Виконт. Том 2

Глава 16. Итоги

Я сидел за массивным письменным столом в своём столичном кабинете, погружённый в бумажные завалы отчётов и ведомостей, подводя итоги прошедшего, полного событий года. За окном падал крупными хлопьями сырой снег, похожий на небольшие клоки ваты. Крупные тяжёлые снежинки таяли мгновенно, едва касаясь ещё не промёрзших мостовых и крыш. На дворе уже стояла середина декабря, и суровые заморозки были неизбежны, они могли нагрянуть буквально со дня на день.

Я потёр лицо ладонями и отложил очередной лист в стопку проверенных документов. Итоги экономической деятельности виконтства не были однозначными: прибыль, которую приносили обе мои мастерские и торговые лавки в Саврополе и Вольном, оказалась вполне ощутимой, но её катастрофически не хватало. Казна стремительно пустела, расходы значительно превышали доходы. Сбор податей с поселенцев в этом году был мизерным, а виной тому было небольшое число налогоплательщиков и множество льгот, которые я сам же и предоставил для привлечения людей.

Самой тяжёлой финансовой статьёй стала, конечно же, стройка. Строители пожирали деньги быстрее, чем пламя сухую траву: гвозди, скобы, краски, штукатурка, стёкла и черепица — всё, что мы ещё не могли производить самостоятельно, приходилось закупать и доставлять за немалые деньги. К концу сезона под руководством архитектора Туллия Витрувия Поллиона и мага Киоши работало почти две с половиной сотни человек. С наступлением первых холодов эта армия отправилась отдыхать по домам, и лишь весной станет ясно, кто из них решит вернуться.

Однако, несмотря на колоссальные расходы, было чем гордиться и это примеряло моего хомяка с суровой действительностью. С нуля были возведены административный и жилой кварталы Саврополя, пять новых деревень, а моя собственная усадьба, пусть и без внутренней отделки, уже красовалась под рыжей черепичной крышей. И главное — абсолютно все переселенцы имели тёплый кров, чтобы пережить предстоящую зиму.

Второй статьёй по масштабам затрат была дружина. Под моей рукой служило уже семьдесят человек, и расходы на их содержание постоянно росли. Но ситуация не позволяла экономить: соседи-кочевники, ночники, да и угроза войны со Стефанией вынуждали держать многочисленны мечи наточенными, а колчаны полными стрел.

Управляли моими вооруженными силами пять офицеров: Дмитрий Элденберри, Пьер Пелымов, Эрик Свейн, Джаред Торин и Дарина Сорел, последняя продемонстрировала незаурядные лидерские качества и органично влилась в командование моей гвардией. Хотя формально должность воеводы сохранял Дмитрий, в последнее время он всё чаще был занят разведкой горных перевалов и охотой на ночников. Руководство повседневными задачами и патрулированием успешно легло на плечи Джареда и Пьера, которые справлялись превосходно.

В составе моей дружины теперь было четверо магов: Марьяна, Эмили, Джеймс и Адриан. Двое последних недавно прошли через ритуал обретения тилиара. Молодые люди, ранее не выделявшиеся физической силой или красотой, заметно преобразились. Их плечи стали шире, а мышцы — рельефнее. Лица приобрели более выразительные черты, сделав их ярче и привлекательнее. Но что гораздо важнее у обоих повысилось сродство с основной стихией. Адриан стал намного увереннее, его магия земли усилилась, что сразу повысило эффективность лечения. Но больше всех изменился Джеймс: юный маг не просто обрёл огромную физическую силу от минотавра, но и существенно повысил свой магический потенциал в целом, ведь он ещё прошёл через ритуал обретения фамильяра. Он по-прежнему уступал опытной Марьяне, но быстро развивался. Теперь молодой маг ходил с широкой улыбкой, с удовольствием демонстрируя свою новую силу, и в моменты особой радости издавал победный клич «Еэ!» с характерной хрипотцой, уже ставшей его фирменной приметой.

Я считал, что пока магов в дружине достаточно, но вот простых бойцов остро не хватет. Семь человек были заняты охраной моего дома и артефактной мастерской в столице, десять сопровождали регулярные караваны Сольрих - Саврополь, пятеро находились в отряде охотников за монстрами, а патрулировать обширные границы оставалось лишь тридцать девять человек — критически мало. К тому же на восточной границе герцогства постоянно требовался небольшой резерв. Следовательно, весной предстояло вновь нанимать людей, а это снова расходы.

К слову, после памятного рейда по кочевьям наши соседи стали появляться у границ виконтства исключительно в мирных целях — для торговли. Такой расклад меня полностью устраивал. Что касается ночников, то после того, как мы отправили сумеречного альва обратно в его мир, нас посетила всего одна стая волкодлаков, которые были успешно пойманы без моего участия. Стая состояла из трёх самцов и двух самок. К сожалению, у нас так и не появились женщины-воительницы, и, следовательно, распределить оборотней-самцов снова оказалось проблемой.

Немного подумав, я принял решение отправиться к моему сюзерену, герцогу Абаю, с предложением купить у меня волкодлаков по символической цене в пять золотых за голову. Почему я не подарил оборотней? Всё просто: существовало поверье, что за донора нужно заплатить, чтобы ритуал прошёл успешно. Заодно я предложил ему и его жёнам услуги моих ритуалистов. Я рассчитывал, что этот шаг укрепит наше положение и создаст дополнительный мостик доверия, ведь я не забыл об отношении Караны к нам и сложностей с бароном Марковичем, который приходился Ириану роднёй.

Но были и другие достижения, экономический эффект от которых проявится не сразу, но их значимость для виконтства очень высока.

Во-первых, в моих владениях начал полноценно работать конезавод. Благодаря Пушку и ещё нескольким прекрасным жеребцам я надеялся на улучшение генофонда тягловых и верховых лошадей, создавая задел на будущее. В Андоре всё ещё остро не хватало хороших лошадей, и я рассчитывал через пару-тройку лет получать ощутимую прибыль от торговли высококачественными животными. В этом деле мне невероятно повезло с Густавом — бывшим рабом, человеком, который искренне любит и по-настоящему умеет заниматься разведением лошадей. Он сам взял на себя все вопросы и заботы по развитию конного хозяйства. Без Густава я бы наверняка пустил дело на самотёк, и никакой осмысленной работы бы не велось, хотя изначально я и планировал заняться этим проектом.

Во-вторых, отличной новостью было окончательное решение Жоржа, брата Лидии, и его жены Кристины перебраться ко мне во владения. Чета хлебозаводчиков переезжала не с пустыми руками: они везли с собой разобранную водяную мельницу, оборудование для полноценной хлебопекарни, посевной материал для полей и, самое главное, людей — проверенных мастеров своего дела. Среди людей четы Брейвз были опытные пекари и мельники, знающие своё дело агрономы и пахари, а также умелые механики. Уже в апреле, как только закончится ледоход на Струе и Савре, тяжело гружёная баржа в сопровождении нескольких магов-водников отправится из Мальма вверх по течению в Саврополь. На сегодняшний день я считал это начинание самым перспективным и важным из всех процессов, протекавших в виконтстве Мейс.

В-третьих, мой друг Арнольд вместе со своей очаровательной супругой Беатриче принял предложение стать рыцарем виконта Мейса. Крамы решили основать на моих землях предприятие по производству шёлка. Я с нетерпением ожидал их прибытия в начале следующей весны. Чем сейчас занимался Арнольд, мне было неизвестно, однако я был уверен, что друг основательно готовится к переезду: наверняка подбирает опытных мастеров, ищет надежных дружинников и просчитывает все детали будущего дела. За моей помощью он пока не обращался, и я надеялся, что у него всё идёт гладко и по плану.

И в-четвертых, совершенно внезапно у меня появился второй рыцарь. История эта занимательная и достойная отдельного упоминания. Как ни странно, это событие было связано с Мари. В ноябре я узнал, что моя невестка успешно выполнила данное ей поручение и возвращается в виконтство с группой переселенцев из Садии, которых было чуть более сорока человек. Она обещала рассказать подробности своей командировки при личной встрече. Мы предполагали, что маршрут Мари и обоза пройдёт западнее столицы, чтобы не делать крюк. Но каково же было наше удивление, когда в начале декабря Мари в сопровождении двух мужчин, лица которых показались мне знакомыми, вошла в мою резиденцию в столице. Приглядевшись к спутникам Марии, я узнал своих бывших коллег из стражи Вайриха: рядового Эйри Каима и десятника Петра Стерхова. Оба принимали самое активное участие в операции против банды, контролировавшей половину города.

— Мари, судари, рад вас видеть, — произнёс я, выходя им навстречу.

Эйри Каим выглядел крайне растерянным и смущённым, беспомощно вертя в руках старенькую кожаную шапку. Кажется, бедолага совершенно не представлял, как себя вести в роскошной гостиной, отделанной дорогими панелями и заставленной изящной мебелью, среди которой он казался совершенно чужим. Пётр Стерхов, напротив, сохранял осанку и не позволял себе лишних эмоций. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд внимательно осматривал помещение и присутствующих, анализируя обстановку. Мари же, хотя и была заметно уставшей от долгого пути, выглядела довольной и слегка взволнованной.

— Прошу, садитесь, устраивайтесь удобнее, — пригласил я гостей, указав на стулья у обеденного стола, на котором уже стояли чайник, чашки и блюдо с выпечкой.

Помимо нас четверых, в гостиной также находились мои жёны — Софи и Лидия, и, естественно, Зоя. Сначала мы обменивались общими фразами: как добрались, какая нынче погода, насколько изменился Вайрих за последнее время. Затем, когда первоначальное напряжение немного спало, я перешёл к интересовавшим меня вопросам:

— Мари, расскажи, как прошло твоё путешествие. Твоё последнее сообщение было очень кратким, хочется узнать подробности.

Мари улыбнулась и тут же посерьезнев, начала рассказ:

— Да уж, приключений хватило на целый год вперёд. Сначала мы долго не могли найти корабль. Все капитаны в один голос отказывались выходить в море, поскольку в районе Вайриха слишком много пиратов. Они практически перекрыли всю морскую торговлю. Теперь, чтобы прорваться сквозь блокаду, купцы вынуждены либо собираться в большие караваны, либо нанимают охрану с боевыми магами, иначе плавание становится слишком рискованным. Я слышала, что многие торговцы опасаются разорения. Но всё же мы смогли уговорить капитана одного небольшого, довольно быстрого судна выйти в море. И то только после того, как он убедился, что мы хорошо вооружены и у нас в команде есть боевой маг. При этом взял он с нас двойную цену.

— Неужели пираты настолько распоясались? — удивлённо вскинула брови Лидия.

— Ещё как, — подтвердила Мари. — Стоило нам удалиться от бергов, как нас начали преследовать два пиратских корабля. Они пытались зажать нас в клещи, рассчитывая взять на абордаж. Капитан наш был не робкого десятка и, резко изменив курс, направил судно прямо на одного из преследователей. Мы начали стрелять по пиратам заколдованными снарядами, и, когда у разбойников на борту вспыхнул пожар, те предпочли развернуться и отступить. Второй корабль не решился нападать в одиночку.

— Смелый капитан! — одобрительно кивнул я. — Надеюсь, вы благополучно добрались до Хартуша?

— Добрались, — продолжила Мари. — Но и в порту нас ждало немало сюрпризов. Когда чиновники узнали, что корабль пришёл из Андора, они были невероятно удивлены. У нас сложилось впечатление, что местные что-то знают, но нам они говорить этого не стали.

Она отпила чай и продолжила:

— Сразу же после прибытия мы взялись за поиски переселенцев. Разумеется, никто не ждал нас с распростёртыми объятиями, и людей с плакатами «Хочу уехать» на пристани не стояло. Нам пришлось обращаться к местным посредникам, но все они, увидев двух симпатичных женщин, считали нас... эм... не очень умными и пытались откровенно обмануть. Шесть дней мы безрезультатно ходили по городу и, признаюсь, уже начали отчаиваться. И вот однажды на Южном рынке в Хартуше мы зашли в лавку торговца тканями…

Мари сделала театральную паузу, переводя взгляд на Софи.

— Так вот, представьте наше изумление, когда пожилой мужчина, хозяин лавки, загорелый до черноты, но с седыми волосами и ярко-зелёными глазами, внезапно выронил чашу с чаем и воскликнул: «Мари! Неужели это ты?!» Это был никто иной, как наш отец — Крег Уолш.

Софи вскрикнула, вскочив с места и чуть не перевернув столик:

— Что?! Отец?! Мари, ты шутишь?! Он жив?

— Не шучу, это был именно наш с тобой папа. Он рассказал, что последние годы жил в Хартуше, торговал тканями и весьма неплохо преуспел, — быстро объяснила Мари, поглядывая на сестру. — Он долго просил у меня прощения за то, что бросил нас, слёзы лил. В общем, нам удалось поговорить, и именно он стал нашим агентом в поиске переселенцев.

— Что-то мне подсказывает, что он не упустил возможности заработать, — сказала Софи с лёгкой горечью.

— Именно так, — вздохнула Мари. — Но он, по крайней мере, не пытался нас обмануть. За полторы декады отец сумел найти чуть более сорока человек, готовых отправиться в неизвестность. Больше мы и не могли взять на наше небольшое судно. И, к сожалению, женщин удалось найти гораздо меньше, чем мы ожидали, они не желали ехать без мужчин, что вполне понятно.

— Сколько же в итоге людей? — спросил я.

— Девятнадцать мужчин и двадцать пять женщин и девушек, — отчиталась Мари. — Отец обещал, что к весне сможет найти ещё не менее пяти сотен переселенцев, если ты будешь готов их принять. В случае необходимости он готов рекрутировать для нас переселенцев до тех пор, пока не отпадет в этом надобность.

— Неплохо, очень неплохо, — одобрительно кивнул я. — А где сейчас эти люди?

— Сейчас они направляются на север под командой Алана Треска, — вступил в разговор Пётр Стерхов. — Моих троих товарищей мы отправили с ними, чтобы усилить охрану.

— Отлично, — удовлетворённо сказал я, переходя к следующей теме. — Но как ты, Пётр, встретился с Мари и как оказался здесь?

Я не ожидал, что Пётр начнёт свою историю издалека, но бывший десятник стражи, устроившись поудобнее, с присущей ему обстоятельностью начал рассказ.

Он поведал нам, что некогда многочисленный и почтенный род Стерховых, издавна живший в Вайрихе, со временем разбрёлся по Андору и соседним странам. И до недавнего времени в торговой столице Андора оставалось лишь двое представителей этой фамилии: сам Пётр и его престарелая мать. Супруга десятника скончалась пятнадцать лет назад при тяжёлых родах, и с тех пор всю свою жизнь Стерхов посвятил лишь службе и заботам о матери.

Служба в страже шла вполне успешно, и единственной преградой для карьеры Петра был отсутствующий офицерский патент, без которого подняться выше десятника было невозможно. Но Стерхов не слишком переживал по этому поводу, поскольку был честным трудягой, а не карьеристом. Заработка ему вполне хватало, тем более что в огромном родовом доме он сдавал в аренду комнаты и имел неплохой дополнительный доход.

Но совсем недавно мать Петра умерла. В опустевшем доме, полном чужих людей, он почувствовал себя бесконечно одиноким и потерянным. Внутренний кризис и переоценка жизненных ценностей быстро привели к тому, что служба, некогда столь любимая и важная, теперь казалась бессмысленной рутиной. Несмотря на все уговоры сотника Оака, Стерхов решил не продлевать контракт. Он не знал, что будет делать дальше, но понимал: что-то нужно менять.

И вот однажды, находясь в состоянии глубокой задумчивости, Пётр вышел на дежурство в порт. С начала морской блокады купцы стали надолго задерживаться в городе, собираясь в большие конвои, а среди моряков всегда хватало горячих голов, что доставляло стражникам немало хлопот. Обходя припортовую территорию, десятник обратил внимание на небольшой кораблик, из которого на берег сходила необычно большая группа людей. Стерхов удивился двум вещам: как маленькое судёнышко смогло прорваться через пиратскую блокаду и сколько людей могло на нём поместиться.

Среди прибывших Пётр заметил красивую рыжеволосую женщину, уверенно руководившую людьми. Спустя несколько часов он снова встретил её у речного пирса, когда та пыталась уговорить капитана баржи подняться вверх по реке. Капитан наотрез отказывался, опасаясь, что вот-вот начнётся ледостав, и его баржа останется запертой на всю зиму. Видя расстроенное лицо красавицы, Стерхов решился подойти и завязать разговор. Слово за слово, они познакомились, а уже вечером того же дня Пётр намеренно разыскал Мари в одной из таверн.

Совместный ужин прошёл легко и непринуждённо, словно эти двое давно были знакомы. В шутку Пётр предложил проводить «храбрую путешественницу» на север, и неожиданно получил вполне серьёзный ответ:

— Проводите меня, храбрый страж. С вами мне будет гораздо спокойнее.

Это заставило десятника всерьёз задуматься. «А что меня здесь держит?» — спросил он сам себя и тут же ответил: «Ничего». Он вспомнил, как год назад подбирал для меня ветеранов, и в памяти мгновенно всплыли довольные лица товарищей, прошедших первую процедуру лечения. Пётр почувствовал прилив решимости: а почему бы и не отправиться на север вместе с этой удивительной женщиной?

Завершив ужин, он нашёл Алана Треска и ещё двух дружинников и за кружкой лёгкого вина обстоятельно расспросил бывших коллег о службе в моих владениях. Услышав лишь хорошие отзывы, Пётр окончательно решился изменить жизнь.

Он попросил Мари задержаться на несколько дней в Вайрихе, за это время весьма выгодно продал свой дом, официально завершил контракт со стражей и даже сумел привлечь ещё четверых таких же неприкаянных и одиноких ветеранов, готовых отправиться в путешествие к новой жизни.

Когда Пётр завершил свои дела, караван выступил в путь. Но организовать повозки на всех сразу не удалось, часть переселенцев отправилась в путь пешком. По пути следования в каждом населённом пункте Мари понемногу докупала лошадей и телеги, но продвижение всё равно было медленным. Время, проведённое в пути, оказалось прекрасной возможностью для Петра и Мари узнать друг друга получше.

С каждым днём десятнику всё больше нравилась эта яркая, решительная и умная женщина. Когда их небольшой караван приближался к столице, Пётр окончательно убедился: это его судьба. Он сделал Мари предложение, и она, без долгих раздумий, согласилась.

Намерение Мари выйти замуж за Петра шокировало нас. Мы прекрасно помнили, как за ней ухаживали многие достойные мужчины виконтства, и все попытки построить отношения с ними провалились. А тут — замуж за едва знакомого человека!

Но сама Мари была полна энтузиазма и вдохновения. Она с горящими глазами рассказывала нам, что наконец встретила именно того человека, с которым готова идти по жизни вместе. Пётр, серьёзно и уверенно кивал в такт её словам.

— Марк, — тихо сказала мне Софи, — ты же сам давно хотел выдать её замуж, вот тебе и возможность снять с себя ответственность.

Затем Мари перешла к обсуждению планов на будущее. Она задумала построить небольшой консервный завод, производящий мясные консервы из баранины и конины. Покупать мясо планировалось у кочевников, а продавать готовый продукт — в крупных городах и, возможно, в Штейнском княжестве, где постоянно ощущался недостаток продовольствия.

— А ведь война на пороге, — заметила Лидия, — производство продовольствия будет не только полезным, но и прибыльным.

Я внимательно посмотрел на Петра, ещё раз обдумывая всё, что знал о нём. Общее впечатление было позитивным, и я пришёл к выводу, что он человек надёжный и достойный, а значит, вполне может стать ещё одним моим вассалом. Однако пока я промолчал, сказав лишь, что должен всё тщательно обдумать.

Вечером мы провели семейный совет, на котором присутствовали Софи, Лидия и Зоя, пригласив для разговора и Мари. Невестка горячо уверяла, что прошлые романы закончены и она абсолютно уверена в своём решении. Зоя тихо подтвердила, что Мари говорит правду. Я задал вопрос о передаче управления торговыми лавками, на что получил уверенный ответ:

— Луи Капитен и Карл Саксен, помощники Нормана, вполне готовы взять дело в свои руки. Они отлично справятся.

После ухода Мари мы ещё раз всё взвесили и решили, что дать паре рыцарский титул и возможность начать собственное дело — очень разумное решение. По сути, пара Пётр и Мари ничем не хуже Арнольда и Беатриче.

На следующий день я объявил о своём решении. Пётр и Мари были удивлены, но восприняли эту новость с благодарностью и энтузиазмом. Заодно мы обсудили условия вассалитета и финансовую помощь с моей стороны, которая стала бы приданым Мари. Да и у Мари с Петром имелись свои накопления, и денег вполне хватало на уверенный старт новой жизни.

Мари и Пётр горели желанием как можно быстрее отправиться в виконтство, чтобы незамедлительно приступить к реализации задуманного. Но начинать дело было нужно не в виконтстве, а в столице. Следующие несколько дней прошли в суматохе и бесконечных хлопотах. Чета Стерховых пропадала целыми днями в лавках купцов и мастерских, закупая оборудование, мебель и всевозможную утварь для будущего консервного производства и их нового дома.

Когда, наконец, показалось, что всё сделано, и можно было вздохнуть с облегчением, до отправления очередного каравана на север оставалось всего два дня. И Мари вновь сумела нас удивить: без лишнего шума, тихо и даже скромно, они с Петром отправилась в магистрат Сольриха и официально оформили свой союз. Мы думали, что она захочет устроить яркую свадьбу, но Стерховы посчитали, что будет правильнее сэкономить деньги.

Имущество новоиспечённой семьи едва поместилось на четырёх огромных повозках, заваленных ящиками и сундуками. Чего тут только не было: изящная мебель для будущего семейного гнёздышка, несколько тяжёлых ящиков с посудой и котлами для консервного заводика, пять комплектов брони и оружия моего производства, которые я продал Петру и его людям по себестоимости, и, конечно, многочисленные личные вещи молодой семьи.

Этот караван сопровождала небольшая группа переселенцев, в основном состоящая из семей моих дружинников, которые наконец получили возможность воссоединиться с родными, а также десяток новых бойцов для моей растущей дружины.

Стоя возле дома и наблюдая, как телеги скрываются за поворотом, я испытывал сложную гамму чувств. С одной стороны, во мне росла гордость: дела шли в гору, люди доверяли мне и переезжали на мои земли с искренним желанием построить новую жизнь. Но где-то глубоко внутри копошилось странное беспокойство: почти любое дело, за которое я брался, заканчивалось успехом, и порой мне начинало казаться, будто сама судьба благоволит мне слишком уж щедро. Я видел немало купцов, которые вкладывали огромные силы в свои дела, но не получали желаемой отдачи, а мне всё давалось как будто само собой. И хотя жаловаться на удачу было бы глупо, всё же я иногда задумывался, не придётся ли за это чрезмерное везение когда-нибудь платить особенно высокую цену…

Но вскоре я отбросил эти мрачные мысли и сосредоточился на другой проблеме — тревожных новостях из Вайриха. Чем дольше я размышлял, тем яснее понимал: блокада порта — не случайность, а тщательно продуманная акция против королевства. Вечером, уютно расположившись с жёнами у камина в гостиной, я поделился своими мыслями:

— То, что происходит в Вайрихе, явно неспроста, — хмуро произнёс я, поставив на столик пустую чашку из-под чая. — Кто-то пытается задушить нашу торговлю. Без морской торговли Вайрих скоро зачахнет, а следом возникнут проблемы и во всём королевстве.

— Странно, что король никак не реагирует, — заметила Лидия, беря с фарфорового блюда аппетитное заварное пирожное и слегка морща лоб.

— У Андора нет военного флота, — тихо заметил я, глядя на потрескивающие в камине поленья.

Софи раздражённо вздохнула и резко поставила чашку с недопитым чаем на столик, чуть не расплескав ароматную жидкость:

— Если у короля нет флота, то почему бы нам просто не сесть на драконов и не сжечь все эти пиратские корабли к демонам?! Уверена, после такой демонстрации никто из пиратов больше и носа не сунет к нашим берегам!

— Мы, конечно, можем это сделать, — осторожно вмешалась Лидия, — но боюсь, что после этого его величество и вовсе перестанет решать проблемы, зная, что есть мы, и можно просто перебросить решение вопроса на наши плечи.

— Да и жалко будет уничтожать столько кораблей, — добавил я, ощутив в груди лёгкое недовольство своего хомяка. — Корабли — очень ценный ресурс, особенно для нас, учитывая, как сильно их не хватает.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила Софи, сузив глаза и глядя на меня с подозрением.

Я немного помолчал, обдумывая пришедшую в голову идею, а затем решительно произнёс:

— А что если не топить пиратские суда, а захватывать их и продавать королевской казне? Нам нужен каперский патент, официально позволяющий ловить и брать в плен пиратов, а захваченные корабли продавать государству. И королевство получит флот, и мы заработаем.

— Идея хорошая, но короля ведь придётся убеждать, что пиратов лучше не просто топить, а брать живьём, — усомнилась Лидия. — С пиратами возни много: их кормить надо, куда-то перевозить...

— У королевства всегда есть потребность в каторжниках, — вмешалась Софи, пожав плечами. — Да и нам не помешают рабочие руки, шахты нужно запускать, а людей не хватает.

— В таком случае я встречусь с Томом Раннером, — уверенно сказал я, принимая решение. — Он человек практичный, быстро поймёт выгоду от такого шага и сможет донести эту идею до короля. Завтра отправлю ему приглашение.

Через два дня в нашем доме появился мой приятель, а по совместительству начальник Тайной канцелярии и доверенный человек Эльдара II, граф Томас Раннер. Мы тепло встретили гостя, угостили превосходным вином и перешли в мой кабинет для серьёзного разговора.

— Ну что, Марк, — с лёгкой улыбкой начал граф, удобно расположившись в кресле, — вижу по твоим глазам, что тебя посетила очередная идея. Давай, рассказывай.

Я кратко изложил ситуацию и перешёл к сути своего предложения:

— Ваше сиятельство, пиратская блокада Вайриха очевидно направлена на подрыв королевской торговли. У меня есть идея, как решить эту проблему с выгодой и для государства, и лично для меня. Прошу вас ходатайствовать перед королём о выдаче мне каперского патента. Я беру обязательство зачистить воды от пиратов, а захваченные корабли готов продавать казне по разумной цене.

Граф задумчиво постучал пальцами по столешнице, затем сказал:

— Предложение интересное и практичное. Король поручил канцелярии найти решение пиратской проблемы. Правда, каперские патенты не выдавались уже около полувека… Но я поговорю с его величеством. Он человек прагматичный, и ваша идея наверняка ему понравится.

Проводив гостя, я чувствовал глубокое удовлетворение. Я надеялся совместить приятное с полезным — помочь королевству и заодно существенно пополнить собственную казну, ну и погонять морских бандитов.

***

Я внезапно поймал себя на том, что уже давно не вчитываюсь в ровные строчки цифр и букв, а смотрю мимо них, погружаясь в воспоминания. Бумаги на столе превратились в простой фон для моих размышлений, и я решил, что пора прекратить это бессмысленное занятие. Решительно отложив справки, донесения и отчеты, я откинулся в кресле и окинул взглядом внушительную стопку бумаг. За один сезон удалось сделать немало — построено, завоевано, укреплено. Но всегда кажется, что могло бы быть больше. Всегда. С другой стороны, если взглянуть объективно, я и мои помощники могли по праву собой гордиться.

Я потянулся, разминая затёкшую спину, и поднялся из кресла. Пройдя несколько раз от стены к стене, остановился у окна и рассеянно посмотрел наружу. В сумерках декабрьского вечера на землю медленно, тяжело опускались крупные снежинки, тающие от соприкосновения с мокрой землей. Влажная грязь под ногами прохожих разбрызгивалась тёмными пятнами, а мрачная погода наводила тоску.

Моё внимание привлек подъехавший к ограде экипаж, запряженный парой гнедых. Дверца распахнулась, и из него, осторожно подбирая подолы, чтобы не испачкать платья, вышли мои жёны. Я невольно улыбнулся, с удовольствием любуясь ими из окна.

Лидия за последний год изменилась до неузнаваемости. Благодаря ритуалу и регулярным тренировкам по владению копьём, на которых она настояла, произошло чудесное преображение: из робкой провинциалки она превратилась в уверенную в себе и привлекательную женщину. Испытания, схватки, ответственность за жизни других — всё это закалило её характер, и теперь она держала себя как настоящая аристократка. Наблюдая за её плавными грациозными движениями, я удивлялся сам себе: как вообще мог избегать отношений с такой невероятной девушкой?

Следом из кареты вышла Софи. Огненноволосая, яркая, как вспышка молнии. Ритуал, который она недавно прошла, превратил её из миловидной пышки в статную, притягательную красавицу с тонкой талией, пышной грудью и плавными линиями женственных бёдер. Теперь она с радостью обновляла гардероб, подчёркивая новые достоинства фигуры. Черты лица изменились лишь слегка, но именно этого оказалось достаточно, чтобы из симпатичной девушки превратится в настоящую красавицу. Особенно яркими стали её глаза — бледная зелень превратилась в глубокий, насыщенный изумруд, их взгляд стал выразительным, как у хищника.

После ритуала я испытывал невероятное блаженство от близости с ней. В памяти всплыла картина: Софи, вся мокрая от пота, с растрёпанными волосами, лежащая на смятой простыне.

— Знаешь, Марк, только сейчас я поняла твои слова о том, как это... хочется и можется много. Я и представить себе не могла, что это всё так...

Она запнулась, подбирая слова, но ее довольная улыбка говорила сама за себя.

Первое время я купался в блаженстве. Две жены, каждая — воплощенная мечта. Но позже обнаружился ещё один важный момент.

Помимо красоты и сексуальности, Софи получила от ритуала существенный импульс к развитию таланта. Оказалось, что минотавр не просто усилил её сродство со стихией, как это было у Джеймса и Адриана, а буквально поднял её силу на новый уровень. Даже мастера университета магии были ошеломлены коэффициентом сродства, который равнялся 0,98. Софи больше не требовалась использовать плетения, стихия повиновалась её желаниям. Естественно, это не могло не сказаться на её поведении. Раньше Софи любила поболтать, поспорить, потренироваться в трансфигурации или просто поваляться на диване. Теперь же всё свободное время она проводила в медитации или, объятая пламенем, практиковалась во дворе. Огонь лизал ее кожу, не причиняя вреда, а из ноздрей вместо дыхания вырывались языки пламени. В такие моменты она выглядела отстранённой и незнакомой. Меня это волновало, как мужа, потому что я чувствовал, что близкий человек отдаляется от меня, всё больше погружаясь в собственную магическую практику, какой-то внутренний, недоступный для меня мир.

Что-то похожее, хоть и менее явное, происходило и с Лидией. После возвращения в столицу она с головой ушла в целительство. Если раньше мы могли часами говорить обо всём на свете, то сейчас только вопросы медицины и магических экспериментов по-настоящему оживляли её лицо. И хотя внешне всё оставалось как прежде, я всё чаще чувствовал себя одиноким.

Но, как часто бывает, если в чём-то теряешь, то в другом месте непременно находишь. Всё чаще рядом со мной оказывалась Зоя. И это сближение, что удивительно, не вызывало ни ревности, ни недовольства со стороны моих жён. В очередной раз оказавшись в кабинете в компании одной лишь менталистки, я не выдержал и спросил:

— Зоя, ты ведь видишь, что происходит с Лидой и Софи?

Зоя, устроившись напротив, улыбнулась — той улыбкой, которая означала: «Ты и сам знаешь ответ».

— Разумеется.

— Скажи честно, — я выдержал паузу, — это твоих рук дело?

— Нет, Марк. Я давала слово не лезть в их головы.

Я промолчал. Молчала и она, огромные сиреневые глаза буравили меня.

— А теперь вспомни наш разговор полтора года назад. Ты сам говорил, что ради силы готов пожертвовать частью собственной личности. И ты действительно изменился, пусть и не слишком сильно. Но почему ты решил, что твои жёны, пошедшие по тому же пути, останутся прежними?

Я молчал, осмысливая её слова.

— Всё происходит постепенно, — продолжила Зоя, подойдя к окну и открывая створку. В комнату ворвался свежий, бодрящий воздух. — Какие-то черты их характера усиливаются, другие отходят на второй план. Они стали гораздо сильнее физически и духовно. Теперь у них появились собственные стремления и цели, которые не всегда будут совпадать с твоими. Нравится тебе это или нет, но Софи и Лидия уже гораздо меньше нуждаются в тебе, как в наставнике или покровителе.

Я вздохнул и неохотно кивнул, признавая её правоту.

— И что мне теперь делать? — негромко спросил я.

Зоя улыбнулась и посмотрела на меня с искренней теплотой:

— Просто прими это как факт. Они выросли и продолжают расти. И если ты хочешь оставаться для них ориентиром, то продолжай развиваться сам.

Моргнув, я стряхнул с себя остатки воспоминаний, словно тяжёлые капли дождя с плаща. Время спуститься вниз — к теплу камина, аромату свежезаваренного чая и, главное, к ним, к моим женщинам.

Дверь кабинета закрылась за мной с тихим щелчком замка. В этот миг, держа холодную металлическую ручку, я вдруг осознал: я счастлив.

За полтора года — с того самого дня, когда я решился побороться за возможность обрести фамильяра дракона, — моя жизнь перевернулась. Цели, которые тогда казались дерзкими, теперь были не просто достигнуты — превзойдены.

Мой фамильяр, Бриан. Не просто источник силы, он мой друг, советчик, почти что вторая половина души. Его присутствие в моём сознании стало неотъемлемой частью повседневной жизни, и сейчас я уже не могу представить себя без моего партнёра.

А ведь был еще и ритуал с оборотнем. Тело, некогда слабое и не отличающееся выносливостью, скоростью и ловкостью, теперь было крепким и быстрым.

Теперь у меня есть феод, дело, власть и известность. Я больше не просто слабосильный маг и артефактор — я хозяин земель и производств, мои караваны идут через все королевство и уже начинают пересекать границы.

Мои прекрасные жены, София и Лидия, чьи улыбки греют, чьи руки поддерживают, чьи умы помогают править и чья магическая мощь помогает в сражениях. А ведь рядом есть еще и Зоя, которая тоже является большой частью моей жизни.

И верные мечи за спиной. Люди, готовые умереть и убивать по моему слову. Это дороже золота.

Но… На самом краю сознания, как тень от пламени, шевелилась мысль: «Всё это — лишь начало. Подготовка. Первая ступень».

Рука уже лежала на ручке двери в столовую — полированной, холодной, отражающей магический светильник на потолке. Я замер.

«Да. Подготовительный этап пройден».

За этой дверью — тепло, смех, уют. Но где-то там, впереди, ждёт нечто большее.

Нельзя расслабляться.

Знания. Сила. Понимание. Моё место в этом мире ещё не определено до конца.

Я глубоко вдохнул, расправил плечи и открыл дверь.