Вернуть парня за 10 дней

Глава 11

Прошёл день, а от Лапочки не было ни одного сообщения, ни звонка. Пару раз Элиас сам набирал, но ответа не последовало. Поэтому он обреченно ходил по пустой квартире с самого утра, тяжело вздыхал и колотил ни в чем неповинную грушу. Была мысль, что это все тот треклятый поцелуй так на нее подействовал. Нельзя было переступать грань между просто дружбой и чем-то большим. Но он не смог себе противостоять.

Лапочка была слишком соблазнительной с её растерянностью, горящими щечками и подрагивающими губками. А как она смотрела ему в глаза — да словно в душу. И никакой похоти в ней не было, просто маленький чистый ангел...

Да, его закоротило прямо в клубе. Все рациональные доводы были задушены на корню голыми инстинктами. А потом… потом уже держало намертво и требовало продолжения.

Губы как сладкое мягкое мороженое — точно, шоколадное. Зачем она о нем вчера написала? Он же всю ночь ворочался и о нем думал.

Кожа бархатная, дыхание жаркое. Его руки жадно сжимали поясницу, напоминая хозяину, что за сокровище спрятано под простой футболкой и джинсами. Фото из магазина белья было засмотрено до дыр ещё раньше, каждый изгиб и родинка навеки отпечатаны в мозгу.

Да ещё по дороге до дома обнимала и грела спину собой. Сопела в футболку, щекой терлась. У Элиаса мышцы пресса сводило, когда тонкие пальчики словно невзначай поглаживали по животу и сто процентов ощупывали. Лапала, хоть и деликатно, он в этом хорошо понимает. Где потом было сдержаться, когда к концу поездки дымился весь.

Вот и наломал дров — опять полез целоваться. И как результат — теперь полный игнор. А вечером юбилей, их обоих ждут.

С досадой пнул грушу в последний раз и опять взялся за телефон.

"Лапуль, нас вечером ждут. Кто-то обещал не кидать меня родственникам на растерзание одного"

Сообщение засветилось прочитанным почти сразу и по дисплею побежали точки. Долго бежали, так что Элиас успел сходить на кухню заварить себе чай и разогреть еду из доставки.

Он сидел за столом и медленно жевал, при этом неотрывно следя за телефоном. Лапуля там что, роман ему настроить собралась?

"Увидимся там"

— Ого, — Элиас хмыкнул неожиданно короткому ответу и недовольно поморщился, ведь поехать могли вместе на его машине. А так придётся малышке на своей развалюхе пилить. Доедет ли, вот ещё вопрос.

Недовольно отложил телефон и отправился в спальню, где запаковал в чехол костюм, воспользоваться любимой туалетной водой и застыл перед зеркалом. Хорош, конечно. И Лапочке целоваться с ним, наверняка, очень понравилось. Только вот признается ли? Или опять про своего оленя петь будет?

Кулаки сжались сами собой, потому что Серёжу хотелось скрутить в бараний рог и хорошенько отделать. Именно этим Элиас и запланировал заняться, когда тот из своей командировки вернётся.

Закинув вещи в машину, Элиас нырнул за руль и резво выкатил из двора. Включил Рамштайн, который Лапочку всегда бесил и настроился на долгую дорогу.

Вообще ездить домой он любил. Отец и мать души в нем и младшем брате не чаяли, просто в последние годы слишком сильно наседали с внуками, которых им хочется понянчить. Не молодеют и всё такое. А ему не до детей, рядом же даже нормальной девчонки не было никогда. Длинноногие модели и фитоняхи не в счет. У них фигура, да и вообще рано ещё. Может ближе к сорока.

Мама вечно сокрушалась, что Серёжа женится на Василисе, будет у них ребёнок и тогда ни единого шанса у ее твердолобого оболтуса не будет. Прямо сейчас у Элиаса от этих воспоминаний под ложечкой засосало. Какие Серёже дети от Лапули? Не достоит этот олень продолжения рода с его маленькой богиней.

Добраться до пригорода, где Эки обитали по соседству с Лапочками, у Элиаса получилось за три часа быстрой езды. Малышка доберется сюда гораздо позже. А могла бы и с ним поехать, тогда бы не пришлось сидеть долго за рулём. Устанет ведь и опять ближе к танцам ныть начнёт.

Так бурча себе под нос, парень запарковался на подъездной дорожке и направился сразу в сад, где вовсю шли приготовления к празднику. Оскар балансировал на лестнице в кроне дерева и развешивал подсветку. Мама Ингрид уже с праздничной укладкой расхаживала перед украшенной цветами аркой. Тридцать лет вместе, после такого подвига клятвы и повторить можно.

Элиас с нежностью посмотрел на маму, с которой внешне был очень похож. Глаза и волосы достались ему от нее. А Оскар был в отца, у которого в предках проскакивали цыгане.

— Элли, детка, — раздалось сбоку хриплым смехом и его тут же прижало к земле.

— Оскар, твою ж мать, — Элиас выдохнул пыль, — слезай, громила, — он с трудом столкнул с себя младшего, что с роготом пытался заломить ему руку и поднялся.

— Мам, ты его чем кормишь? — Отплевавшись, он отряхнул футболку и бросил на Оскара беззлобный взгляд. Ничего, в следующий раз он его застанет врасплох.

— Гречкой и котлетами, — Игрид прошла по траве к сыну и прижалась к широкой груди, — больше тебя вымахал.

— Вот и я вижу, — немного недовольно покосившись на брата, он приобнял мать и повел в дом, — как у Оскара с поведением?

— Мам, — послышалось поспешно сзади, — я уже взрослый, Элли докладывать необязательно.

— Что? — нахмурился Элиас и глянул через плечо, где шкодливый младший брат уже лез в холодильник и вынимал тарелку с закусками, выхватывая себе на ходу перекус.

— Сломал Пехову Димке руку, — выдала та как на духу и погрозила младшему сыну кулаком.

— Он к девочке моей лез.

— Вот как? И что за она? — Элиас стащил с тарелки десяток тонко нарезанных кусочков мяса и принялся жевать.

— Оля Кравцова.

— Так она совсем ещё ребёнок, — нахмурился Элиас.

— Семнадцать, — мечтательно пропел Оскар. — Восемнадцать через месяц.

— Замуж позову, брат сел за стол и подпер загорелую щеку кулаком. Украду, если не согласится.

— Так уж и не согласится, — Ингрид убрала пустую тарелку из-под мяса и вытащила вторую с овощами, — бедная малышка, совсем голову Оскар ей вскружил. А её родители на учёбу в Варшаву отправлять собрались. Будет скандал.

— К черту, Олюшка моя будет. У нас тоже нормально можно учиться, — Оскар ершится и направляется на выход, — не рассиживайся, Элли. Не в гостях. Иди помогать, у меня этих треклятых гирлянд ещё пять штук.

— Сейчас, — Элиас задумчиво проследил за широкой спиной младшего брата, что исчезла в дверях, — и насколько все плохо?

— Современные Ромео и Джульетта, совсем голову потеряли оба, — вздохнула Ингрид и обняла сына за плечи, — приезжал бы почаще, все бы знал.

— Буду, мам, — он словил мамину ладонь и выдохнул знакомый с детства, поцеловал тыльную сторону, испещренную морщинками, — я поговорю с ним.

— Хорошо. Отец за тортом поехал, скоро будет.

— Пойду Оскару помогу, — поднявшись на ноги, Элиас выскользнул за братом на улицу.

— Элли, — послышалось сверху и ему в голову прилетело зеленое яблоко, — а Васька где?

— Сама доберется, — буркнул он, почувствовав в груди раздражение и ловко прицелившись, зарядил Оскару тем же яблоком прямо в пятую точку.

— Вот же, — Оскар сморщился и потер ушибленное место ладонью, — напросился ты, Элли. Будет война.

Следующие полчаса вместо работы парни забрасывали друг друга зелеными яблоками, прятались между деревьями и играли в войнушку. Сад превратился в поле боя и даже перенос стульев к арке рабочими был приостановлен по причине страха попадания под обстрел. Всю эту вакханалию остановила Ингрид, которая выбежала из дома фурией и быстро вычитала обоим сыновьям. Те ободранными и, в некоторых местах с метками от яблочных ударов, стояли свесив головы и внимательно слушали. Потом понуро разбрелись подбирать варварски и преждевременно сорванный урожай.

— Выпорю, — напоследок бросила Ингрид и хлопнула за собой входной дверью террасы.

— Говорил тебе, не кидай в сторону окон, — буркнул Оскар и потер щеку, на которой виднелся небольшой синяк, — забыл что ли, что родительская комната с этой стороны.

— Забыл, — Элиас вздохнул и отправился в сарай за домом за ведром. На входе замер, рассматривая полки со старыми вещами, что тут складывали родители. Ничего их нельзя заставить выбросить, особенно что касалось игрушек.

«А внуки с чем играть будут?» Основной мамин аргумент.

Старая деревянная лошадка, подвесные качели, велосипеды на разный возраст и его самый первый мопед. Первой он на нем он прокатил Лапочку, которая напугалась до чертиков и потом своими мелкими кулачками хлестала его по спине и везде, где могла достать. От неё тогда пахло летними цветами и булочками с корицей, которые Васька для него напекла.

Элиас прошел вглубь сарая, пальцами смахнул с полок паутину и вытащил одну из своих детских погремушек из коробки. Простая деревянная, мама всегда любила такие вещи. Меньше красок и пластика, чтобы не дай бог на здоровье ее мальчиков не повлияли. Хорошая у него мама, хочется и жену такую же — добрую и теплую, которая уже его детей в большой любви растить будет. Вздохнул и положил игрушку, пока Оскар его за таким занятием не увидел, а то потом весь вечер дразнить будет. Взял ведра и пошел на выход, где быстро обсмотрел сад в поисках оболтуса.

Усмехнулся и опустил ведра на землю, сам прислонился плечом к деревянной стене сарая.

Оскар вышел за заднюю калитку из сада и мило беседовал со своей Олюшкой, которая за пару последних лет сильно изменилась. Ростом все так же мала, но в остальном уже повзрослевшая мечта любого мужика. Русые волосы до попы, небольшая аккуратная грудь и тонкая талия. Светлая, почти прозрачная кожа и огромные глаза. Миниатюрную фигурку обволакивало невесомое хлопковое платье белого цвета. Она нежно поглаживала Оскара по груди и что-то краснея нашептывала. А тот ловил каждое слово и лыбился самой дурацкой улыбкой, что Элиас когда-либо видел. Интересно, его младший брат хоть представляет, как выглядит сейчас со стороны. Влюбленный лось во времена брачного гона, вот он кто.

Олюшка эта веревки из него будет вить только так. Ангелочек с виду невинный….

— Хоть одного сына женю, — на плечо Элиаса опустилась отцовская тяжелая ладонь и послышался шумный вздох.

— Мама говорит, что Ольку в Варшаву отправляют.

— Ну, — отец, пожал плечами, рассматривая влюбленных, что вовсю держались за ручки и целовались, — Если старый обалдуй Колька думает, что расстояние для моего сына помеха, то придется его разочаровать. Если что, Оскар тоже учиться за границу поедет. Я для счастья своих мальчиков все сделаю. Учебу Оскару оплачу. Только на себя и свою девчонку уже сам зарабатывать будет. Мужик же, пусть поднимается. — Марк поддел носком кроссовка упавшее яблоко и отшвырнул куда-то между деревьями. — Это Олин батя так злится, что я у него в прошлом году заказы по поставке рыбы в местные лавки перебил.

— Страсти тут у вас, — Элиас хмыкнул и обернулся на отца, у которого в уголках глаз собрались лучистые морщинки. Он был уже в возрасте, но все равно смотрелся нерушимой и надежной скалой, за которой могла спрятаться вся его семья. В том числе и Элиас, хоть давно и вырос и из гнезда выпорхнул.

— Ещё какие, — Марк отвернулся от целующейся парочки и потащил старшего сына обратно к арке, чтобы оставить влюбленных в покое, — у этих двоих чувства годами проверены, третий год друг друга ждут. Хоть и молодые, но точно знают, чего хотят, — он задумался. — Рано созрели для брака, но хорошо, что одновременно. У тебя в таком возрасте мысли только о новых юбках в голове были.

— Это точно, — Элиас без смущения рассмеялся.

— А теперь что? Из рассказов твоей матери я понял, что Васькин олень ненадолго уехал. А как вернется, то могут и обратно сойтись?

— Василиса на это надеется, — процедил Элиас и принялся собирать разбросанные по земле яблоки.

— Василиса девочка, у них там свое в голове, — Марк сложил руки на груди и грозно зыркнул на сына, — а решения принимаем мы мужики. Особенно это относится ко всему, что наших женщин касается. Так что, Элли, выгулялся уже? Или до пенсии таскаться по бабам собрался? Смотри сын, сорокалетним псом плешивым никому уже нужен не будешь.

— Плешь мне не грозит, — сощурился Элиас, поглядывая на густую шевелюру отца.

— Ты понял о чем я, это главное, — Марк присел на один из стульев, что расставляли рабочие и продолжил следить за сыном.

— Созрел, наверное, — Элиас присел с ним на соседний стул и глянул в сторону арки, — как это бать, тридцать лет, а?

— С правильной женщиной как один день, Элли, — ответит тот усмехаясь. Всегда, когда он говорил об Ингрид, в его голосе пробивались мягкие сентиментальные нотки, — она сюда за мной поехала и ни разу не пожалела. Отношения — это работа Элиас, ежедневная. Иногда выматывающая, но чаще приятная.

— Страшно пап, что так идеально, как у вас не получится у меня. А на меньшее я несогласен, — сглотнул Элиас внутреннюю дрожь.

— С такими настроениями можно и на всю жизнь одному остаться, — нахмурился Марк, — ты ж у меня не трус, чтоб трудностей бояться. А Васька мудрая и умненькая, отбивай у этого рогатого, пока возможность есть. Если у самого никак, то мы поможем.

— Это как? — Элиас обернулся на Марка.

— Меньше знаешь, лучше спишь, — тот усмехнулся и поднялся на ноги, — завтра все. Ночевать же останетесь?

— Я да, — сын кивнул.

— Вот и Вася тоже. Информация из достоверных рук, — подмигнул сыну Марк.

— У вас тут целая агентурная сеть, как я посмотрю, — Элиас посмотрел в просвет между деревьями, откуда был виден дом Лапочки. Похоже родители по-прежнему не оставили своей мечты свести их вместе, а сейчас решили начать действовать.

— Ну что ж, посмотрим как Василиса на все это отреагирует, — тихо улыбнулся сам себе Элиас и прикусил губу. Он и так знал, что попытки сватовства будут, но размах, похоже, обещается быть масштабнее, чем он себе рисовал.