Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса

2 Контейнеры, контейнеры…

Маша Золоторева с диким воплем носилась за Димой Чистяковым и своей толстой рыжей косой случайно хлестала одногруппников. Стулья с грохотом катались по полу, содержимое шоперов эффектно разлеталось по кабинету. Но студентам не было до этого дела: до начала лекции оставалось не больше пяти минут, а ленты социальных сетей сами себя не посмотрят.

– Э-э-эх… Учебник по психологии иноморфов забыл. Лихоматара…[8] – простонал Михей, вывалив все из рюкзака прямо на парту. – Жека, ты спишь или просто находишься в режиме «Не беспокоить»?

Женя и вправду дремал, потому что накануне отправился в кровать очень поздно. Все искал хоть какую-нибудь идею для своего подкаста «Криминальный мизантроп»[9]. Скука совсем одолела, и захотелось с головой нырнуть в интересное расследование, но вокруг только и были разговоры, что о недавнем землетрясении. Да и то с минимумом информации. Человеческий фактор, и всё тут.

Женя, продолжая бороться с сонливостью, проворчал:

– Да купи ты себе нормальный контейнер! Что там тебе мамка положила на перекус? Пыльцу фей и нектар эльфов?

Михей прижал к себе цветастую пластмассовую коробку, словно этот мрачный и вечно недовольный друг покушался на ее целостность, и с обидой ответил:

– Ну прости, что я не ем дохлых воробьев и протухшую капусту.

– А зря! – зевнул Женя.

– Да иди ты! О-о-о! А вот и новенькая!

Про то, что к группе М–12 присоединится новая студентка, говорили еще в мае, но в сентябре она так и не появилась. И вот несколько дней назад куратор сообщила: девушка с родителями все-таки приехала в Минск. Про новенькую было известно мало, например, что она путешествовала по всему миру вместе с отцом-инженером, каким-то невероятно крутым специалистом в области фармакологии.

Невысокая девушка, застыв в дверном проеме, внимательно рассматривала студентов. Она была иностранкой: кожа темно-оливкового цвета, прямые черные волосы, большие распахнутые глаза и слегка приплюснутый нос. Белая футболка только подчеркивала темную кожу. Хоть новенькая и была одета в обычные джинсы и вязаный кардиган, в ней чувствовался национальный колорит: многочисленные браслеты, цепочки, крупные серьги и сумка через плечо с вышивкой и бахромой.

Девушка легко кивнула, точно приняла некое важное решение, и направилась прямо к Жене. Остановившись возле его парты, она сложила ладони вместе, склонила голову и совсем уже по-детски произнесла:

– Намасте! Ты мне нравишша. Давай станем дружить!

Кабинет взорвался от хохота:

– Ну и овца! Бражник покажет тебе «дружбу»!

Женя соизволил-таки разлепить тяжелые веки.

– И это будет твоей самой ужасной ошибкой. Познакомься лучше с Половинкиным. У вас общая страсть к украшениям.

Но девушка даже не взглянула на Михея, она буравила Женю сверкающими шоколадными глазами:

– Я верю в… как это сказать… destiny… судьба и в числа. Сем-на-дца-тое октября даст нам важное знакомство. Я и ты.

Она неплохо говорила на русском языке, но слова произносила отрывисто, будто скакала по кочкам, а все свистящие звуки превращались в шипящие. И звук [а] под ударением произносила на английский манер, как [æ].

– Сядь и не позорься! – грубо сказал Женя. – Говоришь ты, а стыдно мне.

– Эй, иди сюда! – крикнула с последней парты Ася Малинкина. – Тут свободное место!

Но девушка даже не шевельнулась. Хмуро пялилась на Женю, а он уже метал молнии. Между ними была только парта, пространство забурлило недовольством и раздражением. Михей на всякий случай отодвинулся. Он много раз наблюдал друга в ярости – зрелище не из приятных. А уж как Женя не любил навязчивых людей…

– Слушай, как тебя там. Иди к Малинкиной, потому что если я не выспался, то со мной лучше не… – Женя осекся. В глубине ее зрачков он разглядел словно бы водовороты черной глянцевой воды. Глаза не просто смотрели на окружающий мир, а рассказывали историю, полную внезапных поворотов и удивительных событий. Эта история увлекала, гипнотизировала, звала за собой…

Женя даже не расслышал звонок, а очнулся, только когда в кабинет вошла куратор.

– Виджая! Счастлива тебя видеть! Выйди вперед и расскажи немного о себе. – Дарья Павловна раскрыла объятия для новенькой.

И Виджая вдруг словно переключилась и искренне заулыбалась. Казалось, что вокруг нее разлилось озеро света и тепла, а водовороты в зрачках превратились в ленивые волны. Она ступила к доске и сказала:

– Меня зовут Виджая Чатурведи. Я родилась в Индии, штат Гуджарат. Мы с родителями ездим по миру. Папа… м-м-м… инженер.

– Инженер в фармакологической области, работает со станками и разными устройствами. Верно? – куратор поспешила на помощь. – Ты хорошо говоришь на русском языке.

– Спасибо, Дарья Павловна. Три последние годы я была жила в России: в Москва, Магни-то-горск, Саратов, Тюмень и где-то еще. Я уже забыла. Вот так выучила. И, как это сказать, занималась с репетитором. А еще с папой мы читали Толстого, чтобы хорошо выражать мысли.

Антон Пшеницын выкрикнул:

– А ты из какой касты?!

И вновь хохот. Дарья Павловна погрозила Антону кулаком и обратилась к Виджае:

– Можешь не отвечать на этот вопрос.

Но Виджая лишь пожала плечами:

– Да все нормально! Мы не живем в Индии и бочти, ой, почти не общаемся с родными, и для нас это не так важно. Но мои родители из варны вайшья. Гуглите!

– Спасибо, Виджая. Я тоже хочу сказать тебе несколько слов. Во-первых, я счастлива, что ты поступила в монстрологический колледж. Ты пропустила полтора месяца учебы, но уверена, что быстро догонишь своих одногруппников. Во-вторых, группа М–12 – лучшая по результатам вступительных экзаменов. Профессия монстролога важна и почетна в наше время и на данный момент самая высокооплачиваемая. Может показаться, что иноморфы живут какой-то параллельной жизнью и лишь изредка пересекаются с людьми, но на поддержание порядка требуется много сил и умений. Некоторые иноморфы спокойны и с легкостью поддаются влиянию гипноза или запугивания, а есть изворотливые, принимающие облик человека и даже владеющие грамотой. Так что в нашем колледже студенты учатся находить подход к каждому существу. Тот идеальный мир, в котором люди и монстры сосуществуют в гармонии, мы называем Верхний. Та часть нашей страны, а именно: чащобы лесов, глубины озер и болота, – куда не ступает нога человека, носит название Ино́мир. Ваша задача как будущих специалистов – поддерживать порядок в Верхнем мире и не допускать, чтобы чудовища выбирались из Иномира. Я рада, что ты решила стать частью нашей дружной семьи. Добро пожаловать! – Дарья Павловна похлопала Виджаю по спине и обратилась к классу: – Кто хочет провести для Виджаи экскурсию по городу?

В ответ – мертвая тишина. Кто-то даже включил на телефоне звук поющих сверчков. Но Виджая не растерялась и указала на Женю:

– Пусть этот.

– И не мечтай! – проворчал Женя, но при этом отметил про себя ее смелость и напористость.

– Бражник, с тебя экскурсия. И пока ты не отказался, напомню, как много я помогала тебе с подкастом в прошлом году. А долг платежом красен. Не так ли? – хитро улыбнулась Дарья Павловна. – Садись, Виджая! Возле Аси есть свободное место. И еще несколько слов, прежде чем мы приступим к литературе второй половины девятнадцатого века. Преподаватель по речным и болотным иноморфам сообщил, что ваши отметки в октябре чуть съехали вниз. Обратите на это внимание. А дежурная преподавательница пожаловалась, что Голякин и Петухов носились по коридору. Цитирую ее слова: «Страшно жить, когда двухметровые дядьки бегают наперегонки».

Возле главпочтамта на проспекте Независимости Виджая остановилась напротив бронзовой скульптуры медведя и обнаженной девушки, сидящей на его загривке, и с восхищением воскликнула:

– Как это красиво и страшно at the same time, то есть одновременно! Огромный зверь и хрупкая красавица. Что это быть значит?

Ветер раздувал длинные полы пальто Виджаи цвета кофе с молоком и оранжевый палантин, и она казалась экзотической птицей, случайно залетевшей в пасмурный Минск. Небо затянули тучи, накрапывал мелкий дождь. Воздух был наполнен мглой сырости, пахло выхлопными газами и влажными листьями.

– Предки думали, что первый человек произошел от медведя. Еще есть легенда, что медведь раньше был человеком, но превратился в животное, потому что своровал чужой мед. И хотя мифов много разных, зверь этот тотемный и важный для белорусов, – говорил Женя. – В начале двадцатого столетия жил знаменитый монстролог Стефан Дрыгвич[10]. Он как-то приехал по работе в глухую деревушку и влюбился в девушку, Даринку. Она и сидит на медведе, а почему – я не скажу, чтобы у тебя была причина прочитать об этом случае. Монстрологи обязаны не только ловить непослушных иноморфов, но и хорошо знать историю.

– М-м-м. Кажется, ты очень… как это сказать… амби-циоз-ный?

– Есть немного. Кстати, комоедица, праздник в честь этого самого медведя, очень веселая, – Женя засунул руки в карманы джинсов и принялся покачиваться на каблуках ботинок. Вообще-то он любил рассказывать истории, но только в пределах своего подкаста. Но раз уж по милости Дарьи Павловны попал в такую компанию, почему бы не поболтать? – Комоедицу праздновали шестого апреля. С утра готовили грибной суп с овсяной крупой, гороховые оладьи и обязательно овсяный кисель. А после обеда все – и старики, и дети – ложились отдыхать, но не спали, а ворочались с боку на бок, будто медведь в берлоге. Типа медведю так легче просыпаться после зимней спячки. И пели разные песенки, например, вот такую:

Виджая присела на верхнюю ступень крыльца главпочтамта и с восхищением произнесла:

– О-о-о, я рада, что обратила на тебя внимание! Ты знаешь всего много.

Женя неодобрительно хмыкнул и, проигнорировав первое предложение, прокомментировал второе:

– Я с шести лет учился в классе с монстрологическим уклоном, теперь в колледже, поэтому обязан все это знать. К тому же Дрыгвич… э-э-э… мой кумир. Это самый знаменитый белорусский монстролог. Он был потрясающим человеком и… – Неожиданно Женя застыл. – Как там тебя? Чатурведи, не делай резких движений.

– Но почему?

– Тш-ш-ш… Говорю, не двигайся! – шикнул Женя и медленно приблизился к крыльцу, желая удостовериться в своей догадке. Рядом со щекой Виджаи он заметил кончик длинного языка, который принадлежал существу, прятавшемуся за массивной колонной. – Это лизун, Чатурведи. У него язык растягивается до трех метров. А еще он шершавый, как терка, так что может содрать кожу.

– Я буду бояться, – одними губами произнесла Виджая, тараща испуганные глаза.

Женя скинул с плеч рюкзак, вынул из внутреннего кармана короткий клинок с глянцевым черным лезвием и полированной деревянной рукоятью, подошел к крыльцу и четко проговорил:

– 232. Я звоню 232. ОКДИ тебя из-под земли достанет. Так что лучше вали отсюда!

Однако кончик языка лизуна даже не дернулся. Виджая, скукожившаяся в комочек, шепотом спросила:

– Бражник, монстр уйдет, то есть ушел? Нет? Он находится возле моей головы? Ох, черт! Почему у тебя есть оружие?

– Оно учебное. С обсидиановым покрытием. Иноморфы ненавидят обсидиан, – ответил Женя и еще раз повторил: – 232. Я звоню 232.

Несколько прохожих, опасаясь приближаться, остановились на приличном расстоянии и тревожно загомонили:

– Парень, не глупи! Тут опыт нужно иметь! Я уже сообщил в ОКДИ! Скоро приедут! Девочка, милая, просто не шевелись! Может, эта сволочь уйдет подобру-поздорову!

Женя, медленно помахивая в воздухе клинком, сделал еще пару осторожных шагов. Тогда лизун, размером с козу, по-лягушачьи раздвигая коленки в стороны, выполз из-за колонны, запрыгнул на подоконник на первом этаже главпочтамта и настороженно уставился на людей. Его длинный упругий хвост монотонно барабанил по оконному стеклу.

Виджая с визгом подскочила и бросилась в толпу прохожих, которых собиралось все больше и больше. Лизун пофыркал, поводил лысой головой, обтянутой зеленоватой чешуйчатой кожей, и вдруг совершил резкий и длинный прыжок.

Женя не сразу понял, что́ произошло. Он на секунду развернулся корпусом, чтобы проследить за Виджаей, как внезапно мир вокруг потемнел, а из легких словно кто-то выбил воздух. Он рухнул на четвереньки, больно ударившись коленями. Где-то рядом заверещала женщина. Запахло гнилью и сыростью. Когда взгляд Жени вновь сфокусировался, прямо перед своим лицом он увидел язык, весь в мелких сосочках и с желтоватым налетом. Лизун живым рюкзаком сидел у Жени на спине, вцепившись когтями в куртку, а хвостом душил его за шею.

Чатурведи, где клинок? Я уронил его. Где он? – мысленно спрашивал Женя. Он хотел произнести это вслух, однако получались лишь сипение и хрипы. – Чатурведи, клинок! Да что вы все стоите? Я умира…

…Перед внутренним взором Жени рваными лоскутами пронеслась картинка. Августовский день сразу после зачисления в колледж. Просторный холл, искрящийся солнечным светом. Вокруг юноши и девушки, уже студенты, счастливые и шумные. Но Михей сияет ярче всех. И дело не в футболке лимонного цвета, а в широкой улыбке и в глазах, которые превратились в узкие щелочки.

– Жека! Жека, мы смогли! – кричит Михей и протягивает мизинец Жене. – Дай обещание!

Женя почему-то пытается сохранить серьезное лицо, но радость без разрешения рвется наружу. Он хватает мизинец Михея своим мизинцем и, словно бы читая его мысли, говорит:

– Обещаю стать лучшим монстрологом из всех существующих. Обещаю быть смелым, не бояться и не сомневаться.

Михей одобрительно кивает:

– И я. Я тоже обещаю!..

…Женю накрыл плотный серый туман. Его понесло в бездну. Неужели он не исполнит своего обещания? Неужели жизнь оборвется, так толком и не начавшись? Умереть от лап монстра, против которого собирался бороться? Так глупо! Казалось, уже наступил конец, как вдруг Женя почувствовал невероятное облегчение, точно со спины сняли булыжник. Он принялся судорожно хватать ртом воздух. В голове стоял невыносимый шум, который усиливался по мере приближения горожан. Они окружали Женю со всех сторон:

– Парень, ты как? Можешь встать? Ох и смелая девчонка! Как ловко полоснула этого гада по спине! А где эта сволочь? Да вот же он!

Кто-то помог Жене подняться, и тогда он увидел лизуна, который вновь запрыгнул на подоконник и пополз по стене главпочтамта. Язык тащился за ним, оставляя на стеклах мутные разводы. Вскоре иноморф, ловко цепляясь за лепнину, вскарабкался на крышу и исчез окончательно.

– А говорили, Минск – безопасный город, – обиженно проворчала Виджая, одной рукой прикасаясь к щеке, точно ей по-прежнему грозила опасность. Пальцами другой руки она брезгливо держала рукоять клинка.

– Так и есть. Не знаю, что это было. – Женя отряхнул джинсы. Немного побаливало горло, но дыхание потихоньку восстанавливалось.

– Тогда зачем ты носить с собой оружие? – спросила Виджая.

– Оно учебное, – повторил Женя. – Мы на практических занятиях осваиваем сети, ружья, боевые посохи. К тому же лезвие у клинка тупое. Им невозможно кого-нибудь ранить. Только отпугнуть.

Виджая кивнула:

– This is true[12]. Я только ударила лизуна по спине. Он закричал и убежал. Ты остался без лица, то есть хотел остаться, то есть мог, но я думала, что это лучше, чем смерть.

– Без лица? Это тоже, знаешь… – Женя не успел закончить предложение, потому что его за локоть схватила старушка в красном берете:

– С тобой все в порядке, паренек? Я вот тут на днях на рынок ходила, на Комаровку, значит. Выбирала яблочки, и вдруг из глубины ящика какая-то мразь выскочила и укусила меня за палец. Я ночью, значит, проснулась от дикой боли. А у меня рука распухла, даже кожа треснула. Я скорую вызвала. Обкололи меня со всех сторон лекарствами. Так это я к чему? Ты тоже в больницу отправляйся. На всякий случай, значит.

– Да все нормально! – Женя оглянулся в поисках рюкзака, и как раз в этот момент прямо на тротуаре, разгоняя горожан, припарковался черный микроавтобус с затемненными стеклами. Из него выскочили шестеро монстрологов в темно-зеленых комбинезонах с ярко-оранжевыми вышитыми буквами «ОКДИ» на нагрудных карманах. Каждый из них имел при себе телескопический посох и объемный рюкзак.

– На крыше, ребятки! Гад этот на крыше спрятался! – закричала все та же старушка в красном берете.

– Оцепить здание! – рявкнул высокий бородатый монстролог коллегам и обратился к прохожим, сделав странное движение руками, словно стряхнул пыль с коврика: – Расходимся! Спектакль окончен!

Пятеро сотрудников бросились к главпочтамту. Бородатый цепким взглядом скользнул по отметине на Жениной шее и по клинку, который по-прежнему держала Виджая.

– Что произошло? – с подозрением спросил он.

– Лизун напал на девушку. На нее, – Женя указал на Виджаю. – Потом прыгнул мне на спину и пытался задушить, но она пырнула монстра клинком.

Бородатый нахмурился:

– Откуда оружие?

– Да учебное оно! Я студент монстрологического колледжа. И она тоже. Правда, всего один день. – Женя забрал клинок у Виджаи и забросил его в рюкзак. Рядом с Бородатым ему стало неловко, потому что тот, казалось, глядел в самую душу, планируя выведать самые сокровенные тайны.

– Мы отвезем тебя в больницу. На шее – заметный след. Надо убедиться, что ничего не угрожает твоему здоровью.

– Не надо. Чуть зудит кожа, а в остальном все как обычно, – отмахнулся Женя. И, чтобы окончательно убедить сотрудника, несколько раз присел и подпрыгнул. – Видите? Ни переломов, ни растяжений.

Бородатый вытащил из кармана блокнот и ручку.

– Так, молодые люди, запишите свои имена, название учебной группы и оставьте номера телефонов. Ты, парень, еще и телефон родителей. Хочу потом удостовериться, что с твоим здоровьем и вправду все в порядке. Сейчас мы займемся поиском лизуна, а позже я вам позвоню и уточню кое-какие детали. Свободны! Ну и… Красавчики! Хорошая нам замена подрастает.

Женя и Виджая шагали по проспекту. Город, объятый полупрозрачной вуалью из влаги и бензиновых испарений, жил своей обычной невозмутимой жизнью, и всякие мелкие происшествия по типу выходок иноморфов его совсем не интересовали.

– Слушай, Чатурведи… Короче… Спасибо тебе. Молодец, что не растерялась, – сказал Женя, с трудом выдавливая из себя слова благодарности. Она, конечно, здорово помогла ему, но и оказался он в этой переделке благодаря Виджае. Так что он был благодарен, но не совсем.

– Пожалуйста. Я верю в судьба и числа. Наша встреча была, как это сказать, предо-преде-лена тысяча лет назад на небе…сах, – с пафосом произнесла Виджая, кутаясь в пальто.

Женя только собирался застонать от негодования, как звякнул телефон. На экране высветилось сообщение от «ужасной бывшей»: «Давай ко мне. Есть дело».

– Экскурсия окончена! – сказал он. – Мне нужно в кафе забежать к… знакомой.

– Могу я с тобой? Я сильно испугалась. Выпить чаю с ромашкой! – осторожно попросила Виджая.

– Ромашковый чай успокаивает только в случае, если его выплеснуть кому-нибудь в рожу.

– Можно с тобой?

Женя молча развернулся и пошел по проспекту.

– Молчание – половина согласия, – Виджая вспомнила индийскую пословицу и направилась следом.

– Наверное, здорово путешествовать по всему миру, – немного погодя сказал Женя.

– О нет! У меня нет нормального дома и друзей. Я привыкла к месту, немного учила была язык и опять ехать.

– Хм-м-м… А я бы катался по свету! Когда долго живешь на одном месте, люди начинают навязывать свою дружбу. Раздражает, – многозначительно заявил Женя и покосился на Виджаю, которая, ни капли не смущаясь, рассеянно любовалась им с глуповатой улыбкой на лице. – Смотрела бы ты себе под ноги, а то тут дорога неровная, – проворчал Женя. Он пытался держать дистанцию, но Виджая упорно ее сокращала, так что в итоге они двигались по краю тротуара в опасной близости от проезжей части.

– Что? Не поняла.

– Я спрашиваю, сколько языков ты знаешь?

– А! Лучше всего английский. Моя habit… как там… привычка думать на английском, но я изменяюсь, чтобы думать на русском. Еще французский, немного китайский, испанский, учу японский. Хочу еще корейский. Ну знаешь, к-поп и все такое. Но это ерунда. Для меня это легко. Папа говорил, что я гений линг… лин… А-а! Какое сложное слово!

– Лингвистический? Вряд ли это стоит называть ерундой. Я даже завидую. У меня с одним английским толком ничего не получается. Кстати, мы уже пришли. – Женя направился к кафе с вывеской «Странные дела», застегнул куртку по самое горло и распахнул громоздкую дверь.

– Что это?! – в ужасе воскликнула Виджая, прячась за Жениной спиной.

– Разве я не говорил, что иду в кафе для иноморфов? – он нарочито небрежно приподнял одну бровь. – Кстати, оно единственное во всей Беларуси, поэтому тут бывает шумно.

– Почему ты хотел идти в это кафе?! – возмутилась Виджая.

– Так мне нужно встретиться со знакомой!

– Твоя знакомая является иноморф?!

– Она – бармен, – Женя указал на татуированную девушку, которая возилась с кофемашиной.

А вокруг развернулся пестрый карнавал: иноморфы всех мастей и видов болтали, пили коктейли (кто мог) и выясняли отношения. Призраки древних замков сидели за столами, прямо на полу клубились ужи, под потолком завис сокол-оборотень, а в углах смущенно прятались ночницы, хвостатые монстры с длинными ушами. В старину ночницы ползали по деревьям, разрушая птичьи гнезда, или пробирались в дома и пугали детей, чтобы те плакали всю ночь, а теперь, как и лоймы, скучали и лишь вспоминали былые подвиги.

Женя кивнул на свободный столик:

– Сейчас что-нибудь тебе закажу. Да не бойся! Тебя никто не тронет.

Виджая осторожно присела на край деревянной скамьи и, озираясь, прижала к себе рюкзак.

– А лизун?

– Да его поймают с минуты на минуту, если уже этого не сделали.

Внезапно воздух взорвался, словно кто-то откупорил бутылку, и в сером облаке появилась маленькая сердитая бабушка с острыми ушами и в льняном домотканом платье.

– Чего опять сюда приперся? Иди в свое кафе, парень!

– У тебя, Воструха, не спросил! – фыркнул Женя и направился к барной стойке, а бабулька понеслась по проходу, скандируя:

– Свободу иноморфам! Одного напитка в неделю мало! Мы – свободное племя!

Женя плюхнулся на высокий стул и обратился к барменше:

– Как ты тут работаешь, Эмма?

– И тебе привет, Бражник! С ними веселее, чем с людьми, – улыбнулась девушка лет девятнадцати. Левая рука, ключицы и затылок были покрыты орнаментальными татуировками. Волосы она собрала в высокий хвост и надела черную футболку с надписью: «Не гавары нікому, што робіцца дома». – Обычно тут спокойно, но в последнее время что-то возмущаются мои монстрики. Ты ведь в курсе, что им за хорошее поведение полагается один напиток в неделю? Так вот, теперь им, кажется, этого недостаточно.

Женя подозвал к себе долговязого официанта:

– Миша, отнеси вон той… особе в пальто чай с ядом. Но будь осторожен, а то вечером окажешься женатым на этой приставале.

– Подружка? – У Эммы от удивления вытянулось лицо. – Неужели?

– У меня нет друзей и тем более подружек, – отрезал Женя.

Эмма бросила ему бутылку газировки и томно прошептала:

– А как же я?

– Ты отказалась со мной встречаться, так что я буду ненавидеть тебя, пока смерть не разлучит нас. И в моих контактах ты всегда будешь «ужасной бывшей».

– Фактически я являюсь «ужасной несостоявшейся бывшей», Бражник, – засмеялась Эмма. – Парни ноют, что им так тяжело после отказа девушек с ними встречаться. Но это не самое страшное в жизни. Вот откажи им печень, было бы в разы хуже.

Женя растянул губы в фальшивой улыбке и захлопал в ладони:

– Плоско-леджендарный юмор Эммы. Это канон. Я не имею права вмешиваться.

– Не издевайся. А как же Половинкин? Ты с ним тысячу лет дружишь.

– Он разделяет мои интересы, и на этом всё. Никаких нежных чувств я к нему не испытываю. – Женя внезапно покраснел, вспомнив, как во время землетрясения руками прикрывал голову Михея.

Эмма уставилась на Виджаю:

– А она ничего. Индианка, что ли? Может, она наконец лишит тебя девственности.

У Жени перед внутренним взором пронеслись рваные образы: полуосвещенный сарай, клетчатый плед и густые рыжие волосы, укрывающие хрупкие девичьи плечи. Он усилием воли отогнал картинки из прошлого и сказал:

– Честно, она привлекательная. Мне нравятся ее настойчивость и отвага, но она слишком назойливая. Такие люди раздражают. Кажется, она планирует меня преследовать. В любом случае она сегодня здорово меня выручила, так что, по крайней мере, я постараюсь не грубить. Хотя… как получится.

Эмма нахмурилась:

– Вас, парней, не понять. Симпатичная девушка проявляет внимание. Радоваться бы.

– Да она похожа на террористку. А у них нельзя идти на поводу. Это непреложное правило. Ладно, несостоявшаяся бывшая, что ты хотела?

Эмма вынула из-под стойки увесистый блокнот с поцарапанной картонной обложкой, с разводами, с пожелтевшими и разбухшими от влаги страницами.

– Попросили тебе передать.

Женя потянулся было к блокноту, но резко отдернул руки:

– Кто попросил?

– Да какая-то старуха. Так и сказала: «Передайте Бражнику Евгению, ведущему подкаста „Криминальный мизантроп“».

Женя поморщился и скрестил руки на груди:

– И откуда эта старуха узнала, где меня искать?

– Ты чего? Сам же в своем подкасте много раз говорил, что собирал информацию в кафе «Странные дела».

– Это правда. Но что-то тут мне не нравится, – задумался Женя. – Кто это сказал? «Не верь ничему, что слышишь, и только половине того, что видишь». Я же на днях читал одну книгу. Эдгара Аллана По, что ли? Вроде его.

Эмма передала чашечку кофе ночнице, которая приползла к стойке, и спросила у Жени:

– Эй, капитан Душнила, будешь брать блокнот или нет? Это старье мне тут не нужно.

– …И половине того, что видишь… Как выглядела эта старуха?

– Да не знаю. Как все старухи. Куртка безразмерная, сама толстая, лицо круглое и живот, трясущийся при каждом движении.

Женя допытывался:

– Ну сколько ей лет? Семьдесят? Восемьдесят?

Эмма пожала плечами:

– Лет сорок пять-пятьдесят.

– Ты обалдела? Какая старуха? Моей маме сорок! Ладно. Дома разберусь. – Женя забросил блокнот в рюкзак и обернулся. Виджая мило беседовала с Мишей, а на ее столике сидел сокол-оборотень и клювом ковырялся в чашке с чаем.

– Перехватят твою подружку! – погрозила пальцем Эмма.

– Надеюсь. Ну пока! – Женя направился к двери, на ходу бросая: – Чатурведи, пойдем! Доведу тебя до метро. Дальше сама. Тебе на какую станцию?

– На «Фрунзенская». Там есть офис папы.

– Понятно. В минском метро даже слепой и глухой не заблудится.

Дома у Жени творилось что-то невообразимое: мама с папой ругались возле открытого окна, а Эрик в крайней степени возбуждения ошарашенно вертел головой.

– Ваша мама серьезно утверждает, что видела хута? – ухмылялся отец, развязывая галстук. Видимо, только что вернулся с работы.

– Андрей, говорю же, что видела! Огненный дракончик летел и вдруг на несколько секунд замер у нашего окна. Я хотела его позвать, и тут явился ты. Все испортил! – сварливо пробормотала мама и вдруг спохватилась. – Ой, у меня же духовка!

Она побежала на кухню, Женя ринулся за ней.

– Мам, зачем тебе хут нужен?

– Как будто ты не знаешь, что хут приносит в дом богатство и успех. – Она смазала стеклянную форму оливковым маслом.

– Знаю. Но разве нам не хватает денег? Ты вон себе недавно кольцо купила с бриллиантом. – Женя подошел к плите, снял крышку с казана и окунулся в ароматный пар от шафрана и зиры. – Сегодня на ужин настоящий узбекский плов с бараниной!

– Смешной ты, Женька! – Мама разбила два яйца на сковороду и добавила немного крохотных сушек. – Сейчас за пару минут приготовится яичница. Хут ее очень любит. Почувствует запах и прилетит. Представляю, как вытянутся физиономии моих подруг, когда я объявлю, кто поселился в моей квартире. Это редкая удача! Кстати, почему ты до сих пор в куртке? И почему она изорвана на спине? Ты с кем-то подрался?

– Да… Просто… Все в порядке. – Женя до сих пор не расстегнул куртку, потому что на шее алел «привет» от лизуна. С другой стороны, кто-то из ОКДИ все равно позвонит родителям и рано или поздно они узнают о случившемся возле главпочтамта.

Через минут десять мама поставила тарелку с яичницей на подоконник, открыла форточку и заголосила:

– Хут, хут, ідзі сюды! Дам табе яічніку-абарачніку![13]

Папа, Эрик и Женя сидели на диване плечом к плечу, с трудом сдерживаясь от фейспалма.

– Хуты давным-давно исчезли, – прошептал Женя. – Блин, соседи же слышат. Папа, да забери ты у нее эту яичницу!

Отец ужаснулся:

– Еще чего! Мне жизнь пока дорога!

– Слабый пол, говорили они, – тяжело выдохнул Эрик.

– Французская пословица гласит: если вы считаете женщину слабым полом, попробуйте ночью перетянуть одеяло на себя, – хихикнул папа, а мама по-прежнему кричала: «Дам табе яічніку-абарачніку!»

– Нет такой пословицы. Это ты сам придумал! – сказал Женя, чувствуя, как по лицу покатились крупные капли пота.

– Сын, ты почему в куртке? У тебя озноб? Ты заболел? – забеспокоился папа. – Дай-ка проверю лоб!

Женя увернулся и от вопроса, и от отцовского прикосновения:

– Да все нормально! Теоретически можно вырастить хута дома. Нам преподаватель по домашним иноморфам рассказывал. Нужно тридцать дней носить яйцо под мышкой, и тогда вылупится огненная змейка.

Эрик запротестовал:

– Я сразу отказываюсь. У меня оно треснет.

Папа поднял одну бровь и пафосно произнес:

– Тогда ты, Жека! Ради любимой мамы! Мать – это святое!

Женя устало пошаркал в свою комнату:

– Если я умру от того, что слишком сильно закатил глаза, это будет ваша вина. Я к себе. Когда мама наиграется, позовите на ужин.

Осенний вечер медленно крался в комнату через форточку, которую Женя оставил открытой перед выходом в колледж, и оставлял серые тени на постерах с изображением Кэна Канэки, Токи Кирисимы[14] и Нейтана Дрейка[15].

Кровать была аккуратно заправлена – Женя любил порядок. Книжные стеллажи заполнены детективами, книгами про серийных убийц и монстрологическими энциклопедиями. На компьютерном столе лежали геймпад и стопка блокнотов и ежедневников. В одном углу стоял шкаф для одежды, а в другой закатился геймерский стул.

Дверь скрипнула, и в образовавшейся щели появилась любопытная физиономия Эрика:

– Будешь сегодня играть в «Анчартед»? Хочу посмотреть.

– Не-а. Нужно подготовиться к завтрашнему семинару. Что ты там топчешься? Заходи уже! Скоро ужин?

– Мама накрывает на стол. – Эрик заполз в комнату на четвереньках и, с трудом взобравшись на кровать, ухнул. – Ого-го! Какой след на шее!

Женя уже успел переодеться в домашнюю одежду и теперь с досадой подумал о предстоящем разговоре с родителями. Мама, как обычно, воскликнет что-то вроде: «Почему это случается именно с тобой? Все дети как дети, а ты вечно впутываешься в опасные истории». Папа раз тридцать уточнит, все ли в порядке со здоровьем, и начнет исследовать Женю, ища переломы и другие увечья.

Эрик спросил:

– Ты хоть поцеловался с той индианкой?

– Что?! Откуда ты про нее знаешь? – удивился Женя.

– Так она опубликовала видео с тобой. Ну, там, где лизун тебя чуть не придушил. Я родителям не показывал. Мама с ума сойдет.

– Ты вообще о чем?! То есть, пока меня душил монстр, она снимала на камеру? Чокнутая!

– Может, и чокнутая, но красивая. Я бы с ней… – Эрик мечтательно улыбнулся, но получилась угрожающая гримаса.

– Да заткнись ты уже! Мама услышит и поседеет. Мой ангелочек еще не думает о девушках, – высоким голосом, пародируя маму, произнес Женя. – Родители все равно узнают. У сотрудника ОКДИ их номера телефонов. Где это видео? Хочу посмотреть.

Искать долго не пришлось. Видео уже завирусилось и набрало девяносто с лишним тысяч просмотров. Жене было странно наблюдать себя со стороны. Вот он стоит на четвереньках прямо на тротуаре, голова вздернута к серому небу; хвост лизуна, подобно кнуту, закручивается на шее. Женины глаза уже навыкате, а рядом никого! Длинный язык монстра маятником качается перед вздувшимся лицом Жени. Вдруг камера резко съезжает вниз и начинает трястись. Это Виджая бежит и кричит: «Шука!» И на этом все.

– Она смешно ругается. Шука, кхе-кхе, – заметил Эрик. – Посмотри другое видео. Кто-то еще снимал.

На этот раз Женя увидел прыжок, который сбил его с ног. Лизун преодолел расстояние до своей жертвы за несколько секунд. Мощное мускулистое тело, обтянутое чешуйчатой кожей, вытянулось струной, хвост казался бесконечно длинным. Под тяжестью монстра Женя упал, а клинок отлетел в сторону. Зеваки разом испуганно ахнули, какая-то старушка, может, та, в красном берете, с отчаянием запричитала. И вот почему никто даже не сделал попытки помочь. Лизун размахивал своим длинным языком, таким образом заранее предупреждая смельчаков с ним не связываться. Прошло несколько мгновений, которые, однако, длились очень долго, пока лизун душил Женю, и вдруг в поле зрения камеры появилась Виджая. Она с перекошенным ртом, извергая ругательства, выкатилась из толпы, схватила клинок и двинулась прямо на монстра. Это выглядело безрассудно и отважно одновременно, потому что Виджая в прямом смысле могла остаться без кожи на лице. Дважды кончик языка едва не коснулся ее. Один раз мазнул по пальто, а во второй Виджая смогла увернуться. И то, что у нее получилось ударить клинком по спине лизуна, выглядело самым настоящим чудом и редким везением. Иноморф взвизгнул, спрыгнул на тротуар и, по-лягушачьи раздвигая задние лапы, поскакал к крыльцу.

– Черт! Выглядит… м-м-м… мерзко. Я про иноморфа, – промычал Женя и с брезгливостью бросил телефон на кровать.

– Есть немного. Эта индианка или очень глупая, или очень смелая. Она, можно сказать, спасла тебе жизнь, – заметил Эрик и с улыбкой добавил: – И еще она красивая.

– Да я уже понял! По мне, так нормальная. Обычная. Таких девчонок миллион. Хотя не совсем обычная, если учитывать ее происхождение… Ай, ладно. – Женя вытащил из рюкзака блокнот, который передала Эмма, а следом контейнер для обеда, весь в сердечках и солнышках, и крикнул в коридор: – Ма-а-ам, ты можешь класть перекус в другой контейнер?! Нормальный! Обычный!

– Тогда обедай в студенческой столовой! – из кухни ответила мама.

– Ты уверена, что тебе нужны два сына-инвалида? Там же еда – сплошная отрава! – сердился Женя.

На кухне что-то грохнуло и зазвенело.

– Беги, Жека, беги! – хихикнул Эрик.

Контейнеры, контейнеры…

Женя едва успел подготовиться к завтрашнему семинару, как звякнул телефон. Он покосился на настенные часы (23:05), поднял трубку и недовольно рявкнул:

– Ну?!

Заверещал на зависть бодрый голос Михея:

– Рандомный факт. Библиотеки в Древнем Египте назывались «домами папируса» или «домами жизни». Над входом в библиотеку фараона Рамзеса II висела табличка с надписью «Душевное лекарство».

– Какое достижение! Ты научился пользоваться Википедией. Серьезно, Мих? Одиннадцать часов! Мне плевать на египетские библиотеки!

– Я просто нашел прикольный мем. Послал тебе картинку пару часов назад, но ты не прочитал сообщение, поэтому теперь слушай. Я: ищу книгу про… Библиотекарь: …про чтение мыслей? Я: нет. Библиотекарь: черт! Однажды это сработает!

В ответ Женя так громко выдохнул, что тюль на окне закачался.

– Давай вместе что-нибудь посмотрим, – предложил Михей. – Спать совсем не хочется.

– Не-а. У меня кое-что есть. Возможно, материал для подкаста.

– О, круто! «Криминальный мизантроп» возвращается? Завтра расскажешь. Спокойной ночи.

Женя направил свет настольной лампы на блокнот, похожий на небольшую книгу, и долго вглядывался в корешок, переплет и обрезы, все в светло-коричневых подтеках. Но ничего интересного так и не обнаружил: обычный блокнот, пролежавший на пыльном чердаке лет двадцать, а то и больше. Однако уже первая страница заставила Женю изумленно поднять брови. Аккуратным почерком была сделана пометка:

В этом колледже учился сам Женя, так что события набирали обороты и делали эту ситуацию все менее предсказуемой. На второй странице все тем же каллиграфическим почерком было написано:

Женя перевернул страницу.

Женя в полном недоумении закрыл блокнот. Хотелось читать дальше, но от усталости глаза болели так, словно в них насыпали песка.

– Хм-м-м… Неплохое начало. Но кто и зачем передал мне этот дневник? – пробормотал Женя. – Ладно. Все завтра.