал, не знаешь?

— Путь, — донеслось в ответ.

— Путь… — Мария Ивановна застыла на месте. — Такой же, как на карте?

— Похоже на то. Но он не умеет правильно искать. Не знает тропинок… Помнишь, как ты заблудилась в саду?

— По пути к теплице?

— Да. Это потому что ты тоже их не знала. Теперь знаешь. — Лиса зевнула во всю ширь. Напомнила: — Что там насчет пирога?

— Сейчас, конечно! — Мария Ивановна достала угощение и протянула Красаве. Решив, что, хоть лиса и ранена, угощать ее одну будет не совсем честно, позвала громко: — Колюченька! Иди к нам. У меня и для тебя есть вкусное…

Сказав это, она отправилась на крыльцо, проверить, не пришли ли вместе с ежихою ежата. Они сами-то на ступеньки не влезут.

Все семейство было в сборе.

— Ну, чего там с нею? — поинтересовалась судьбой Красавы Колючка. — Цела?

— Поранена, но не критично, — сообщила ей Мария Ивановна. — Повезло.

— Он еще придет, этот вонючий, — проворчала Колючка. — Точно тебе говорю. Он такой. Если что задумал, то не отвяжется потом. Сказал, убегая с участка, что вернется сюда обязательно. Потом.

— Этого только не хватало! — Мария Ивановна снова рассердилась. Успокоившиеся душевные волны вновь закипели, взвились. — Я ему все-таки выскажу!

— Осторожнее с ним. — Колючка подсадила носом ежонка на ступеньку. — У него есть железная палка. Когда у людей такие палки в руках появляются, они жизнь меньше ценить начинают — и чужую, и свою.

Сердце екнуло. Всплыл перед глазами образ председателя. Глаза у него холодные, как льдины. И будто ржой поедены. Взгляд его… Ох, и неприятный! Страшно от того? Нет. Не бояться сейчас нужно, а разбираться, что к чему.

Самой дорогу искать.

Карты, тайны, пути… Дело ведь не в самих путях, а в том, куда они ведут? Тот, что через теплицу — к волшебной яблоне. Может, Берестов пытался найти ее? А что? Растение ценное, полезное.

Или что-то еще?

Ежиху с ежатами она тоже провела в дом и угостила сушеными сверчками. Ежата наелись и пошли исследовать комнаты. Затопали по половицам маленькие лапки. А поступь тяжеленная! И почему ежики так громко ходят? Наверное, потому что никого не боятся и ни от кого не скрываются.

Топ-топ-топ! Грох-грох-грох! Фыр-фыр-фыр!

— Значит, вернется… — Мария Ивановна с тревогой взглянула на двор.

За окнами солнце блестело, рассыпались по траве леопардовые пятна теней. Трепетали листья, и весь этот дикий рисунок приходил в движение. Ветер нес с далекой реки свежесть.

День обещал быть ясным до самого вечера.

— Обязательно вернется, — закивала головой Колючка. — Как только ты с дачи куда-нибудь надолго отлучишься, он и придет. Улучит момент.

— Уж мы его тут встретим! — расхрабрилась Красава.

Ежиха, как всегда скептичная, отметила сердито:

— Встретили уже. И кому-то после этого спину лечили…

Лиса обиженно дернула хвостом, прижала уши.

— Он от неожиданности выстрелил. Один раз. Когда я шум устроила. А что это значит?

— И что же? — уточнила ежиха с вызовом. — Что же это означает?

— То, что он-то не хотел шум поднимать на самом деле! Не в его это интересах. Кому из дачников понравится, что в их отсутствие председатель в компании каких-то сомнительных своих дружков по их участкам шастает?

— Никому. — Мария Ивановна еще раз оглядела лисью раненую спину. — И все равно, даже один выстрел может…

— Я увернусь. Уж теперь-то я знаю! Но не станет он больше стрелять — вот увидите!

— А вдруг, ты ошибаешься? — не согласилась Мария Ивановна. — Нет. Надо что-то придумать. Какую-то защиту. Она взглянула на травник, лежащий на краю стола. — Что-то магическое и незаметное.

А еще с путями разобраться. Теми, что в саду. Не все она еще, похоже, выучила. До теплицы теперь может сама дойти, а вот что там еще есть — пока не знает.

Надо узнать.

Травник она решила изучать вечером, а сейчас, пока солнце высоко, собралась исследовать тропу, что начинается от купели и ведет…

Вот сейчас и узнаем, куда она там ведет.

Вдруг, далеко?

Мария Ивановна на всякий случай решила переодеться и взять рюкзак. Ну, мало ли… В него она сунула складной нож, спички и фонарик. Смартфон. Еще бутылку воды. И недоеденные сухари…

Смешно!

Вышла в сад, собранная, будто в суточный поход. Но что-то подсказывало — лучше экипироваться излишне усердно, чем потом пожалеть, что нет под рукой нужной вещи, или одежда неподходящая вдруг оказалась…

Так что спортивный костюм в самый раз. Под ним футболка на случай, если совсем разжарит. Кроссовки на ногах вместо ненадежных тапочек. В грязи или глине они всегда пытаются соскользнуть и потеряться.

В один из карманов рюкзака, — тот, что для документов, с полиэтиленовой пропиткой и жесткой стенкой, — положила карту. Пусть будет. Вдруг пригодится?

— Я с тобой! — объявила Красава.

— Я с детьми тут останусь, — решила Колючка. — Мне далеко и быстро ходить тяжеловато.

Мария Ивановна поддержала ее:

— Ну и правильно. Присмотришь за домом. Да и мы, я думаю, ненадолго.

Сказала с сомнением. Почему-то казалось, что все-таки надолго…

— Идем! — поторопила лиса и первой направилась в сад.

Расчищенный, он сал светлее, но все равно не утратил некоторой дикости и таинственности. А за домом мрак по-прежнему жил и множился после полудня, когда солнце уходило на запад и полностью скрывалось за острой крышей.

Обкошенная, приведенная в приличный вид, жимолость явила взгляду облезающие пластами коры, стволы. Белый лишайник покрыл ветви морозными разводами. Пальцы сами собой ковырнули его, освобождая кустик из холодного плена.

Тут она еще не успела поухаживать за кустами. А жимолости в саду много, и с каждой возня. Но все равно, надо будет почистить, опрыскать, побелить.

Обработать.

Мария Ивановна привезла с избытком удобрений и всяких штук для борьбы с вредителями и болезнями растений. Так что борьба за сад продолжится, но чуть позже.

Борьба…

Тут она кругом. Дача буквально стала полем боя — с ветхостью, с запустением, с собственным прошлым, с чужими недобрыми людьми.

С загадками и тайнами.

Что ж…

Пусть будет так.

И купель надо вычистить поскорее и наполнить. Посмотреть, как оно получится. Ввечеру. Чтобы все прожилочки в мраморе заблестели и подсветились волшебно. И лечь… Неужто, туда, и правда, можно будет лечь, не будучи какой-нибудь дворянкой или царицей?

Не верится даже — роскошь такая…

А к роскоши Мария Ивановна не привыкла.

Гордится этим фактом, понятное дело, было глупо. Но она и не гордилась. Просто к мысли пришлось. Да и воспитание… В ее время кичиться роскошеством жизни было как-то непринято. В один период. А в другой… Вспомнилось, как все перевернулось с ног на голову, и жить с шиком стало чуть ли не принятой нормой.

Но, все равно, излишества были ей чужды отчего-то. Хорошо то, или плохо, значения сейчас уже большого не имело.

Ступени.

Львы с рыбьими хвостами.

И кусочки плитки в зеленом бархате мхов.

Ведут от дома. Куда-то за забор?

Мария Ивановна встала на дорожку. Дождалась, когда Красава вынырнет из кустов.

— Интересно, вся ли сохранилась? — сказала лисе, потопав ногой по мрамору.

— Сейчас посмотрим. — Та принюхалась. — Близко ходили. Злыдни… Чуть-чуть, и заметили бы купель.

Но не заметили.

И не купель же они искали? Зачем им она? Чего в ней такого, кроме старинного мрамора с особенным цветом? Может, он дорог и сгодился бы на переделку и перепродажу?

Гадать только можно…

Шаг. Еще шаг. Тут коса не трудилась, так что ветки вцепляются в капюшон толстовки от спортивного костюма. Остаются, обломанные, на рукавах.

Яблони?

Да. Старые, неухоженные и, по всей видимости, не волшебные. Кора тоже вся в лишайниках. Часть веток посохла и ломается даже от самых легких прикосновений.

Вроде шесть соток заявлено по документам, а какой он все-таки большой! Сад. Чистить и чистить его еще, особенно здесь, у краев. Хорошо бы электропилой пройтись, а то секатор тут уже не справится. Вот только интересно, распространяется ли магия и на электроинструмент тоже? Если да, то каким образом?

Мария Ивановна задумалась. Представила, как придется тащить досюда удлинитель… Придется сначала купить удлинитель! Да еще и такой длиннющий…

Нет. Кажется, это не вариант.

Она споткнулась обо что-то и чуть не упала. Под ноги метнулась длинная шипастая плеть одичавшей ежевики. Запуталась кольцом вокруг щиколотки, словно аркан.

— Ох… — Мария Ивановна присела, сняла гибкую ветку и откинула с пути.

Хорошо, что длинные штаны надела, а то царапин бы было не избежать…

— Аккуратнее! — предупредила лиса.

Они с Красавой пошли по дорожке к лесу.

Плиты, поросшие мхом и лишайником, местами скололись и накренились, поднятые непредсказуемой торфяной почвой. Земля тут шаткая, мягкая и какая-то раздутая, полая как будто. И все, что на ней стоит, может кануть в глубину. Говорят, в некоторых кооперативах дома проседают за пару лет так, что их приходится поднимать домкратами и фундамент наращивать.

Мария Ивановна теперь ступала крайне осторожно, опасаясь споткнуться. Резиновые подошвы липли к мрамору. Тропинка петляла между кустами смородины и жимолости, за которыми виднелись остатки покосившегося забора.

Красава первая добежала до проема, за которым начинался лес, остановилась и подождала, пока небыстрая спутница нагонит ее.

— Готова в лес идти? — спросила загадочно.

— Готова, — уверенно сообщила ей Мария Ивановна, чуть позже добавила: — А к чему я должна быть готова?

— Этот лес непростой, — предупредила лиса. — Ты же видела карту?

— Видела…

Странная карта всплыла перед глазами. Многое из того, что было на ней изображено, не соответствовало реальности.

— Можно заблудиться… — Красава нервно дернула хвостом. — Поэтому одна тут лучше не ходи. Только со мной. Я всегда назад выведу.

— Договорились. — Мария Ивановна подошла и погладила лису по голове. — Буду осторожной.

Лес встретил прохладой и тишиной. Безмолвие нарушали лишь звонкие трели птиц и редкие скрипы стволов и веток. Высокие ели, словно стражи, стояли вдоль тропы, пропуская сквозь колючие лапы рассеянные солнечные лучи. Свет играл на изумрудном ковре из мха, покрывающем корни деревьев, — они, корявые, высоко выступали из почвы, — и высвечивал россыпи черники, манящие спелой чуть посеребренной синевой.

Лес был прекрасен.

Так прекрасен, что даже дух захватило, и родилось в груди давно забытое детское ощущение восторга.

Солнце, лето, тепло.

Каникулы…

Когда-то давно этого хватало для счастья.

Такая несложная формула.

Мария Ивановна шла медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Она вдыхала аромат хвои и влажной земли, слушала шелест ветвей и щебетание птиц. Лес был полон тихой жизни: вот промелькнула юркая белка, вот пролетела стрекоза с прозрачными крыльями, а вот на полянке из травы показались алые шляпки нарядных мухоморов.

Тропинка вела все глубже в сердце леса, где деревья становились выше, а тени гуще. Мраморные плиты тут сохранились лучше. Наверное, потому что по ним почти никто здесь не ходил.

Внезапно путь вывел на небольшую поляну, залитую солнечным светом. Здесь, среди папоротников, чьи резные листья напоминали кружева, лежала большая бетонная плита. Она была похожа на перрон забытой железнодорожной станции. Мария Ивановна подошла ближе, осторожно раздвинула папоротниковые листья и увидела на земле ржавые рельсы старой узкоколейки.

Тут, видимо, когда-то давно добывали торф и возили его…

Куда-то возили. Если смотреть в окно электрички, то перед станцией Ведьмины горки виднелось заброшенное здание старого торфопредприятия…

Мария Ивановна обернулась по сторонам.

Рельсы блеснули и чуть поодаль, у кустов бузины.

Должно быть, разработка велась тут больше полувека назад. По всей видимости… Как и во многих местах их болотистой области, раньше тут кипела торфодобыча, а потом эту территорию разделили на участки и отдали под дачи.

Возможно, в советское время здесь трудились жители Ведьминых горок.

Вокруг плиты росли самые крупные и спелые ягоды черники, какие Мария Ивановна когда-либо видела. Такие в детских книжках обычно рисуют — идеальной формы и цвета, аппетитные и красивые, будто ненастоящие…

Она не удержавшись — сорвала одну ягодку и отправила в рот. Вкус оказался невероятно насыщенным, сладким, словно в нем была заключена вся сила летнего солнца.

Красава подоспела и взялась за остальные.

— Вкусно! — облизнулась и прищурилась. — Люблю чернику!

— И я, — призналась Мария Ивановна. Спросила: — Не знаешь случаем, это все, что осталось от узкоколейки?

Указала на рельсы.

— Есть еще куски этих странных железяк, — поморщилась лиса. — А там, на холме, который сделали люди, стоит железная штука, похожая на ту, что привозит сюда дачников с грохотом и шумом.

— Поезд?

— Он… Ладно. Пошли уже дальше. — Рыжий хвост взметнулся в воздух, сбивая с ближайшего папоротника кружевной лист. — Впереди должен быть каменный мост.

— Что за мост? — заинтересовалась Мария Ивановна.

— Большущий. — Лиса топнула лапой по плитке. — Только с ним всегда проблема.

— Какая же?

— Он то рушится, то обратно собирается. Но чаще разрушенный стоит.

— Как это? Его все время чинят? Восстанавливают?

— Нет. — Красава мотнула тяжелой головой. — Ни разу не видела там работающих людей. Уж я бы не пропустила! У тех, кто работает, с собой всегда сумки с едой. Берут пообедать. — Ее глаза азартно вспыхнули. — Пару раз я утаскивала у этих раззяв их запасы. Вку-у-усные!

— Воровать нехорошо, — постыдила ее Мария Ивановна, вспомнив, что, на самом деле, лисы жутко любопытные существа, и утащить что-то, действительно, любят. Не могут устоять… — И опасно.

— Да ладно тебе, — улыбнулась во всю ширь Красава. — С них не убудет. А пирожки… Уж пирожки я до чего люблю! — Напомнила в очередной раз: — Особенно те, твои, мне понравились!

— Это я уже поняла.

— Кстати, будешь на этой своей… станции, купи мне сразу много! Я тебе дам этих ваших людских маленьких штучек.

— Каких штучек? — не поняла Мария Ивановна.

— Ну, таких — кругленьких, железных.

— Денег?

— Да.

— И откуда они у тебя? — стало любопытно, откуда у лисы взялся капитал из монет.

— Насобирала. — Красава закатила глаза. — Люди такие рассеянные. Постоянно их теряют. У домов, на дорогах… О корешок на тропинке споткнутся, железячка из кармана и вылетит.

— И зачем ты их собрала?

— Не знаю. Они красивые. Блестящие. Ценные, видимо… Потом поняла, что их на вкусности всякие поменять можно. И план у меня возник. Думала, сначала найду того, кто сможет мне записку написать: «Положите пироги в пакет». Потом возьму пакет в чьем-нибудь мусоре, ссыплю в него железячки и подброшу к магазину.

— А дальше что? — Мария Ивановна удивилась.

План звучал крайне странно… Но у лис, похоже, логика своя.

— Потом забрала бы пакет с пирогами внутри.

— Ладно, допустим. — Мария Ивановна остановилась передохнуть рядом с огромной березой, накренившейся почти параллельно земле. Тропинка из плиток ныряла под образовавшуюся арку. Нужно было пригнуться, чтобы пройти. — У меня только два вопроса. Во-первых, почему ты так уверена, что тебя не обманут и дадут в обмен на деньги пироги? Во-вторых, и это даже интереснее, кто, по-твоему, мог бы написать письмо для продавщицы?

На первый вопрос Красава ответила сходу:

— Там же Ася! Все звери знают Асю. Она очень добрая. Она всегда угощает! Такая не обманет — это точно.

— Зачем же такие сложности, раз угощает?

— Ох! Слишком она добрая. Нельзя такой добротой постоянно пользоваться.

Мария Ивановна не могла не согласиться. Удивительная у Красавы логика… А по поводу Аси… Все верно. Она чудесная. Выносила еду паре диких котов, бродящих по кооперативу. Птичек подкармливала…

— А письмо? — напомнила.

Это было особенно интересно.

— О! Письмо-о-о… — протянула лиса загадочно. — Его мне написала бы одна знакомая обезьяна.

— Обезьяна? — На такой ответ Мария Ивановна точно не рассчитывала.

— Да. Отдыхает тут семья дачников, у которых есть домашние обезьяны. Они приезжают, правда, ближе к концу лета… А еще у них живет огромный змей. И огромный паук. И сова ручная…

— Думаешь, обезьяны умеют писать?

— Но они же почти как люди? К тому же она говорит, что умеет.

— Кто — она?

— Обезьяна. Розита ее зовут. Мы познакомились с ней в саду, когда она прыгала по яблоне с очень вкусными яблоками. Я попросила ее сбросить мне парочку, а там разговор и завязался… Сама понимаешь, как оно бывает. Слово за слово.

— Понятно. — Мария Ивановна пригнулась и прошла под березовой аркой. — Долго ли еще до моста твоего?

— Недолго.

Красава убежала вперед. Тропа вилась, поблескивая в солнечных лучах глянцем мрамора. Лес вокруг стал совсем сказочным. Ели сменились брезняком, и вокруг замельтешило, запестрело черно-белым.

Там где березы — светло. Листья у них маленькие, будто прозрачные. Ветви — легкие, как волосы. Ветер раздувает, листва дрожит, и трясутся под ногами пятнистые тени…

За березняком пошли дубы. И такое ощущение было, что кто-то их тут специально посадил. Идеальная роща!

Потом ближе к тропе встали несколько манчжурских орехов, вытянули над головой длинные ветки с листьями-опахалами. Сразу стало южно. Есть в манчжурах что-то тропическое, непривычное и нетипичное для мелколиственных северных лесов. Должно быть, щедрость нагулянной за короткое лето зелени, что обычно дозволена в более теплых местах, но не здесь, где морозы подступят быстро, и ледяные ветры сорвут листья с веток, и бросят под ноги озябшим стволам…

— Ой! — Мария Ивановна задумалась и чуть не налетела на остановившуюся на пути Красаву.

— Вот мы и пришли, — сообщила лиса. — Вот он, мост!