Вехи. Три десятилетия в зеркале венгерской литературы

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой антологии читатель найдет историю последних двадцати лет, увековеченную средствами литературы. Эти двадцать лет, столь богатые событиями, преобразованиями, успехами, жертвами и победами, представляют собой лишь несколько сцен из великой эпопеи нашей национальной истории, эпопеи двадцатого века, охватывающей в наши дни все человечество. Поэтому события этих двадцати лет было бы трудно понять без знакомства с их двойным фоном — предшествующими событиями, уходящими в далекие века национальной истории, и поисками пути, предпринимаемыми человечеством в двадцатом веке. С предпосылками, вытекающими из нашей национальной истории, читатель может познакомиться, хотя и бегло, на основании включенных в антологию произведений, принадлежащих перу выдающихся писателей периода между двумя мировыми войнами. Что же касается международного фона, то он, по естественным причинам, отражен в антологии лишь в одном аспекте, и читатель должен сам восстановить его для себя.

Двадцать лет — не такой уж большой срок с точки зрения истории нации. Но в Венгрии все же нельзя составить историографию этого периода при помощи «микроскопов». Глубина происшедших за это время изменений и революционный размах преобразований привели к столь значительному как качественному, так и количественному развитию, что оно «хорошо заметно и для невооруженного глаза». История все равно не может опираться только на статистику, с помощью цифр и данных нельзя выразить отдельные качественные факторы развития, оказывающие значительное воздействие на движение, мышление и деятельность масс.

Для современника, задавшегося целью составить хронику этих двадцати лет, основную трудность представляет как раз не то, что эти годы бедны событиями или преобразованиями, которые могут быть заслуженно увековечены. Сущность проблемы скорее в том, в какой мере мы, современники, способны смотреть на события сегодняшнего дня глазами будущего, насколько мы способны отделить в бесчисленной массе событий случайные эпизоды от исторических явлений. Разумеется, никакие исторические описания не в состоянии зафиксировать каждое событие прошлого. Историограф, как сказал выдающийся венгерский историк Дюла Секфю, лишь проводит основные линии по необозримо богатому мертвому материалу.

Однако такие линии (кривые, отражающие главные тенденции развития) легче провести на мертвом, нежели на живом материале, ведь время с безжалостной объективностью просеивает прошлое. Как много явлений современники считали историческими событиями, а на поверку они оказывались лишь эпизодами. И сколько раз мы демонстрировали свою слепоту и глухоту в отношении тенденций, действительно формирующих эпоху!

По сравнению с задачей историка задача писателя (художника) и проще, и сложнее. Проще, потому что писателю не нужно логически обосновывать принадлежность отображаемого им явления или события к числу тех, которые действительно формируют эпоху. Он может фиксировать и такие события — и их последствия, — такие чувства, которые находятся в относительном отдалении от основных течений эпохи. Но задача писателя и сложнее, потому что он показывает изменяющееся и формирующееся общество не непосредственно, а через формирование и изменение человеческих душ и человеческих чувств. Но изменение душ нельзя объяснить только большими волнами истории, ведь одно и то же событие, — мы ежедневно убеждаемся в этом, — вызывает самые различные реакции и отличающиеся друг от друга ассоциации в духовном мире людей, кажущихся внешне сходными с точки зрения их жизненного положения. Поэтому подлинный писатель и настоящий художник измеряют скорость распространения больших исторических волн в системе масштабов и времени человеческой души.

И когда сегодня мы оглядываемся назад с высоты уже достигнутого, перед нами более отчетливо вырисовываются очертания стремлений и усилий, приложенных прежде. Если посмотреть на проделанный путь глазами историка, то для нас потеряют значение всякие промежуточные возвышенности, на которые в свое время мы взбирались с трудом, небольшие склоны, которые вносили разнообразие в наше движение вперед, отдельные повороты, которые казались нам очень крутыми.

Но человеческая душа слеплена из весьма чувствительного материала, она запечатлевает и сохраняет все переживания, — в том числе и те, которые оказываются впоследствии незначительными, — все впечатления, изменения и пестрое богатство разбуженных ими цепных реакций. Так, для человеческой души важно не только то, что происходит в данный момент, но и те переживания, впечатления, события, которые предшествовали происходящему и отложились где-то в глубине сознания.

Мы говорим о глубине человеческих душ, специфическом и индивидуальном характере человеческой личности. Однако мы рассматриваем человека как индивид, живущий в обществе, в большом коллективе, как индивид, круг деятельности, задачи и возможности которого лимитируются этими большими коллективами и находятся под их влиянием. Было бы бесполезным делом абстрагироваться от больших коллективов, формирующих нашу жизнь и нашу индивидуальность, считать надуманными правила и нормы поведения, диктуемые нам обществом, и стремиться, подобно великим бунтарям, к бегству в мир «природы», искать условия и окружение, где бы на нас влияла только природа: небо, солнце и пейзаж. Мы глубоко чтим «древнее, простое, первоначальное или детское», — пусть каждый выберет для себя выражение, соответствующее его взглядам, — и придаем также большое значение борьбе «великих бунтарей» против манерности, против лицемерия и общественного формализма. Но мы все же считаем, что жизнь и духовный мир творчески мыслящего индивида, живущего во все более многосторонних, широких и сложных коллективных объединениях, в сто раз интереснее жизни и духовного мира «первобытного человека», лишенного комплексного воздействия и влияния.

В настоящей антологии читатель встретится с литературой, которая, следуя благородным традициям прошлого, во все времена занималась вопросами, представляющими исключительную важность для судьбы нации. Жизненный путь авторов представленных здесь произведений, в особенности некоторых из них, не был свободен от ошибок и заблуждений. Многие из них так и не поняли, что происходящая в наши дни научная и промышленная революция в корне преобразует не только жизнь и вкусы людей, но и мир человеческих понятий. Это значит, что мы напрасно пытались бы подходить к проблемам этого изменяющегося человеческого мира (включая также мир понятии и мышления) с позиции прорицателей XIX века (безусловно, удивительной, вызывающей восхищение и незабываемой). Из этого вытекает происходящая в наши дни определенная чрезмерно высокая оценка литературы и искусства, которая у наиболее выдающихся художников происходит из их откровенности, гуманизма и стремления осмыслить традиции прошлого.

Наша история после 1945 года с политической и экономической точек зрения может быть разбита на несколько периодов. С политической точки зрения для первого периода характерны такие преобразования большого революционного значения, как проведение земельной реформы, национализация основной части средств производства в промышленности и завоевание власти силами, борющимися за социализм. В то же время, с точки зрения экономической мы называем это время периодом реконструкции, поскольку главной задачей на этом этапе была ликвидация инфляции, а потом восстановление производственных мощностей, разрушенных войной. К этому остается лишь добавить, что новая жизнь, приведшая к столь огромным политическим и экономическим результатам, начиналась почти с разрухи и смерти. Венгрия была первой страной в Европе, которая собственными силами преодолела инфляцию. В 1948 году венгерская промышленность давала уже больше продукции, чем в 1938 году.

В этот период народная демократия одерживала одну победу за другой, потому что она ставила перед собой конкретные, общедоступные и правильные также и в перспективе цели, организовала на достижение этих целей массы, которые сплотились в целеустремленной повседневной работе и борьбе. Задачи объединили массы, а успехи убеждали их и завоевывали.

Литературная жизнь того времени, появившиеся тогда литературные произведения свидетельствуют о том, что подавляющее большинство венгерского народа хорошо знало, что оно творит историю. Вдохновение и пафос, доверие и вера в трудящиеся массы — вот то, что характеризует литературу этого периода. В ходе революционного развития пришли в столкновение не только интересы двух классов, но и их различные представления о морали. Представители старых господствующих классов считали моральным приверженность к «древним» (понимай: феодальным) институтам, трудящиеся же классы — создание условий для построения нового строя. «В результате действия великого правосудия истории» законы, — это относится и к новым законам, — устаревали буквально за несколько недель. Возникли тысячи и тысячи конфликтов между приверженцами «действующего закона» и «закона революции». И все же в атмосфере проблем, трудностей и борьбы строилось и крепло новое государство, рожденное «новым обретением родины», и литература присущими ей средствами содействовала развитию и укреплению этого процесса. Новая литература не только творила, создавала произведения, но и активно воспитывала для себя читательскую массу. Когда поэт откладывал в сторону перо, он спешил на предприятия, в профсоюзные клубы или кружки сельских хозяев, чтобы прочитать там свои произведения и вдохновлять слушателей на новые дела. Между тем вырастала и новая аудитория, которая хотела увидеть себя в литературных произведениях, хотела слышать о своей силе, о своих свершениях и победах. Так, писатель формировал общество, а высокий накал духовной жизни, создаваемый новым обществом, формировал писателя.

Начало второго периода развития характеризуется укреплением новой, народной власти и ускорением экономического развития. Конкретные венгерские условия диктовали такой тип экономического подъема, при котором главным средством увеличения объема производства является рост занятости. Дело в том, что в этот период в Венгрии, как и во многих других странах Восточной Европы, существовала явная, а в сельском хозяйстве скрытая огромная безработица. У помянутый тип экономического развития сопряжен с многочисленными объективными трудностями, размеры и значение которых недооценивали Ракоши и его окружение (тогдашнее политическое руководство страны). «С целью сокращения» периода роста они предписывали форсированные темпы, что влекло за собой дальнейшее обострение неизбежных трудностей и напряженности. Вследствие этого временно понизился жизненный уровень, в народном хозяйстве возникли хронические диспропорции и производство было вынуждено бороться со все возрастающими трудностями. Все это было одним из вредных последствий все большего отрыва Матяша Ракоши и его окружения от масс, последствием злоупотребления политической властью и доверием трудящихся классов.

Политическая демократия не могла развиваться, больше того, — она сужалась. Судебные процессы, построенные на вымышленных обвинениях и представляющие собой нарушение закона, следовали один за другим. Государственное руководство отклонилось от пути научного социализма, серьезно грешило против социалистического гуманизма. Это был период произвола и волюнтаризма, вошедший в историю под названием эпохи «культа личности».

Но среди всех этих трудностей лихорадочными темпами воздвигались новые промышленные предприятия. Значительная их часть в начале была нерентабельной, не соответствовала международному уровню развития техники. Однако каждое новое предприятие было учебным комбинатом, где воспитывалась новая техническая интеллигенция, располагающие практическим опытом хозяйственные руководители и новые квалифицированные рабочие. Эти предприятия медленно, но верно изменяли жизнь отдельных небольших городов и сельскохозяйственных районов. Вырастали новые хозяйственные руководители, мыслящие и действующие в соответствии с новыми общественными нормами, новые квалифицированные рабочие, исполненные чувства ответственности за судьбы страны, за судьбы социализма. Они демонстрировали образцы героизма и самоотверженности в преодолении трудностей.

Я говорю: героизм, — ибо этим людям нередко приходилось в ущерб своему здоровью и энергии напрягать силы, решать задачи, которые при старой промышленной структуре решались благодаря организованности и высокому техническому уровню.

Ускорение экономического развития повлекло за собой огромные изменения в жизни страны. Общеизвестно, что крупные изменения всегда вызывают большое эмоциональное напряжение как отдельной личности, так и всего коллектива. Новая обстановка так или иначе требует и нового поведения, а это требование неизбежно сталкивается с привычками и традициями. Эта эмоциональная напряженность сохраняется на высоком уровне до тех пор, пока личность или коллектив не привыкнут к новому положению.

Возникает совершенно особая и полная противоречий ситуация, когда отдельные личности столь горячо жаждут изменений, что в конце концов сами оказываются не в состоянии усвоить эти изменения. Поведение личности и коллектива, находящихся в состоянии эмоционального перенапряжения, сопровождается и такими явлениями, как непонимание правильного соотношения явлений, что приводит к крайностям. Они интенсивно жаждут изменений и полагают, что эти изменения способны решить все проблемы. Когда же изменения не ведут к успеху (точнее говоря, когда что-то представляется безуспешным), наступает разочарование, а зачастую рождается даже ненависть по отношению к тому, что прежде вызывало вдохновение.

Таким образом возник серьезный конфликт между прежним политическим руководством и массами. Политическое руководство сочло, что оно нашло выход из трудностей в радикальных и неожиданных поворотах, дальнейшем убыстрении темпов развития, дальнейшей концентрации власти, в ее все более прямом проявлении. Однако значительная часть масс стремилась обеспечить стабилизацию революционных мероприятий и достижений, хотела прекращения произвола со стороны властей, нормализации форсированных темпов развития и демократизации общественной жизни.

Внутренние и внешние враги народно-демократического строя стремились использовать в своих интересах этот острый внутренний конфликт.

Рассматривая литературные произведения, появившиеся на свет во время этого второго периода, мы можем обнаружить примеры различного поведения писателей.

В первые годы эмоциональное перенапряжение проявлялось еще в острой жажде преобразований. Энтузиазм и пафос еще были непоколебимы. Отображение человека и действительности в произведениях отдельных писателей в это время чрезвычайно упрощено, схематично. В то же время сама действительность в обществе, находящемся в состоянии эмоционального перенапряжения, крайне сложна. Люди видят перед собой тысячи новых проблем и ждут ответа на них, ждут помощи в их разрешении.

В такой обстановке схематичный ответ превращается в пустой. Схематичная литература не находит читателя.

Большинство произведений, созданных во второй половине этого периода, отражает разочарование, сомнения и борьбу авторов, находящихся в состоянии эмоционального перенапряжения.

Многие писатели, художники и другие борющиеся личности пытаются найти выход из невыносимого перенапряжения. Газеты сразу наполняются дискуссионными статьями, на трибуны залов заседаний поднимаются один за другим возбужденно жестикулирующие люди. Но основной мотив этих споров составляет не «заботливое взвешивание потребностей и требований будущего», а «анализ» прошлого и взаимные обвинения. Однако ненависть и необузданные эмоции — плохие советчики. Многие теряют уверенность, одни начинают колебаться, а другие проявляют вдруг склонность к насильственным действиям.

Внутренние и внешние враги народно-демократического строя использовала эту идейную и моральную неразбериху для развязывания октябрьского контрреволюционного восстания.

Ответ на многочисленные столкновения, вопросы, сомнения и испуганные возгласы литература дает лишь в период, последовавший за 1957 годом.

Третий период развития характеризуется укреплением возрожденной народной власти и созданием широкого национального единства.

Возникло новое положение и в области экономики: главной движущей силой хозяйственного развития стало повышение производительности труда. Развитие такого типа выдвигается на передний план в том случае, когда в той или иной стране исчерпываются резервы рабочей силы, больше того, в обществе возникает определенная «чрезмерная занятость». Этот тип развития требует внедрения современной техники, повышения объема капиталовложений, приходящихся на одно рабочее место, роста реальной заработной платы. С другой стороны, современная техника требует наличия специально подготовленных хозяйственных руководителей и квалифицированных рабочих. Этот период характеризуется также и ростом «капиталовложений в человека»: преобразованием системы народного образования, скачкообразным повышением числа лиц, получающих высшее образование. Жизненный уровень постепенно поднимается, потребление в количественном и качественном отношении становится более дифференцированным.

Создание национального единства и более сложная проблематика экономического развития выдвигают перед обществом и литературой новые вопросы.

«Старая» интеллигенция играет все более возрастающую роль в жизни страны, ищет и все чаще находит контакты с новым обществом.

По мере своего слияния с новым обществом она приносит в него свои знания, понимание дела и жизненный опыт, но вместе с тем и свои ошибки, ведь люди представляют собой сплав хорошего и дурного. Этот процесс вызывает подлинные общественные конфликты, поскольку и «принимающая сторона» не свободна от ошибок и предрассудков.

Раскрытие подобных конфликтов, осуществляется ли оно средствами драмы или эпоса, требует конкретного показа человека.

Жизнь нового общества поднимает очень много проблем морального характера. В первые годы после освобождения представления о морали, присущие двум основным общественным классам, сталкивались друг с другом. Сегодня эта проблема сложнее, поскольку столкновение происходит в рамках единого социалистического общества, где как в личной, так и в общественной жизни имеется большое количество таких моральных вопросов, разрешения которых новое общество еще только сейчас ищет.

Как в обществе, так и в литературе появляется новое поколение. Прежние, зрелые писатели находятся еще в расцвете своих творческих сил, а новое поколение обогащает литературу многими новыми красками, взглядами и проблемами.

Время, прошедшее после 1956 года, слишком коротко для того, чтобы мы могли говорить о наличии большого количества уже достигнутых успехов.

Но начало вселяет уверенность в том, что новая литература идет по правильному пути.

Содействует развитию литературы или тормозит его тот факт, что оно происходит в динамическую историческую эпоху? Это старая тема для спора. Мы уже говорили о том, что венгерская литература во все времена избирала своей судьбой судьбу народа и считала своим призванием содействовать подъему страны. Однако отдельные писатели, художники, как прежде, так и теперь, полагают, что «эпохи большого исторического значения» не благоприятствуют появлению крупных произведений. Я хотел бы ответить им словами, сказанными на склоне жизни Гете: «Для меня большое преимущество, что я родился в такое время, когда на повестку дня встали крупнейшие мировые события, и на протяжении моей продолжительной жизни они следовали одно за другим, так что я был живым свидетелем Семилетней войны, разделения Америки и Англии, затем французской революции и, наконец, всей наполеоновской эпохи вплоть до падения героя. Благодаря этому я добился совсем иных успехов и приобрел иной жизненный опыт, чем те, кто рождается сейчас».

В Венгрии литература имеет великие традиции. Наше общественное мышление исключительно чувствительно к проблемам, выдвигаемым литературой. Поэтому в литературных дискуссиях и разговорах минувших двадцати лет нередко вновь и вновь возникает вопрос: может ли нынешняя литература стать подлинно «большой литературой», можем ли мы надеяться, что писатели нашего времени овладеют средствами литературы с таким же мастерством, с каким ими владели в свое время наши классики?

Многие сомневаются в возможности этого. Они указывают на возникновение новых отраслей искусств, на тесную связь отдельных жанров искусства с техникой, на более «образное» видение молодежи, на недостаток времени у читателя и на тысячи других проблем.

Но мы все же думаем, что жизнь и развитие социалистического общества выдвигают тысячи и тысячи таких проблем, которые в первую очередь могут быть решены постоянно обогащающимися средствами литературы.

Предлагаемая читателю антология является еще одним живым свидетельством того, что литература нашего времени способна дать ответ на большие вопросы, выдвигаемые ищущим и строящим свое будущее человечеством, на вопросы, стоящие перед социалистическим обществом. Возможно, что ответ еще недостаточно полон по своему содержанию, что он еще носит на себе отпечаток поисков в области формы, но по своим стремлениям, сознанию ответственности и требовательности он является достойным продолжением нашего великого литературного наследия.

Йожеф Богнар