ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Если выражаться высоким штилем, то Гыча и Клещ приехали в столицу немного подзаработать. Ну, а если говорить простым, доступным каждому языком, то просто решили немного пощипать перья сытым и богатеньким москвичам. Случилось это после того, как вновь ставший Тверью их родной город Калинин, в котором они родились и выросли, сильно обнищал, и поживиться в нем стало очень трудно, а вернее - практически невозможно. Продавцы не хотели лишаться работы и бдительно охраняли свои ларьки буквально как зеницу ока - днем и ночью. С квартирами тоже пустой номер: то, что можно было украсть у некогда зажиточных людей, они давно продали, чтобы не умереть с голоду, а ныне зажиточные граждане сами ходили в бандитах, и соваться к ним - все равно, что надеяться остаться в живых, прыгнув под колеса многотонного грузовика, несущегося на полной скорости. Поэтому, приняв в очередной раз на грудь немалую дозу после последнего бомбежа коммерческого ларька, они решили попытать счастья в Москве. Сказано - сделано. Собрав денег, которых хватило только на дорогу в один конец, запасшись нехитрым арсеналом - отмычками, фомками, кастетами, ножами и переделанным под боевые пули газовым пистолетом, они сели в поезд и через одну пьяную ночь уже были в столице. Всю дорогу друзья обсуждали ближайшие планы, находясь в радостном возбуждении, словно старатели, приближающиеся к вожделенному Клондайку. Они ни минуты не сомневались, что очень скоро станут если не самыми богатыми, то, во всяком случае, вполне состоятельными и независимыми людьми, о чем и мечтали всю свою голодную юность. Оба два года назад в редких перерывах между налетами на ларьки, пьянками, драками и лечением от триппера отучились в школе, оба "по состоянию здоровья" отмазались от армии. Считая, что работать за копейки - ниже их достоинства, они, не принадлежа ни к одной из многочисленных преступных группировок города, работали самостоятельно, умудряясь не попадаться на глаза воротилам воровского бизнеса. Это давало им определенную свободу и возможность без "отстежек" присваивать награбленное. Оба давно состояли на учете в тверской милиции, где им вполне конкретно пригрозили, что в следующий раз с ними валандаться уже не будут, а засадят. Далеко. И надолго. Вот еще и поэтому они решили свести знакомство с московскими ментами, о которых ходили самые противоречивые слухи - мол, с ними можно ладить, купить во всяком случае, либо - это суровые и злобные типы, особенно по отношению к заезжим гастролерам.
С вокзала, немного остудив пивом горящие глотки, они сразу двинули в центр, где, по их мнению, каждый второй прохожий - богач, сели в открытом летнем кафе на Страстном бульваре и, поглядывая по сторонам на гуляющих по аллейкам москвичей, принялись выбирать первую жертву. У них уже были отработаны свои методы разбоя, и они не собирались придумывать что-либо новое - люди, в конце концов, везде одинаковые. Фирмы они решили пока не трогать, а начать с малого - с квартирных грабежей. Их главной задачей было не столько не попасться в лапы ментам, сколько не нарваться ненароком на крутых столичных "коллег", которые контролировали каждый квадратный сантиметр денежной площади столицы. Но перво-наперво им нужно было "заработать", чтобы до вечера успеть снять себе жилье.
Одиннадцать утра, июль в разгаре, и солнце уже начало припекать. Глаза разбегались от обилия симпатичных девчонок в немыслимых прикидах и неприступных с виду. Но, собрав волю в кулак, они заставляли себя смотреть не на них, а на людей постарше.
- Ты, главное, не дрейфь, - сказал Гыча, глядя на явно растерянное лицо товарища. - Представь, что мы дома, в Твери, только людей вдруг стало больше. И кончай пиво литрами жрать - окосеешь раньше времени. Глазки уже блестят.
- А сам-то, - буркнул Клещ. - Глянь, вон старик тащится с портфелем. Вроде приличный. Гыча бросил быстрый взгляд на старика.
- Туфта. Видишь, не бритый - значит, не интеллигент. А нам только интеллигенты нужны - они все со старыми запасами живут, особенно евреи. А этот русский. Лучше вон на ту старуху посмотри, на лавочке. Да не поворачивайся, идиот!
Клещ дернулся от окрика, слегка побледнел, потом уронил пачку сигарет на пол, наклонился за ней и посмотрел на старушку. Она сидела, перекрестив ноги, в старомодном летнем платье на соседней скамейке и читала книгу. На голове у нее была шляпа от солнца, на большом носу очки с толстыми стеклами, во рту зажата папироса, а рядом лежала сумочка, из которой выглядывала свернутая трубкой газета. Клещ поднял свои сигареты и распрямился.
- Похоже, то, что нужно, - довольно осклабился он. - На артистку смахивает. Если на газеты деньги есть, значит, из богатеньких. Бедная бы лучше булку хлеба купила. И кольца с сережками золотые.
- Вот и я говорю - наша чувырла, - Гыча был рад поддержке друга. - И наверняка одна живет, иначе бы не сидела в парках с утра, а дома у плиты скакала.
- Ща! Будут они тебе газ нюхать. Зажрались тут, в Москве. Вишь, какая холеная, прямо лоснится, хоть и тощая. Папиросы еще курит, стерва. Небось горничную держит.
- Горничные нам не нужны - лишняя работа. Ну что, берем эту или еще кого присмотрим?
- А тебе чего тянуть? время - деньги. Не хочу на вокзале ночевать – менты сразу прицепятся. Говорил тебе, нужно сразу больше денег брать, чтобы хоть на месяц квартиру снять...
- Ты ни хрена не смыслишь, Клещ. Газеты потому что не читаешь. На месяц сейчас никто не сдает, все вперед берут на два или на три или залог за телефон. И цены ломовые. Нам бы пришлось половину родных тверских ларьков ограбить, чтобы здесь квартиру снять. Нет, мы лучше тут бабки достанем. Глянь, она, кажется, уходить собирается. Да не дергайся ты сразу! Допей пиво, и пойдем потихоньку...
* * *
Этим летом Светка все-таки поддалась на уговоры матери и решилась поехать к бабке в Москву. Ни ту, ни другую она еще, ни разу в жизни не видела и особым желанием знакомиться с родней не горела. Ей и в родной Кущевской станице неплохо. Был у нее и парень, видный донской казак в десятом колене, и работу она нашла после школы, продавщицей в коммерческом магазине, и вообще вскорости собиралась замуж. Этот фактор и стал решающим в доводах матери, которая несколько последних лет донимала ее, заставляя съездить познакомиться с родной бабкой, а заодно как-нибудь выведать у той насчет завещания. Съезди, дура, уговаривала мать, посмотришь, как она живет, что у нее там есть, полы пару раз помоешь, посуду... Может, понравишься, так она тебе что-нибудь в завещании отпишет. А то ведь помрет скоро, девятый десяток пошел, и мы на бобах останемся. Зря, что ли, я с ее сыночком-недотепой, отцом твоим, столько лет мучилась, царство ему небесное... Но Светке были до фени все увещевания. У нее своя жизнь, и она не собиралась терять ее. И уж тем более не хотела тащиться в переполненную ворами, грабителями и насильниками Москву. Когда же речь зашла о свадьбе и о расходах на нее, мать опять возникала, мол, и денег заодно на свадьбу выпросишь.
А с деньгами у Светки всегда была напряженка. Особенно в последнее время, после того как Юрий, ее парень, сел пьяный за руль своего "Запорожца", чего с ним раньше никогда не случалось, и врезался в новенький "БМВ", купленный на общие деньги местным атаманом для официальных разъездов по своим казачьим нуждам. Как назло, проклятый "запор", несмотря на то что был старше немецкого собрата аккурат на двадцать лет, уехал с места аварии своим ходом, а вот "БМВ" пришлось тащить на буксире - что-то там сломалось важное в ходовой части, не говоря уже о разбитых фарах, помятых крыльях, бампере и капоте, чего даже местные умельцы починить не смогли. Как в сердцах сказал дядька-атаман, Юрик теперь до конца дней своих будет бесплатно ишачить на нужды местного казачества, ибо только одна фара от немецкой машины стоит в два раза больше, чем весь его "Запорожец" вместе с водителем. Поэтому свадьбу пришлось пока отложить, потому что не только гостей напоить не на что, но и на приличную фату не хватало - все ушло в зачет долга за ремонт "БМВ". Устав материть непутевого своего жениха, Светка в один прекрасный день собралась, села в проходящий поезд и махнула к незнакомой бабке в Москву, запасшись похоронными фотографиями отца, к которому мамаша даже не приехала на кладбище, потому что, как написала в телеграмме, была очень больна.
Светка была бойкой девчонкой девятнадцати лет. Все, кроме нее самой, считали, что она симпатичная и ей нужно, мол, выступать в стриптизе, чтобы не только подружки в бане видели ее потрясающую фигуру, но и вся остальная общественность. Она не верила ни в бога, ни в черта, была очень самостоятельной, работящей и упрямой, как сто ослиц, вместе взятых. С ней даже учителя в школе боялись спорить после того, как однажды, еще в пятом классе, она возмутилась тем, что ей незаслуженно поставили тройку по географии. Надо сказать, что учитель вполне мог поставить ей и четверку, но, учтя ее не очень хорошее поведение на уроке, решил совместить две оценки в одной, и получилась тройка. Светка, естественно, не знала об этом, подняла страшный скандал и начала доказывать, Гыча в нос всем, вплоть до директора школы, тетрадь с домашним заданием, что оценка несправедливая. Причем она не ревела, как некоторые, а совершенно спокойно, приводя этим в бешенство педколлектив, требовала отправить тетрадь в ООН на экспертизу, чтобы там разобрались и восстановили справедливость. Никакие уговоры, угрозы и материны побои не помогали. Целую неделю она выступала. В конце - концов все взвыли, и директор уговорил учителя исправить оценку. Тот исправил. На следующем уроке Светка встала и потребовала от него извинений за моральный ущерб. Учитель
понял, что эта липучка от него не отстанет и ему придется-таки унизиться перед всей станицей, сумел сохранить лицо, лишь переведясь в другую школу, проклиная тот день и час, когда ему вздумалось совмещать оценки. Светку с тех пор не трогали, считая непробиваемой упрямицей и скандалисткой. Мать подозревала, что характером дочь пошла в московскую бабку, которая, однажды поссорившись с сыном, отказалась приехать даже на его похороны.
Перед тем как отправиться в путь, Светка дотошно опросила пол станицы, чтобы ей объяснили, как ездить в метро и как добраться до бабкиного дома, чей адрес имелся на почтовом конверте. Те, кто уже бывал в Москве, все ей подробно рассказали, а Юрик соорудил в огороде нечто вроде автомата в метро, и она два дня тренировалась через него проходить, просовывая в щель банки нарезанные Юркой в виде метрошных карточек картонные бумажки. Она заучила наизусть названия нужных станций и даже знала, где и как нужно сделать пересадку. Светка не хотела выглядеть провинциалкой. Мать отговорила ее сообщать бабуле о своем приезде, боясь, как бы та не отказалась принять родную внучку, послав их всех подальше. И Светке предстояло свалиться бедной старухе как снег на голову. Из вещей она взяла только небольшую спортивную сумку с самым необходимым на первое время - долго задерживаться она не собиралась.
... Выйдя из поезда на Курском вокзале, она, стараясь не смотреть на многоголосое безобразие вокруг, нырнула в метро, проехала до станции "Новослободская", сделала пересадку на радиальную линию, добралась до станции "Цветной бульвар", выбралась на поверхность и по нарисованной станичным соседом схеме пошла искать 2-й Колобовский переулок, где и проживала бабуля. На часах было начало двенадцатого...
* * *
Зиновий ненавидел свою соседку больше, чем покойную жену Варвару, которая за сорок лет совместной жизни так ни разу и не допустила его к своему телу. Случилось это оттого, что в самый день свадьбы ей кто-то шепнул, что накануне он переспал со своей давней подружкой. Невеста, понятно, пришла в ярость, но ничего не сказала жениху, и свадьбу все-таки сыграли. Зато когда настала первая брачная ночь и молодые пришли в спальню, она объявила Зиновию, что не собирается обслуживать его грязный член, который он таскает по всем помойкам, и пусть даже и не думает прикасаться к ней и идет спать к своей подружке. Сначала он думал, что ее злость пройдет, но шли дни, месяцы, а потом и годы, а супруга все еще оставалась девственницей. Так и прожили они всю жизнь, так и отошла Варвара в мир иной нецелованной. А он остался существовать дальше, проклиная каждое мгновение своей несчастной жизни. И тоже бы умер с проклятиями на устах, если бы не нашел себе объект, чтобы выплескивать накопившиеся за долгие годы злобу и горечь. Это как раз и была соседка Софья Давыдовна Гарина, старушка примерно одного с ним возраста, проживающая в одиночестве на одной с ним площадке. Еще будучи живой, жена близко сошлась с ней, и они часто проводили вечера вместе, болтая на близкие им темы - о чудесах, колдовстве и о других не признанных наукой материях. Зиновия же в свой круг не допускали. Он был уверен, что жена все выболтала Софье об их интимной жизни, и это его страшно бесило. А когда супруга вдруг, ни с того ни с сего, скончалась от неизвестной болезни, соседка, которая и раньше здоровалась с ним сквозь зубы, вообще перестала его замечать, словно он был непристойным рисунком на стене, а не живым человеком, который проходит мимо по лестнице. И он возненавидел ее еще больше, чем жену. И начал делать ей пакости. Год прошел, как схоронил он свою Варварушку, но ни одного дня не пропустил Зиновий, чтобы втихаря не напакостить как-то Софье Давыдовне. Понятно, что пожилому человеку не пристало заниматься такими вещами, поэтому он тщательно скрывал свою причастность к пакостям. А делал он их, как и все в жизни, добротно и основательно. Слава богу, был на пенсии, и свободного времени хватало с лихвой. То газеты подожжет в ее почтовом ящике, то замочную скважину в двери спичкой забьет, когда она в магазине или на прогулке, то звонок зафиксирует той же спичкой, и тот звонит до посинения, а то и слово неприличное на соседской двери нацарапает гвоздиком, который всегда имелся про запас в его кармане. В общем, мстил за свою не сложившуюся семейную жизнь - и тем был счастлив. Его нимало не интересовало, знала об этом соседка или нет. Она никому не жаловалась и, казалось, безропотно сносит все удары судьбы. Когда она закрашивала в очередной раз дверь или выковыривала иголкой кусочки спички из замка, он высовывался из своей квартиры и, нечеловеческим усилием сдерживая злорадную улыбку, вежливо предлагал свою помощь. Она не удостаивала его даже взглядом. Он закрывал дверь, добегал до дальней комнаты, чтобы не было слышно с площадки, и начинал громко выкрикивать ругательства и проклятия, обещая в следующий раз поджечь всю эту мерзкую квартиру, а саму старуху разорвать на мелкие части.
Так бы все и продолжалось до тех пор, пока кто- то из них двоих не отдал бы богу душу, если бы вчера, вернувшись из магазина, Зиновий не обнаружил, что на его двери нарисован мелом какой-то каббалистический знак круглой формы с иудейской звездой посередине и какими-то загадочными иероглифами. Мало того, он не смог открыть дверь, потому что в замке была сломана спичка. С ненавистью глянув на дверь соседки, он отвернул ворот рубашки, где у него всегда была воткнута иголка с намотанной на нее ниткой (старая солдатская привычка), достал иголку, с большим трудом выковырял спичку, вошел в квартиру, принес ведро с водой и тряпкой тщательно стер рисунок. Затем заперся изнутри, сел на диван и стал обдумывать ситуацию. Он ни минуты не сомневался, что это сделала она, стерва старая. И посчитал это знаком объявления открытой войны, как если бы она воткнула в его дверь томагавк. Злость разрывала его хилое, дряблое тело на части, ему хотелось прямо сейчас броситься и задушить Софью, истоптать ногами, а потом облить бензином, поджечь и сбросить с балкона. И еще хотелось написать на ее двери все, что он о ней думает, причем сделать это мелкими буквами, чтобы все поместилось. Еще он изнывал от желания позвонить в ее дверь и, когда старая мерзавка выглянет, плюнуть ей в лицо и словесно оскорбить в глаза. Но он знал, что не сможет этого сделать. Потому что боялся ее глаз. Ему казалось, что в них живет еще кто-то, помимо нее, и этот кто-то, страшный и всесильный, все время смотрит на него из глубины ее черных, не выцветших от времени зрачков - и видит его насквозь. Если бы не это нечто, он бы давно расправился с ненавистной старухой. Он никогда не был у нее в квартире, но иногда по ночам ему чудилось сквозь сон, будто из-за стены раздаются какие-то странные и жуткие звуки, отдаленно напоминающие то волчий вой, то предсмертные хрипы какого-то чудовища. Наутро он сваливал все на разыгравшееся воображение и жалел, что в свое время не настоял на том, чтобы жена пустила его на их посиделки в соседской квартире. Теперь же, после смерти супруги, он не имел никаких шансов попасть туда. Но подозрения, что в квартире не все чисто, не оставляли его, усиливаясь с каждым днем. Каббалистический знак, начертанный на его двери, укрепил Зиновия в мысли, что нужно непременно забраться в старухино логово и все там разворотить - это будет ей неплохим назиданием, чтобы впредь не портила чужие двери богопротивными каракулями. А заодно он узнает, что за чертовщина там воет и хрюкает по ночам. Уже под утро он решил, что именно так и сделает, когда соседка, по своему обыкновению, пойдет на прогулку в сквер. Благо, строя свои мелкие козни, он хорошо изучил хлипкость ее замка и мог вскрыть его без особых усилий.
Увидев в глазок медленно спускающуюся по лестнице фигуру в ненавистной дурацкой шляпе, он тут же выскользнул на площадку, просунул нож в щель между косяком и старухиной дверью, нащупал защелку и открыл замок. Оглядевшись по сторонам, он быстро юркнул в квартиру номер тринадцать...
* * *
Клещ получил свою кликуху из-за редкой любви к разного рода замкам. Он не мог равнодушно пройти мимо закрытого замка, его начинало прямо трясти от возбуждения, он клещом впивался в него и не успокаивался, пока не открывал его. Эта его нездоровая страсть, которую он холил и лелеял с самого детства, достигнув небывалого мастерства по открыванию запоров разного рода, позже очень пригодилась ему в жизни. Длинного и нескладного прыщавого парня презирали, к его немалому огорчению, зато в определенных кругах Клеща знали и очень даже ценили. Гыча же, наоборот, был симпатичным здоровяком под метр девяносто и не знал отбоя от женского пола. В их слаженном дуэте он выступал в роли мозгового центра и убойной силы. В его голове постоянно роились какие-то планы, сотни различных способов обмана простодушных граждан, он регулярно читал газеты и журналы и по праву считал себя ходя чей энциклопедией. Плюс к этому у него был коричневый пояс по карате и врожденная склонность к жестокости. Клеща он использовал как живую отмычку, способную самостоятельно передвигаться и даже иногда разговаривать. Тот знал об этом, но не обижался, ибо, ввиду полного отсутствия мозгов, не знал, что на это вообще можно и нужно обижаться.
Проследив старуху до подъезда шестиэтажного кирпичного дома сталинской постройки, затерянного, как на грех, в одном из переулков недалеко от Петровки 38, они подождали, пока она скроется за дверью, и юркнули в подъезд. Старуха не спеша поднималась по лестнице, даже не обернувшись на шаги за спиной. Потоптавшись для вида у почтовых ящиков, они молча двинулись дальше, отставая на один пролет от своей жертвы. Со стороны это не вызывало подозрений. Если бы кто-то спросил их, чего они здесь ошиваются, они ответили бы, что хотят снять квартиру, вот и ищут что-нибудь подходящее.
Старушка дошла до третьего этажа и двинулась к тринадцатой квартире, на ходу вытаскивая из сумочки ключи. Гыча с Клещом, не глядя, поднялись выше и затаились, поджидая, когда хозяйка войдет в квартиру. Оставалось только осмотреть замок снаружи, чтобы Клещ мог заранее приготовить нужные отмычки, чтобы не стоять потом у двери, судорожно перебирая целую связку. Они проделывали это не один десяток раз и еще ни разу не попадались. Услышали, как старушка повозилась с ключами, открыла дверь, но потом вдруг забубнила: "Ну надо же, старая метелка, хлеба купить забыла! Совсем из ума выжила..." - снова заперла дверь и начала спускаться по лестнице.
Гыча с Клещом переглянулись. Такая удача выпадала им не каждый день. Если бы Софья не ушла, им бы пришлось, войдя в квартиру, применять насилие, а этого не очень-то хотелось, тем паче в самом начале поездки.
- Успеешь? - тихо спросил Гыча.
- А то! - Клеща затрясло от возбуждения. - Я уже глянул краем глаза - замок полное дерьмо, с одного плевка открою.
- Тогда идем. Думаю, пятнадцати минут нам хватит. Раньше карга не вернется. В квартире, скорее всего никого нет - иначе бы не запирала. Вперед.
Быстро спустившись до третьего этажа и оглядевшись по сторонам, они подошли к тринадцатой квартире.
Ровно пять секунд Клещ поколдовал с замком, и путь свободен. Гыча вошел первым, дружок за ним. В последний момент, уже закрывая дверь, он увидел поднимающуюся по лестнице симпатичную девчонку со спортивной сумкой на плече и удивился, как это они не слышали, когда она вошла в подъезд. И быстро запер дверь изнутри, справедливо рассудив, что, коль не закричала сразу, значит, в этой квартире она не живет...
* * *
Светка, еще не зная, где расположена бабкина квартира, просто не обратила внимания на двоих парней, вошедших в свою дверь. Но потом, когда выяснилось, что они вошли именно в тринадцатую, сначала удивилась, а потом, решив: зачем гадать, когда все можно выяснить, - твердой рукой нажала на кнопку звонка. Когда громкая трель за дверью смолкла, наступила тревожная тишина. Светка, понятно, немного волновалась перед встречей с бабулей, которую ни разу в жизни не видела и о которой слышала от матери только плохое. Но матери, как и вообще всем на свете, она не особенно доверяла, полагаясь только на свое собственное мнение, поэтому не исключала, что на поверку бабушка окажется вовсе даже ничего. Все слова, которые она заготовила для встречи, разом вылетели из головы, и она стояла перед молчащей дверью полной идиоткой, с растерянной улыбкой на круглом лице.
Открывать, похоже, никто не собирался. Это было удивительно, так как она своими глазами видела, как сюда вошли два человека, и не далее как минуту назад. Она позвонила еще раз, уже длиннее. И подождала, приставив ухо к двери. Внутри не раздалось даже шороха. Светке сразу полезли в голову разные мысли, мол, ясно, бабушка специально не хочет открывать из-за своего упрямства или те двое парней - ее, хм, неужто любовники, и она стесняется при них впускать внучку в квартиру... Мысль о том, что на ее глазах в дом проникли воры, даже не зародилась в ее голове. Она искала понятных ей объяснений. Тем более она понятия не имела, как и чем живет бабуля.
Постояв в нерешительности еще пару минут и так ничего и не услышав за дверью, она на всякий случай звякнула еще раз. Потом, поразившись столь странному стилю жизни москвичей, которые не желают отпирать, когда в дверь звонят, она плюнула в сердцах на бабкину дверь, на ее деньги, на свою фату и на свадьбу заодно и пошла к лестнице, чтобы вернуться в родную и понятную ей Кущевку. Но что-то заставило ее остановиться. Ее вдруг осенила мысль, что бабушка могла умереть и в квартире поселились совсем другие люди. Чтобы проверить эту версию, она повернулась и позвонила в соседнюю дверь. Ведь денег на дорогу было истрачено немало, и возвращаться с пустыми руками, несолоно хлебавши, не очень-то и хотелось. Но и у соседей никто не открыл. И даже в глазок никто не посмотрел. Решив позвонить к другим соседям, она пошла было к противоположной стороне площадки, как вдруг увидела поднимающуюся по лестнице пожилую женщину. Женщина была очень полной, страдала одышкой и тащила две громадные сумки, нагруженные продуктами. Заметив Светку, она спросила, поставив сумки на пол и тяжело отдуваясь:
- Вы к кому?
- К Гариной. Вы не знаете, она случайно не умерла?
- Софья?! Упаси господь! - Тетка перекрестилась. - Что это ты такое говоришь, милая! Жива она, сердешная.
- Странно, а то звоню, и никто не открывает. И соседей тоже нет, - он кивнула на соседнюю дверь.
- Что, и Зиновия нет? - удивилась та. - А вот это уже и вправду странно, потому что этот сыч все время дома сидит. Может, спит. - Она взялась за сумки. - А Софья сейчас придет. Я ее в булочной только что встретила, хлеб покупает. Ладно, пойду. Ох, грехи наши тяжкие...
Тяжело переваливаясь с боку на бок, она потащила свой груз дальше, вверх по лестнице. Дойдя до середины, обернулась.
- А ты, часом, не внучка ее будешь?
- Внучка. А как вы узнали?
- Так ты ее копия вылитая, только чуток помоложе.
И пошла дальше.
- Ни черта себе чуток, - обиженно пробормотала Светка ей вслед, - на шестьдесят-то лет...
Сняв с плеча сумку, она уселась на ступеньку и стала ждать, пожалев, что забыла спросить у женщины о тех двух парнях, что вошли в квартиру. Скорее всего это были квартиранты, решила она и окончательно успокоилась.
Вскоре она услышала, как хлопнула внизу дверь и кто-то начал медленно подниматься по ступенькам. Светка встала, отряхнула обтянутую джинсами круглую попку, поправила непослушные, коротко остриженные волосы и стала убеждать себя, что ужасно рада встрече с родной бабулей, чтобы на лице появилось хотя бы подобие искренней улыбки. Но на лицо выползло лишь нечто кривое и неуверенное.
Сначала она увидела шляпу, поднимающуюся по предпоследнему пролету. Поля шляпы были такими широкими, что ничего, кроме сумки, из которой торчал длинный французский батон, она не увидела. Потом показалось и все остальное. Бабушка действительно оказалась очень похожей на нее и сразу ей понравилась. Форма и черты лица, волосы, фигура и даже походка были очень знакомыми, только как бы слегка припудрены временем. Она даже пофантазировала слегка, мол, видит саму себя через много-много лет, и это ее вполне устроило - плохо ли, дожив до девятого десятка, сохранить такую фигуру, осанку и блеск в глазах. На вид бабке можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят, не больше.
Светка скромно стояла в сторонке и ждала, когда на нее обратят внимание. Но не дождалась, потому что бабуля прошла, не глядя на нее, к своей двери и начала копаться в сумке в поисках ключей.
- Простите, - вежливо осведомилась Светка, подойдя, - вы случайно не Софья Давыдовна Гарина?
На мгновение замерев, старушка медленно повернулась к ней, и глаза их встретились. Что-то незримое, но почти осязаемое вырвалось из бабкиных зрачков, и словно электрический разряд пробежал между ними. Светка даже отшатнулась.
- Ах, это ты, внученька? Долго же я тебя ждала, - чистым звонким голосом проговорила бабушка, внимательно рассматривая ее своими черными глазищами.
- Здравствуйте, - пролепетала, растерявшись, внучка. - Я вот тут... - она неловко пожала плечами и отчего-то покраснела. Подобное случалось с ней только раз в жизни, да и то когда в детстве заболела краснухой.
- Вижу, вижу, что ты уже тут, - по-доброму заворчала бабушка. - Ну, что застыла? Помоги старухе дверь открыть. - Она протянула ей ключи.
Светка взяла их, подошла к двери и тут вспомнила про парней:
- А вы знаете, пока вас не было, ваши квартиранты уже пришли.
- Какие еще квартиранты? - удивилась та. - Нету у меня никаких квартирантов.
- Ну, не знаю, - опять растерялась Светка, - может, и не квартиранты. Два парня здоровых к вам зашли - я их видела. Они сейчас там, внутри, но почему-то не открывали, когда я звонила.
Бабушка насторожилась.
- А ты ничего не перепутала? - наконец спросила она, оторвав тревожный взгляд от своей двери. - Может, они в соседнюю дверь вошли?
- Что ж я, слепая? - возмутилась внучка, вспыхнув еще больше. - А в соседней квартире вообще никого нет - я туда тоже звонила, чтобы про вас узнать. Так вы что хотите сказать, что эти ребята здесь не живут?
- По крайней мере до моего ухода в магазин еще не жили, - задумчиво проговорила та и горестно вздохнула. - Вот дурачье...
- О чем это вы?
- Да так, о разном. Ладно, открывай, посмотрим на этих квартирантов. Наверное, тебе все-таки померещилось.
- Подождите, а если это воры? - испугалась Светка. - Давайте милицию вызовем!
- Открывай, тебе говорят! - рявкнула старушка, и Светке ничего не оставалось, как трясущимися руками вставить ключ в замок и открыть дверь. Но входить первой побоялась, поэтому вежливо отступила и сказала, скромно потупив глаза:
- Прошу вас, бабушка.
- А что ж сама-то - боишься?
- Что вы! Просто вы же старше...
Та, лукаво прищурившись, покачала головой:
- Ну, хитра девка. Прямо я в молодости.
И смело вошла в квартиру. Светка, опасливо поежившись, - за ней.
* * *
Хоромы у бабки были двухкомнатные с высоченными потолками, таких домов сейчас уже не строят. Старинная добротная мебель темного дерева придавала квартире вид состоятельного и даже роскошного жилища. Стены были увешаны коврами, ковры устилали и полы, с потолка свисали тяжелые хрустальные люстры. Комод, трельяж и столики украшали фарфоровые фигурки, вазочки с декоративными цветами, сервант в гостиной был забит хрусталем, имелся даже импортный телевизор с видеомагнитофоном. В просторной прихожей в углу стояла бочка с настоящей пальмой. В кухне на специальной полочке стоял маленький телевизор. Все это Светка увидела, когда пыталась отыскать взглядом из коридора затаившихся где-то двоих парней. Но даже следов их присутствия в квартире не наблюдалось. Бабушка сразу обошла все комнаты и, никого не обнаружив, прошла на кухню и начала там греметь посудой и чайником.
- Ну, что встала? - крикнула она от плиты. - Проходи, не в гостях. Сейчас чай будем пить, разговаривать...
- Но...
- Говорю же, тебе померещилось. Нет тут никого, сама видишь.
- Но я же их видела, - упрямо повторила Светка из коридора. - Один такой длинный и тощий, а другой здоровый такой. Сумка еще у них была большая. Вы их не знаете?
- Да что ты заладила одно?! - взорвалась старушка. - Иди и сама все осмотри! И хватит мне голову морочить. То не ехала двадцать лет, а приехала и ерунду какую-то городишь. Не дело это.
Набравшись смелости, Светка все-таки выползла из прихожей и начала осторожно обходить все углы, заглядывая и под кровать, и в шкафы, и в туалет, и под ванну, и даже на антресоли. Ни парней, ни их сумки, ни обуви - ничего. Ей это не понравилось, но она решила пока помолчать, а ночью, если Софья не выгонит к тому времени, все тщательно осмотреть. Не могли же они раствориться? Выглянув с балкона, она увидела, что спуститься с него без лестницы невозможно, а прыгать - голову сломаешь. Значит, и через балкон они не скрылись. А может, у нее действительно глюки? Что ж, недаром о Москве всякое болтают...
...Потом они сидели на кухне и пили чай с печеньем из больших фарфоровых чашек с нарисованными на боках попугаями. Без шляпы бабушка выглядела еще моложе. Волосы у нее лишь слегка были подернуты сединой, хотя им давно положено быть белее снега. Морщин на лице тоже для ее возраста было не так много.
- Ну, как тебя зовут-то хоть? - спросила бабушка, тщательно разжевывая совершенно здоровыми и крепкими зубами сухое печенье.
- Светлана. А разве вы не знали?
- Знала. Только дурак он.
- Кто?
- Отец твой. Говорила ему, остолопу, чтобы Ксенией назвал, так нет, все по-своему... За могилкой хоть ухаживаете там?
- Конечно. Покрасили оградку недавно.
- Любила отца-то?
- А куда деваться.
- И правильно. Таких не за что любить. Непутевый он был. Господь, когда его создал, считай, вхолостую выстрелил. Ничего, зато тебя мне на радость сотворил. Очень хорошо, что ты приехала, а то я уж и не чаяла дождаться. Думала, так и помру, и все богатство мое по ветру развеется - больше ведь нет у меня никого.
- Да вам, я смотрю, еще рано помирать-то - вон как хорошо сохранились.
- Ты на тело не смотри - оно уже из последних сил держится. Все тебя ждало. Теперь на убыль пойдет.
- Как это?
- Скоро увидишь.
- А о каком богатстве вы говорите? - не удержалась Светка. - Вроде ничего особенного не наблюдаю. Мебель разве что, видик...
И. Корнилова
- Это редкое богатство, внученька. Настоящие сокровища. Это самое ценное, что только может быть у жалкой твари, называющей себя человеком. И хочешь не хочешь, ты единственная его наследница.
Не вдумываясь особо в смысл старухиных слов, Светка в нетерпении поерзала на стуле. Она и не надеялась на такую удачу, что бабушка сразу заговорит о наследстве, да еще так откровенно. Теперь не придется драить полы и ухаживать за ней, чтобы выслужиться и вытянуть лишнюю копейку, как просила мать. Все решилось просто, само собой. И от этого ей стало радостно.
- Честно говоря, мне даже неловко, - смущенно пробормотала она. - Вы только не подумайте, что я сюда за деньгами приехала - упаси господи! - и густо покраснела. - Я бы и не приехала никогда, если бы мать не заставила и не... Впрочем, это не важно.
Ей не хотелось рассказывать про свадьбу и про аварию, из-за которой бракосочетание пришлось отложить на неопределенный срок. Вместо этого она добавила:
- Вы же с нами не хотели общаться...
- Не не хотела, а не могла, - проворчала Софья. - И ты это, не оправдывайся тут передо мной. Не ты, а я твоя должница, и долг свой отдам сполна, до последней склянки, не волнуйся. Все сберегла в целости и сохранности. Запасы пополнила недавно, так что ни в чем нуждаться не будешь...
- Да мне много и не нужно, - Светке совсем уж стало не по себе. - Мне бы фату купить...
- Экая ты непонятливая, - улыбнулась Софья. - Говорю же, все у тебя будет: и фата, и все, что душа пожелает.
- Ой, ну прям, скажете тоже, - пролепетала внучка. - Нынче все так дорого, ужас какой-то. У нас тут недавно босоножки итальянские в станицу завезли, так почти сто долларов за пару просят. Сволочи, - она мечтательно вздохнула и тут же осеклась. - Но это я так, к слову. Замуж, конечно, можно и в чем попроще выйти. Я ведь не требовательная, привыкла во всем себе отказывать.
- Это хорошо, - похвалила бабушка. - Это качество тебе пригодится, когда наследством распоряжаться будешь. А то ведь знаешь, как бывает: только дорвется человек до халявы, сразу же все и промотает налево и направо, без всякого разбора...
- Что вы! Я не такая, я экономить буду! - горячо заверила ее внучка и поникла. - Только вот свадьбу бы сыграть да за "БМВ" с атаманом рассчитаться...
- Рассчитаешься, - глаза старухи хитро блеснули. - Со всеми за все теперь рассчитаешься и поквитаешься, если захочешь. А вот захочешь или нет - это тебе придется самой решать - меня рядом не будет. Я ведь на последнем издыхании, считай, тебя дожидалась, поэтому недолго теперь протяну...
- Что вы такое говорите! Вам еще жить да жить, вы так молодо выглядите, я бы никогда вам восемьдесят лет не дала. Простите, а в каком смысле вы сказали: если захочу? Это что, от меня зависит, брать наследство или не брать, что ли?
- А я тебе о чем тут битый час толкую, глупая? Тут без желания не обойтись. Если ты согласишься, тогда...
- Я согласна, - робко пискнула внучка.
- Да погоди ты! - Софья ухватила очередное печенье и сунула целиком в рот. - Не торопись шибко. В таком деле особый порядок нужен, понятно? Так вот, если ты согласишься, то станешь очень богатой. А если нет, то я все с собой в могилу унесу - все равно этим никто, кроме тебя, пользоваться не сможет.
- Как это? А, поняла! - Светка почувствовала себя почти счастливой. - Вы, наверное, сберкнижку на мое имя оформили и квартиру записали? Спасибо, конечно, но зачем же было так беспокоиться...
- Ничего я не оформляла, внученька. Твои мозги не в ту сторону крутятся.
- Тогда что же? - опешила та. - Я вас не понимаю. И вообще, что вы мне тут тюльку развешиваете? - Она почувствовала раздражение и не стала себя сдерживать. - Над отцом всю жизнь издевались, на похороны даже не приехали, а теперь решили за меня приняться?! Не выйдет, дорогая бабуля, ясно? Или говорите толком, или я поеду отсюда к чертовой матери! - Она со стуком поставила чашку на стол и поднялась.
Софья испуганно захлопала глазками.
- Да ты что, внученька! Я же ничего, я не хотела совсем... Ты не так поняла все. Просто правила такие существуют... - Она тоже встала и засуетилась вокруг нее. - Ладно, касатушка, не серчай. Идем, покажу тебе мои богатства. Там заодно и решишь, будешь брать или нет. Идем в спальню, моя ненаглядная.
Отходила Светка так же быстро, как и взрывалась. Мгновенно остыв, она улыбнулась и, предвкушая созерцание старинных драгоценностей, пошла за старухой. Та, войдя в гостиную, перед дверью спальни вдруг остановилась, повернулась к внучке. На осунувшемся лице старухи проступили страх и сомнение. Бессильно опустившись на диван и уставившись в одну точку, она пробормотала:
- Нет, не могу. А вдруг ты откажешься?..
- Почему это я откажусь? Я ведь не сумасшедшая.
- А кто тебя знает? Давай так сделаем: ты мне сейчас расписочку напишешь, что вступишь в права наследства, каким бы оно ни было. Тогда моя душа будет спокойна. Ну, как? - Она выжидательно уставилась на нее. - А то ты еще сбежишь, а мне и предъявить будет нечего.
- Опять темните, бабуля? И мне это не нравится. У вас там что, живой бегемот в спальне, за которым я потом ухаживать должна буду всю жизнь?
- Нет, не бегемот.
- А что тогда?
- Пиши расписку - узнаешь, - упрямо тряхнула головой Софья.
Светка задумалась. Сказать, что Софья вела себя несколько странно, было бы слишком слабо. А с другой стороны, что еще можно ожидать от восьмидесятилетнего человека? Ясно, она выжила из ума и в Данный момент у нее очередной приступ старческого маразма... Но ради денег такое можно и потерпеть, главное - свадьбу сыграть. И она решилась.
- Значит, говорите, что фату я смогу купить на наследство?
- И фату, и босоножки, и новый "Запорожец" своему Юрке...
- А откуда вы знаете про Юрку и "Запорожец"? - опешила Светка. - Я же вам не рассказывала вроде...
Софья сделала круглые глаза:
- Разве не рассказывала? Ну надо же. Может, я что-то перепутала, - она озадаченно поскребла подбородок. - Да нет же, конечно, ты рассказывала, иначе откуда бы я узнала, правильно? - она виновато взглянула на внучку.
- Да, действительно, - пробормотала та. - Наверное, я сама забыла. Бог с ним, с "Запорожцем". Короче, на свадьбу там, - она кивнула на дверь спальни, - денег хватит?
- Хватит, - не моргнув глазом заверила бабушка.
- Тогда беру. Тащите бумагу с ручкой и диктуйте текст расписки.
Живенько вскочив, Софья открыла сервант, взяла лист писчей бумаги, шариковую ручку и положила перед Светкой на журнальный столик.
- Пиши: я, имярек, обязуюсь сего числа вступить в права наследства и выполнять все необходимые правила по его пользованию.
Светка написала и посмотрела на бабку, ходившую с задумчивым видом по комнате.
- Пиши дальше: в случае моего отказа или если утрачу наследство, да постигнет меня в тот же миг страшная кара.
- И всего-то? - усмехнулась, засопев над документом, внучка.
- Пиши, пиши, не отвлекайся, - деловито проговорила старая. - Понимание потом придет, когда настанет время расплачиваться, - так всегда бывает.
- За что расплачиваться-то?
- Откуда я знаю, что ты понатворишь? Теперь у тебя возможностей много будет и на хорошее, и на плохое - что сама выберешь. Написала? Дай-ка посмотрю.
Выхватив листок, она быстро пробежала глазами текст и, довольная, вернула внучке.
- Теперь подпиши и число сегодняшнее поставь.
Светка подписала. Ей хотелось скорее покончить
со всем этим и убраться к своему Юрке в Кущевку вместе с кучей денег или с чем-нибудь еще, что достанется ей от помешавшейся старухи.
- Ну, теперь пойдем, наследница, похвастаюсь перед тобой.
Она взяла ее за руку и провела в спальню, где Светка уже видела, когда обшаривала квартиру, большую двуспальную кровать - с тумбочками по краям - почти на всю комнату, огромный старинный резной комод у стены и такой же древний шифоньер с зеркалом посередине. Подойдя к комоду, Софья внимательно посмотрела на внучку и с торжественным видом выдвинула два верхних ящика.
- Вот, полюбуйся! - торжественно проговорила она. - Теперь это все принадлежит тебе.
Подойдя поближе, внучка, дрожа от волнения, заглянула в один ящик и обомлела. Вместо золотых колец, цепочек, жемчужных ожерелий и бриллиантовых сережек он был забит какими-то склянками, пузырьками, баночками и коробочками. На каждой была аккуратно наклеена этикетка с надписью. В углу лежала толстенная тетрадь в кожаной обложке. В другом ящике находились, перевязанные красивыми ленточками, стопки черных свечей разной толщины и длины. Еще Светка разглядела книги и прочую дребедень непонятного назначения. Проглотив комок в горле, она тупо уставилась на гордо улыбающуюся старуху и хрипло спросила:
- Это что, ваши лекарства?
- Это твое наследство, глупая! - засмеялась Софья.
- Шутите?
- Нисколько.
- Значит, издеваетесь, - сокрушенно прошептала Светка, чувствуя, что ее крупно разыграли. Непрошеные слезы навернулись на глаза. - Или вы всерьез думаете, что, продав все это барахло, я смогу наскрести на фату? Вам, бабушка, лечиться нужно. В психушке.
Она повернулась и пошла к дверям.
- Эй, ты куда? - испуганно крикнула Софья.
- Домой, в Кущевку. И подальше от вас! - твердо заявила Светка, не оборачиваясь, и вышла в прихожую. Бабушка выскочила за ней.
- Подожди, а как же расписка?
О расписке Светка совсем забыла. Она привыкла всегда держать свое слово, не говоря уж о выполнении обязательств по распискам. И потом, Софья смотрела на нее так жалобно и просяще, что она просто не смогла бросить ее сейчас здесь одну и уехать.
Ей стало жалко эту старую и наверняка психически ненормальную женщину.
- Ну, что вы от меня хотите? - устало спросила она.
- Ты не горячись, девонька, - ласково пропела Софья, беря ее за руку и затаскивая обратно в спальню.
- Я тебе сейчас все объясню. Честно говоря, я, дура старая, думала, что ты сама догадаешься. Но если нет, тогда садись на кровать и слушай внимательно.
Она подтолкнула ее к кровати. Светка села и с тоской во взоре приготовилась слушать очередной старухин бред. Та вытащила из ящика тетрадь, открыла и начала читать:
- "Пособие для начинающей колдуньи". Смекаешь теперь? - и хитро посмотрела на нее.
- Смекаю, - вздохнула она. - Вы свихнулись на старости лет.
- Дура! - Бабушка с треском закрыла тетрадь. - Для тебя ведь старалась! Это, между прочим, может, единственное такое пособие на русском языке во всем мире! Я двадцать лет, почитай, с тех пор как ты родилась, его составляла, чтобы тебе сейчас легче было! Я ведь не могла тебя лично научить - тебя рядом не было. А ты, неблагодарная, даже спасибо не скажешь! - Она в волнении забегала по спальне- - А поди сейчас, побегай да поищи те манускрипты арабские или египетские, постулаты языческие или ту же каббалу иудейскую - хрена чего найдешь! Да и не разберешь там ничего. А я три языка специально выучила, чтобы для тебя это пособие составить! Травы, коренья собирала, мази и отвары готовила, чтобы только внученька довольна была, чтобы свои белы рученьки на всем готовеньком не перетрудила, а внученька - на тебе, прямо в душу наплевала! Да знаешь, кто ты после этого?! - Она остановилась перед ней, разъяренная и огнедышащая.
- Кто? - без особого энтузиазма спросила внучка.
Бабушка закатила глаза и завыла: - У-у-й, удавила бы! - и снова забегала по спальной. - Пойми, непутевая, это же счастье твое! В тебе частица нашего родового колдовства сидит. Ты уже готовая ведьма, только научиться кое-чему нужно. Ты как жеребец необъезженный, но ведь жеребец! А не псина дворовая! Ты не имеешь права просто жить с этой силой и ни разу ее не использовать - она нам свыше дана, понимаешь? Да и что там учиться- то, если я все тебе по полочкам разложила и расписала! Каждый пунктик по алфавиту, как в телефонном справочнике. Что захотела - раз в пособие, ага, есть такое дело, так-то и так-то, такая-то мазь или отвар чик требуется. Только колдуй и колдуй на здоровье! А ты нос воротишь...
- Подождите, бабушка, - прервала ее Светка как можно ласковее, чтобы та не слишком расстраивалась, - а зачем мне, собственно, это все нужно? У нас в станице есть парочка ведьм, которые привороты разные делают или там сглазы снимают. Ну и что? Не сказала бы, что они очень уж богатые. Одна так вообще крышу уже два года отремонтировать не может - на шифер денег не хватает. И потом, меня к этому делу совсем не тянет. Не верю я во всю эту чушь. Я понимаю, что на вас бзик нашел, но это пройдет. Вы только успокойтесь, пожалуйста, не расстраивайтесь сильно...
Бабушка села рядом с ней. Грудь ее быстро вздымалась от волнения, глаза горели странным огнем, а на губах вдруг заиграла злая усмешка.
- Значит, не веришь? Отлично. Это мы исправим. А насчет ваших ведьм деревенских я тебе вот что скажу: никакие они не ведьмы, а так себе, приведьмушки, нахватались вершков, даже денег из дураков выжать не могут. Настоящая ведьма никогда деньги брать не будет, потому что они ей и даром не нужны - у нее и так есть все, что она только пожелает, для этого и сила ей дана. Мы с тобой из породистых ведьм, запомни это. Да от тебя ничего особо и не требуется. Главное - линию нашу продолжить и дальше передать. И на сверки вовремя являться...
- Какие еще сверки?
- Так я тебе и сказала! Согласись сначала. И помни: ты расписку дала и кару там сама себе назначила...
- Не сама, а вы подсказали.
- Зато ты своей рукой написала, - напомнила Софья. - Теперь не отвертишься. Если по-хорошему не хочешь, то будет по-плохому, но учти, не советую. Хозяина нельзя гневить - больно уж суров. Он тебе такую кару небесную устроит, что взвоешь. Он ведь через нашу силу к нам ход имеет, везде достанет и что хошь сотворит. Пока я жива, он тебя не тронет, но едва помру, сразу тебя вызовет. Раз не явишься, второй, а на третий сам придет. И тогда уж позавидуешь всем умершим мученическими смертями на этом свете. И молить станешь, чтобы простил и позволил делать то, что я тебе сейчас без всяких проблем и мучений предлагаю. Повязаны мы с тобой, внученька, и весь наш род повязан. Да и не обуза это вовсе, а счастье, просто ты еще глупа и не понимаешь.
- Да все я понимаю! - вспылила Светка. - Понимаю, что чушь все это, бабушкины сказки! Вы мне еще метлу и ступу покажите! Не верю во всю эту чушь!
- Не веришь?
- Ни грамма! И вообще, сижу еще здесь, только чтобы вас не обидеть. - Она посмотрела на часики. - Мне нужно на вечерний поезд успеть, три часа осталось.
- Успеешь, - зловеще хмыкнула Софья. - Хорошо, а если я скажу, что ты не сама ко мне приехала, а я тебя вызвала, поверишь?
- Как это вы меня вызвали? - возмутилась Светка. - Ничего подобного. Я сюда исключительно по собственному желанию приехала. Меня вообще никто заставить не может, если сама чего не захочу. Так-то вот, Софья Давыдовна.
- Правильно, моя хорошая, по собственному, кто ж спорит. - Бабуся, поплевав на палец, полистала тетрадь, открыла нужную страницу и прочитала: - Пункт второй: "Если хочешь управлять людьми, научись управлять их желаниями". - Она закрыла тетрадь и победно глянула на внучку. - Вникаешь?
Я сделала так, чтобы у тебя появилось желание поехать, и ты поехала. Сначала я заставила твоего Юрку нажраться водки и сесть в "Запорожец". Потом внушила вашему атаману, что нужно срочно убраться из дома и ехать именно в том направлении, где в скорости должен был выскочить на бешеной скорости твой жених. Когда я свела их жизненные линии под прямым углом, они столкнулись. После этого у вас забрали деньги на свадьбу, и у тебя возникло соответствующее желание навестить старую бабку. Разве не так все было? Заметь, тебя никто не заставлял вроде бы. А ты спрашиваешь, откуда я знаю про Юрку - да я все про всех узнаю, если захочу! Мы, ведьмы, управляем чувственными потоками, а через них уже влияем на поведение людей. Это и любовь, и ненависть, и страх, и радость, и так далее и тому подобное. Но это очень сложно. Ну, теперь веришь?
Светка сидела, оглушенная новостью, и не могла понять, то ли бабушка действительно колдунья, то ли каким-то образом исхитрилась узнать про аварию и ее свадьбу. Но как же она могла узнать, если ни разу не была в Кущевке? А может, все-таки была? И все время тайно следила за ней из-за соседнего плетня? Нет, это просто уже бред самый настоящий. Мысли ее совсем спутались, она лишь смотрела перед собой и хлопала ресницами. Бабушка наседала:
- Это все мелочи по сравнению с тем, что ты сможешь делать, когда обретешь положенный статус после моей смерти. Ты вот говоришь: фата тебе нужна. Да не нужна тебе никакая фата будет! И свадьба, и жених тебе твой не нужен станет! Любого сможешь выбрать, хоть этого, как его, прости господи, Майкла Джексона или вашего Преснякова. Только захоти - и все получишь. Желания правят миром! - Бабка уже разбушевалась вовсю.
- Внуши любому миллионеру, что он станет счастливым, если отдаст тебе все свои деньги, и он принесет их тебе на тарелочке с голубой каемочкой, да в ножки еще поклонится, да умолять станет, чтобы взяла! А ты говоришь, туфли за сто долларов. Тьфу три раза на такие туфли! В хрустальных ходить будешь!
- Что-то не вижу, чтобы к вам миллионеры в дом ломились, - буркнула она. - Даже мебель вся старая...
- Ты не смотри, что старая. Зато хорошая. Потом, не забывай, милая, что я по-другому воспитана, не то что ваше нынешнее племя, мне много и не нужно. Да и годы уже не те, сама видишь. То, что я имею, - это и есть счастье, в моем представлении. Ты же сможешь совсем иначе жить, если захочешь. Теперь все в твоей власти будет, знай только чужими желаниями управляй.
- А как это все происходит, я имею в виду управление желаниями? - начала сдаваться Светка.
- Зачем тебе это знать? - удивилась бабушка- ведьма. - Я тебя научу, как это делать, а как оно там все происходит, это уже не важно. Ты когда на машине собираешься ездить научиться, тебе что, разве обязательно знать, как у нее мотор работает и по какому принципу колеса крутятся? Главное, знать, какую скорость включать и какую педаль нажимать.
Про педали и ручки здесь все и написано, - она похлопала по тетради.
- Вы что, хотите сказать, что я, обыкновенная девчонка из станицы, смогу управлять какими-то там магическими потоками? - скептически проговорила Светка.
- Еще как сможешь! - обрадовалась старушка. - Только дым пойдет и шкура завернется! Магия - штука совсем не сложная, сама увидишь. Главное, знать, что делать. И потом, ты совсем не простая, как я уже говорила, в тебе большая сила появится, а потому, хочешь не хочешь, нужно за нее ответственность нести.
- И что же мне теперь делать? - растерянно спросила Светка.
- Как что? Становись ведьмой, и все дела.
- Так ведь я крещеная.
- Это к нашему делу отношения не имеет. Религия - болтовня одна, в ней силы нет. В магии вся сила. И ты ею пользоваться сможешь.
- И мне за это ничего не будет?
- А кто тебя тронет? - добродушно ухмыльнулась старая колдунья. - Ты сама кого хочешь ухайдокаешь, если понадобится.
- А этот, как его, Хозяин и сверки какие-то?
- Ну, за это не бойся. Слетаешь разок, а потом и саму потянет...
- Куда... слетаю?
- На шабаш, куда ж еще, глупая! - рассмеялась ведьма и потрепала ее по голове. - Это всего раз в Месяц, в полнолуние, слышала, наверное. А во все остальные дни делай, что душа пожелает. Только вот что я тебе скажу: не разбазаривай силу зря. Я вот, видишь, до каких лет дожила, а еще молодцом выгляжу. Правда, недавно чуть концы не отдала, но соседка помогла, энергию свою одолжила, чтобы я тебя смогла дождаться. Она померла, а я вот жива осталась. И еще помни, что на плохие дела силы почти не требуется, а вот добрые очень много забирают. Ты, конечно, поначалу дурить начнешь, все попробовать захочется, но помни, что назад уже ничего не вернется, что потеряешь - то уже навсегда. Эх, мне бы твою молодость да красоту, - она мечтательно вздохнула. - Ну, да прошлого не вернешь.
- Значит, по-вашему, я стану волшебницей?
- Да нет никаких волшебниц, сказки все это. Взмахом руки только комара отогнать можно, а чтобы что-то сотворить, нужна долгая и кропотливая работа. На подготовку порой день, а то и целая неделя уходит. Но это для сложных дел, а на простые, конечно, меньше. Разберешься потом сама, в пособии все написано. Да смотри тетрадь не потеряй и никому в руки не давай, а то навяжут узлов сдуру, потом до конца жизни развязывать будешь.
- Вы так говорите, словно я уже согласилась, - пробормотала Светка. - И вообще мне кажется, что вы чего-то недоговариваете.
- Это ж еще почему? - удивилась Софья, но по глазам было видно, что наследница попала в точку. - Все тебе выложила, как на духу. Ну, может, что и забыла, но главное рассказала.
- Не верю я, чтобы все было так просто и легко, - упрямо повторила Светка. - Что-то здесь нечисто.
- В нашем деле все нечисто, милая! - Софья опять рассмеялась и тут же посерьезнела. - Конечно, есть и трудности, без них нигде не обходится. К примеру, сам процесс передачи, так сказать, полномочий не очень приятный... - она отвела глаза. - Да и после смерти нам, ведьмам, успокоения не видать как своих ушей.
- Что, дьявол душу забирает?
- Что ты понимаешь в дьяволах! - вдруг нахмурилась бабушка. - Забудь про всяких Фаустов - ерунда все это. Нет ни дьявола, ни бога, есть только сила или ее отсутствие! Вот у Данте все почти как на самом деле написано, а больше аналогов и нет толковых. Но ты не отвлекайся.
- В каком смысле?
- В том, что согласна ты или нет? А то, гляжу, в тебе борьба происходит. Небось думаешь, деньжат как-нибудь отхватить и поминай как звали? Не выйдет, сразу предупреждаю. Ежели вступишь в права, то назад дороги не будет. Готова - скажи, и пора приготовления начинать. А если нет, то дам тебе траву, чтобы не так больно было, когда Хозяин начнет тебе суставы выворачивать да жилы вытягивать...
- Я согласна! - в страхе вскрикнула внучка.
На самом деле она сказала это, чтобы только успокоить старуху. Она ни на йоту не поверила ее словам, хотя тень сомнения все же зародилась. Но таков уж был у нее характер, пока не разберется во всем досконально, не расшибет десяток раз лоб - ни за что не поверит. Единственное ее устраивало, что теперь она сможет пожить здесь несколько дней, как собиралась вначале, а за это время бабушка, может, изменится, придет в себя и все-таки выделит ей что-нибудь из тайных своих загашников. А загашники, судя по обстановке квартиры, у нее были.
- Ну вот и ладненько, - Софья схватила ее лицо и крепко поцеловала в губы. - Значит, я в тебе не ошиблась. Но смотри, твое последнее слово крепче всяких расписок ценится. Это ты себя теперь магическим знаком запечатала, считай, Хозяину расписку дала. Так что выкинь из головы все сомнения и глупые мысли свои и давай к делу. Нам до вечера многое успеть нужно. Сегодня полнолуние, не забывай, так что как раз все и обделаем. А завтра уже сама здесь хозяйничать будешь...
- А вы как же? - оторопела Светка.
- Так ведь все, мое время вышло, слава создателю. Теперь твоя очередь лямку тянуть. Сегодня ночью и помру. Схоронишь то, что от меня останется, как подобает, по христианскому обычаю, а меня уже здесь не будет. Квартиру, как ты правильно догадалась, я на тебя переписала, документы в шкафу найдешь. Квартплата за год вперед уплачена. Деньги на первое время, пока не освоишься и во вкус не войдешь, тоже в шкафу лежат. Соседей я сегодня еще обегу, скажу, что теперь внучка здесь жить будет, чтобы не удивлялись. И смотри, у меня репутация хорошая была, так что поддерживай ее, не устраивай оргии прямо здесь. Я ведь понимаю, что без оргий ты никак не обойдешься, - сама в свое время грешила, но лучше делай это где-нибудь в лесу или на даче у кого...
- Да что ж вы такое говорите! Как вам не стыдно? - возмутилась Светка
- А что тут такого? Плоть тоже удовлетворения требует...
- Да я не об этом, - отмахнулась Светка. - Вы что, на самом деле сегодня умирать собрались?
- Так я уже, считай, год как мертвая, - пожала она плечами. - Говорила же тебе, что соседка жизненной силой поделилась. Мы с ней много общались, я ее учила кое-чему по мелочи, а как занемогла, так она сама и предложила свою помощь. Тебе, говорит, дело нужно обязательно передать, а я со своим Зиновием уже белый свет возненавидела. Ну, я ее энергию и взяла. А то бы умерла давно. Кстати, насчет Зиновия. Он не только спички в замок вставляет, а еще и на двери всякие гадости пишет. Ты уж его не трогай - пусть себе тешится. Все ж таки его жена нам помогла. Вчера проходила, так на его двери мальчишки тоже что-то нарисовали. Небось подумал, что я, глупец. Так, что еще насчет квартиры... Да, вспомнила! Воров не бойся - не обкрадут. Даже дверь можешь не запирать.
- Это еще почему - сигнализация стоит?
Лучше. Охранная система собственного изобретения! Астральная ловушка в прихожей стоит. Я ее специально поставила, когда Зиновий шалить начал. В пособии, кстати, все прописано, как ею пользоваться. Срабатывает на чужое биополе, если включена. Чуть кто чужой зайдет и р-раз! - вора в астрал затягивает! Ловко придумала, а?
- Да уж, неплохо. Слушайте, а может, те, двое, были ворами и попались в эту самую ловушку? - осенило Светку.
- Может, и попались - это их проблемы. Они ж теперь в астрале, вернее, где-то посередине между нашим миром и тем, понимаешь?
- Понимаю, - задумчиво проговорила она, разглядывая кончики своих растопыренных пальцев. - Кстати, а что такое астрал?
Софья скорбно поморщилась и с жалостью посмотрела на наследницу.
- Ну и темная же ты у меня. Ничего, скоро все будешь знать. - Старуха бодро вскинула голову. - Так о чем, бишь, я говорила, об оргиях?
- Нет, вы тут какой-то анекдот о своей сегодняшней смерти травили.
Бабушка осуждающе покачала головой.
- Это не анекдот. Я на самом деле умру, и пожалуйста, привыкни к этой мысли. В смерти нет ничего страшного. Все останется прежним, только тела не будет и обстановка немного изменится. Это церковники всех смертью запугали, потому что там, за жизненной чертой, правда об их вселенской лжи находится. Для меня смерть в радость. К тому же я сегодня последний раз в Дискрет попаду, доложу Хозяину, что ты теперь ему служить будешь вместо меня...
- А что такое Дискрет?
- Это то место, куда ты на сверку летать будешь.
- А сверка, как я поняла, это просто ведьминский шабаш? - Светка уже немного начала соображать и разбираться в терминах.
- Правильно поняла, - похвалила бабушка. - Но не в названиях дело. Все нынешние названия опять же церковники придумали, чтобы нас опорочить и людей от нас отпугнуть. Но ты на них не обижайся, они нам не соперники - кишка тонка. Ну, что тебе еще такого поведать? Конечно, страшновато немного будет этой ночью, но ты уж потерпи до утра, не умри от разрыва сердца, а то все насмарку пойдет. Плохо, видишь ли, что я тебя еще маленькой не заполучила, тогда бы ты уже ничего не боялась. Ведь сегодня ночью у тебя чакры откроются и ты начнешь видеть невидимое, когда захочешь. А в астральном мире все выглядит несколько иначе, чем здесь. Жутковато, прямо скажем, все выглядит. Такие иногда субъекты встречаются, что оторопь берет. Художники, когда всяких монстров рисуют, они же их не придумывают, а списывают с оригиналов, только сами об этом не догадываются. Эти чудища постоянно живут рядом с нами, только их почти никто не видит глазами, разве что во сне. А ты можешь проснуться утром и увидеть, что этакое оболванище у тебя на кровати сидит. Но ты не бойся, внешность обманчива. На самом деле они твари безобидные, как наши слоны или коровы. А зло, оно, как правило, наоборот, в красивые формы рядится.
- А что сегодня ночью такого страшного будет?
- На самом деле ничего. Все с виду только. Но ты ведь у меня смелая, выдержишь? - она с надеждой заглянула Светке в лицо. - Не сбежишь?
- Не знаю, - правдиво ответила внучка. - А что тут будет-то? Как в "Вий", что ли?
- Да что ты все по этим книжкам дурацким меряешь? - рассердилась бабушка. - Запомни, правду о сущем никому нельзя знать, и ее никому не позволят обнародовать те, кто эту правду от людей охраняет. Людишки ежели дотуда доберутся, то и там все порушат. А если кто и прозреет, то потом обязательно с ума сходит. Вон, Гоголь-моголь твой спятил, бедняга, не сдюжила голова, потому как рано родился и не готов был к такому знанию. Или Толстой: уж каким умным был, всю жизнь в бога верил, а под конец отрекся и умер, как бродяжка, считай, под забором. Запомни, внучка: не каждому дано это видеть и знать, а кому дано, тот избранный, значит. Поэтому больше своим снам верь или абсурдным мыслям, чем книжкам да фильмам. Я тебе одну сказку расскажу, только ты это храни в себе.
Тонкий, значит, разумный мир, он еще до появления людей на Земле существовал. Со злыми существами и с добрыми, как и нынче. Они и природу всю материальную создали, и законы установили. А потом с другой планеты появились люди, вроде бы иностранцы. Они были совсем наивными, даже не знали, как себя прокормить в чужой стране. Тогда астралы (я их так называю, хотя это и не совсем точно) им помогать стали, учить всему, являясь в разных материальных образах. Люди назвали их богами и молились на них. Астралы научили их добывать огонь, пищу, влиять на погоду, чтобы урожаи были хорошие, показали, как спасаться от врагов, ну и так далее. Потом, когда те стали чуть умнее, посвятили их в азы магических наук, которые люди забыли, а теперь пытаются снова изучить. В общем, неплохо вроде уживались сначала. Общались постоянно друг с другом, люди им жертвы приносили человеческие, потому что там очень ценится человеческая энергия, которая высвобождается в момент смерти тела, - так называемая душа. Но когда люди научились всему и могли уже обходиться без посторонней помощи, они стали забывать своих благодетелей и, считай, спасителей. В конце концов люди совсем отвернулись от них, придумав разные религии, чтобы управлять друг другом. Но астралы-то остались! Увидев, как люди разрушают созданную ими природу, они закрыли все двери в свой мир, чтобы гомосапиенсы и его не превратили в помойку. И люди перестали помнить свои предыдущие воплощения и каждый раз, рождаясь в новом теле, думают, что живут только раз и после смерти их ждет какое-то там наказание. Это и была месть богов, то бишь существ из тонкого мира, хозяев нашей планеты, неразумным людям. Теперь только сказки про Змеев Горынычей и Кощеев Бессмертных остались от тех времен, когда все это происходило на самом деле. Эти двери в голове у каждого человека находятся. Но кто-то, как, например, мы с тобой, может общаться с духами и летать к ним в гости, а кто-то не может. Все зависит от того, как человек относился к ним в момент, когда люди отвратились от них. Кому-то они помогают жить на земле, а кому-то нет. Астралы ведь все могут. Они выражают свои чувства через земные стихии, когда хотят наказать многих людей, или через конкретные несчастья, преследуя только одного. Все заклинания, которые записаны в пособии, - это язык, с помощью которого ты будешь с ними разговаривать. Запомни: сам человек ничего не может, могут только они. Ты укажешь им кого-то и попросишь, чего бы ты хотела. А они уж там сами все устроят. Вот такая сказочка тебе в напутствие, наследница. Помни ее всегда и разумей, какая великая сила в твоих руках будет заключена. С духами нельзя шутить - они не понимают шуток. Они что поезд: купи билет - сядешь и поедешь, а ляжешь на рельсы - раздавит. Если попросишь их постращать кого-то, они могут так пугануть, что потом не очухаешься. Не забывай, у них ведь не человеческий разум, у них другие понятия обо всем, да и то возьми в толк, что они еще злы на нас за предательство. На каждом человеке лежит проклятие духов, и только мера этого проклятия у каждого своя.
* * *
К ночи у них уже было все приготовлено. Под руководством неугомонной бабушки Светка в квартире вымела все углы, расставила вокруг кровати черные свечи, баночки с благовониями, погладила шелковую ночную рубашку с вышивкой ручной работы и кружевами, в которой Софья должна была отойти в мир иной, и еще много чего необходимого сделала для ритуала "смены караула" на колдовском посту. Теперь она уже на сто процентов была уверена, что у бабули основательно поехала крыша, и старательно подыгрывала ей, как делают врачи со своими пациентами в сумасшедших домах. В общем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы денег на свадьбу выделило. За всей суетой она так и не успела заглянуть в шкаф, где, по словам бабули, лежали документы на квартиру, но ее это нисколько не волновало. Квартира, как и сама жизнь в этом ненормальном городе, ей и даром была не нужна. Милее ее родной и спокойной Кущевки для Светки ничего не существовало, и она не собиралась менять ее на самый распрекрасный город в мире, а уж на Москву и подавно.
Она даже не допускала мысли, что в старушкиных бреднях есть хоть намек на правду. Про магическую ловушку, в которую могли угодить воры, бабуля травила очень забавно, но, убираясь в квартире, Светка тщательно осматривала все щели, надеясь, что оба парня вот-вот обнаружатся. И еще она думала, что мать была права, когда говорила, что бабка у нее с придурью и угодить ей будет нелегко. Сама она только однажды встречалась со своей свекровью, когда собралась принять предложение от ее сына. Училась она в Московском институте текстильной промышленности, там и познакомилась с будущим Светкиным отцом. Светка даже подозревала, что, согласившись на этот брак, мать рассчитывала остаться в Москве и жить в этой самой квартире. Но когда Георгий, ее жених, привел будущую жену к матери, чтобы познакомить и благословения попросить, у них вышел какой-то скандал. Подробностями мать никогда не делилась, но Светка знала, что после этого мать зареклась ходить к жениху домой и даже увезла его к себе в Кущевку. Отец, правда, пару раз ездил в Москву навестить престарелую мамашу, но каждый раз возвращался мрачнее тучи и потом по нескольку месяцев отходил алкогольными парами. А в конце концов и ездить перестал, только письма писал и открытки посылал на праздники. Бабушка же не написала ни разу.
И теперь Светка старалась изо всех сил, чтобы не дай бог не вышло промашки и все не сорвалось после того, как она уже столько вытерпела. Она твердо решила вынести все до конца, что бы ни происходило сегодня ночью. Вообще-то она была уверена, что, немного побесившись и поиграв в колдунью, бабуля уляжется спать и продрыхнет потом до обеда. Вопрос был только в том, сколько времени она будет беситься. Светка не выспалась в поезде, и ей самой ужасно хотелось отдохнуть, но она была привычна к работе и бессонным ночам еще с тех пор, как в школе подрабатывала дояркой на станичной ферме.
За час до полуночи Софья отправилась в ванную и минут сорок отмачивала там свои старые кости, наказав пока протереть всю хрустальную посуду в серванте. Закончив эту работу, Светка подошла к окну задернуть шторы и увидела на безоблачном ночном небе тяжелую, совершенно круглую луну, нависавшую прямо над домом. Что-то зловещее почудилось ей на мгновение в привычном явлении полнолуния, но она тут же задернула гардины, и наваждение исчезло.
Выйдя из ванной, Софья, уже убранная ко сну, улеглась в постель и приказала зажечь все свечи, закурить благовония и выключить во всей квартире свет. Светка все исполнила.
- Сядь справа от меня, внученька, - жалобно попросила бабушка.
Внученька покорно уселась.
- Возьми левой рукой мою правую ладонь и не отпускай, что бы ни происходило. Левая рука берущая, а правая дающая, запомни. Я буду передавать тебе свою силу, а ты будешь принимать. Как полночь стукнет, так все и начнется, я уже чувствую, что конец близок. - Она закрыла глаза и что-то зашептала. - Только руку не отпускай, крепче держи и ничего не бойся. Я в Дискрет полечу, и там все и свершится. Страшно будет - сдержись, больно станет - терпи. И все время в глаза мне смотри. А когда все закончится, ты уже сама будешь знать, что дальше делать и как дальше жить. Ты сейчас тоже вроде как умрешь, но не по-настоящему, просто твоя прошлая жизнь закончится и начнется новая, счастливая и безудержная, как горная река весной. Прошлого не жалей - это все пустое, а будущее береги...
И тут на настенных часах закричала кукушка. Светка вздрогнула и поежилась, ощутив шершавые мурашки на коже. Когда двенадцатый крик растворился в освещенном свечным мерцанием полумраке спальни, наступила полная тишина. Даже звуки с Улицы вдруг перестали прорываться в комнату, несмотря на открытую форточку. Тишина была такая, что в Светкину голову начали закрадываться сомнения относительно правдоподобности всего происходящего. Старушка крепко сжала ее руку своей маленькой, сухонькой ладошкой и вся напряглась. Глаза ее широко открылись. В них Светка увидела и страдание, и счастье одновременно, словно перед ней лежала роженица, готовая вот-вот в муках произвести на свет долгожданного первенца. Мрак вокруг постели стал гуще, хотя свечи загорелись ярче, и бабкины глаза жутко мерцали в этой жутковатой атмосфере. Вдруг, в полной тишине, Светка явственно услышала волчий вой. Пока еще далекий и едва различимый, он доносился откуда-то из-за изголовья кровати и быстро нарастал. Она закрутила головой, пытаясь увидеть источник непонятных звуков, но Софья больно дернула ее за руку, понуждая смотреть в глаза. Смирившись, она уставилась в страшные бабулины зенки и стала успокаивать себя мыслью, что все это ей снится или явилось результатом усталости и напряжения последних суток.
Вой приближался. Он становился надсадным и хриплым, Светка даже слышала уже дыхание животного, но еще не видела его и молила бога, чтобы не увидеть его никогда. Бабка лежала, не шевелясь и не отрывая глаз от внучкиного лица. Вдруг вой прекратился, и Светке сразу полегчало. Но через мгновение он неожиданно возник прямо за ее спиной, потом сразу изо всех углов спальни, да такой громкий и явственный, что она подпрыгнула на кровати и, если бы не бабкина рука, судорожно вцепившаяся в нее, непременно свалилась бы на пол.
- Держись, наследница, - изменившимся голосом, в котором вдруг появились стальные нотки, проговорила Софья, сжимая ее руку. - Не обращай ни на кого внимания. У них своя свадьба, у нас своя. Эти твари все время приходят, все надеются силу мою заполучить, думали - умру без тебя, и они перехватят ее. Вот и на этот раз пришли, паразиты собакоголовые. Теперь от тебя все зависит: если руку отпустишь, то все пропало, схватят, как кость с чужого стола, и умчатся к себе под землю, только их и видели. Ты вот что: если страшно, то думай, что их на самом деле не существует и тебе все это снится. Только руку не выпускай и в глаза смотри. Они тебе ничего сделать не могут, у них тел нет... Ой, что-то худо мне!
Старушка дернулась, и Светка увидела, как резко изменилось ее лицо. Оно все покрылось глубокими морщинами и начало съеживаться. Волосы ее, еще недавно только наполовину седые, теперь все заблестели снегом. Тело стало мелко дрожать, а потом судорожно вздыматься, словно внутри у бабки сидел какой-то неведомый зверь и пытался выбраться из нее наружу. К вою добавилось поросячье хрюканье, все это громкоголосье все нарастало, и Светке, которой все это уже начинало решительно не нравиться, показалось, что тварей от кровати отделяет лишь шаг. Она подобрала ноги и уселась на кровати по-турецки. От благовоний и множества свечей в комнате было очень душно, и ей страшно хотелось на свежий воздух, но упрямицу Светку ничто не могло заставить изменить однажды принятое решение, пусть все чудища мира собрались бы здесь, воем и визгом пытаясь ее запугать.
Хрен им всем с маслом!
Собрав все свое мужество в кулак, она продолжала сидеть и смотреть, как видоизменяется трясущееся на кровати бабушкино тело. Оно продолжало усыхать и съеживаться на глазах. Уже совершенно седые волосы опадали на подушку, отваливаясь целыми клочьями, лицо приобрело синеватый оттенок, кожа стала совсем тонкой и теперь четко обрисовывала маленький старушечий череп. Нос начал заостряться и вытягиваться, губы превратились в невидимые, плотно сжатые полоски кожи, глазницы впали, и только черные угольки глаз еще ярко горели, выдавая присутствие жизни в быстро умирающем теле.
Если так пойдет и дальше, подумала Светка, то старуха доиграется и, того и гляди, правда окочурится. Что ей потом делать в чужой квартире с трупом? Еще в убийстве обвинят. Но сказать что-либо своенравной бабуле она не решалась - пусть тешится, на то она и бабуля, черт бы ее побрал...
Софья вдруг разлепила губы, выплюнула изо рта на подбородок несколько сгнивших в одночасье почерневших зубов и прохрипела:
- Ты ж смотри, наследница, не сбеги, когда все начнется.
- А разве еще не началось? - осипшим голосом спросила Светка. - Мне так показалось, что уже к концу дело идет...
- Когда начнется, ты одна останешься, меня уже не будет. Видишь, жизнь как быстро уходит... Я ведь, почитай, год как в могиле должна лежать, вот оно и наверстывает... Не бойся, все будет нормально. Эх, кабы я тогда сына не прогнала, то ничего этого бы не было, все по-тихому, нормально произошло бы, а теперь видишь, сколько неприятностей... И ты тоже страдать будешь, ведь настоящей ведьме суждено одной жить... Ладно, больше разговаривать не стану - тяжело. Запомни: что бы тебе здесь ни говорили и ни предлагали - не верь и не соглашайся. И руку не отпускай, пока время не придет...
Тут она дернулась сильнее прежнего и замолчала.
- А когда это время придет? - испуганно спросила Светка и потрясла ее уже ставшую совсем костлявой руку, которая все еще крепко сжимала ее ладонь. - Эй, бабушка, долго мне тут сидеть-то?
Но бабушке, судя по всему, уже все было до лампочки. Ее покрытый сухими струпьями и одетый в ночную рубашку скелет уже ни на что не реагировал. Только в провалившихся глазницах еще тлели едва заметные огоньки, а может, это просто были отблески мерцающих вокруг кровати свечей. Перед Светкой лежала самая настоящая Баба Яга с огромным, загнутым книзу и свисающим почти до подбородка костлявым носом. От прежней моложавой бабули Софьи Давыдовны Гариной не осталось и следа.
В следующее мгновение она почувствовала жжение в своей левой руке, которой держала старуху. Сначала это было даже не жжение, а легкое покалывание, будто кто-то тыкал Светку в ладонь маленькой иголочкой, пытаясь пробуравить в ней дырочку. Затем, когда дырочка была проделана, через нее стремительно стал проникать огонь, и тогда-то начало жечь - Причем все сильнее и сильнее, она прямо чувствовала, как раскаляется ладонь, набухая неизвестным содержимым, которое из ладони по руке расходилось уже по всему телу, заполняя каждую клеточку и даже мозг. Рука ее покраснела, и боль стала нестерпимой. Ей хотелось кричать, но она лишь упрямо стиснула зубы и продолжала сидеть, мертвой хваткой сжимая костлявую руку бабули и не отводя взгляда от того места, где когда-то были старухины глаза. Она уже ничего не соображала, и только за счет своего врожденного упорства еще находилась в этой комнате, стараясь не обращать внимания на то, что творилось вокруг. А вокруг начало происходить нечто страшное.
Невидимые, но, судя по всему, очень злые и некрасивые твари, которых стало значительно больше, чем вначале, уже сидели вокруг нее и старухи на кровати и визжали, хрюкали, выли и лаяли так оглушительно, что ей хотелось зажать уши. К тому же они еще и прыгали, и вся кровать ходила ходуном, издавая при этом страшный скрип. Она боялась, что ее вот-вот укусят или схватят своими корявыми лапами с острыми когтями, она даже чувствовала колебания воздуха от их резких движений, но до нее никто не дотрагивался. Светку спасало лишь то, что она все время повторяла про себя слова старухи: "У них нет тел... У них нет тел... Они тебе ничего не сделают..." И они не делали. Хотя наверняка очень хотели.
Вдобавок ко всему у нее в голове начали звучать чужие голоса. Они наперебой что-то шептали ей, что-то ласковое, просящее, злое и угрожающее одновременно, но чего они добивались от нее, она не знала, потому что старалась не вдумываться в смысл их слов, помня предупреждение не поддаваться ни на какие уговоры. И еще она жалела о том, что бабушка не успела сказать ей, когда все это кончится. Сквозь весь этот хаос она услышала далекий голос кукушки, которая прокричала один раз, и она не поверила, что прошел уже целый час. А сколько еще?
Софья Давыдовна давно превратилась в мумию, и что-то подсказывало Светке, что она умерла и находится уже очень далеко отсюда, и ничем не сможет ей помочь. Несмотря ни на что, она продолжала верить, что, когда кошмар закончится, бабушка встанет утром живая и здоровая и жизнь будет идти дальше, как и раньше. Но уже без Светки, потому что, едва откроют метро, она уже будет стоять у входа, чтобы добраться до вокзала, сесть в любой попутный поезд и умотать из проклятой столицы, чтобы никогда сюда не приезжать. Пусть москвичи сходят с ума без ее участия. С нее хватит и этого. На всю жизнь.
Она так и не поняла, что произошло в следующий момент. Твари вдруг все разом перестали буйствовать и кричать, голоса в голове тоже умолкли, и она уже хотела облегченно вздохнуть, как с ужасом осознала, что в наступившей тишине ясно различает их силуэты. Они стали видимыми! Ничего более безобразного и отвратительного видеть ей еще не приходилось. Даже в фильмах ужасов. Они напоминали свиней, собак, людей, ослов и чертей одновременно. Застыв в неестественных позах вокруг нее на кровати, они начали тихо поскуливать, обратив свои страшные морды в сторону изголовья. А оттуда уже доносилось тяжелое дыхание. Сиплое, с присвистом, оно надвигалось на нее, парализуя волю и внушая безотчетный страх. Эта тварь, видимо, была у них самой главной и самой ужасной. Зачем она только стала все это видеть! Кто дал ей право это видеть?!
Она уже не смотрела в пустые глазницы бабули, а неотрывно таращилась на переднюю спинку кровати, за которой слышался шум. Он был все ближе и ближе, а потом вдруг все смолкло, и над спинкой что-то показалось. Силы небесные! На нее надвигался расплывчатый призрак огромного монстра. Харя его, иначе и не скажешь, постоянно меняла свои формы, цвет и размеры, то удлиняясь, то расширяясь, как в кривом зеркале. В оскаленной пасти виднелись довольно большие клыки, чуть меньше, чем бивни мамонта, и с них стекало, капая на кровать, что-то красное и вонючее. Светку едва не стошнило при виде этого монстра, но она не выпустила руку бабули и не закрыла глаза. К счастью, ей в голову пришла спасительная мысль, что это просто-напросто галлюцинации от усталости, и ей теперь стало даже интересно наблюдать за всем происходящим. Она словно смотрела кино, в котором сама могла принять участие.
Твари, поджав хвосты, соскочили с кровати и начали подвывать на полу. Чудовище, странным образом не раздавив кровать, как спичечный коробок, выплыло из-за нее и, заполнив собою всю спальню, уставилось на Светку своими тремя немигающими глазами, тускло светящимися на волосатом лбу. Потом один, верхний, глаз покосился на ее руку, сжимающую иссохшую старушкину ладошку, возмущенно моргнул, и два других, расположенных под ним глаза тоже уставились туда же. Светка на всякий случай сжала руку покрепче, хотя пальцы так затекли и опухли от все еще жгущей ладонь энергии умирающей, что почти ничего уже не чувствовали. Чудовище недовольно фыркнуло, обдав ее потоком горячего зловония и липкой слюны, и поплыло на нее, раскрыв огромный свой зев. Последнее, что она запомнила, было то, как эта пасть полностью накрыла ее, кричащую и отбивающуюся одной рукой, ибо другая все еще сжимала старушечью, и наступила кромешная тьма, поглотившая весь мир и ее саму...
* * *
А с гастролерами из Твери, если кто-то еще о них помнит, происходили такие не менее невероятные вещи.
Закрыв дверь, Клещ повернулся, но Гычи почему-то в просторной прихожей не увидел. Это было несколько странно, потому что не было слышно, чтобы тот убегал в другие комнаты. Ведь только что стоял буквально за спиной, а теперь - вдруг нет его. Вот гад, подумал Клещ, опять торопится первым что-нибудь ценное хапнуть.
Один раз такое уже было, еще в Твери. Тогда они так же выследили богатенького пенсионера, бывшего работника обкома партии, как потом выяснилось, зашли в квартиру, и, пока Клещ возился с замком, который никак не хотел закрываться изнутри, его напарник и компаньон собирал в сумку все ценное, что попадалось на глаза. Потом они вроде бы все честно поделили, как всегда, а на следующий день Клещ увидел на Гыче золотые часы с браслетом. Тот сказал, что купил. Но Клещ хорошо разбирался в дорогих вещах, и его зоркие глаза могли отыскать маленький кусочек золота даже в огромной куче навоза. Да и запомнил он фотографию, стоявшую в рамочке в квартире пенсионера, на которой тот пожимал руку какому-то солидному типу с московской физиономией. А из-под рукава пенсионера выглядывали точно такие же часики, какие теперь были на Гыче. Клещ, конечно, ничего ему не сказал, но на будущее стал иметь в виду, что дружок не чист на руку.
Клещ сделал один шаг от двери и... увидел Гычу. Тот стоял прямо перед ним совершенно прозрачный и переливающийся всеми цветами радуги. Вернее, он даже не стоял, а висел в метре от пола, держа в руках их большую черную сумку. Но особенно поразила его даже не поза, а лицо товарища, на котором был написан такой безумный испуг, что Клещу стало не по себе. Гыча был храбрым парнем и без комплексов, его практически ничем нельзя было испугать, сам кого хочешь испугает и в гроб загонит, а тут вдруг такая паника.
С чего бы? Он уже собрался спросить его об этом, но почувствовал что-то непонятное. Во первых, он не ощущал своего тела, словно его совсем и не было, а во-вторых, все окружающее тоже изменилось: стены, шкафы, пол и потолок - все стало прозрачным и переливающимся, как и Гыча. Было такое ощущение, что они попали в бассейн и находятся под водой, только вот рыбок нигде не было видно. Клещ поднял свою руку и посмотрел сквозь нее на друга. Друг просматривался хорошо. Ему это понравилось.
- Что за дребедень? - шепотом спросил он у Гычи, обводя глазами вокруг.
- Сам не пойму, - пробормотал тот. - По-моему, мы во что-то крупно влипли. Ты меня что, не видел, когда вошел?
- Нет.
- И не слышал, как я тебя звал?
- Нет, а что?
- А то, что нас теперь никто не видит и не слышит.
- И менты тоже?
- Наверное.
- Так это ж здорово! - обрадовался Клещ. - Банки брать будем!
- Думаешь?
Гыча задумчиво подлетел к трюмо и попытался ухватить прозрачными пальцами расческу, но безрезультатно пальцы прошли сквозь нее, не сдвинув ни на миллиметр.
- Хрен мы что будем брать, - хрипло проговорил он. - Ничего мы теперь ограбить не сможем.
- Обидно, слушай. А что тут вообще происходит? Может, давай лучше отсюда когти рвать?
- А как ты дверь откроешь, если мы вроде как из воздуха сделаны? Черт возьми, Клещ, мне это не нравится. Мне эта старуха сразу не...
И тут в дверь позвонили. Братишки вздрогнули, переглянулись и разом, помимо своей воли, поднялись к потолку и зависли там, уставившись на дверь. Звонок опять затрещал.?
- Кто бы это мог быть? - шепотом спросил Гыча. - Для старухи еще рановато.
- Это, наверное, та девка, которую я увидел на площадке.
- Какая еще девка?
- Не знаю. Я дверь как раз закрывал, а она поднималась по лестнице. Да ты не бойся, друган, нас ведь все равно не видно и не слышно теперь. Пусть звонит. Давай лучше подумаем, как выбираться отсюда.
- Бесполезно - я уже все перепробовал, - услышали они чей-то голос и резко обернулись.
У двери в комнату висел такой же, как и они, прозрачный тщедушный старикашка в спортивных штанах и полосатой коричневой куртке от пижамы и испуганно таращился на них.
- Эй, ты кто? - первым пришел в себя Гыча.
- Я - Зиновий, сосед Софьи Давыдовны. А вы, как я понял из ваших разговоров, грабители? Да вы не бойтесь, в милицию звонить не буду, - успокоил он их, видя, что парни переглядываются. - Я тут уже битый час нахожусь.
Мы с вами друзья по несчастью, так сказать. Да залетайте в комнату, чего на пороге висеть-то.
Они переместились в гостиную и мягко опустились на диван. Зиновий начал рассказывать.
- Я давно подозревал, что эта Софья колдунья. Сегодня вот решил зайти проверить, правда ли это. И проверил на свою голову, - горько усмехнулся он, покачав плешивой головой. - Короче, как я понял, мы в другое измерение попали или куда-то вроде
этого. ВЫЙТИ отсюда невозможно. Я даже через балкон пытался, видите, там дверь открыта, но что-то не пускает. Будто стена стеклянная стоит. И не разбивается, сука! И в форточке то же самое. И в зеркале нас не видно. Одним словом, заколдовали нас, ребятушки.
- И что теперь? - заволновался Клещ.
- А что теперь? Старуху ждать будем. В ножки бросимся, покаемся, пусть расколдовывает к чертовой матери. Отступного заплатим, если что. У вас деньги-то хоть есть?
- Если были бы, то по квартирам не лазили бы, - буркнул Гыча. - А если она не согласится? Не век же нам здесь торчать, да еще в таком виде!
Он провел рукой сквозь лицо сидящего рядом Клеща, и тот даже ничего не почувствовал.
- Что значит не согласится? - возмутился старик. - Это противозаконно, между прочим! Я на нее управу найду...
- А в чужую квартиру вламываться законно? - с тоской возразил Гыча. - И вообще нужно еще выяснить, что ты за птица. Мы-то, понятно, обычные благородные воры, а вот какого черта ты сюда забрался - это вопрос.
- Я же объяснил, - испуганно запричитал дед, - проверить хотел, колдунья она или нет!
- И все?
- Вот вам крест! - Зиновий быстро перекрестился - Думаете, мне ее барахло нужно? Да у меня своего такого хоть отбавляй.
- Смотри, дед, с нами лучше не шутить, - хмуро пригрозил Клещ. - Мы люди серьезные.
- Да? А что вы мне сделаете? - ехидно хихикнул Зиновий. - Ударите, что ли? Ну-ка попробуй, а я посмотрю, ха-ха!
Клещ резко сорвался с места и начал молотить кулаками и ногами сидящего на диване старика, а попросту говоря, месить воздух перед собой, не причиняя деду никакого вреда. Устав, он зло сплюнул, причем плевок тоже пролетел сквозь смеющиеся дедовы глаза и отпечатался на спинке кресла.
- Ничего, придет время - рассчитаемся, - пообещал Клещ, мало веря в свои слова.
- Послушайте, - ласково пропел Зиновий, - зачем нам ссориться? Мы ведь в одной команде, не так ли? Давайте лучше подумаем, как старушку обработать, чтобы она нас в нормальный вид привела, зараза...
...Когда Софья Давыдовна и Светка вошли в квартиру, вся троица сначала со страха бросилась прятаться по углам, а потом, когда убедилась, что их не видят и не слышат, стала летать небольшой слаженной тучкой над головами старухи с внучкой и слушать их разговоры. В тот момент, когда Софья заявила, что поставила астральную ловушку, причем сделала это исключительно из-за соседа Зиновия, Гыча прошипел:
- Ну, старый пердун, дай мне только в себя прийти, я из тебя кишмиш сделаю.
- А я что? Я ничего.... - только и пролепетал Зиновий. - Она сама виновата...
Позже, когда Софья отправилась в ванну, а внучка протирала посуду, они стали осмысливать услышанное, рассевшись на приготовленной к ночи кровати в спальне.
- Значит, - начал Гыча, - положение такое: колдунья нас тоже не видит. Это хреново.
- Зато мы узнали, что внучка сможет нас расколдовать. В тетради про это все написано, как бабка сказала.
- Эта внучка - та еще штучка, - возразил Зиновий. - Она бабке ни на йоту не поверила. Вот увидите: утром она от нее сбежит.
- Ну да, а если бабка помрет? Мы что, так тут и останемся? - Клещ даже начал заикаться. - Я так не согласен. Может, выкрадем тетрадку и сами расколдуемся?
- Ты же слышал, что только они могут ею пользоваться - в них какая-то сила заключена, - грустно изрек Зиновий. - А так бы, конечно, хоть щас...
- Значит, нужно во что бы то ни стало заставить эту чувиху стать колдуньей, и пусть освобождает нас на хрен! - твердо заявил Гыча.
А еще чуть позже они стали свидетелями того, как несчастную Светку стали одолевать неизвестные чудовища, выползающие, как тараканы, из-за спинки кровати. Эти чудовища, в отличие от Светки, хорошо видели их троих, но почему-то не обращали внимания, занятые лишь внучкой. Троица на всякий случай все-таки спряталась за шифоньер, чтобы не мозолить глаза, но не пропустить ничего. Никогда им еще не доводилось видеть и слышать ничего подобного и переживать столько острых ощущений сразу, но, поглощенные надеждой когда-нибудь выбраться из расставленной бабкой ловушки, терпеливо продолжали наблюдать, готовые в любой момент прийти на помощь своей потенциальной спасительнице, которая сидела ни жива ни мертва перед уже иссохшими мощами Софьи Давыдовны и стойко выносила все нападки собакоголовых тварей. Когда же появился самый здоровый монстр и без обиняков собрался сожрать Светку вместе со старухой, Гыча не выдержал.
- Это ж он сейчас нашу единственную надежду схавает! Не, братва, так не пойдет! - прорычал он, выскакивая из-за шифоньера. - Клещ, залетай сбоку!
И попер прямо на трехглазого монстра, уже обхватившего своей зубастой пастью голову бедной девушки, никак не желавшей выпускать бабкину руку. Услышав посторонний шум, он скосил один зрачок в ту сторону и увидел, как трое незнакомцев обходят его со всех сторон с недвусмысленными выражениями лиц. Не ожидая нападения со стороны и не зная, кто перед ним, он, видимо, решил не рисковать. Поэтому, слегка разжав челюсти, выплюнул Светку и быстренько убрался восвояси, издавая громкое недовольное рычание. Вся его более мелкая чертова братия тут же трусливо убралась за ним. Вскоре в спальне все смолкло...
* * *
Очнулась Светка, когда кукушка снова прокричала двенадцать часов. Она уже стала колдуньей, только сама еще не догадывалась об этом. Спальня была залита солнечным светом, и от ночных кошмаров не осталось и следа, кроме потухших огарков свечей по краям кровати и мертвого тела Софьи Давыдовны. Светка сразу поняла, что бабушка мертва, потому как рука, которую она все еще сжимала в своей ладони, была совсем холодной и очень твердой. Сама она лежала рядом с трупом, уткнувшись головой в вытянутые костлявые ноги покойницы. Сразу все вспомнив, Светка вскочила с кровати, намереваясь убежать сломя голову, но тут же упала на пол, так как рука бабули, закостенев, не хотела ее отпускать. Чертыхнувшись, она начала с большим трудом разжимать мертвые пальцы. Бабушка выглядела совсем нормальной, не такой, как была ночью, когда все и случилось, и это укрепило ее в мысли, что все чудища и другие жуткие дела ей лишь приснились и бабушка умерла от старости. Освободив наконец свою руку, она пошла в ванную. Только там, после того как приняла душ и привела себя в порядок, к ней вернулась способность нормально соображать. В чужом халате, с тюрбаном на вымытой голове, она прошла на кухню, поставила чайник, села на табурет и задумалась.
Какая-то мысль навязчиво крутилась в голове, но никак не могла сформироваться во что-нибудь конкретное и доступное пониманию. Ее терзало что-то, очень важное, что она вроде бы испытала ночью, но теперь вылетело из головы. Она начала вспоминать все по порядку, прокрутила все сказанное старушкой и вспомнила! Выключив плиту под закипевшим чайником, она бросилась в гостиную и начала шарить в нижних ящиках серванта. При этом она испытывала ранее незнакомое ей возбуждение. Непривычная усмешка искривила ее губы, глаза заблестели, и она даже стала напевать что-то веселое, хотя для веселья на первый взгляд поводов у нее не было. Наконец она нашла, что искала. Это были документы на квартиру, из которых следовало, что она одна является полноправной хозяйкой данной жилплощади со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вскочив, она закружилась по гостиной, держа ордер в вытянутых руках перед собой.
Потом опять подбежала к шкафу. Как и говорила Софья Давыдовна, там лежали и деньги. Довольно много денег. И не только для одинокой старушки-пенсионерки, но и для работящего коммерсанта средней руки.
Доллары были сложены в толстую стопочку и перетянуты резинкой. Отыскала Светка и завещание, по которому выходило, что ее бабушка завещает своей единственной внучке все свои сбережения, мебель, одежду, посуду и все родовые сокровища, заключенные в тетради с кожаной обложкой, при условии, что внучка выполнит ее предсмертную просьбу. Душеприказчиком назначался некий Хозяин, причем там не было указано ни имени его, ни адреса, ни вообще каких-либо данных, позволяющих определить его местонахождение. Тем не менее, ему надлежало лично проследить за выполнением всех условий завещания, и в случае, если внучка нарушит последний пункт, все старушкино добро должно быть уничтожено, а сама наследница примерно наказана душеприказчиком.
В том же шкафу лежал толстый альбом со старыми фотографиями. Светка вытащила его, уселась на диван и начала просматривать, сгорая от любопытства узнать, кем же была ее бабуля и как она жила. Среди пожелтевших и очень обычных, ничего не значащих снимков молодой и очень красивой девушки, очень похожей на саму Светку, на фоне моря или в компании таких же молодых и веселых подружек она обнаружила и такие, что сердце ее учащенно забилось. Все снимки были подписаны, и определить, кто запечатлен на фото, труда не составляло. В частности, она увидела совсем юную Софью, сидящую за одним столом в ресторане с Максимом Горьким или стоящую в обнимку с Любовью Орловой, а то и рядом с самим Сталиным у него в кабинете. На более поздних снимках фигурировали другие не менее важные люди в Российском государстве. Все они с обожанием смотрели на красавицу Софью, которой, как казалось, не было до них никакого дела. Покрутив снимки в руках, Светка решила, что бабуля была не так проста, как казалась на первый взгляд. И еще она подумала, что неплохо было бы ей самой сфоткаться с Путиным или с Филей Киркоровым в обнимку и привезти эти фотографии в Кущевку. Тогда бы точно вся станица позеленела от зависти...
Длинный звонок в дверь опустил ее с небес на землю. Совсем забыв, что в доме покойница, она прошла в коридор и открыла дверь. На пороге стояла та самая толстая тетка, с которой она разговаривала вчера на лестнице.
- Добрый день, красавица, - с улыбкой приветствовала она ее.
- Здравствуйте, - машинально улыбнулась Светка.
- Ты почему дверь сразу открываешь? - пожурила та. - Нужно сначала спросить. А вдруг воры или грабители? Сейчас всякие ходят. Ты, видать, издалека приехала?
- С Краснодарского края.
- Во-во, там у вас, наверное, поспокойнее. Как бабушка?
- Отдыхает, - солгала она.
- Понятно, небось, болтали всю ночь. Меня, кстати, Любовью Михайловной зовут.
- А меня Светланой.
- Очень приятно. Я чего зашла-то: Зиновий, сосед ваш, к вам не заходил?
- Нет.
- Странно. Я ему хлеб раз в два дня приношу. Он сам по магазинам ходить не любит, вот меня и просит. А тут звоню, звоню, и никто не открывает. Уже третий раз прихожу сегодня. Значит, не заходил?
- Нет.
- Тогда скорее всего умер, бедняга, - вздохнула она. - Надо дверь ломать...
- Да что вы?!
- А чего? Он человек старый, одинокий, давно пора за женой отправиться, прости господи. Таким выродком был, опять же прости господи. Ладно, пойду милицию вызывать, пусть квартиру вскрывают. А ты бабушку разбуди - свидетельницей будет.
И стала подниматься по лестнице. Закрыв дверь, Светка стремглав понеслась в спальню. Бабка лежала на постели, вся умиротворенная и застывшая, как золотой саркофаг Тутанхамона в музее. Глаза ее были широко раскрыты, седые волосы разметались по подушке, руки сложены на груди, а из приоткрытого рта выглядывали здоровые белые зубы. Вспомнив ужасы прошлой ночи, Светка поежилась. Она понятия не имела, что ей теперь делать с трупом, куда звонить и что говорить, чтобы устроить похороны в незнакомом городе. Держать покойницу в доме не было никакого смысла. Но и иметь дело с милицией тоже не очень хотелось. Тем не менее она закрыла ей глаза, аккуратнее сложила на груди руки, поправила волосы и прикрыла тело простыней, найденной в комоде. Потом прибрала все огарки, чистенько вымела все и вытерла пыль. Затем надела свои джинсы и блузку, в которых приехала в Москву. После этого вышла на площадку и стала ждать, когда появится тетка с милицией. На лице ее были написаны искренние скорбь и страх. В душе же прыгала затаенная радость от открывающихся перед ней перспектив. Она чувствовала, как что-то стремительно меняется внутри ее. Она еще не понимала, что все это значит, но что-то подсказывало ей: вся ее жизнь теперь круто переменится и то, что вчера еще представляло для нее какую-то ценность, очень скоро утратит всякое значение. Думать о матери и Юрке почему-то совсем не хотелось, они были лишними в ее новых ощущениях и никак не вязались с грядущей Радостью ошеломляющих событий, ожидающих ее впереди. Вообще все проблемы быта становились Для нее пустыми и мелкими в сравнении с чудом, которое она получила в наследство. Дальним уголком сознания она понимала, что негоже забывать о родной матери и любимом парне, но все эти мысли легко оттеснялись предвкушением чего-то огромного и неизведанного, что еще предстояло ей пережить. Только бы побыстрее разделаться с похоронами и засесть наконец за заветную коричневую тетрадку, к которой ее уже тянуло как магнитом.
Наконец послышались тяжелые шаги и сиплое дыхание тетки, спускающейся сверху.
- Все, сейчас приедут, - деловито проговорила она, сходя на площадку. - А ты чего так переживаешь? На тебе прям лица нет.
- Вы знаете, - она всхлипнула, - кажется, моя бабушка... умерла.
- Что?! - теперь и тетка изменилась в лице. - Ты шутишь?
- По-моему, нет. Я пошла ее будить, а она не просыпается. Пульс пощупала, а его и нету-у-у...
Она громко завыла.
- Да что же это творится сегодня? - взволнованно прохрипела бледная, как стена подъезда, Любовь Михайловна. - Покойники прям косяком пошли. Ну-ка, дай пойду гляну на нее, - она отодвинула ревущую Светку от двери. - Да не стенай ты так! Все там будем...
Примерно через час все было почти кончено. Бабушку увезли в морг, составив протокол о смерти и сняв со Светки показания. Потом взломали соседскую дверь, но Зиновия найти так и не смогли, хотя вся его одежда, в которой он обычно выходил на улицу, включая единственные башмаки, была на месте.
Любовь Михайловна долго вздыхала, охала и ахала, обыскивая все комнаты, а под конец сказала:
- Ой, не к добру все это. Чует мое сердце, что несчастья грядут в наш дом. Никогда еще такого не было, чтобы два покойника сразу.
- Не накаркай, - оборвала ее еще какая-то соседка, пришедшая помочь Светке с одеванием бабули. - Зиновий пока еще не покойник - трупа-то нету.
- А я чувствую, что уже покойник, - упрямо сжав губы, проговорила тетка. - Ну нету его уже на земле, хоть ты меня убей тут!
Светка стояла в сторонке, наблюдая за всем этим, и думала про астральную ловушку. Не исключено, что Зиновий забрался в квартиру и оказался в западне, как и те двое парней. Ей захотелось бросить все и бежать к тетради, где должно быть написано про то, как этой ловушкой пользоваться. Ей хотелось проверить свою колдовскую силу, испытать свои возможности, которые уже подпирали горло, требуя немедленного выхода. Но нужно было изображать скорбь, и она неплохо с этим справлялась.
Хотя бабушка обегала вчера, как обещала, всех соседей и сообщила, что с ней будет жить внучка, суетливая Любовь Михайловна как бы, между прочим, все-таки поинтересовалась насчет квартиры. Светка показала ей и остальным документы на право владения недвижимостью, и только после этого все разошлись, оставив ее в покое. Похороны назначили на послезавтра, причем Любовь Михайловна великодушно взяла на себя все хлопоты по организации этой не очень радостной церемонии.
Закрыв за всеми дверь, Светка отправилась в спальню. Теперь она уже смотрела на обстановку в квартире не как гостья, а как хозяйка, подмечая недостатки и делая в уме заметки, что нужно потом отремонтировать, что переставить, а что и вообще выбросить. Вытащив из комода тетрадь, она упала на еще не остывшую после Софьи Давыдовны кровать и жадно углубилась в чтение. На первой странице большими буквами было написано: "Все деяния обратной силы не имеют!"
Бабушка, как, оказалось, была не совсем точна: пособие было составлено не наподобие телефонного справочника, а скорее напоминало поваренную книгу. Только вместо названий рецептов в алфавитном порядке чередовались самые различные магические деяния. О многих из них Светка даже никогда не слышала. Под названиями следовали подробные инструкции с перечислением порядка и времени необходимых колдовских ритуалов с применением различных отваров, мазей, свечей, заклинаний и прочих ведьминских атрибутов. В конце концов у Светки зарябило в глазах от непонятных слов, и она уже собралась захлопнуть тетрадь, как откуда-то издалека послышался жалобный крик:
- Эй, помогите! Ради всего святого! Эй, слышишь или нет, черт бы тебя побрал?!
Крик шел словно с потолка, но в то же время был таким далеким и еле слышным, что с потолка идти никак не мог. Встав с кровати, она подошла к окну, думая, что кричат во дворе, и выглянула наружу. В песочнице безмятежно играли дети, рядом сидели на лавочках их мамаши и бабушки, и никто не крутил головами в поисках источника шума. Значит, они ничего не слышали. Тут снова раздался крик где-то за спиной, и она обернулась. Спальня была пуста, но в то же время в ней явно кто-то находился. Она не увидела, а почувствовала это. Ночные страхи опять накатили на нее горячей волной, она бросилась к кровати, схватила пособие и выскочила в гостиную, надеясь, что там ее оставят в покое. Но не тут-то было. Крики понеслись за ней, то усиливаясь, то утихая, голосов уже стало несколько, и все они наперебой упрашивали, умоляли, требовали немедленно принять какие-то меры, иначе за последствия они не отвечают. В другое время она бы давно уже сбежала отсюда, но теперь ее что-то останавливало. Сев на диван, она еще немного послушала, а потом громко спросила:
- Кто вы? Какого лешего вам нужно?
Далекие голоса сразу притихли, и затем один прокричал старческим дискантом:
- Зиновий я, сосед твой!
- Зиновий? Так, значит, вы все-таки попались в ловушку, как я и думала?
- Ну да! Выпусти нас... - И слезливо добавил: - Пожалуйста!
- А кто там еще с вами? - подозрительно спросила она.
Под потолком опять смолкло, теперь уже надолго. Наконец Зиновий прокаркал:
Тут еще двое... парней. Они заблудились случайно, не в ту квартиру попали, адрес перепутали, слышь? Выпусти нас!
- Значит, они адрес перепутали? - усмехнулась Светка. - Понятно. Ну, а вы сами-то что здесь делали?
Старик сразу заткнулся, послышалась короткая перебранка, и грубый бас прокричал:
- Слушай, крошка, ты нас освободи, и мы тебе все толком объясним! Между прочим, если бы не мы, тебя бы уже в живых не было!
- Это как это?
- А так! Думаешь, кто тебя ночью от той твари поганой спас - Дед Мороз? Нетушки, родная, это мы его шуганули! Давай читай свое чертово пособие и вытаскивай нас отсюда!
Светка призадумалась. Если и они видели чудовище, значит, как минимум оно ей не приснилось, а все происходило на самом деле. С другой стороны, еще неизвестно, кто они такие, может, те самые чудовища и есть. Хотя... Нет, скорее всего они действительно просто попали в ловушку и находились здесь все время, пока она общалась с бабулей. А значит, все слышали и все про нее теперь знают. Такой расклад ее никак не устраивал. Что-то подсказывало ей, что лишние свидетели ее новой ипостаси ей не нужны. Но и оставлять их в квартире, чтобы они ползали тут как тараканы под потолком, невидимые и вездесущие, подсматривали за ней в ванной и подслушивали все подряд, тоже было не с руки. Не зная, на что решиться, она открыла тетрадь и нашла в разделе на букву "Л" слово "ловушка". И начала читать. Там было сказано, что "ловушка астральная универсальная" действует на любое обладающее биополем существо, находящееся в радиусе его действия. Таких ловушек в квартире установлено четыре штуки: одна у входной двери, одна на балконе и еще две у окон. Включаются они при помощи трех специальных магических слов. В шкафу в гостиной на правой нижней полке лежит магический код, то есть бумажка, в которую можно вписать, по желанию хозяйки, фамилии тех, на кого ловушка не будет срабатывать. Эту бумажку следует хранить всегда в том же месте и в том же виде, как она есть, чтобы не нарушить магические поля. Также было сказано, что попавшие в ловушку накапливаются в специальном астральном отстойнике и его следует время от времени очищать, чтобы не переполнялся. Для этого необходимо окропить все углы квартиры специальной жидкостью из пузырька с надписью "Для отстойника". После этого все, что там находится, будет растворено окончательно, а освободившаяся энергия может быть использована хозяйкой по своему усмотрению. В конце мелкими буквами имелось примечание, из коего следовало, что, по желанию, хозяйка может выпустить из ловушки любого, но после этого, хочет она или нет, он станет полностью зависеть от нее, ибо она в любой момент, где бы он ни находился, сможет отправить его обратно. Для высвобождения нужно только вписать соответствующую фамилию в магический список, а для возвращения обратно - вычеркнуть.
Перечитав инструкцию еще раз, Светка встала и пошла к серванту, зажав тетрадь под мышкой. С потолка за спиной послышалось радостное повизгивайте. Отыскав нужную полку, она обнаружила в самом углу скомканную засаленную бумажку с недвусмысленным запахом копченой селедки. Развернув ее, она увидела накарябанные неровным почерком две фамилии с именами - ее и бабкиным. Подивившись такой небрежности, она все же не решилась сменить листок на более свежий, помня наставления из пособия, а взяла шариковую ручку и громко спросила:
- У вас имена есть?
- Что? Конечно, есть! - прокричал старик. - Зиновий я!
- А фамилия?
- Арчибасов!
- В общем, так, гражданин Зиновий Арчибасов, - грозно проговорила она, уставившись в пустое пространство под люстрой, - я вас, конечно, выпущу, но с одним условием: вы больше не будете пакостить ни мне, ни кому другому, ясно?
- Я?! Пакостить?! - взвизгнул дед. - Да у меня и в мыслях такого...
Тут послышался смачный шлепок, и старик заскулил. Кто-то пробасил:
- Он все понял, крошка. А как с нами?
- С вами сложнее, - тут она решила немного приврать. - Я вас выпущу, но вы должны будете делать все, что я захочу. Иначе сразу же отправитесь обратно только по одному моему желанию. Учтите, я очень щепетильная и нервная. Малейшее недоразумение между нами, и вы навсегда станете такими, как сейчас. Вы все поняли?
- Да что там, давай выпускай! - крикнул третий голос, но его тут же прервал бас:
- Слушай, красавица, а это не слишком ли круто? Мы ведь ничего даже не взяли тут...
- Нуда, не успели, - хмыкнула Светка. - Так, значит, не хотите? Что ж, дело ваше...
- Эй, эй, не шути так! Черт с тобой, неблагодарная!
- Говорите фамилии.
- Я - Гыча, а он - Клещ.
- А фамилии у вас есть?
- Есть... Но светиться не хотелось бы... Пиши уж кликухи!
- А вдруг не сработает?
- Ну, тогда скажем фамилии. Давай, наследница, экспериментируй! Нам уже и самим интересно посмотреть, что у тебя получится.
Светка с большим трудом вывела на сальной бумажке сначала имя Зиновия, а потом клички парней. И посмотрела на потолок. Там ничего не изменилось. Она озадаченно нахмурилась.
- Ну, что застыла? - крикнул старик. - Не получается? Ага! Я же говорил вам, что ни хрена она не может! С нее такая же ведьма, как с меня снесенный памятник Дзержинскому!
- Заткнись, старый хрящ! - рявкнул Гыча. - Без тебя тошно. Эй, крошка, ты пособие внимательнее почитай! Может, забыла что?
Светка пробежала глазами инструкцию. Вроде бы Се правильно. Может, бабка что-то забыла написать? Все-таки старенькая уже была, мало ли... Решив не мучиться зря ради каких-то там воров и скандального соседа, она со злостью скомкала бумажку и швырнула ее обратно в шкаф.
В тот же миг с потолка на ковер со страшным грохотом низверглись появившиеся из воздуха три мужских тела.
- Ну вот, я же говорил, что у нее получится! - радостно прохрипел Зиновий, вставая и потирая ушибленную худую задницу. - Настоящая ведьма!
- Ты бы хоть предупредила! - простонал Клещ, лежа на спине и боясь пошевелиться. - Кажется, я ребро сломал!
Гыча, которому такой полет не мог причинить никакого вреда, ибо он весь состоял из мускулов, сразу вскочил и начал плясать по комнате, хлопая себя по бокам.
- Мать честная! Неужели я опять человек?! Господи, даже пощупать себя могу! Какое счастье!
Светка в волнении смотрела на все это, сидя там же, на полу перед шкафом, и не могла вымолвить ни слова. Значит, права была бабушка, значит, на самом деле есть в ней какая-то сила чудесная, позволяющая вытворять с людьми разные волшебные штучки! И если она смогла сделать это, то и все остальное сможет. Дай только срок...
* * *
- В общем, вы правильно уловили движение моей последней мысли? - грозно спросила она, когда все немного успокоились и расселись на мягкой старухиной мебели в гостиной. - Если что - сразу отправлю обратно! Всех троих или каждого в отдельности - мне без разницы.
- Да ты не гоношись, крошка, - кисло ответил Гыча, - мы все поняли, в натуре. Четы хочешь от нас-то?
- Ха, че она хочет! - вклинился старик. - Шантажировать нас собирается - вот че она хочет!
Не удостоив его даже взглядом, Светка деловито сказала:
- Во-первых, хочу знать, кто вы такие, а во-вторых, мне интересно, что вам удалось подслушать, пока вы сидели в ловушке. Про Зиновия я уже все знаю - он ничтожество, а вот про вас...
- Это ж почему я ничтожество? - начал было возмущаться старик, но Гыча ткнул его локтем под ребра, и он сразу снял свои претензии. Гыча вежливо проговорил:
- Мы - благородные люди, с твоего позволения, закоренелые трудяги, так сказать. Способствуем более справедливому распределению материальных благ между индивидуумами в обществе...
- Про то, что вы воры, я уже знаю, - нетерпеливо перебила его Светка. - Вы мне автобиографии нарисуйте. И как здесь оказались, расскажите.
- А зачем тебе? - удивился Клещ. - Ты что, следователь?
- Давайте договоримся, что спрашивать я буду только один раз, - ледяным тоном проговорила она. - второй раз вы уже будете в астрале.
- Эй, эй, не спеши так, мы все уже поняли, - тут же сдался Клещ. - Че сразу бочку катишь...
- Тогда отвечайте.
- Мы из Твери, приехали только вчера малость деньжат закалымить и сразу на твою бабку вышли. Случайно, ей-богу. Вошли в квартиру, а тут чертовщина началась, и еще этот старый хрыч...
- И что вы здесь видели?
- Почти ничего, - вступил хитрый Гыча. - Так, краем глаза, кончиком уха кое-что задом наперед через пятое колено - короче, ничего почти и не поняли, - и честно посмотрел на нее.
- Ничего?
- Абсолютно! - заверили они все трое хором.
- Врете! Откуда же тогда про пособие знаете и про то, что я могу вас вытащить оттуда? - она кивнула на потолок.
- Ну, это, э-э-э... чисто случайно в памяти отложилось, - пролепетал дед. - Но я уже ничего и не помню - склероз проклятый. Кстати, мы уж думали, что ты нас не услышишь никогда, чуть глотки не сорвали. Но вот этот молодой человек, - он с уважением посмотрел на Гычу, - уверил нас, что коль ты теперь стала колдуньей, так обязательно должна что-то слышать и видеть. Так оно и случилось, спасибо тебе, Гыча.
- Все с вами ясно, - задумчиво сказала Светка. - В общем, поступим так...
Договорить ей не дал громкий звонок в дверь. Вся троица разом подскочила и испуганно уставилась в сторону прихожей.
- Не бойтесь, это, наверное, соседка насчет похорон пришла, - усмехнулась Светка и пошла открывать.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги