Ведьмино наследство

В прошлый раз Хозяин сказал, что ей остался месяц до посвящения, и все это время она должна провести за изучением тетради и неустанными колдовскими опытами. Как же, поколдуешь тут, когда всякие типы пытаются любой ценой лишить ее заветной тетрадки. Светке по большому счету не было никакого дела до какого-то там посвящения, она не собиралась всю жизнь горбатиться на службе у таинственного Хозяина, выполняя все его указания, - для этого она была слишком независимой и упрямой. Ей почему-то не верилось, что вся эта чудесная сказка продлится долго, как не могла она до конца поверить в то, что сейчас летит, изменившись до неузнаваемости, высоко-высоко в небе. Ей все время казалось, что вот-вот случится нечто такое, от чего она камнем рухнет на землю и разобьется вдребезги. Она не понимала, какая сила держит ее в небе, не позволяя упасть, и это ей очень не нравилось.

Она играла с доставшейся ей в наследство колдовской силой так же, как ребенок забавляется с новой игрушкой, но что-то подсказывало ей, что скоро эту игрушку у нее отберут, поэтому она спешила побольше урвать, побольше сделать такого, чего уже никогда не сможет в обычной человеческой ипостаси. Ей хотелось осчастливить как можно больше людей вокруг, плохих или хороших - все равно, главное, чтобы она сама знала, что сделала доброе дело. Почему-то ей всерьез казалось, что счастливой можно стать только тогда, когда вокруг тебя всем хорошо. Сначала она облагодетельствует всех своих знакомых, даст им то, чего они хотят, и только потом уже займется собой. Она понимала, что со стороны это выглядит смешно, что нужно пользоваться волшебной палочкой, доставшейся ей таким чудесным образом, прежде всего в своих интересах, пока есть возможность, но ничего не могла поделать со своей натурой - такой уж она, видать, уродилась непутевой. И ведь нельзя сказать, что она ни о чем не мечтала, живя в своей Кущевке, и ничего не хотела получить недостижимого - мечтала и хотела, причем часто и подолгу, лежа по ночам на сеновале и глядя в звездное небо. Но едва появилась возможность все эти мечты осуществить, они сразу потеряли всю свою привлекательность. Ну мечтала она познакомиться с живой Анжеликой Варум, ну познакомилась, а та вдруг оказалась самой обыкновенной девчонкой, ничего в ней не было такого особенного, ради чего стоило бы мечтать. Уж лучше бы Светка смотрела на нее по телевизору и восхищалась, чем выслушивать из ее уст пошлые анекдоты, которых она и в станице своей слышала предостаточно. Нет, мечты должны оставаться мечтами - иначе жизнь станет неинтересной, серой и обыденной, как кухонная плита. Светка бы многое уже успела сделать, хотя бы для тех же своих помощников, но тут, как назло, появились эти проблемы с тетрадью. Почему-то вдруг всем и сразу захотелось ее почитать, как будто от этого у них появятся деньги или здоровье. Наивные! Что толку читать заклинания, если их никто не услышит? Вот у Светки есть энергетическая связь с потусторонним миром, ее услышат, а других - вряд ли. Неужели они этого не понимают?

Примерно через полчаса она поняла, что заблудилась, поскольку точно не помнила то место, где прошлый раз встретилась с Хозяином. Поняв, что так метаться можно до бесконечности, Светка усилием мысли прервала свой полет и начала осматриваться по сторонам. Ничего, только темная громада Земли внизу и такая же темная бесконечность вверху окружали ее, маленькую песчинку в этом огромном мире. Она не помнила, откуда он появился тогда, не знала, можно ли позвать его или это не принято в этих таинственных кругах, поэтому молча парила в холодном пространстве, не чувствуя холода. Чтобы хоть чем-то занять свои мысли, она стала думать о Хозяине, о его странном обличье и о том, что неплохо уже было бы ему здесь появиться. Не успела эта мысль до конца сформироваться в ее голове, как сзади послышался знакомый, чуть ироничный голос:

- Что, опять балуешься?

Она обернулась и увидела человека во фраке. Радостная улыбка сама собой появилась на ее лице.

- Здравствуйте, дядя. Я не балуюсь, я вас разыскиваю.

- Зачем? Разве есть что-то такое на Земле, с чем ты сама не можешь справиться? - изумленно спросил он.

- Справиться, может, и могу, но только не знаю, с чем, - вздохнула она. - Я еще многого не понимаю.

- Ну это не страшно, - он начал чертить своей тростью какие-то замысловатые фигуры в воздухе. - Придет время, и все поймешь. А что тебя так взволновало?

- Скажите, могу я поговорить со своей бабушкой? - вдруг пришла ей в голову мысль.

- К сожалению, это невозможно - она умерла, - в его голосе послышалась искренняя печаль.

- Я знаю, что она умерла, но все же, нельзя ли это как-то устроить? Вы ведь всемогущий. И потом, я сама видела, как она улетала с вами сегодня. Значит, она где-то с вами, не так ли?

- Не так, конечно, - он с удивлением посмотрел на Светку. - Я только проводил ее до места назначения, чтобы она не заблудилась по дороге и случайно не попала в рай.

- Хотите сказать, что ее место в аду? - опешила Светка.

- Естественно. По вашим понятиям, это ад, а для нас - рай. В общем, ты все равно не поймешь - рано тебе еще. А про бабушку забудь навсегда - двери в мир мертвых только в одну сторону открываются: туда попасть можно, а обратно - нельзя. Ты должна сама решать свои проблемы, она тебе все рассказала, кое-чему научила, так что справишься.

- Но здесь такое дело, о котором только бабушка знать может, - упрямо настаивала она. - Она там накуролесила, понимаешь, при жизни, а мне теперь расхлебывать приходится. Кстати, об этом она и словом не обмолвилась почему-то.

- Да что ты имеешь в виду, в конце концов? - рассердился дядя. - Объясни, может, я чем смогу помочь.

- Дело в том, что какие-то люди пытаются отобрать у меня бабушкину тетрадь с заклинаниями. Один из них утверждает, что бабушка якобы украла у многих людей душу, сделав их злыми, и не вернула обратно. От этого они страдают и хотят украсть тетрадь, думая, что в ней написано, где спрятаны души. Сегодня они едва не убили моего друга, чтобы добраться до тетради. Они бы и меня прикончили с Удовольствием, но боятся, что я их заколдую. Что мне делать? Я понятия не имею, где эти души, есть ли они вообще, а если есть, то нужно ли их возвращать?

- А ты сама как думаешь?

- Да я уже все мозги себе сломала, думаючи, и все равно ничего не понимаю! - загорячилась она. - Мне в колдовстве практиковаться нужно, у меня столько планов впереди, а меня отвлекают! Сделайте что-нибудь, в конце концов.

- Ты сама прекрасно можешь все сделать, - неожиданно резко проговорил дух. - Я тебе не нянька, у меня своих проблем полно. В тебе огромная сила заключена - так пользуйся ею на здоровье! Но только делай это, как положено: читай заклинания, совершай необходимые ритуалы - тогда духи тебе подчиняться будут. А ты сразу ко мне примчалась легких путей искать. Не дело это, Светлана, не дело, - он осуждающе покачал головой. - Твоя бабушка это бы не одобрила. Она тебе, считай, все условия создала, все разжевала, только в рот не положила. Если тебе кто-то мешает - у тебя есть все возможности избавиться от него. Причем тебе никто вреда причинить не сможет: Софья защитила тебя от любых неприятностей, чтобы ничто не могло раньше времени прервать твою жизнь - ни пуля, ни авария, ни что-либо другое. Помни: ты - драгоценный сосуд, хранящий чудодейственную энергию, и нельзя допустить, чтобы он разбился. Поэтому живи спокойно, используй свою силу, наказывай своих обидчиков, чтобы другим неповадно было. Вон Софья, та никогда никого не оставляла безнаказанным, такое им устраивала, что те до сих пор очухаться не могут.

- Вы говорите о тех несчастных, которые страдали от бессонницы и обжорства, а потом умирали в муках?

- Конечно.

- Но это же очень жестоко!

- Ну и что? Око за око, зуб за зуб. Они тебе делают больно, а ты им - еще больнее.

- Я так не могу, - покачала головой Светка. - Мне их жалко почему-то.

- А им не жалко твоих друзей избивать? Поверь, доберись они до тебя, то не пожалели бы - убили. Вы, люди, странные существа, опыт вас ничему не учит. Бьют по правой щеке, а вы норовите левую подставить. Глупо это.

- Ну, не знаю, - совсем растерялась Светка. - Я привыкла делать добро людям.

- Добро? - усмехнулся дядя. - Добро должно быть с кулаками, иначе на шею сядут. Сделала кому- то доброе дело - и по физиономии, чтобы боялся. А если тебя обидели - тем более не жалей. Если в человеке зло сидит, он добра не понимает, с ним на его же языке разговаривать нужно.

- Ну хорошо, допустим, все так, но я ведь даже не знаю, кого наказывать. Вокруг меня что-то происходит, а я никого не видела, кроме какого-то полоумного старика с топором. Вот я и хотела узнать у бабушки правду про этих людей: действительно ли она украла у них души и сделала злыми или они меня обманывают? Если украла, то души надо вернуть, пусть скажет, где они находятся.

- А если обманывают? - он пристально посмотрел ей в глаза.

- Ну, тогда придется сделать, как вы говорите, - нехотя согласилась Светка. - Помогите мне разобраться, чтобы не сделать ошибку - большего я не прошу.

- Ну уж нет, - запротестовал Хозяин, - этого от меня не дождешься. Разбирайся во всем сама - на то у тебя голова и сердце есть. Я могу только выполнять твои желания, но не советовать. Если мы, духи, начнем вмешиваться в вашу жизнь со своими советами, то вы, люди, сразу поймете свою ничтожность. Люди сами должны свои проблемы с подобными себе решать.

- Но ведь вы же вмешались, когда Клеща оживили? - вспомнила она.

- Я его не оживлял, а всего лишь разбудил. Другие колдуны твоих помощников не могут убить, потому что твоя сила их сознание охраняет. Колдуны могут только на тело воздействие оказать, но ум у них останется живым. Я только немного подтолкнул его и то лишь потому, что случайно оказался рядом. Но он и так бы очухался. И вот что я тебе еще скажу: если потеряешь свое наследство - будешь наказана. Помнишь еще про расписку, которую Софье давала?

Надо честно сказать, что за бурными событиями последних дней Светка напрочь забыла про эту расписку, она даже не помнила толком, о чем в ней говорилось, ведь тогда она еще не принимала все это всерьез. Кажется, там было что-то про страшную кару и еще какая-то ерунда.

- Помню, - неуверенно проговорила она, впадая в уныние. - Значит, если у меня украдут тетрадь, то отвечать буду я?

- Ну не я же...

- Но это же несправедливо, - попыталась запротестовать Светка. - Нужно воров наказывать.

- Вот ты их и наказывай, пока еще не украли, не то потом сама за все расплачиваться будешь.

- И за бабушкины грехи тоже? - съязвила, не удержавшись, она.

- Твоя бабушка была святым человеком, - очень серьезно проговорил дух и сделал поправочку. - По нашим понятиям. Все, что она делала, было правильно. Если кого-то наказывала - следовательно, он того заслужил. И не тебе судить, кто тогда был прав, а кто виноват - это дело прошлое. Помни только, что коль уж Софья так поступила, значит, так было нужно. Если начнешь что-то переделывать, оскорбишь ее память и уронишь престиж своего знаменитого рода.

- Знаменитого?

- А как же, конечно. Ваш колдовской род уже почти три тысячи лет продолжается, и от тебя теперь зависит, быть ему дальше или на тебе все закончится.

- Простите, а могу я узнать, как меня накажут?

- Обыкновенно накажут: лишат силы твоей, и все дела. Станешь обычной смертной и всю оставшуюся жизнь будешь страдать, вспоминая, чего лишилась. Ладно, что-то я разговорился, - он посмотрел вниз на Землю. - Возвращайся-ка домой, а то у твоих друзей, кажется, проблемы возникли. И не жалей того, кто этого не заслуживает.

В следующее мгновение силуэт Хозяина растворился на Светкиных глазах, словно его никогда и не было рядом.

- Как же я пойму, кто заслуживает, а кто нет? - пробормотала она, не удовлетворенная встречей. - Хоть бы намекнул как-нибудь.

Затем, вспомнив о последних словах Хозяина, она стремительно полетела вниз, тревожась о том, что могло случиться с ее друзьями. На душе у нее было очень неспокойно. Действительно, сколько драгоценного времени потрачено на ерунду.

* * *

Когда Светка ушла, плотно прикрыв за собой двери в гостиную, ее помощники начали собирать разбросанные по полу вещи и расставлять их по местам. Гыча занимался книгами, Зиновий сметал в кучки перья от перины, а Клещ приводил в божеский вид телевизор, пытаясь всунуть в него разбитый кинескоп. Все ругали - на чем свет стоит проклятого старика с топором, умудрившегося в одиночку так разгромить всю квартиру. Милиционеры мало что добавили к разору - добавлять было нечего. И вдруг ни с того ни с сего серое небо за окном осветилось, и Зиновий, который стоял ближе всех, подскочил к окну и, дрожа от волнения, закричал:

- О, снова инопланетяне пожаловали! Гляньте, тарелка прилетела!

- Иди ты! - Клещ бросился к окну и стал смотреть на НЛО. - Вот это да! Гыча, иди-ка сюда, такого ты еще не видел!

- Сказки все это, - насмешливо бросил тот, расставляя книги на полке в шкафу. - А вернее - глюки. Это на вас колдовство действовать начинает.

- Какое колдовство?! - нервно выкрикнул Зиновий. - Ты уже совсем помешался! Я второй раз ясно вижу живую тарелку, а ты говоришь. Вот она, родная, висит над домом... Ой, кажись, полетела!

- Точно, - расстроено проговорил Клещ, - свалила. Вот так всю жизнь. И опять у меня фотоаппарата нет.

- Зачем тебе фотоаппарат - вон видишь, внизу на камеру снимают, - Зиновий ткнул пальцем в оператора с телевидения. - Между прочим, я им сегодня интервью давал. Интересно, показали меня по ящику или нет?

- Короче, кончайте ерундой страдать - лучше уборкой займитесь, пока я вам обоим...

Договорить он не успел - в прихожей раздался звонок. Все трое застыли, переглянувшись, а Зиновий, чье лицо стало напоминать свежевыбеленную стену, заикаясь, прошептал:

- Это они, сволочи.

- Кто? - спросил Клещ.

- Ну, те самые, которые за нами охотятся. Давайте не будем открывать?

- А мы и не собираемся, - буркнул Гыча, трогая разбитые губы. - С меня на сегодня хватит. Пусть Светка открывает - она хозяйка.

- А где она?

- В ванной, колдует, видать.

В дверь снова позвонили. А затем до них донесся голос:

И. Корнилова

- Открывайте, не то выломаем дверь!

- Батюшки, так это же мент! - всполошился Зиновий. - Тот самый лейтенант, что нас допрашивал. И чего его опять принесло?

- Странно, он же недавно в отделение уехал вместе с задержанными, - задумчиво произнес Гыча, выглядывая в окно. - И машины милицейской нету, только телевизионщики стоят.

- Наверное, пешком приперся, - предположил Клещ. - Ну что, откроем?

- Надо у Светки спросить. Сходи к ней.

Клещ осторожно открыл дверь гостиной, вышел в коридор и через несколько секунд вернулся озадаченный.

- Ее нет нигде: ни в ванной, ни на кухне. Наверное, пошла с тем типом в котелке встречаться. Странно только, что ее одежда и тетрадка в ванной лежат.

- И одежда? - удивился Гыча.

- Ну да. В чем она пошла - одному богу известно.

- Голая отправилась, бесстыдница, - проворчал Зиновий. - Что делать теперь будем? Этот наглый мент ведь не угомонится.

Опять затрещал звонок и раздался разъяренный окрик лейтенанта:

- Открывайте, мерзавцы!

- Ну, я ж говорил, - кисло бросил Зиновий. - И откуда такие нудные милиционеры берутся?

- Надо открыть, - сказал Гыча. - Может, ему мои показания нужны.

- Вот ты и открывай тогда, - обрадовался Зиновий. - А наше дело - сторона, правда, Клещ?

Гыча пошел в прихожую и отпер дверь. На площадке никого не было. Немало удивившись, он выглянул на лестницу, убедился, что и там никого нет, закрыл дверь и вернулся в гостиную.

- Ну что? - со страхом глядя на него, спросил Зиновий.

- Ни черта не пойму, - озадаченно проговорил Гыча, скребясь под мышкой. - Нет там никаких ментов - глухо, как в танке.

- А кто же тогда...

Удивленный возглас Клеща потонул в грохоте от яростных ударов во входную дверь, от которых задрожали стены, и снова раздался крик лейтенанта:

- Вы что, совсем нюх потеряли?! Отоприте немедленно, пока мое терпение не лопнуло!

- Ты это слышишь, братан? - спросил Гыча, начиная нервничать.

- Еще бы! - выдохнул Клещ.

- Тогда иди и открой - вдруг тебе больше повезет.

- Как скажешь.

Результат был тот же, только воздух вдруг заколыхался, словно кто-то прошел мимо него в квартиру. На площадке стояла могильная тишина, даже с улицы не доносилось ни звука, словно все живое вымерло вокруг в радиусе километра от дома.

- Нет тут никого! - крикнул Клещ, впадая в панику.

- А ты лучше поищи! - посоветовал Зиновий и пробормотал испуганно: - Чует мое сердце, не к добру все это.

- Заткнись, ведь накаркаешь! - сердито бросил Гыча и отправился к Клещу.

А тот, поднявшись на один пролет вверх и ничего не обнаружив, стал спускаться обратно. Гыча стоял в дверях и наблюдал. Ему не нравилось все это, но он помалкивал, чтоб не сеять панику.

- Ни шиша тут нет, - разочарованно протянул Клещ. - Только кто звонил и орал не своим голосом?

- Вот и я говорю, - Зиновий осторожно высунул голову из двери, - это все колдуны проклятые! Достали, сволочи! Светка смоталась незнамо куда, а нас бросила им на съедение! Теперь нам крышка. - Он прислушался к тишине. - Слышите, как тихо вдруг стало? Даже машины на улице не гудят. Ой, чует мое сердце, - он вдруг схватился обеими руками за живот, и лицо его страдальчески перекосилось.

- Сердце не там, - подсказал Клещ, - оно чуть выше и левее.

- Мама родная, кажись, меня прихватило, - пробормотал старик и опрометью кинулся в туалет.

- Наверное, это от сосисок, которые мы сегодня ели, - предположил Гыча, почесав живот. - У меня тоже почему-то все чешется.

- От сосисок? - недоверчиво хмыкнул Клещ, заходя в квартиру. - Понос - это я еще понимаю. Ладно, пойдем, нет тут никого. Наверное, лейтенант смылся куда-то.

Беспрестанно почесываясь то тут, то там, Гыча вошел за ним, закрыл дверь и сразу же посмотрел в глазок в надежде увидеть того, кому вздумается позвонить. И вдруг волосы его встали дыбом: на площадке стоял Гитлер. Фюрер собственной персоной. В черной форме с кожаной портупеей, в фуражке с вздернутым острым верхом, он стоял и строго смотрел на Гычу.

Отшатнувшись, Гыча протер глаза и взглянул еще раз. На площадке было пусто. Глюки, решил он и, чтобы больше не испытывать судьбу, вернулся в гостиную, откуда доносились подозрительные звуки. Клещ сидел на диване и громко икал, держась за грудь, чтобы она не разорвалась от непрекращающихся ни на секунду сильных судорожных сокращений.

- Что-то разобрало меня, - виновато пояснил он и снова икнул. - Точно, сосиски проклятые, ик! А Зиновий все: свежие... ик!.. свежие! Чтоб он подавился... ик!

Еще через минуту у Гычи страшно засвербело все тело, от пяток до макушки, он яростно ловил вспышки почесухи, извиваясь всем телом и раздирая кожу ногтями.

- Проклятье! - рычал он. - Что за напасть такая!

- Прав... ик, был... ик, Зиновий... ик! - с трудом выдавил посиневший от икоты Клещ. - Нас... ик, заколдовали... ик... ик... ик!

- Зиновий, ты как там - живой? - крикнул Гыча, скидывая рубашку, штаны и ботинки, чтобы сподручнее было чесаться.

- Помираю, братцы! - донесся из туалета сдавленный сип. - Кишки наружу вылезают!

- Держись, скоро Светка вернется и поможет! - ободряюще крикнул Гыча.

- Она не вернется, - раздался вдруг чей-то громкий замогильный голос из-под потолка.

Парни застыли, задрав головы вверх и прекратив чесаться и икать.

- Как это не вернется? - Гыча с сомнением уставился на люстру.

- Она сбежала в свою Кущевку, - ехидно проговорил голос.

- А ты кто?

- Я теперь за нее. Отдайте мне тетрадку, и я выполню все ваши желания.

- А рожа не треснет?

- Я все равно ее получу...

В следующее мгновение в прихожей послышался жуткий треск, и в комнату влетели обломки входной двери. Вслед за ними ворвались какие-то рослые молодые люди в черной униформе со свастикой на рукаве, в руках у них были немецкие автоматы времен Великой Отечественной, лица перекошены от злости.

- Хенде хох! - грозно скомандовал самый старший из них, с маленькими черными, как у Гитлера, усиками и с погонами штандартенфюрера на кителе; он решительно взмахнул пистолетом "вальтер".

- Взять их! - завопил Гитлер.

На Гычу с Клещом тут же с новой силой напали чесотка и икота, а несколько грубых парней быстро заломили им руки, скрутили за спиной алюминиевой проволокой и уложили на пол лицом вниз. Клещ громко икал, наполняя квартиру душераздирающими звуками, а бедный Гыча не имел возможности даже почесаться, он зверски скрипел зубами и осыпал проклятиями наглых фашистов, которые пропускали эти проклятия мимо ушей.

- Обыскать квартиру! - приказал штандартенфюрер, и подчиненные бросились обыскивать квартиру по третьему разу, сбрасывая на пол книги, заботливо расставленные Гычей десять минут назад, и переворачивая мебель. Кто-то сунул нос в туалет, и оттуда раздался возмущенный вопль Зиновия:

- Закрой дверь, поганец! Не видишь - занято?!

- Извините, - испуганно пробормотал фашиствующий молодчик, прикрывая дверь, но потом, вспомнив, где и зачем находится, распахнул ее настежь и проревел: - Я тебе покажу - занято! А ну-ка вылазь отсюда на хрен!

- Дай хоть штаны надеть, гитлерюгенд чертов!

- На том свете они тебе не пригодятся!

Через несколько секунд Зиновия, придерживающего штаны руками, втолкнули в гостиную и пинками уложили под окном рядом с остальными. Он был бледен и напуган и тихонько цедил сквозь зубы, чтобы не дай бог никто не услышал:

- Жалко, что меня на войну не взяли, а то бы я вас всех передушил, гады недобитые.

- Откуда они взялись, эти фраера? - спросил Гыча, елозя животом по полу, чтобы хоть как-то унять нестерпимый зуд. - Война же давно закончилась.

- Это... ик... неофашисты... ик! - со знанием Дела проговорил Клещ. - Я про них... ик... по телевизору смотрел. Говорят... ик, наркоманы и алкоголики, убивают... ик... всех евреев, коммунистов и ик... черномазых.

- А мы здесь при чем? - удивился Зиновий. - Я не еврей и не коммунист вроде. Кстати, ты чего разыкался?

- Икота напала... ик, не видишь? А на Гычу - чесотка - вон ерзает, бедный.

- Понятно: заколдовали нас. А теперь еще и эти прикончат. - Он тоскливо вздохнул. - Веселенькая жизнь.

- Не ной, Зиновий. - сказал Гыча. - Скоро Светка вернется и наведет здесь порядок.

- Кто тебе сказал... ик, что она вернется? Вон эти же... ик, говорят, что сбежала. Кстати, этот голос я уже слышал у Зиновия в квартире. Когда задушенный лежал.

- Не верю я никому. Кстати, Зиновий, - Гыча понизил голос до шепота, - где тетрадь? Она же в туалете осталась.

- Как же, осталась, - прокряхтел старик, - не дождутся. Я ее как раз читал, когда меня прервали.

- И что? - оба уставились на него.

- Ничего. В штанах она у меня лежит - вот чего.

- Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь, лентяи! - кричал над головами штандартенфюрер. - Переверните здесь все, но найдите мне эту тетрадь!

- Нету нигде, - уныло бросил кто-то. - Мы все перерыли.

- Не может того быть! Мне сказали, она точно где-то в квартире. Вскрывайте паркет, отдирайте обои, ломайте стены - ищите тайник.

Побросав автоматы, фашисты достали русские штык-ножи из ножен и начали с треском выламывать паркетные доски во всех комнатах. Кто-то начал сдирать обои. Поднялся невообразимый шум.

- Шиш вам, а не тайник, - злорадно пробормотал Зиновий, - пока мне в штаны не залезете.

- Молчи, - цыкнул на него Гыча, ерзая кончиком носа по полу. - Лучше почеши мне спину - у тебя руки не связаны. А то умру сейчас.

Зиновий поскреб ему между лопатками, и по Гычиному лицу расплылась блаженная улыбка.

- Кайф! Давай, не останавливайся только. Теперь чуть правее...

- Разговорчики в строю! - заорал во всю глотку штандартенфюрер и пнул острым, до блеска начищенным сапогом Гычу по ребрам. - Говорите, где тетрадь, или узнаете, что такое гестаповские застенки! Там мы вас быстро в чувство приведем. Считаю до трех: раз, два, три. Ну?!

Все трое молчали, уткнувшись носами в пол.

- Не хотите, значит. Прекрасно. Ефрейтор!

- Я! - подбежал к нему совсем молоденький бритоголовый неофашист.

- Найдите утюг и включите в розетку.

- Есть! - ефрейтор выбросил вперед руку и кинулся на поиски утюга.

- Ну все... ик, труба, - тоскливо прошептал Клещ. - Сейчас будут раскаленным... ик... утюгом гладить.

- Не будут, - уверенно проговорил Зиновий.

- Почему?

- Потому что неделю назад Софья ходила по соседям и утюг спрашивала, потому что ее сломался.

- Слава богу, - облегченно выдохнули оба.

- Разрешите доложить, господин штандартен-фюрер? - возник перед сидящим на диване командиром ефрейтор.

- Докладывайте, - разрешил тот.

- Утюга нигде нет.

- Ну, что я говорил? - Зиновий повернул лицо к парням и довольно заулыбался.

- Зато есть вот это, - продолжал ефрейтор.

- Что это?

- Это паяльник.

Глаза Зиновия мгновенно округлились от ужаса.

- Паяльник - это хорошо, - одобрительно произнес командир. - Это даже лучше, чем утюг. Готовь вон того, который икает, - у меня от его икоты изжога разыгралась.

Клещ смертельно побледнел и сразу же перестал икать от испуга.

- Держись, братан, - подбодрил друга Гыча. - Вспомни, как Витьке Хромому раскаленный лом в задницу засунули, а он все равно не сказал, где бабки лежат.

- Конечно, не сказал, - чуть не плача, прохрипел Клещ, - у него этих бабок отродясь не было, как потом выяснилось. Сделай что-нибудь, Гыча, ты же каратист!

-Что я сделаю, если руки связаны, а у них автоматы? Только не вздумай расколоться, а то Светка в астрал отправит.

- Лучше в астрал, чем паяльник в заднице.

- Вставай, герр партизанен! - Ефрейтор пнул Клеща в бок, схватил за воротник и начал поднимать. - Пора на процедуры.

- Мне нельзя - у меня геморрой! - запротестовал тот, пытаясь лягнуть ногой накачанного переростка ефрейтора, к которому присоединился еще один.

- Вот и подлечим заодно, - осклабился штан-дартенфюрер, вставая с дивана. - Кладите его сюда, тут поудобней.

Клеша разложили на диване, ефрейтор сел ему на ноги и начал стягивать с него штаны. Его напарник взял со стула паяльник, растерянно повертел в руках и спросил у командира:

- Я забыл: сначала нужно вставить, а потом включить или включить, а потом вставить?

- Какая разница, идиот! Хотя нет, если сначала включить, то больнее будет. Врубай его в розетку!

Гыча с Зиновием со страхом наблюдали за этими приготовлениями, живо представляя себя на месте несчастного Клеша, и не могли ничем помочь бедняге. А тот лежал, придавленный ефрейтором, с оголенными белыми ягодицами, и тихонько вздыхал, судорожно вздрагивая всем телом.

- Ну что, может, сам скажешь, где тетрадь? - спросил главный фашист, обращаясь к его заднице. - А то сейчас лишим тебя девственности горячим способом. Месяц на очко ходить не сможешь.

- Я бы сказал, - вздохнул Клещ, - но понятия не имею, о чем вы говорите. Дело в том, что я слесарь-водопроводчик, пришел сюда кран починить, а вы меня схватили и какую-то тетрадь требуете.

- Водопроводчик, говоришь? А где же твои инструменты?

Этого Клещ не знал. Он вообще уже плохо соображал, что было вполне естественно в его незавидном положении. Ничего не ответив, он только глубже вздохнул и стал грустно смотреть, как греется, дымя медным жалом, включенный в розетку паяльник в руках молодого неофашиста.

- Инструменты он пропил, - пришел на выручку сердобольный Зиновий. - Молодой еще, неопытный совсем, пива захотелось ему, видите ли, вот он и продал мне свой последний разводной ключ. У, алкоголик!

- А ты кто? - перевел на него взгляд командир.

- Я? Я его напарник, тоже слесарь из ДЭЗа. Мы с ним напарники.

- И где же твои инструменты?

- Как где - в соседней квартире. Мы там обратку сливали, чтобы здесь конденсат спустить.

- Славно поешь, - ухмыльнулся проклятый фашист, ничего не смыслящий, как и сам Зиновий, в устройстве бытового отопления, - только я тебе не верю. У меня есть ваше описание: два молодых бандита и полоумный старик. Вы все трое под него подходите.

- А вот и ошибаетесь, милейший! - обрадовался Зиновий. - Я вовсе не полоумный.

- Да? А мне кажется, только сумасшедший будет молчать, когда его напарнику раскаленный паяльник в задницу суют. Скажи, где тетрадь, и я поверю, что ты не тот, кого я ищу, и отпущу тебя на все четыре стороны, - проговорил хитрый штандартенфюрер.

Зиновий, поставленный в тупик таким раскладом, растерянно захлопал глазами и уже хотел было выложить всю правду, но тут вмешался Гыча:

- Как же он скажет, если он водопроводчик и к этой квартире отношения не имеет?

- А ты кто еще такой?

- Наконец-то сподобились спросить, - проворчал Гыча. - Сначала чуть не убили, а потом спрашивают. Я ихний бригадир. Пришел проверить, как подчиненные работают. У них еще восемнадцать заказов, между прочим, так что давайте, ребята, поиграли в войну - и хватит, нам работать пора. А то если начальник ДЭЗа сюда заявится - нам всем несдобровать.

- Все сказал? - насмешливо спросил командир.

- Вроде все.

- Тогда скажи мне, бригадир, почему ты в одних трусах? Это у вас что, униформа такая?

Гыча, который совсем забыл, что был раздет до трусов, понуро отвел глаза в сторону - на это сказать ему было нечего.

- Вот-вот, молчи и смотри, как пытают твоего подчиненного, - удовлетворенно проговорил фашист. - Приступайте, ефрейтор.

Перехватив у товарища по партии паяльник, ефрейтор занес его над оголенными ягодицами, как кинжал, прицелился, прищурив один глаз, и уже хотел вонзить его по назначению, но тут с потолка раздался хриплый голос:

- Не трогайте его! Я скажу вам, где тетрадь!

Рука ефрейтора замерла на полпути, а командир

начал испуганно озираться по сторонам.

- Что еще за черт? - растерянно пробормотал он, пытаясь понять, откуда донесся голос. - Кто это говорит?

- Ты все равно не поймешь, - сказал голос. - Отпусти парня и получишь тетрадь.

- Да кто это, черт возьми? - истерично взвизгнул фашист, багровея, и направил пистолет на потолок. - Говори, или буду стрелять!

Клещ, не веря своим ушам, тоже таращился на потолок, пытаясь разглядеть того, кто спас его задницу от неминуемых пыток.

- Это наш начальник из ДЭЗа, - сказал Гыча. - Я же предупреждал, что он явится. Теперь всем вам крышка.

- Прекратите делать из меня дурака! - проревел фашист. - Я знаю, у вас тут где-то магнитофон запрятан! Вы специально все так подстроили!

- Сам ты магнитофон! - сердито перебил его голос. - Я, между прочим, известный колдун в шестом поколении, магистр черной магии и профессор оккультных наук, в отличие от тебя, невежды. Я могу передавать свой голос на расстояние при помощи своего астрального двойника, фантома, который сейчас находится рядом с вами, и я все вижу его глазами.

- Вот как? - растерянно проговорил штандартенфюрер, опуская пистолет и глядя на своих застывших в изумлении солдат. - Колдун, значит. Тогда другое дело. И что же ты хочешь?

- Мне тоже нужна эта тетрадь, но я не могу ее взять. Но и физическое насилие я не признаю по убеждению. Потому предлагаю сделку: я говорю вам, где тетрадь, а вы потом отдаете ее мне.

- Я не ослышался: ты хочешь, чтобы я отдал тебе тетрадь просто так? - спросил, поражаясь такой наглости, фашист.

- Все правильно. В противном случае мне придется применить насилие.

- Но ты ведь сам сказал, что насилие не признаешь, - усмехнулся штандартенфюрер.

- Физическое насилие, - уточнил колдун. - Моя душа содрогается от боли, когда я вижу, как всякие нравственные уроды вроде тебя измываются с паяльниками в руках над беззащитными людьми. Но зато я не против насилия психологического. Я могу причинить страшную душевную боль тебе и всем твоим близким, сделать так, что ты каждую секунду будешь, например, умирать от беспричинного страха или просто сойдешь с ума и тебя посадят в психушку. Или внушу твоим бойцам, что они все гомики, а ты их общий любовник, и тогда посмотришь, что получится. Я на этом не одну собаку съел, не сомневайся, это моя специализация.

Штандартенфюрер резко изменился в лице и покосился на своих солдат, угрюмо стоявших в стороне с кусками вывороченного паркета в руках. Перспектива стать любовником сразу десятерых молодых и здоровых парней его явно не радовала. Но и остаться без тетради он тоже не мог.

- Слушай, колдун, - наконец заговорил он, нервно дергая щекой, - я не могу отдать тебе эту тетрадь. Меня сюда послали очень влиятельные люди, и они не поймут, если я вернусь к ним ни с чем. Видишь ли, они поддерживают нашу партию материально, мы полностью зависим от их капиталовложений и не хотим остаться на бобах. У нас впереди съезд партии, нам нужны деньги...

- Ну, если для тебя деньги важнее, чем здоровье, то смотри сам. Мое дело предложить. Только потом не обижайся, если съезд пройдет без твоего участия. Считаю до трех и начинаю внушать твоим бойцам. Раз...

- Стой! Я согласен! - в страхе воскликнул фашист, бледнея. - Не надо ничего никому внушать. Они еще молодые, горячие и могут тебя понять неправильно. Говори, где тетрадь и как мне тебе ее отдать. Я все сделаю, и пропади оно пропадом!

- Давно бы так. Только смотри: обманешь - я тебя из-под земли достану и угрозу свою выполню. Для меня не существует преград.

- Я это уже понял.

- Тогда слушай: тетрадь находится в...

Конец его фразы потонул в страшном грохоте взрыва, который раздался в прихожей. Стена напротив входной двери дрогнула, и порядочный ее кусок начал валиться в гостиную прямо на стоящих там неофашистов. Те в страхе бросились врассыпную, под крылышко своего командира. Кругом поднялись клубы пыли, и запахло пороховой гарью. В следующий момент из этой пыли возник майор Российской Армии в камуфляже, весь обвешанный гранатами и перекрещенный портупеей. Кепка его была лихо заломлена на затылок, чудом держась на голове, на груди болтался "АК-47". Вслед за доблестным майором появился солдат с еще дымящимся от выстрела гранатометом "Муха" в руках.

- Ты зачем стрелял, сержант? - удивленно спросил майор. - Дверь же была открыта.

- Привычка, - пожал тот плечами.

За их спинами возникли силуэты других солдат.

- Ура, наши пришли!!! - радостно завопил Зиновий. - Бей проклятых фашистов!

Но майор уже и сам рассмотрел в клубах оседающей пыли подозрительную униформу и людей с немецкими автоматами в руках.

- Это что еще за грязь тут развелась! - рявкнул он, наполняясь благородным гневом и засучивая рукава. - Ну-ка, ребята, покажем фрицам, почем фунт лиха!

- А как же тетрадь? - напомнил ему сержант.

- К черту тетрадь! - рявкнул майор, снимая автомат с груди и откидывая его в сторону. - Родина в опасности! Бей антисемитов!

Неофашисты оказались не трусливого десятка - быстро сгруппировались, выставили перед собой сжатые кулаки, выпятили подбородки - и пошла стенка на стенку. Сошлись не на живот, а на смерть, только мелькали кулаки, сапоги, ботинки. И над всем висел крупнокалиберный мат.

- Развяжи мне руки, Зиновий, - проговорил Гыча , пользуясь тем, что про них все забыли.

Старик шустро размотал проволоку, встав на карачки, они пробрались между дерущимися к лежащему на диване с голой задницей Клещу, распутали бедолаге руки, и вся троица бросилась вон из квартиры, от которой остались одни воспоминания и руины. Зиновий, который так и не застегнул свои штаны и придерживал их руками, вдруг остановился и взмолился:

- Стойте, братцы, я так больше не могу!

- В чем дело? - они удивленно уставились на него, сбавив ход.

- Не могу я так - тетрадь проклятая мешает! - Он сунул руку в брюки и выудил оттуда злосчастную тетрадь. - Берите и несите ее сами - с меня хватит.

Гыча, который все еще был в одних трусах и босиком, взял тетрадь, повертел в руках и сказал:

- Нужно где-то оставить ее, пока нам шею не свернули.

- Только не у меня! - испугался Зиновий. - Не хватало еще, чтобы и мою квартиру разбомбили.

- Постойте, я сейчас, - и Гыча метнулся наверх, туда, где днем прятал невидимого Аристарха.

Еще тогда он заприметил укромное местечко в закутке у входа на чердак. А теперь подумал, что лучшего места для тайника придумать трудно - кому придет в голову искать сокровище прямо в подъезде на лестнице. И он решительно сунул тетрадь, сложив ее пополам, в ручку чердачного люка. Она была почти такого же цвета, как и сам люк, а потому издали

почти незаметна, учитывая же, что ночью вряд ли кому-то захочется лезть на чердак, она могла спокойно лежать до утра.

Избавившись от тетради, гонимые страхом, Светкины помощники выскочили из подъезда в окутанный вечерним мраком двор, но убежать им было не суждено. Ослепленные ярким светом множества автомобильных фар, включившихся одновременно, словно по команде, они остановились. И тут же послышался усиленный громкоговорителем голос:

- Всем оставаться на своих местах! Если есть оружие - немедленно положите его на землю! При малейшей попытке к бегству откроем огонь без предупреждения!

- Это нам? - сипло спросил Клещ, испуганно озираясь. - Гыча, что это за хренотень?

- Понятия не имею. Похоже на ментов.

- Но при чем здесь мы? - возмущенно прошипел Зиновий. - Там, в квартире, понимаешь, целая банда фашиствующих негодяев орудует, а они на нас накинулись! Надо бы им сказать, а?

- Сейчас попробую.

Гыча набрал побольше воздуха в легкие и закричал, прикрывая ладонью глаза от света:

- Эй, что вам нужно? Может, вы нас с кем-то спутали?

- Ни с кем мы вас не спутали, господин особо опасный преступник! - донесся голос из громкоговорителя. - В данный момент вы все объявлены вне закона и есть санкция на ваше физическое уничтожение!

И. Корнилова

- Не слабо, - дрожащим голосом проговорил Клещ. - Прямо как в сказке.

- В гробу я видел такие сказки, - с трудом выдохнул Зиновий. - Это что же получается, нас сейчас убьют? Но за что?!

- Сейчас узнаем, - сказал Гыча и снова закричал: - За что вы хотите нас повязать? Мы ничего не сделали!

- Час назад вы, убив двух охранников, сбежали из-под ареста - забыли?! Спросите у своего шефа Адольфа - он напомнит! И про старика, которого зверски убили в этом доме, тоже!

- Адольфа?! - У Гычи глаза полезли на лоб, и он повернулся к Зиновию. - Они, наверное, думают, что ты - тот самый Адольф, а мы с Клещом - его охранники. Ну дела... Выходит, Адольф сбежал со своими телохранителями? Интересно, почему их здесь ищут?

- Какая разница?! Скажи им, что мы не они, черт возьми! - возмутился Зиновий. - Я что, здорово похож на крестного отца мафии?

- Очень даже может быть, - истерично подхихикнул Клещ.

- Ты думаешь? - Зиновий начал быстро ощупывать всего себя, словно пытался отыскать то место, которым был похож на короля преступного мира. - Ну надо же...

- Сдавайтесь, или мы открываем огонь!

- Что делать будем - сдадимся? - спросил Гыча, подтягивая трусы.

- А куда деваться? - пожал плечами Зиновий. - Поедем в милицию, там разберутся и отпустят.

- Кто знает, может, этих ментов тоже всех заколдовали, - предположил Клещ. - Засадят за решетку и начнут тетрадь требовать. Оттуда уже не сбежишь.

- Это точно, - согласился Гыча. - Уже и не знаешь, чего от кого ждать. Надо ноги делать. Короче, разбегаемся в разные стороны: ты, Клещ, беги направо, а Зиновий налево.

- А ты куда - прямо?

- Я? - растерялся Гыча. - Нет, я обратно в подъезд.

- Хитренький, тебя застрелить не успеют, - захныкал Арчибасов. - Давай лучше я в подъезд, а ты налево.

- Чего мы спорим? Давайте все в подъезд рванем, - сказал Клещ, - на счет "три".

- Подожди. - Гыча сложил руки рупором и прокричал: - Хорошо, мы сдаемся, только не стреляйте!

- Ложитесь на землю лицом вниз! - приказали в ответ.

- Сейчас, только схожу оденусь! - Гыча растянул семейные трусы в стороны. - Не могу же я голый идти!

И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бросился в подъезд. Клещ с Зиновием кинулись следом. Не успела металлическая дверь захлопнуться за ними, как снаружи послышались автоматные очереди, и пули забарабанили по двери.

- Господи, что бедные соседи подумают? - бормотал Зиновий, с трудом поспевая по лестнице за молодыми. - Скажут, война началась. Куда мы бежим-то хоть, Гыча? Ко мне нельзя - найдут!

- Сам не знаю!

Вдруг на площадке второго этажа открылась дверь, оттуда выглянула какая-то маленькая старушка и призывно замахала руками:

- Сюда, сюда, родимые! Здесь вас никто искать не будет!

Не раздумывая, они нырнули в спасительную дверь, которую старушка тут же заперла на все замки, повернулась к ним, задыхающимся от бега, и с жалостливой улыбкой на лице проговорила:

- Ну вот и славненько. Только не убивайте меня сразу.

- О чем это ты, бабуся? - изумленно спросил Гыча, уставившись на сухонькую старушку. - Зиновий, ты ее знаешь?

- Конечно. Это соседка моя, Ирина Сергеевна, - ответил тот. - Здравствуй, Сергеевна. Спасибо, что приютила.

- Не меня, а вон их благодарите, - испуганно пролепетала старушка, кивнув куда-то за спину.

Все трое повернулись. У дверей в комнату стоял Адольф. Довольная ухмылка блуждала по его лицу, седые волосы были аккуратно зачесаны набок, на нем был все тот же черный костюм, правда слегка помятый и испачканный, а на белой рубашке виднелись пятна крови. Рядом с ним возвышались две громадины - его мрачные телохранители. У каждого в руках по автомату Калашникова, а дула гостеприимно направлены на спасенных.

- Ну вот мы и снова свиделись, Гыча, - сказал Адольф. - Проходите, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что мы вооружены. Бабушка, будь добра, приготовь нам пока чайку, если не трудно. И не вздумай подсыпать туда чего-нибудь - голову сверну.

- Что ты, что ты, милок, - засуетилась старушка, мелко семеня в сторону кухни, - у меня и в мыслях нет. Разве что сахару только...

- Что встали? - прорычал бугай Дима, взмахнув автоматом. - Шагайте в комнату.

Вся троица, понуро склонив головы, прошла в комнату, где им позволили сесть на диван. Телохранители, поигрывая оружием, устроились по бокам, а Адольф подошел к окну и, осторожно отодвинув штору, выглянул во двор, откуда доносились громкие крики и топот.

- Ишь, забегали, черти, - усмехнулся он. - Пусть теперь поищут.

Отойдя от окна, он устало опустился в большое мягкое кресло напротив дивана, закинул ногу на ногу, достал сигарету и закурил, задумчиво разглядывая сидящих на диване пленников. Сверху, где располагалась Светкина квартира, доносился не прекращающийся ни на секунду шум драки, потолок дрожал от падающей мебели и топота.

- Что там происходит? - Адольф посмотрел на потолок.

- Сталинградская битва, - усмехнулся Гыча.

- Понятно, значит, наши победят. А ты почему в одних трусах?

- Душ принимал, - буркнул тот, отвернувшись.

- Нашел время. А это, как я понял, твои приятели?

- Они самые.

- Рад познакомиться. - Седовласый чуть наклонил голову. - Меня зовут Адольф Петрович. Гыча вам, наверное, рассказывал обо мне.

- Да уж наслышаны, - скривился Зиновий, дрожа от страха.

- Вот и хорошо. Ладно, ближе к делу. Вам всем известно, зачем я сюда вернулся, не так ли, - он пристально посмотрел на каждого. - Я хочу заполучить эту чертову тетрадь. Я знаю, что за ней многие охотятся, и не намерен оказаться в числе тех, кто опоздал. Я привык всегда быть первым, учтите. Терять мне нечего, как вы поняли, меня ищет вся московская милиция, потому что нам пришлось пришить двух ментов, чтобы снова попасть сюда. Правда, я не рассчитывал, что нас так быстро вычислят, но ничего, я успею получить свое, прежде чем опять попаду за решетку. И вы мне в этом поможете. В противном случае - умрете прямо здесь. К сожалению, в прошлый раз мы так и не успели договорить с Гычей - нам помешали, но теперь мы будем действовать осторожнее и заткнем вам рты, чтобы не орали, когда вам будут загонять иголки под ногти, выворачивать суставы, прищемлять яйца дверью и дробить молотком коленные чашечки.

Глаза Зиновия расширились от ужаса, губы затряслись, он побледнел и простонал:

- Пожалейте, я старый человек...

- Я тоже уже немолод, - вздохнул Адольф, - однако меня почему-то никто не жалеет. Вот вы, к примеру- Ну что вам стоит отдать мне тетрадь? Я ведь не просто так прошу, а за деньги. Сорок тысяч долларов - это вполне приличная сумма.

- Сорок тысяч?! - опешил Зиновий и возмущенно посмотрел на Гычу. - Ты почему нам про это не сказал?

- Какая разница, - пожал тот плечами. - Тетрадь все равно гораздо больше стоит.

- Больше?! - взвился Арчибасов, забыв от страха, где находится. - Да где оно, это больше-то? Все твои деньги Светка вчера забрала, из банка тебя все равно через два дня попрут, когда поймут, кто ты такой, и что - останемся ни с чем?!

- Ну почему же ни с чем, - нервно хмыкнул Клещ. - У нас будут раздавленные яйца и раздробленные коленные чашечки.

- Вот-вот, и я о том же! - запальчиво продолжал Зиновий. - На хрена мне такая жизнь? Светка смылась черт знает куда, уже больше часа ее нет, и неизвестно, появится ли вообще, а мы тут, значит, должны муки смертные за ее имущество принимать? Мне вон чуть паяльник в одно место не засунули!

- Не тебе, а мне, - поправил его Клещ, поерзав на диване.

- Ничего, и до нас бы очередь дошла!

- Что ж ты тогда не отдал тетрадь? - спросил Гыча. - Она ведь у тебя в штанах была.

- Да, не отдал. Потому что там фашисты были, а тут свой, русский человек. - Арчибасов покосился на Адольфа, с интересом слушавшего их перебранку. - Правда, имя у него тоже немецкое, зато физиономия чисто наша.

- Он еврей, - бросил Гыча.

- Не важно, главное, не фашист и деньги предлагает, как всякий порядочный человек. Если бы тот штандартенфюрер меня сначала чаем напоил, по душам со мной поговорил, сорок тысяч долларов предложил - я бы и раздумывать не стал!

- Ну ты и сволочь, Зиновий, - процедил Гыча.

- Шкура продажная, - сказал Клещ. - Я даже с паяльником почти в заднице молчал.

- Сами такие! - взвизгнул Арчибасов и вдруг осекся, сообразив, что слишком далеко зашел. Глаза его растерянно забегали, он смутился, поник, съежившись, и, уменьшившись вдвое, пробормотал: - Да ну вас всех к чертовой матери...

- Нет, почему же, господин Арчибасов, продолжайте, пожалуйста, - попросил Адольф. - Вы на правильном пути, уверяю вас. Эти двое еще слишком молоды, чтобы адекватно оценить ситуацию, им еще жизненного опыта не хватает, в отличие от вас. Они, может быть, даже немного влюблены в эту девушку. А, Гыча, я угадал? Посмотри мне в глаза.

- А вот это уже не твое дело. - Гыча зло глянул ему в глаза. - Решай свои проблемы, а чистого своими грязными лапами не касайся.

- Значит, я прав, - с грустью констатировал бандит. - Понимаю, со мной так же было. Эта Светлана на свою бабушку очень похожа, в нее трудно не влюбиться, она того стоит. Я даже немного всплакну, наверное, когда буду ее убивать.

- Попробуй только дотронься до нее! - прорычал Гыча, попытавшись вскочить, чтобы дотянуться руками до ненавистного горла, но его тут же усадили обратно ударом кулака по голове.

- Неужели ты думал, что я оставлю ее в живых? - удивленно спросил Адольф. - Ее бабка прокляла весь мой род, я даже детей боюсь заводить, зная, что их ждет такая же судьба, как и меня, а я, значит, должен спокойно смотреть, как внучка живет, здравствует и наслаждается жизнью? Ну уж нет, господа хорошие, не дождетесь. - В его голосе зазвенел металл. - Я вырву ее поганое сердце вместе со своим проклятием и растопчу его ногами! Я сделаю так, что она тысячу раз пожалеет о том, что родилась на свет!

- Непонятно, зачем тогда тебе тетрадь? - спросил Гыча. - Давно взял бы и убил ее. Чего нас мучить-то?

- Увы, не получается пока, - он удрученно развел руками. - Не знаю почему, но пули ее не берут. Мои люди уже пытались пристрелить ее на похоронах, снайперы находились на крыше и ждали моего сигнала. Я думал, что если Софья не вернет мне мою душу и не снимет проклятие, то убью внучку, чтобы хоть как-то отомстить. Когда Софья испарилась, рассмеявшись мне в лицо, я подал сигнал, и снайперы начали стрелять. Но у них вдруг наглухо заклинило винтовки, чего раньше, по их словам, никогда не случалось. И я понял: внучка заговорена, ее голыми Руками не возьмешь. А в тетради я найду средство, чтобы расколдовать эту самую Светлану. А уж тогда убить ее и снять проклятие не составит никакого труда.

- Ни фига у тебя не получится, командир, - усмехнулся Клещ. - Эта тетрадка только для Светки предназначена. Мы сами слышали, как бабка ей об этом говорила. Никто другой не сможет ею воспользоваться.

- А вот тут ты не прав, - мягко возразил Адольф. - Я прекрасно знаю, что заклинания без колдовской силы все равно что машина без бензина. Но неужели ты думаешь, что такая сила одной Светлане дана? На свете еще много подобных ей колдунов и ведьм, связанных с потусторонним миром. Кстати, многие из них пытались до Софьиного наследства добраться, но не смогли - внучка перехватила. У меня есть несколько знакомых сильных магов, которые согласны помочь мне разобраться в этой тетради... не без выгоды для себя, конечно. Один волшебник настолько силен, что может свой голос на расстояние передавать при помощи фантома...

- Да уж, наслышаны мы об этом голосе, - проворчал Зиновий. - Совсем недавно пытался у нас тетрадь выманить.

- Ага, и меня чуть не задушил, гад, - вставил Клещ, трогая горло.

- Хотите сказать, что он за моей спиной хотел добраться до тетради? - глухо проговорил Адольф, и глаза его потемнели от гнева.

- Еще как пытался! - вякнул Зиновий. - И все обманом, негодник, обманом...

- Ax он, падла, - лицо бандита исказилось от бешенства. - Живьем в землю закопаю гниду!

- Только поторопись, пока он первым до тетрадки не добрался, - усмехнулся Гыча и глянул вверх, прислушиваясь. Шум наверху вдруг смолк, теперь оттуда доносились какие-то неразборчивые голоса. На лестнице в подъезде слышались шаги. - Похоже, битва закончилась.

- Интересно, кто победил: солдаты или фашисты? - спросил Клещ.

- Менты, наверное, - предположил дальновидный Гыча.

- Не будем отвлекаться, - повысил голос Адольф. - Так или иначе, но мне нужна эта тетрадь. Кстати, я тут услышал, что внучка куда-то свалила. Могу я узнать, куда именно?

В этот момент за окном послышался какой-то шум, крики усилились, и штора осветилась странным светом, идущим снаружи. Дима бросился к окну и заглянул за штору.

- Провалиться - не встать! - ошарашенно воскликнул он. - Обратно инопланетяне прилетели!

- Что ты несешь? - Адольф поднялся, нехотя подошел к окну с другой стороны и посмотрел на ночное небо, в котором, извиваясь и играя красками, парил огромный трехголовый монстр. Лицо бандита исказил страх. - Это еще что за мать честная? - пробормотал он.

- Я же говорю: пришельцы! - ликовал Дима. - Глянь, менты сваливают!

- Это хорошо, конечно, но все же странно, - Адольф задумчиво смотрел на необычную форму заходящего на второй круг НЛО. - Что им тут надо?

- Какая нам разница - главное, что теперь можно спокойно уходить, - весело сказал молодой амбал. - Глянь, и солдатня тоже сматывается!

- Никуда мы не уйдем без тетради, - твердо бросил Адольф и вернулся в кресло. - Итак, куда внучка подевалась?

- Между прочим, по вашему вопросу отправилась, - сказал Зиновий не без ехидства. - Хочет узнать, как вам душу вернуть, а вы ее убивать собрались. Нехорошо, товарищ.

- Гыча, это правда? - нахмурился Адольф.

- Правда. Я рассказал ей о твоей проблеме, и она решила помочь. Только я бы на ее месте оставил все как есть, ничего не менял. Такие, как ты, не заслуживают снисхождения.

- Хочешь сказать, что ты лучше меня? - обиженно проговорил тот в ответ. - Ты ведь сам вор и грабитель с большой дороги, за рубль способен нищую старуху покалечить и до нитки обобрать. Думаешь, я вас не знаю, молодых да ранних, у которых в голове один беспредел? Вы ведь даже законы воровские не чтите, потому что не знаете. Так что молчал бы уж в тряпочку, зеленка доморощенная.

- Ничего, у меня еще есть время исправиться, - парировал Гыча, - а ты уже конченый, уже по уши погряз, тебя только могила исправит.

- Ну, это мы еще посмотрим, только вот получу тетрадь.

- И что будет? Пойдешь в церковь грехи замаливать и начнешь благотворительностью заниматься? Не смеши людей. Если бы ты на самом деле хотел стать лучше, как говорил, то пришел бы к Светке, упал бы ей в ноги, покаялся, и она бы сама для тебя все сделала. А ты, нет, решил убить ее, потом, когда не вышло, захотел тетрадь украсть, теперь наши яйца собрался прищемлять... - Гыча в упор смотрел на мерзавца, добивая словами. - Что-то не похоже, чтобы ты к хорошему стремился.

- А ты не указывай, что мне делать, сопляк! - Адольф вскочил с кресла и в ярости забегал по комнате, размахивая руками. - Как могу, так и умею, понял?! Не пристало мне, королю, в ножки кому-то кланяться! Я привык, что мне все подчиняться должны! Я король, а не шут гороховый! Если кто-то встал на моем пути, я смету его, раздавлю и следа не оставлю! И не посмотрю, кто колдун, а кто хрен собачий - мне все едино, лишь бы боялись! И с вами я тут лясы точу только потому, что менты в доме и не хочу внимание привлекать, ясно тебе? Сейчас все разойдутся, и я лично твои кишки выпотрошу, если не скажешь, где тетрадь!

- Слышь, пахан, может, к делу перейдем, - напомнил о себе амбал постарше. - По-тихому, без шума выдавим им глаза для начала...

- Заткнись, болван! Не время еще. - Задохнувшись, он плюхнулся в кресло, нервно барабаня пальцами по подлокотнику и нервно дергая головой. - Надо же, в ножки я должен был ей поклониться... Придумать же такое. Скорее земля разверзнется... Кстати, где хозяйка квартиры? Кажется, она нам чай обещала. Дима, кончай ерундой заниматься, ступай позови старуху.

Дима, вздохнув, нехотя отошел от окна и направился на кухню, откуда уже давно не слышалось ни единого звука.

- Кажись, сбежала бабка. Нету ее нигде, - удивленно развел руками парень.

-Ну и черт с ней.

- Да? А если она ментов вызовет?

- Менты все разбежались, сам видел. Теперь долго носа не сунут. Ну-с, - он оглядел своих пленников, - продолжим наши игры. С кого начнем?

* * *

Стараниями пронырливой журналистки с телеканала НТВ к вечеру уже весь город был взбудоражен сенсационной новостью: в дом во Втором Колобовском переулке повадились инопланетяне. И люди, влекомые извечной тягой к тайнам космоса, потянулись туда, несмотря на опасность быть украденными или съеденными кровожадными пришельцами, странный полупрозрачный облик одного из которых вся страна собственными глазами видела по телевизору на канале НТВ и даже слышала его хриплый космический голос. К тому же показали и саму тарелку, которая висела над двором во время репортажа. Факт был, что называется, налицо, все противники гипотезы прилета на Землю инопланетян были положены на обе лопатки, уфологи и половина сидящих в психушках больных, помешанных на НЛО, бурно торжествовали. Целые толпы столичных и иностранных журналистов устремились к ничем ранее не приметному двору, чтобы подкараулить очередное появление пришельцев и урвать свой кусок репортерского счастья. Вместе с любознательными зеваками они оседлали крыши всех близлежащих зданий, засев на них с телекамерами и фотоаппаратами, и приготовились к длительному ожиданию.

Появление во дворе сначала военных грузовиков с солдатами, а затем и милицейских машин никого не удивило, все решили, что это власти предпринимают меры безопасности на случай внезапного вторжения пришельцев. Дотошные журналисты зафиксировали, как военные скрылись в подъезде, как затем приехала милиция и открыла огонь по трем безоружным людям, выбежавшим из подъезда и снова туда убежавшим, как потом милиция оцепила весь дом плотным кольцом, а затем из подъезда начали выводить закованных в наручники людей со свастиками на рукавах, сажать их в "воронки" и увозить в неизвестном направлении.

Подлетая к своему двору, Светка поняла, что там творится что-то неладное, что ее друзья действительно попали в беду. Беспокойство ее усилилось, когда, оказавшись уже над самим домом, она увидела, что весь двор запружен милицейскими и военными машинами с включенными фарами, в свете которых сновали какие-то вооруженные люди, а крыши соседних домов плотно облеплены людьми с фотоаппаратами и телекамерами. Поскольку Светка сегодня еще не смотрела телевизор, то понятия не имела, что произвела такой фурор своими невинными полетами. Она еще не знала, как ее бабка умудрялась летать на свои шабаши, оставаясь незаметной для окружающих. Об этом она хотела прочитать в тетради, но не успела и. потому пока была вынуждена пугать местных жителей необычным зрелищем. Задрав головы, они с суеверным ужасом разглядывали зависшую над двором светящуюся "летающую тарелку". Журналисты снимали ее со всех ракурсов, стараясь сделать как можно больше драгоценных кадров, кто-то звонил в редакцию по сотовому телефону и передавал горячие новости в прямой эфир.

Но Светке было не до них. Ее волновали военные и милиция, которые, как она поняла, осадили дом с единственной целью - добраться до тетради. К тому же солдаты вдруг выстроились в шеренгу, направили на нее автоматы с гранатометами и уставились на своего командира, ожидая команды. Она не знала, смогут ли пули причинить ей вред, но вспомнила слова Хозяина: "Не жалей тех, кто этого не заслуживает..." И тут же ее ярость, приняв форму огромного, на полнеба, трехголового дракона с разинутыми огнедышащими пастями, ринулась вниз, прямо на обомлевших от страха солдат. Те, не дожидаясь команды, побросали оружие и в панике разбежались кто куда. Милиционеры тоже были не дураки и последовали их примеру, попрыгали в машины. Зевак словно ураганным ветром сдуло с насиженных мест, и лишь журналисты остались, продолжая передавать сообщения из "горячей точки". Сделав для острастки еще один заход, Светка, поубавившись в размерах, направилась к родной форточке, чтобы попасть в квартиру.

То, что предстало там ее ошеломленному взору, не поддавалось никакому описанию. Было такое ощущение, что по квартире последовательно прошли Мамай со своей ордой, штормовой ураган невиданной силы, передовая линия фронта и стадо индийских слонов. Все, что можно было сломать, порвать, измять и истоптать, валялось на полу во всех комнатах. В стене между коридором и гостиной зияла огромная рваная дыра, все двери были сорваны с петель, входная дверь вообще превратилась в щепки, старинные бабушкины шкафы были разобраны на части и лежали беспорядочной грудой, кровать стояла на боку с отломанными ножками, паркет был почти полностью вскрыт, обнажая бетонный пол, а обои, замечательные бабушкины тисненые обои с прекрасными лебедями были изодраны в клочья. Единственное, что осталось нетронутым, это люстры. В квартире не было ни души и стояла кладбищенская тишина. Светка чуть не заплакала от обиды, глядя на эти разрушения, но потом вспомнила про тетрадь и кинулась в ванную, где оставила ее перед тем, как покинуть квартиру. Тетради не было. Унитаз почему-то лежал в ванной, раковина была разбита. Решив не поддаваться панике, Светка стиснула зубы, отыскала на полу среди обломков керамики чудом уцелевший пузырек со снадобьем, быстро намазалась, чтобы вернуть телу нормальный вид, затем подобрала свои джинсы с майкой, кроссовки с носками, оделась и вышла из ванной. О том, что стало с тетрадью, она боялась даже и думать. Вдобавок ко всему все ее банки, склянки, пузырьки и пакетики с колдовскими "препаратами" валялись на полу в спальне среди обломков комода и были безжалостно растоптаны побывавшими здесь варварами. Собрать все это и привести в порядок было уже невозможно. По крайней мере эта часть бабкиного наследства уже точно была утрачена, хотя ее с трудом, но еще можно было восстановить.

Оставалась и надежда, что помощникам удалось спасти тетрадь, но поскольку самих помощников след простыл и она не знала, живы ли они вообще, то надежда, говоря откровенно, была очень слабой. У Светки тоскливо засосало под ложечкой. И зачем ее черт понес на небеса как раз в то время, когда она нужна была здесь со своей силой, чтобы защищать наследство? Да и астральную ловушку опять забыла включить. Проклятие! Раз в жизни послушалась других, и вот результат - она лишилась всего. Ей не хотелось думать о наказании, о котором говорил Хозяин, а оно теперь неизбежно последует, ее не пугало это. Главное, что она оказалась бессильной, без тетради и снадобий она стала такой же, какой была прежде, простой смертной. А какое добро может сделать людям обыкновенная девчонка? Хорошо еще, никто не сможет причинить ей вреда. Так, во всяком случае, говорил Хозяин. Но сама она теперь ни на что не способна без тетради - нуль без палочки.

Бесцельно побродив по разоренной квартире, Светка решила, что первым делом нужно отыскать своих помощников, хотя бы Зиновия. Выйдя на площадку, она сразу поняла, что Арчибасова дома нет: дверь его квартиры была выломана и лежала на лестнице, а в прихожей виднелись следы погрома. Светка все же вошла в квартиру, прошлась по всем комнатам, переступая через следы разрушений и заглядывая во все углы, страшась наткнуться на трупы своих верных помощников, но, слава богу, ничего подобного не увидела. Тогда она вышла на площадку, села на ту самую ступеньку, где уже сидела однажды, когда только приехала сюда и поджидала Софью из магазина, и заплакала, заплакала горько и безутешно, проклиная свое легкомыслие и свою забывчивость, из-за чего лишилась наследства и всех связанных с ним надежд.

Вдруг сквозь рыдания откуда-то с верхних этажей до нее донесся звук открываемой двери, а потом послышались осторожные шаги. Кто-то начал крадучись спускаться по лестнице, словно боясь, что его обнаружат. Перестав плакать, она утерла слезы тыльной стороной ладони, размазав их по щекам, встала и на всякий случай спряталась в темном проеме прихожей Арчибасова, где ее заметить было трудно, зато она сама видела все на освещенной площадке. Примерно через полминуты на верхнем пролете показалась тучная Любовь Михайловна. Она спускалась вниз, держась одной рукой за перила, а другой - за сердце, и была очень бледной и испуганной, не похожей на себя. Впрочем, на ней был ее обычный цветастый домашний халат и ковровые тапочки. У Светки даже отлегло от сердца. Улыбнувшись, она вышла из укрытия.

- Ой! - Любовь Михайловна в испуге отшатнулась назад, побледнев еще больше. - Ну и напугала ты меня, Светлана! - И стала спускаться вниз, оторопело глядя на выломанные двери.

- Не бойтесь, мне и самой страшно, - подбодрила ее Светка. - Хорошо, что я вас встретила. Вы не знаете, что здесь произошло? - она кивнула на дверь своего жилища.

- А разве ты сама не знаешь? - удивленно проговорила та, останавливаясь рядом со Светкой.

- Да я спала, знаете ли, и все пропустила, - ляпнула она первое, что пришло в голову.

- Спала?! - глаза Любовь Михайловны округлились. - У тебя и сон, надо сказать. Тут такое творилось, такой шум стоял, словно война началась, весь дом ходуном ходил, как в бомбежку, а ты, значит, спала? - она с недоверием посмотрела Светке в глаза. - Что-то ты темнишь, моя девочка.

- Ну хорошо, я не спала, - смутилась она. - Просто меня не было дома - отлучалась по делам.

- Тогда другое дело, - смягчилась Любовь Михайловна и жалобным голосом произнесла: - Бедная девочка, ты, наверное, еще от похорон не отошла, а тут такое несчастье свалилось. - Она заглянула в ее квартиру. - Это ж надо, как все порушили, сволочи! Тут и стреляли, и бомбили, и что-то ломали, и кричали как резаные - ад, в общем, чистый ад. Мы все у себя позапирались, боялись даже нос высунуть. Только из окон смотрели.

- Да кто это все устроил-то?

- Так ты и этого не знаешь? - опешила тетка и пошла в Светкину квартиру. - Батюшки-светы, что ж они понатворили-то, нехристи!

- Да кто? Кто они?!

- Инопланетяне, конечно, - уверенно заявила Любовь Михайловна, прикидывая причиненный ущерб. - Только они на такое способны. По телевизору об этом весь вечер говорят. Тут целая армия пришельцев побывала. Непонятно только, почему они на ваши две квартиры набросились. Вот нечисть! - она покачала головой. - Но ты не волнуйся, - она провела своей мягкой полной рукой по Светкиной голове, - их уже всех поймали и увезли в милицию. На них еще такая черная форма была, как у фашистов.

- У инопланетян?

- Нуда. Как сказали по телевизору, наши войска и милиция дали им достойный отпор и арестовали всех до единого. Совсем недавно я сама видела, как их тарелка, страшная такая, огромная, покружила над домом и исчезла куда-то. Видать, за подмогой полетела.

- Понятно. Скажите, а вы Зиновия и двух его квартирантов не видели случайно?

- Видела, а как же. Их тоже по телевизору показывали. Они выбежали из подъезда в чем мать родила...

- То есть?

- Ну, в одних трусах выбежали - по всему видать, чертовы инопланетяне их прямо из постели подняли. В общем, они спастись хотели, наверное, но какая-то сила их потом обратно в дом затянула.

- И где они теперь? - спросила Светка, пытаясь понять истинную причину столь странного поведения своих помощников.

- Сгинули, видать, - горестно вздохнула тетка. - Бедный Зиновий: года не прошло, как любимую жену схоронил, а теперь и сам следом отправился.

- Так их что - убили?! Вы видели трупы? - с ужасом в голосе спросила Светка.

- Нет, трупов я не видела, но это и так ясно, по-моему: трупы пришельцы забрали, как и Софью покойную. Да, трудный у тебя сегодня был денек, внученька: бабушка на кладбище лежит, квартира разгромлена, теперь на ремонт уйма денег уйдет. Но ты не отчаивайся, напиши заявление в ДЭЗ, что так, мол, и так, квартира разрушена в результате стихийного бедствия, то бишь нашествия инопланетян. Они тебе обязаны все бесплатно восстановить.

Светка ее не слушала. Она стояла и гадала, куда могли подеваться Гыча, Клещ и Зиновий. Далеко уйти в одних трусах они явно не могли, значит, находились где-то в доме. Но где? Как их найти или хотя бы дать им знать, что она вернулась? Не ходить же по всем квартирам и пугать и без того до крайней степени напуганных соседей. А с другой стороны, нужно непременно их найти, чтобы узнать о судьбе тетради и иметь хоть какую-то защиту на случай, если эти бандиты вернутся. Что-то подсказывало Светке, идет борьба за ее наследство. Именно за наследство, а не за то, чтобы вернуть свои души. Стремление обрести душу несовместимо с варварством, жестокостью, страстью к разрушению. Значит, права была Софья, когда наказывала их всех, и Светка не станет их миловать, если даже и отыщет свою тетрадь. О том, что могут сделать с ней самой те, кто, возможно, завладел тетрадью, не хотелось даже думать.

- Пойдем ко мне, что ли? - предложила сердобольная Любовь Михайловна. - Чаем тебя напою, спать уложу, а завтра с утра пораньше придем и начнем порядок наводить. Соседей на помощь позовем.

- Спасибо, Любовь Михайловна, за заботу, но я лучше здесь останусь, - улыбнулась через силу Светка. - Двери-то нет теперь, вдруг мародеры ночью придут и вынесут все.

- Да что тут выносить-то? - всплеснула руками тетка. - Только мусор, так это даже и лучше.

- Ну что вы, здесь еще много чего осталось. Вон, люстры, например, книги, посуда еще не вся перебита. Нет, я как-нибудь уж здесь переночую, а вы идите, поздно уже. Спасибо вам за все.

- Ну, смотри, девочка, тебе видней, конечно. - Тетка пожала плечами, жалостливо вздохнула напоследок и подалась к выходу, сокрушенно качая головой и бормоча: - Ох, горе-горе...

Оставшись одна, Светка уселась на перевернутый комод в спальне и начала вспоминать заклинания из тетради, которыми уже успела воспользоваться. Но мудреные слова не вспоминались, а те, что вспоминались, никак не складывались в заковыристые фразы заклинаний. Какой же она была дурой! Нужно было садиться и учить все наизусть, как немецкий язык в школе, а не бегать по Москве и сумочки воровать! Неужели возвращаться назад в Кущевку, выходить замуж за Юрку и вести серую и обыденную жизнь, вспоминая до конца дней о том, что могла бы совершить, но пустила прахом единственно по своей глупости? Ну что ей стоило выучить заклинания или хотя бы поставить в квартире ловушку? Тогда никто не смог бы войти сюда и забрать ее тетрадь.

Тут ей вдруг пришло в голову, что люди, которые все-таки рискнули войти в квартиру, должны были знать, что ловушка отключена. Иначе ни за что не вошли бы: посвященные, боясь оказаться в астрале, непосвященные - именно туда бы и угодили. Интересно, как они узнали? Может, за ней следят?

Она огляделась по сторонам, прислушалась. Ничего подозрительного. В тишине раздавались лишь приглушенные удары ее сердца. Тогда она закрыла глаза и попыталась прислушаться к самой себе, к тому, что происходит внутри ее. Светка стала погружаться в свое сознание, проникая все глубже и глубже сквозь стену запутанных мыслей и обрывков воспоминаний туда, где вдалеке вдруг замаячил слабый огонек, мигая и маня своим загадочным светом. Никогда раньше она не делала этого и не знала, что это возможно; ей было немного страшно и в то же время интересно, она вцепилась руками в края комода, зажмурившись и боясь вспугнуть свое состояние. Ей вдруг начало казаться, что там, где горит огонь, она найдет ответы на все вопросы, узнает, куда подевались ее помощники, где находится сейчас тетрадь и как поступить с теми душами, которых так жестоко наказала ее бабка. С каждой секундой, по мере того как она приближалась к мерцающему свету, ее предчувствие перерастало в уверенность, но огонек вдруг стал отдаляться... Она стиснула зубы и усилием воли заставила его остановиться и снова попыталась приблизиться, но что-то случилось непонятное, и свет, испуганно моргнув пару раз, погас. Она с сожалением открыла глаза.

Перед ней стоял лейтенант Загоруйко. Одетый по всей милицейской форме, с надраенными ботинками, с кобурой на поясе и неизменным планшетом на боку, он стоял и выжидающе смотрел на Светку.

- Что это вы тут делаете? - подозрительным тоном спросил он.

- Между прочим, я нахожусь в своей квартире и сижу на своем комоде, - сердито ответила она и перешла в наступление: - А вот вы что здесь делаете? Почему беспокоите честных граждан в такое позднее время и без ордера? Вы же не нашли того, что искали, так какого черта снова приперлись? Мало вам, что квартиру разгромили, так хотите еще и всю мою жизнь разрушить?

- Минуточку, гражданка Гарина, - поднял руку лейтенант, - во-первых, это не мы все разгромили - это уже после нас ваши друзья-фашисты постарались.

- У меня нет таких друзей!

- Тогда что они здесь делали?

- Вам лучше знать, - насупилась она. - Наверное, искали то же, что и вы.

- Ясный перец, - ухмыльнулся Загоруйко. - Многие ищут. Всем хочется Монетный двор ограбить.

- Послушайте, - устало проговорила Светка, - если вы пришли сюда молоть чушь, то лучше убирайтесь. А если вам нужно что-то конкретное, то присядьте куда-нибудь, - она кивнула на остатки мебели, - и задавайте свои вопросы. У меня нет настроения соревноваться с вами в тупости.

- Сначала ответьте, где ваши подельники?

- Какие еще подельники? - она с тоской посмотрела на лейтенанта, удивляясь, как в одном человеке помещается так много глупости.

- Не прикидывайтесь! - он грозно сверкнул глазами. - Вы прекрасно знаете, о ком я говорю. Мне все известно о ваших планах. Я раскусил всю вашу банду и все ваши коварные замыслы. - Он посмотрел на свои наручные часы. - Вот, я же говорил: сейчас ровно полночь! Значит, вся банда сейчас находится где-то в районе Монетного двора и уже наверняка совершает ограбление века. А вы сидите здесь и поджидаете, когда они вернутся с добычей, разве не так? - Он попытался заглянуть ей в глаза, но она смотрела в сторону, думая о том, как избавиться от назойливого милиционера, который уже достал ее своей непроходимой тупостью, против которой даже ее колдовство оказалось бессильно. - Молчите? Значит, я прав! Что ж, подождем их вместе, мне спешить некуда.

Он поискал глазами, на что можно сесть, поднял и поставил на ножки прикроватную тумбочку, отряхнул от пыли и взгромоздился на нее своим тощим задом.

- Сейчас они вернутся, и я арестую вас всех с поличным, - взялся он за свое. - Признаю, вам удалось ввести меня в заблуждение сегодня вечером.

Четверо членов вашей банды находились в квартире на четвертом этаже и инсценировали избиение одного из них, чтобы отвлечь мое внимание от главного, и я не смог найти тетрадь с планом преступления. Они даже старика того прикончили для отвода глаз, лишь бы не сорвалось сегодняшнее ограбление. Вы все просчитали, мерзавцы, ничего не упустили. Но мы, слава богу, детективы читаем и знаем, как это все бывает на самом деле. Пока я возил троих арестованных в отделение, остальные трое во главе с Зиновием Арчибасовым уже шли на ограбление. Затем к ним присоединились и те трое, что, убив по дороге двоих охранников, сбежали из "воронка"...

- Что ж вы так плохо их охраняли? - невольно вырвалось у Светки.

- Ага, значит, это правда! - злорадно воскликнул Загоруйко. - Я сразу смекнул, что они отправятся именно сюда, и вызвал подкрепление. Жалко, что меня не было, когда троица выбегала из подъезда в одних трусах - я как раз ужинал, - а то бы я не упустил их. Мне потом рассказали, что они все как сквозь землю провалились. Но я уже обследовал весь подвал и не нашел никаких следов подземного хода.

- Какая жалость, - усмехнулась Светка.

- Смейтесь, смейтесь, пока еще можете. Предупреждаю: я буду смеяться последним. Я раскручу это Дело, и не позднее сегодняшнего утра вы все сядете в тюрьму, а национальные богатства будут возвращены на место. И те мои коллеги, что имели глупость не поверить мне, еще не раз пожалеют об этом. Они, видите ли, считают, что я сошел с ума, что Монетный двор ограбить невозможно. Наивные! Кстати, мне одно непонятно: что вы не поделили 9 этими неофашистами? К вам в долю войти хотели? Они сами утверждают, что проводили здесь агитационную работу, пытаясь привлечь вас в ряды своей партии. Но я в это не верю. Знаем мы вашу партию - "Всемирная конфедерация бандитов" называется. Вам лишь бы денежки грабануть, а там хоть трава не расти.

- Скажите, лейтенант, вы когда-нибудь спите? - спросила вдруг Светка.

- А в чем дело? - растерялся тот.

- Ну, насколько мне известно, всю прошлую ночь вы терзали тополь своими зубами, перед этим ночь на дереве просидели с биноклем, а сегодня вот вам тоже неймется. У вас что, бессонница или завихрение мозгов?

- Вам этого не понять, - сурово нахмурился Загоруйко. - Пока такие, как вы, гуляют на свободе, такие, как я, спать не имеют права. Вот переловлю всех, тогда и вздремну немного.

- Боюсь, вы раньше умрете от истощения.

Вдруг внизу что-то громыхнуло, как будто упал

шкаф или какой-то другой тяжелый предмет. Лейтенант, подскочив с тумбочки как ужаленный, уставился в пол.

- Что это было? - спросил он.

- Откуда мне знать? - Светка с иронией наблюдала за его нелепыми действиями. Только сейчас она обнаружила, что этот простодушно тупой лейтенант чем-то напоминает ее жениха Юрку: такой же прямолинейный, бескомпромиссный и упорный. Они

даже внешне немного похожи друг на друга: одинаковые прически, носы и глаза, только Юрка был немного пониже и плотнее. Светка, будучи провинциалкой, не испытывала ненависти к лейтенанту, понимая, как ему трудно здесь, в Москве, пробиться и утвердиться в жизни. Она даже уважала то ослиное упорство, с которым Загоруйко пытался засадить ее за решетку, невзирая ни на что, даже на вмешательство сверхъестественных сил, которые тот изо всех сил старался игнорировать. Другой бы на его месте давно сбежал подальше от этого дома, а этот нет, прет и прет без остановки. Ему вылили на голову помои, он встал, отряхнулся и снова звонит в дверь, зная, что сверху опять польется. Ну натура такая, куда деваться!

- Там что-то случилось, я чувствую. - Он вдруг лег на грязный пол, разгреб щепки в одном месте и приложился ухом, пытаясь услышать, что происходит в квартире этажом ниже. Но звук больше не повторился. Полежав так с минуту, он встал, отряхнул с себя пыль и, не глядя на Светку, спросил: - Кто там живет внизу?

- Не знаю. Кажется, какая-то старуха.

- И часто она по ночам мебель двигает?

- Вы что, и ее в чем-то подозреваете? - усмехнулась она. - Так же нельзя, миленький.

- Это еще почему? - смутился страж порядка от ласкового слова.

- Потому что страшно жить в мире, где ты каждого человека считаешь потенциальным преступником. Даже если нет преступления, вы готовы его выдумать, лишь бы это соответствовало вашим представлениям. Эдак недолго и в психушку загреметь.

- Ну вот, и вы туда же, - поморщился он как от зубной боли. - Вы что, сговорились с моим начальством? Почему-то в последнее время всем вдруг захотелось отправить меня в психушку. А между тем, вы не поверите, я гораздо нормальнее всех вас, вместе взятых. Я даже тесты специальные проходил для поступающих в милицейское училище. По этим тестам я - самая подходящая кандидатура для высшего командного состава МВД. - Он с гордостью посмотрел на нее.

- Не удивительно теперь, почему у нас такая милиция, - горько усмехнулась Светка. - Послушайте, лейтенант, почему бы нам не сходить и не поискать моих друзей? На улице такая чудесная ночь, звезды величиной с баранью голову, теплый ветерок, тишина и все такое...

- Вы что, на свидание меня приглашаете? - Загоруйко начал густо краснеть, но потом, вспомнив о своих должностных обязанностях, резко побледнел и, пытаясь придать голосу нарочитую грубость, сказал: - Ваших друзей сейчас можно найти только в одном месте - на Монетном дворе. Всех шестерых.

- Не пойму, почему вы все время говорите о шестерых? - искренне удивилась Светка. - Кого вы еще имеете в виду?

- Не прикидывайтесь невинной овечкой, - посуровел он. - Вы сами прекрасно знаете. Это ведь вы атаманша в этой банде, не так ли?

- Ну, в каком-то смысле вы угадали, - улыбнулась она. - Только в моей банде, как вы говорите, не шестеро, а трое.

- Ну да, а как же те, которых я арестовал сегодня за убийство старика с четвертого этажа? Вы ведь и их привлекли к участию в ограблении. Вы поняли, что Монетный двор не шутка и одним вам не справиться, поэтому и решили обратиться за помощью к отъявленным преступникам, к этому рецидивисту по кличке Адольф Петрович.

- Так это его кличка, а не имя? - изумилась Светка.

- Ага, так вы его все-таки знаете! - злорадно ухмыльнулся лейтенант. - Вы попались, голубушка.

- Никуда я не попалась, - надула губы Светка. - С этими рецидивистами у нас нет ничего общего.

- Так я вам и поверил. Руку на отсечение даю, что сейчас они все вместе уже ограбили спецхран и с минуты на минуту появятся здесь с сокровищами. - Он посмотрел на часы. - Уже половина первого.

Со стороны прихожей послышались какие-то звуки. Кто-то, негромко чертыхаясь, пытался пробраться сквозь завалы в квартиру. Судя по приглушенным шагам, их было несколько человек.

- А вот и они. - Лейтенант прижал палец к губам и поднялся, вытаскивая пистолет из кобуры. - Не пытайтесь их предупредить - я сразу открою огонь, - прошептал он на полном серьезе, прячась за стеной у Двери и подняв пистолет к лицу.

Светке оставалось ждать, она-то понятия не имела, кого и зачем несло в такое время в ее разоренную квартиру. Она с любопытством уставилась на дверной проем с развороченным косяком и оторванными петлями.

Сначала она увидела Гычу. Сердце ее радостно подпрыгнуло: жив, а значит, и тетрадь должна быть цела! Тот появился из-за полуразрушенной стены, но почему-то в одних трусах, вышел на середину гостиной и остановился, не видя Светку, наблюдавшую за ним из спальни. Следующим был Зиновий, он что- то сердито бормотал себе под нос. За ним тащился Клещ. Вернее, ему кто-то помог это сделать, Светка успела заметить пнувшую его ногу в кроссовке. Следом за ногой возник и ее обладатель, здоровенный детина под два метра ростом, с квадратной физиономией и автоматом в руках. Через пару секунд к ним присоединились еще двое: один пожилой амбал с автоматом наперевес и щуплый седой мужчина в черном костюме.

- Значит, говорите, здесь голос колдуна слышали? - удовлетворенно проговорил седовласый, окидывая взглядом разрушения. - Недурно ребята постарались, однако. Показывайте, где спрятали тетрадь? - спросил он, обращаясь к Светкиным помощникам. - Это ваш последний шанс спасти свою шкуру.

И тут на сцене появился лейтенант Загоруйко - в полной своей красе. Расставив ноги в стороны, он встал в дверном проеме, вытянул руки с пушкой вперед и громко, с чувством и расстановкой произнес хорошо заученные фразы, которые долго репетировал перед зеркалом в общежитии:

- Всем на пол! Никому не двигаться! Это арест!

Амбалы мгновенно отбросили в стороны автоматы и, повинуясь годами отработанной привычке, рухнули на пол и сцепили руки на затылке. Седовласый, изменившись в лице, застыл с открытым ртом, уставившись на Загоруйко. Светкины помощники, вместо того чтобы испугаться, наоборот, радостно заулыбались, и Гыча весело воскликнул:

- Ой, лейтенант, наконец-то ты появился к месту и вовремя! Свет, это ты его так приручила?

- На пол, я сказал! - не сбавлял тона Загоруйко. - Считаю до трех и открываю огонь! Даю предупредительный выстрел! - Подняв пистолет над головой, он выстрелил в потолок. Пуля, вырвав порядочный кусок штукатурки, рикошетом отлетела вниз и вонзилась в пол прямо между ног обомлевшего от испуга Адольфа, а штукатурка густым снегом просыпалась на лейтенанта, припорошив его с головы до ног.

- Свет, уйми ты его, пока он нас всех не перестрелял, - испуганно попросил Клещ. - Нам и так уже досталось выше крыши.

- Ну, теперь не станете отрицать, что вы все - одна шайка-лейка? - Довольный произведенным эффектом и не обращая ни малейшего внимания на штукатурку, Загоруйко повернулся к Светке. - Вот они, голубчики, все шестеро, один в один, как я и говорил. Теперь можете присоединиться к своей банде.

Светка смотрела во все глаза и никак не могла взять в толк, что ее помощники делают в обществе бандюг. И главное - где тетрадка? А Загоруйко, гневно сверкнув глазами, процедил, обращаясь к Зиновию:

Н. Корнилова

- Говорите, куда девали краденые сокровища?

- Сокровища?! - опешил тот, вытаращив глаза на убеленного штукатуркой милиционера. - Какие еще сокровища? Я ничего не знаю...

- Не валяйте дурака, мне все известно! Помните: чистосердечное признание облегчит вашу участь.

- Свет, - опять взмолился Клещ, - ну скажи ты ему, пусть уймется! Не видишь, бедняга совсем свихнулся?

Поскольку в последнее время любые намеки на психическую несостоятельность действовали на лейтенанта как красная тряпка на быка, тот мгновенно набычился и в бешенстве прорычал:

- Я тебе сейчас покажу свихнулся! - И вдруг снова выстрелил, на этот раз уже в Клеща.

Пуля просвистела около уха побелевшего от страха парня и разбила окно, стекла которого с громким звоном разлетелись по всей комнате.

- Ты че, спятил, командир?! - спросил ошалевший Гыча, сжимая кулаки и выступая вперед. - Ты же его убить мог!

- Стоять! - не своим голосом рыкнул Загоруйко, направляя на него пистолет. - Всем оставаться на своих местах до прибытия милиции!

- Какая милиция, родной, она вся разбежалась, - усмехнулся пришедший в себя Адольф. - Ты, лейтенант, один здесь остался, тебе с нами не справиться.

- А это мы еще посмотрим! - с вызовом проговорил тот. - Если понадобится - всех вас застрелю, и мне за это ничего не будет!

Светке наконец надоело смотреть на все это безобразие, и она решила вмешаться. Вспомнив, как "купила" сумочку в подземном переходе с помощью внушения, она уставилась в спину лейтенанта и стала его мысленно успокаивать. Тот вдруг застыл на мгновение, затем пистолет вывалился из его рук, а сам лейтенант, поднявшись в воздух сантиметров на двадцать, медленно пролетел пару метров в направлении гостиной, перевернулся через голову, от чего с него ссыпалась почти вся штукатурка и свалилась фуражка, и плавно опустился на ноги рядом с Адольфом. У всех, кто находился в квартире, перехватило дыхание и глаза полезли на лоб, даже у Светки, не ожидавшей столь поразительного эффекта.

- Что это было? - ошеломленно пробормотал Загоруйко, растерянно ощупывая всего себя. - Как я здесь оказался? Где мой пистолет?

- Вот это да! - потрясенно воскликнул Гыча, глядя на Светку. - Это ведь ты сделала?

- А что тут такого, подумаешь. - Она скромно опустила глазки, сама не понимая, как это у нее получилось. - Я еще и не то могу. Если кто-нибудь из вас еще возьмется за оружие, я заставлю его проглотить.

- Даже автомат? - изумился Клещ.

- Хоть танк, - утвердительно кивнула Светка. - И так будет с каждым, кто посмеет пойти против меня. А теперь давайте спокойно во всем разберемся. У меня сложилось впечатление, что нам всем давно нужно поговорить.

- Блестящая идея! - загорелся Зиновий, сжимая кулаки и с ненавистью глядя на лейтенанта. – Давно мечтал этому наглецу физиономию начистить. Светлана, сделай так, чтобы он не мог сопротивляться.

- Угомонись, Зиновий, - улыбнулась она. - Я совсем не то имела в виду. По-моему, у лейтенанта есть к нам какие-то претензии. Пусть он их выскажет, а мы послушаем.

- Может, пусть тогда мои люди поднимутся? - просительно произнес Адольф, уважительно глядя на Светку. - Обещаю, в память о вашей безвременно усопшей бабушке и преклоняясь перед вашими поразительными способностями, не делать ничего противозаконного.

- Тогда пусть поднимаются. И вообще, рассаживайтесь поудобнее, кто где сможет. Я хочу уже расставить все точки над "Ь>, чтобы меня оставили, наконец, в покое.

- Мудрая мысль, - кивнул Гыча. - Давно пора.

Испуганно поглядывая на сидящую на перевернутом комоде молодую ведьму, все вошли в спальню, поставили на ножки распотрошенную кровать и расселись на ней, тесно прижавшись друг к другу.

-Ну, лейтенант, начнем с вас, - сказала Светка, почувствовав себя полновластной хозяйкой положения. - Говорите.

- А что тут говорить? - пожал тот плечами. - Вы уже убили сегодня старика и двух милиционеров, ограбили Монетный двор и зарыли на кладбище сокровища. Я обязан вас всех арестовать.

- У вас определенно очень богатая фантазия, лейтенант, - мягко проговорил Адольф. - О каких сокровищах вы тут говорите? С чего вы взяли, что мы ограбили Монетный двор? У вас усталый вид, вы, наверное, не выспались сегодня.

- С чего я взял? - Загоруйко посмотрел на Клеща. - А пусть вот он расскажет, с чего я взял.

Адольф удивленно воззрился на Клеща. Тот, замявшись, пробормотал:

- Ему голос всю эту лапшу на уши навешал, а он и поверил.

- Голос? - на щеках у Адольфа заиграли желваки. - Хочешь сказать, это мой знакомый колдун так ему мозги запудрил?

- А кто же еще. Теперь этот пси... - Клещ осекся, испуганно покосившись на лейтенанта, и поправился: - Теперь этот недоумок нас в тюрьму посадит и разрешения не спросит.

- Ну Ерофей, ну подлец, - процедил Адольф. - Погоди, я еще доберусь до тебя, мерзавец. Надо ж было такую свинью мне подложить!

- Прости, Адольф, я не хотел, - раздался вдруг под потолком виноватый голос. - Меня бес попутал.

Все испуганно пригнули головы и уставились на люстру.

- Это ты, Ерофей? - осторожно спросил Адольф.

- Ну да.

- А я думал, ты врал, когда говорил, что можешь свой голос на расстояние передавать. Ты сейчас где?

- Дома сижу, колдую вот, - устало произнес Ерофей.

- Что ж ты, скотина, обещал мне помочь, а сам за моей спиной такие пакости выделываешь? - начал заводиться Адольф. - Ты зачем этому недоумку про Монетный двор наплел? Ты же видишь, у него мозгов нет! Зачем меня подставил? Я тебе за что такие бабки плачу, козел пархатый?

- Говорю же: бес попутал. Я ж не думал, что все так обернется. Просто хотел тебе работу облегчить.

- За моей спиной? Знаю я вас, прохиндеев! Забрал бы себе тетрадь и был таков. Все, Ерофей, больше ты на меня не работаешь, я тебя увольняю! И советую уехать подальше от Москвы, пока я до тебя не добрался.

- За что, Адольф Петрович?! - взволнованно задрожал голос. - Клянусь, больше такого не повторится!

- Слушай, Ерофей, ты случайно не знаешь, откуда тут солдаты появились?

- Какие солдаты? - делано удивился тот.

- Те, которые здесь с фашистами воевали. Только не делай вид, что не в курсе.

- Ах, эти... - нехотя заговорил он. - Ну, я подумал, что лишняя страховка не помешает, и решил не только лейтенанту мозги запудрить, но и одному знакомому майору из Таманской дивизии. Внушил ему, что в тетради содержатся секретные сведения об ограблении военных продовольственных складов, и тот примчался сюда со своими солдатами спасать армию от голода.

- Знаешь, Ерофей, - задумчиво проговорил Адольф, - мне кажется, что я тебе явно переплачивал. Пожалуй, перед отъездом тебе придется вернуть мне все мои деньги. Да еще с процентами. Я включаю счетчик.

- Нет, только не это!!! - послышался вопль ужаса с потолка.

- Погодите минуточку, - глядя на люстру, вмешался лейтенант, до которого наконец начало что-то доходить, - вы что, хотите сказать, что Монетный двор никто грабить не собирался?

- Очнись, дорогой, его ограбить невозможно, - печально ответили сверху.

- А как же тогда тетрадь с планом ограбления? - спросил упрямый лейтенант. - Она вообще существует?

- Существует тетрадь, - сказала Светка. - Но там нет никакого плана ограбления.

- А что там есть?

- Не твое собачье дело, - вмешался Зиновий.

- Тогда что вы собирались прятать в пустом гробу? - не сдавался Загоруйко.

- Ты не забывай, что об этом тебе тоже Ерофей наплел, - сказал Клещ. - Тебе дай волю, так ты на кладбище побежишь могилу вскрывать.

- И побегу, если надо, - обиженно насупился тот. - Развели тут сплошное колдовство, понимаешь, а я должен голову ломать.

Внезапно в прихожей раздался звонок, и все повернулись туда.

- Кажется, в дверь звонят, - вполголоса проговорил бугай Дима.

- В какую дверь, болван, если ее там нет? - сердито бросил Адольф.

- Странно, что звонок еще работает, - сказал Зиновий и завистливо вздохнул. - Хоть что-то от

квартиры осталось. А у меня даже звонок с корнем выдрали, сволочи.

- Когда ж ты успел это заметить? - удивился Клещ. - Мы ведь только мимо прошли.

- Как не заметить, если кнопки у двери нет.

Звонок повторился.

- Ну что, пойти глянуть? - спросил Гыча у Светки.

- Иди, если не боишься.

Гыча встал и пошел к выходу. И почти сразу же вернулся обратно, таща за воротник слабо упирающегося бледного и испуганного Аристарха.

- Гляньте, что я там нашел, - радостно проговорил Гыча, отрывая деда от пола.

- Поставь его на место, - приказала Светка, сурово глядя на Аристарха. Гыча разжал пальцы, и дед опустился на ноги, исподлобья глядя на сидящих перед ним людей, большинство из которых было ему знакомо.

- Ты зачем пришел? - спросила Светка.

- Да вот, покаяться решил, прости мою душу грешную. - Он часто заморгал и вдруг прослезился и плаксиво проговорил: - Ходил, ходил как неприкаянный, по дворам скитался - домой ведь нельзя идти, а есть очень хочется. Отдайте мне мой топор, и я уйду.

- Неужто топорами питаешься? - изумился Зиновий. - Ты, брат, поаккуратнее с этим, в твоем возрасте на диете сидеть надо, а не топоры глотать.

- Да нет, я тут с бомжами договорился, они обещали за топор меня накормить, - уныло пояснил тот. - Сумку мою забрали и еще топор требуют. Отдайте, пожалуйста, а то помру с голодухи.

- Так вот чей это был топор, - пробормотал лейтенант.

- А кто ты вообще такой? - спросил Гыча, усаживаясь на кровать. - Зачем нашу тетрадь спер?

- Жена велела.

- Жена?

- Нуда, супруга моя, провались она трижды. Совсем извела меня, старая. Говорит, без тетради домой не возвращайся.

- А как ее зовут? - спросил сверху Ерофей.

Аристарх посмотрел на люстру, прищурив старческие глаза, и, словно говорящие светильники были для него самым обычным делом, ответил:

- Клавдия.

- Это не та, что в Бескудникове живет? - уточнил Ерофей.

- Она самая.

- Знаю такую, - презрительно хмыкнул голос. - Жадная и зловредная ведьма. Удивляюсь, как она еще тебя со свету не сжила. Я бы давно повесился на твоем месте. Интересно, как она про тетрадь узнала?

- Говорит, родственница ее померла давеча и наследство ей оставила. А за эту тетрадь якобы какой- то миллионер заграничный ей дикие деньги пообещал. Вот она меня сюда и отправила.

- Врет она все! - решительно бросила Светка. - Это мое наследство, а не ее! Она обманула тебя, дедушка, так что смело возвращайся домой и скажи, что я велела ей тебя накормить. Она поймет.

- Так я могу идти? - удивленно пробормотал Аристарх.

- Иди, дед, пока мы добрые, - сказал Гыча.

- Но метро уже закрыто, я домой не попаду.

Клещ сунул руку в карман, выудил бумажник, достал из него сто рублей и протянул ему со словами:

- Еще раз увижу здесь - не обижайся.

- А топор как же? - напомнил Аристарх, пряча деньги в карман.

- С ним тебя в милицию заберут, - строго предупредил Загоруйко.

- Понятно. Ну так я пошел?

И, развернувшись, мелкой трусцой посеменил к выходу.

- Что же это за тетрадь такая? - спросил лейтенант. - Почему за ней все гоняются? Может кто-нибудь объяснить мне? А то сижу тут, как дурак, понимаешь...

- А ты тогда нас в покое оставишь? - спросил Клещ.

- Оставлю.

- И не будешь больше в окна подглядывать и деревья грызть? - спросила Светка.

- Обещаю.

- И собак приводить не будешь? - прищурился Зиновий.

- Не буду.

- Тогда слушай. - Светка посмотрела ему в глаза и без всякого зазрения совести соврала: - Это обычная тетрадь с бабушкиными кулинарными рецептами.

- И все? - недоверчиво спросил тот.

- А чего ты ожидал, лейтенант? - вмешался Адольф. - Мы тут все тонкие гурманы собрались, так что тебе этого не понять. Хороший рецепт иногда миллионы долларов стоит. Так что, если у тебя больше нет к нам претензий, можешь отправляться домой, а мы тут еще немного покулинарничаем. - Он бросил выразительный взгляд на Светку. - Правда, Светлана?

- То есть как это нет претензий? - возмутился Загоруйко. - Вы же двух милиционеров убили и старика. Я обязан вас арестовать. И не посмотрю на всяких тут подконтрольных вам колдунов, - он покосился на люстру.

- Ну попробуй, - осклабился Дима, играя мышцами. - Без оружия ты нам до фени. Лучше иди, пока отпускают, а то третьим убитым ментом станешь.

- Не дождетесь!

Лейтенант вдруг вскочил с кровати и метнулся за пистолетом, валявшимся на полу в куче мусора. И тут же какая-то невидимая сила подняла его вверх и плавно усадила обратно.

- Я же сказала: никакого оружия, - холодно произнесла Светка. - Хотите - идите на улицу и разбирайтесь. И вообще, я уже спать хочу, у меня был трудный день. По-моему, мы уже все обсудили.

- Нет, не все, - нахмурился Адольф. - У меня еще есть к тебе парочка вопросов, дорогая бабушкина внучка.

- Ах да, - вспомнила Светка, - вы бабушкино проклятие имеете в виду?

- Естественно. Мне бы хотелось как-то решить эту проблему, иначе я не успокоюсь, пока не убью тебя.

- Меня?! - возмущенный крик застрял у Светки в горле, она поперхнулась и закашлялась. Успокоившись, сказала: - Кишка у вас тонка, уважаемый. Меня никто убить не сможет.

- Я бы на твоем месте не был так уверен, - вкрадчиво проговорил Ерофей. - Настанет день, когда ты лишишься всех своих защит, и тогда многие придут к тебе отомстить за Софьины проделки.

- Кто тебе сказал, что такой день настанет?

- Считай, это мой внутренний голос говорит. Он меня редко обманывает. Так что лучше начинай бабкины ошибки исправлять, пока не поздно.

- Во-первых, я не собираюсь платить по ее счетам, - решительно заявила Светка. - А во-вторых, еще не факт, что она сделала ошибку, наказав тех, кто этого заслуживал.

- Чем же я, интересно, заслужил такую немилость? - язвительно спросил Адольф. - Ну ладно, родители мои немало накуролесили, но я-то здесь при чем?

- Гыча говорил, что ты пнул мою бабушку, когда твоя мать спускала ее с лестницы, - вспомнила Светка.

- Ну и что, подумаешь, пнул пару раз, - отвел глаза Адольф. - Я же не знал, что все так обернется.

- Видимо, бабушка решила, что ты с родителями одного поля ягода, и, как видно, не ошиблась, - зло проговорила Светка. - И не стоило мне угрожать сейчас. - Она посмотрела на Загоруйко. - Лейтенант, можете забирать этих троих.

- А как же это? - он помахал руками, как крыльями.

- Об этом не волнуйтесь. И они тоже ничего с вами сделать не смогут - я гарантирую. Берите свой пистолет и уводите их с моих глаз долой.

Загоруйко встал с кровати, опасливо подошел к пистолету, нагнулся, поднял его, оправил форму, повернулся к ошарашенным таким исходом дела троим бандитам и строго проговорил:

- Ну вот, господа преступники, кончилось ваше время. Вставайте и шагом марш на выход. Одно неверное движение - и схлопочете пулю.

- Ты мне еще заплатишь за это, внучка, - процедил Адольф, поднимаясь. - Я тебя из-под земли достану.

- Давай, давай, топай! - геройски прикрикнул Загоруйко, взмахнул пистолетом и посмотрел на Зиновия. - Господин Арчибасов, вы не могли бы принести мне вон те два автомата?

Ни слова не говоря, Зиновий вскочил, сбегал в гостиную, подобрал оружие, не забыв про фуражку лейтенанта, и принес все обратно. Загоруйко повесил автоматы на плечо, нацепил на голову фуражку, козырнул Светке и сказал:

- Если что будет нужно - обращайтесь.

- Не дождетесь, - усмехнулась она.

- Ну, как знаете.

Пожав узкими плечами, Загоруйко вышел из комнаты вслед за своей арестованной добычей.

- Уф, наконец-то мы одни! - облегченно выдохнула Светка, потягиваясь. - Наконец-то.

- Мы не совсем одни, - сказал Гыча, бросив выразительный взгляд на люстру.

- Ах, еще этот остался. Сейчас я ему покажу, как подслушивать. - Она закрыла глаза и начала внушать невидимому Ерофею, чтобы тот оглох.

- Что ты делаешь?! - истошно заверещало с потолка. - Перестань немедленно! Оставь мои уши в покое, слышишь?!

- Убирайся из моей квартиры! - рявкнула Светка. - Чтобы духу твоего поганого не было!

- Ухожу, ухожу, ухожу...

Голос стал быстро стихать, отдаляясь, пока совсем не умолк, растворившись в воцарившейся в квартире тишине.

- Ну и силища у тебя, Светка! - восхищенно проговорил Клещ. - Мы теперь с тобой такого наворотим - закачаешься!

- Лучше скажите, где моя тетрадь, - смущенно улыбнулась она. - И вообще, что тут без меня происходило?

- Цела твоя тетрадь, сейчас принесу. И оденусь заодно. - Гыча посмотрел на свои трусы, встал и направился к выходу.

Зиновий разлегся на кровати с ногами и довольно проговорил:

- А мы тут тебя защищали как могли, Светлана. Горой за твое наследство стояли, дрались, как тигры, понимаешь.

- Да уж, особенно ты, - хмыкнул Клещ. - Зачем сказал Адольфу, что тетрадь в этой квартире спрятана?

- Скажешь тут, когда эти амбалы чуть мне обрезание не сделали.

- Подумаешь, обрезание. Мне чуть паяльник в за...

Громкий топот отвлек их внимание, они повернулись к двери и увидели вбежавшего в квартиру взволнованного Гычу. В лице его не было ни кровинки, глаза растерянно бегали по сторонам.

- Кажись, все-таки сперли тетрадку, - испуганно произнес он.

- Как это сперли? - недоверчиво проговорил Зиновий. - Ты же сам ее где-то спрятал.

- Спрятал. А теперь ее там нету.

- Ты гонишь, Гыча, - Клещ пристально посмотрел на своего приятеля, надеясь, что тот шутит.

- Зуб даю, братан, исчезла тетрадь. Ума не приложу, кто мог ее там найти. Похоже, она с концами пропала.

- И мы вместе с ней, - сокрушенно пробормотала Светка и устремила отрешенный взгляд в бесконечность, туда, где теперь ее ждали лишь пустота и серая обыденность, лишенная волшебства.

...До самого рассвета они искали бесследно исчезнувшую тетрадь, ломая головы над тем, кто мог ее взять в таком неприметном и совершенно безлюдном месте. Гыча, чувствуя свою вину, рвал и метал, громко проклиная всех воров на свете и себя в первую очередь. Вчетвером они обшарили весь подъезд, заглянули в каждый закоулок, залезли в каждую щель и осмотрели все темные углы, но тщетно. Тогда они перебрались в Светкину квартиру и начали шарить там, надеясь, что кто-то случайно нашел тетрадь и подбросил хозяйке. Но это уже было из области фантастики. Зато вполне реальным ударом явилось то, что исчезли все деньги, которые Светка взяла в банке и положила в один из шкафов. Кто их взял: милиционеры или фашисты, которые поочередно обыскивали квартиру - оставалось только гадать. Таким образом, в довершение ко всему, они остались совсем без денег. Уже когда совсем рассвело, вконец обессилевшая, расстроенная и злая Светка решила обратиться за помощью к потусторонним силам, уселась на кровати в спальне и начала медитировать, надеясь, что ей подскажут, где нужно искать тетрадку. Но и это не помогло, на ее отчаянный зов никто не откликнулся, как будто, узнав о постигшем ее несчастье, все в один миг отвернулись от нее.

Измотанная троица стояла рядом и сочувственно вздыхала, не зная, чем еще помочь сидящей перед ними с унылым лицом, ограбленной до нитки наследнице. Вместе с пропавшей тетрадью рухнули и все надежды на их обогащение, они прекрасно это осознавали и не знали, кого им больше жаль: Светку или самих себя?

- Слышь, Свет, - тихо позвал Гыча, который уже успел одеться, - и что теперь с нами будет?

- С вами - ничего, - устало бросила она. - А меня накажут.

- Как?

- Откуда мне знать? Я ведь расписку давала, что сохраню наследство или приму страшную кару. От-

берут у меня всю силу, и стану обыкновенной, как все. Разве может быть что-то страшнее?

- Да уж, с расписочкой ты явно поспешила, - прокряхтел Зиновий, постаревший от горя на добрый десяток лет. Он с тоской думал о том, что теперь остаток жизни уйдет у него на ремонт квартиры, и в ДЭЗе, начальником которого ему уже никогда не быть, его, как всегда, пошлют подальше и не станут ничем помогать. - И Софья тоже хороша: не предупредила, что за наследством такая охота начнется.

- Ты не расстраивайся, - бодро проговорил Клещ, - мы тебя в беде не оставим. Хочешь, будем воровать вместе, станешь у нас наводчицей. У нас дела сразу в гору пойдут, правда, Гыча?

- Что ты мелешь, Клещ, - с досадой поморщился тот. - У человека горе, а ты со своими дурацкими предложениями лезешь. Если уж она с тетрадью, когда все само в руки шло, воровать не хотела, то без нее и подавно. Я вот что подумал, слышь, Свет? Пойдем сегодня в банк - вдруг там еще никто не знает о твоей отставке? Хапнем деньжат, отремонтируем твою хату...

- А мою? - ревниво вскинулся Зиновий.

- И твою, если денег хватит, - согласился Гыча . - А потом устроишься на работу куда-нибудь, например, в стриптиз-бар танцовщицей, там неплохие бабки, говорят, платят, и будешь жить, как все люди.

- В том-то и дело, что я уже не хочу, как все, - она подняла на них заплаканные глаза. - Разве вы не понимаете? Я уже не смогу жить, как прежде, в своей забытой богом Кущевке и чувствовать себя обделенной. Без тетради мне не жизнь - мне словно руки и ноги отрубили, лишили зрения и слуха. Я просто в калеку превратилась, понимаете?

- Скажешь тоже, в калеку, - проворчал Зиновий. - Мы-то ведь не считаем себя калеками, хотя у нас такого наследства никогда не было.

- Потому и не считаем, что не было, - мудро заметил Гыча. - Один раз попробуешь торт - потом от сухарей нос воротить будешь.

- Ну, сухари тоже еда какая-никакая.

- Меня, кстати, тоже не больно-то тянет воровать, как раньше, - продолжал свою мысль Гыча. - Какого-то полета хочется, красивой жизни, да... Вот если в банке сегодня все пройдет удачно, то открою собственную фирму. Кстати, - он посмотрел на часы, - уже семь тридцать. Можно отправляться в банк.

- Вы идите, если хотите, а я собираться буду, - всхлипнула Светка, вытирая слезы.

- Куда собираться?

- Домой поеду, к свадьбе готовиться.

- А как же наказание - ты его не будешь дожидаться?

- Наказать меня где угодно смогут - для них не существует расстояний. И потом, дома меня жених ждет.

- Ты же говорила, что передумала замуж.

- Когда это было, Гыча? А теперь все изменилось, то есть вернулось на круги своя. Видать, не заслужила я такого счастья.

- Глупости, - запротестовал Гыча, - человек сам кузнец своего счастья. Не каждому ведь дано такую бабку, как Софья, иметь, однако живут же люди и умудряются как-то счастливыми быть. Так что ты рано себя хоронить собралась.

- Точно, оставайся, Свет, - поддержал Клещ. - Чего горячку-то пороть.

- Нет, я уже все решила, - твердо проговорила она. - Без тетради я здесь никому не нужна, поскольку ничего сделать не смогу, а в Кущевке все- таки дом мой родной, там меня любую примут. Отправляйтесь в свой банк, и дай бог вам удачи. Я вас здесь подожду.

-Ну, как знаешь, - вздохнул Гыча. - Зиновий, ты с нами?

- А как же! - встрепенулся тот. - Неужто ты думаешь, что я упущу момент, когда твои же охранники тебе рожу чистить будут.

-Ну и заноза же ты. Ладно, мы пошли, а нас обязательно дождись. Мы скоро вернемся.

- Ага, если не посадят, - добавил Арчибасов.

Они ушли, и Светка начала собираться. Отыскала среди развалин свою сумку, из которой даже не успела вытащить вещи, нашла в ней свой кошелек, в котором были припасены деньги на обратную дорогу, походила печально по квартире, вспоминая, какой она была раньше и как мило они беседовали здесь с покойной бабулей, и отправилась на Курский вокзал, чтобы успеть на поезд. Когда входила в метро, то решила на всякий случай проверить, осталась ли у нее еще сила, и попыталась пройти мимо контролерши, внушив той, что показывает ей проездной. Но не тут-то было: тетка мгновенно выскочила из своей стеклянной будки, схватила Светку за рукав и потребовала оплатить проезд, обозвав при этом нахалкой и бесстыдницей. Как и предупреждала Софья, страшная кара последовала незамедлительно - у нее отняли всю силу. Теперь, если к ней заявятся все те, кому насолила бабуля, они быстро сотрут ее в порошок. Нет, она правильно поступила, что решила уехать, - от чужих грехов нужно держаться подальше. Купив жетон, Светка прошла турникет и ступила на эскалатор...

* * *

Примерно через неделю в станице Кущевская гуляли пышную казацкую свадьбу. Столы были накрыты прямо у Светки во дворе и ломились от аппетитных закусок и двухлитровых бутылок с крепчайшим самогоном. Громко играла музыка, гостей собралось видимо-невидимо, ели, пили, поздравляли молодых, произнося тосты, дарили подарки. Жених с невестой сидели во главе стола и выглядели очень даже ничего. На женихе был новый, с иголочки, костюм-троечка и казацкая папаха на голове, подаренная ему местным атаманом, чей "БМВ" так и не смогли восстановить после столкновения с Юркиным "Запорожцем". Невеста была без фаты, зато на голове у нее была очень даже симпатичная белая шляпка с кокетливо изломанными длинными полями. Светка мило всем улыбалась, несмотря на то что на душе у нее скребли кошки, и с благодарностью принимала подарки и поздравления, подставляя для поцелуев то одну, то другую напудренную по такому случаю щеку.

Вдруг из-за леса появился вертолет, быстро приблизился и начал выписывать круги на малой высоте прямо над двором, где казаки гуляли свадьбу. Вертолет был явно импортного производства, выкрашен в ярко-синий цвет с оранжевыми разводами и выглядел как новенький. Все стали смотреть на него, не понимая, откуда здесь вообще могло взяться такое чудо и какого дьявола кружит над их родной станицей.

Тут одна дверца вертолета открылась, и из нее полетели разноцветные воздушные шары, их тут же подхватывал ветер и нес в разные стороны над станицей. Зайдя на очередной круг, вертолет разразился порцией разноцветных бумажек. Кто-то выловил один зеленый листок из своей тарелки и громко прочитал написанное:

- "Поздравляем молодых!!!" Ну надо же! Это они кому? - послышались удивленные возгласы станичников, которые никак не могли представить, что молодоженов, скромно сидящих во главе стола, могут так пышно поздравлять владельцы импортного вертолета, каких здесь отродясь не видали.

Сделав еще один круг, вертолет начал резко снижаться и приземлился прямо на дороге перед двором, в котором шла свадьба. Гости, не выдержав пытки неопределенностью, высыпали на улицу поглазеть на чудо. Светка со своим женихом вышли последними как раз в тот момент, когда из вертолета выпрыгнул Гыча. На нем был ослепительно белый костюм с громадным алым бантом на лацкане. Он весь сиял и лучился, как майская роза. За ним появились Клещ и Зиновий, тоже в белых костюмах, с пышными букетами роз в руках.

Светка чуть в обморок не свалилась от удивления, и обеими руками вцепилась в локоть своего жениха, чтобы не упасть.

- Кто бы это мог быть? - изумленно спросил Юрка. - Ты их знаешь?

- Кажется, - глотая волнение, произнесла Светка.

Тем временем Гыча выволок из вертолета огромную красную коробку, перевязанную белым бантом, и понес ее к молодым. Зиновий с Клещом, улыбаясь до ушей, торжественным шагом двинулись следом. Все расступились, давая Гыче дорогу.

- Поздравляю, - сказал Гыча, весело глядя ей в глаза. - Совет вам да любовь. Держи, красавица.

- Откуда вы взялись, Гыча? - смутилась, краснея, Светка.

- С неба свалились, - довольно рассмеялся тот.

- А это что? - Светка взяла коробку.

- Свадебный подарок, - Гыча лукаво улыбнулся. - От бабушки. Открой.

- Юрка, подержи.

Сунув коробку жениху в руки, она быстро развязала бант, сняла крышку и увидела, что та битком набита американскими долларами. Вся толпа ахнула в ужасе и застыла, разинув рты, при виде такого неслыханного богатства.

- Вы с ума сошли! Зачем мне столько денег?

- Бери, бери! - взволнованно зашумели гости. - Сама не истратишь - мы поможем!

- Это еще не все, - хитро проговорил Зиновий. - Ты получше посмотри.

Светка запустила руку в коробку, пошарила между купюрами и выудила на свет божий небольшой пакет из плотной бумаги. С волнением развернув его, она увидела бабушкину тетрадь и небольшое послание, написанное тем же самым знакомым ей почерком, которым была заполнена тетрадь. В записке была одна только фраза: "Держи и больше не теряй. Софья".

Подняв на своих бывших помощников блестящие от радостных слез глаза, Светка с трудом пролепетала:

- Где вы ее нашли?

- Это не мы, - пояснил Клещ. - Нам ее один твой старый знакомый с тросточкой притащил. Сказал, что ты ему очень понравилась.

- Нет, ну серьезно.

Зиновий приблизился к ней и зашептал на ушко:

- Ее моя соседка снизу, Ирина Сергеевна, случайно нашла, когда от бандитов тогда убежала и на чердаке пряталась. А записку Клещ сам написал - он ведь мастер на все руки и почерк подделал, прохиндей.

- И что же мне теперь делать? - умирая от счастья, пролепетала она.

- А это уже тебе самой решать.

- Ладно, вы тут празднуйте, не будем вам мешать, - засобирался Гыча. - А нам на работу пора - в банке дел невпроворот. Надеюсь, теперь ты будешь счастлива, Светлана.

Не обращая внимания на эмоциональные возгласы гостеприимных и уже немного подвыпивших станичников, которые пытались усадить их за стол, все трое быстро прошли к вертолету.

Еще через неделю, раздав все деньги своим родным, близким и просто хорошим людям, насобирав в лесу кучу трав и кореньев, Светка начала мысленно внушать молодому мужу, что ей позарез нужно съездить в Москву...