Визит очумелой дамы

- Твой? - спросил он Глухаренко, ткнув ему под нос паспорт.

Тот удивился, чем не нравится спецназовцам самый обыкновенный российский документ, и кивнул:

- Мой.

Тем самым он подписал свой собственный приговор.

Глухаренко как следует накостыляли в профилактических целях, надели на него наручники и втолкнули в один из невзрачных автомобилей опергруппы. Прибывшие вместе со спецназом работники технической службы занялись осмотром "Мерседеса".

Увидев это небольшое происшествие, скучавшая на скамейке в сквере симпатичная девушка в темных очках и яркой шелковой косынке сняла свои очки и принялась протирать их кружевным платочком - видимо, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

***

Наступил момент истины.

Я застегнула замки кейса и, возвращая Римме Петровне завещание, поднялась из-за стола:

- Да, с деньгами все в порядке. Вот ваши бумаги, мы в расчете.

Выпрямившись, я увидела, что Римма сжала лежавшую у нее на коленях плоскую коробочку вроде пейджера - должно быть, подала своему помощнику сигнал о начале следующей фазы операции. Одновременно она тоже стала подниматься, чтобы слегка придержать меня.

- Одну минутку... - проговорила она своим обычным, нервным и злым голосом.

- В чем дело? - осведомилась я и хорошо рассчитанным движением опрокинула на ее великолепный бирюзовый костюм свой бокал с коктейлем, к которому даже не притронулась.

На мой взгляд, пить "клубничную Маргариту" вообще нельзя - сочетание текилы с клубникой вызывает у меня самые неприятные ассоциации. Но зато цвет этого коктейля просто великолепен, а пятно, которое появилось на бирюзовом французском шелке, было просто выше всяческих похвал.

Римма Петровна, несмотря на свою уникальную деловую хватку, роднящую ее одновременно с коброй и пираньей, оставалась все-таки еще и женщиной. Поведение ее в этой ситуации было вполне предсказуемо.

Она неожиданно тонко завизжала и, забыв на какое-то время обо всем на свете, принялась оттирать свой костюм от отвратительного розового сиропа.

Я мило улыбнулась ей на прощание, быстро обошла ее, стараясь на всякий случай держаться подальше, и стремительно покинула кафе, напоследок крикнув официантке:

- Дама в бирюзовом костюме с пятном расплатится!

Лиза уже подъехала на скромных "Жигулях" военного пенсионера, который любезно дождался нас. Она распахнула дверцу машины и, как только я уселась на заднее сиденье, скомандовала водителю:

- Как можно дальше отсюда! И как можно быстрее!

Пенсионер попался понятливый, дважды повторять инструкции не пришлось.

Когда мы прилично отъехали от Фурштатской, Лиза поставила кейс на пол, наклонилась и открыла его.

- Ты чего? - Я испуганно смотрела в спину водителя.

Дядечка попался покладистый и нелюбопытный, правда, мы посулили ему хорошую плату, но зачем же так неосторожно открывать кейс в машине? Он может увидеть в зеркало содержимое кейса, и тогда кто знает, куда денется его покладистость? На вид он достаточно крепкий, слегка за пятьдесят - в общем мужчина в соку, как выражается Варвара.

Я дернула Лизу за рукав, тогда она приблизила губы к моему уху и зашептала:

- Я уезжаю, прямо сейчас, немедленно. Мне, знаешь, последних нескольких дней надолго хватило! Сколько раз убить пытались, да еще чуть не рехнулась, пока в Озерках в доме сидела...

Она потрогала тугие пачки денег, на лице ее появилось странное выражение. Мне это выражение очень не понравилось. Сказать по правде, сегодня, когда я внимательно рассмотрела Римму Петровну Караваеву, я поняла, что Лиза, как это ни странно, чем-то на нее похожа. То есть не внешне, конечно, но, несомненно, в Лизином характере и в Риммином есть общие черты. Впрочем, ничего странного нет, не зря их обеих выбрал покойный Караваев. Не тем будь помянут покойничек, но тот еще был жук, если верить словам Рейна, а ему мне хотелось верить. Словом, приходится признать, что со временем и при сопутствующих обстоятельствах из Лизы вполне могла бы получиться такая же стерва, как Римма. Иное дело - Юлька. Хоть мы и не были знакомы, все равно я уверена, что Юлька была совсем не такая, что помогать Лизе она стала в первую очередь ради дружбы.

- Вот значит как, - протянула я, - ты считаешь, что выполнила здесь все свои дела, и спокойно летишь в теплые края?

- Тебе не нужно знать, куда я лечу, - огрызнулась Лиза, - сейчас делим деньги и разбегаемся в стороны.

- А Юлька? - с горечью спросила я.

- Что - Юлька? - К чести Лизы в ее голосе я услышала боль. - Ее уж не вернешь. Родителей у нее нету, мать умерла совсем недавно, есть какие-то дальние родственники, так им ее квартиры хватит... Глухаренко теперь начнут таскать - мало не покажется! Пока отмажется, тут уж этот Рейн подоспеет со своими разоблачениями. Нам здесь больше делать нечего.

Я согласилась скрепя сердце: действительно, что мы можем сделать? Не идти же в милицию... Юлькиного тела никогда не найдут, Глухаренко ото всего отопрется...

Лиза снова повернулась ко мне и прошептала:

- Дай мне твою сумку!

- Зачем? - растерялась я.

- Не могу же я бегать с этим кейсом! Я себе отложу в твою торбочку половину капусты, с ней у меня будет самый обыкновенный вид, никто не привяжется!

- Ты, значит, не можешь с кейсом бегать, а я могу?

- Не заводись! Я прямо сейчас из города сматываюсь, а ты ведь, наверное, к тетке своей поедешь, там спокойно переложишь куда надо...

Я признала ее правоту и отдала свою довольно объемистую сумку.

- К Балтийскому вокзалу поезжайте, пожалуйста! - сказала Лиза водителю и принялась копошиться в кейсе, на ощупь отсчитывая свою половину денег.

Я не стала наблюдать за ней - при всех ее минусах девица она довольно честная.

Машина остановилась на площади у Балтийского вокзала. Думаю, что Лиза вряд ли собиралась ехать куда-то на поезде. Скорей всего она заметала следы. Ну, мне-то все равно.

- Ладно, - она выскочила из машины и махнула рукой, - не поминай лихом!

- Любовь без радости была, разлука будет без печали! - продекламировала я, провожая взглядом исчезающую в привокзальной толпе стройную фигурку с моей сумкой в руке.

- Что? - повернулся ко мне водитель.

- Нет, это я так, стихи вспомнила...

- А ехать-то теперь куда?

- Давайте теперь на улицу Рубинштейна.

Мы потащились по забитым машинами центральным улицам, то и дело попадая в пробки. Водитель оказался опытный, он умудрялся объезжать заторы - где по тротуару, где дворами, но все равно дорога заняла чуть не целый час. Но я уже не торопилась, все, что можно, уже было сделано.

Машина свернула на Рубинштейна и затормозила перед Лушиным домом.

- Большое вам спасибо, - улыбнулась я отставнику, - сейчас рассчитаемся...

И тут я замерла с раскрытым ртом.

У меня не было денег!

Я, не подумав, отдала свою сумку Лизе, а в ней лежал мой кошелек! И все мои деньги...

То есть у меня был полный кейс денег, сто пятьдесят тысяч долларов, но я совсем не хотела раскрывать его при водителе, вытаскивать из него банковскую упаковку, разрывать ее.., мало ли на какие мысли это наведет шофера! Хоть он и очень приличный с виду, но в наше время нельзя доверять внешности, за самой благопристойной личиной может скрываться настоящий злодей...

Насчет настоящего злодея я, пожалуй, переборщила, но все-таки не стоит вводить человека в искушение.

- Вы знаете, - я выдала жалкую, вымученную улыбку, - у меня, оказывается, нет денег.., подруга унесла кошелек...

Говорят же - правда всегда выглядит недостоверно, не правдоподобно, и если хочешь, чтобы тебе поверили, - лучше красиво соври. Во всяком случае, на отставника мои слова произвели самое скверное впечатление.

- Некрасиво, девушка, - сказал он очень неприязненно, - я пожилой человек, мне нужно зарабатывать на жизнь, а вы пытаетесь меня нагреть! Некрасиво и глупо. Что же вы, думаете, я молокосос какой-то, лох, которого можно так легко кинуть? Я третий год пассажиров вожу, всякого навидался! Замок у меня центральный, и пока не расплатитесь - из машины не выйдете. Стыдно!

- Но у меня правда нет денег! В этом доме моя тетя живет, я к ней поднимусь и принесу вам деньги, буквально через пять минут!

- Ага, а подъезд сквозной, ты в него войдешь - и поминай как звали! Нет, плати как договорились - двести рублей. Сто за дорогу, сто за ожидание.

- Но я же правду говорю, - в голосе у меня зазвучали слезы, - через пять минут принесу вам деньги!

- Тогда оставь свой чемоданчик, - водитель покосился на кейс, - принесешь деньги - заберешь его...

Такой вариант мне совсем не нравился. Заглянет дядечка в кейс - и все, мой адрес не дом и не улица.., сказано же - не надо лишний раз вводить человека в искушение...

Водитель не правильно истолковал мое молчание и окончательно рассердился:

- Говорю тебе, не на лоха напала! Плати, или в такое место завезу, из которого до вечера не выберешься!

- Дяденька, ну честно же вам говорю... - еще немного, и я действительно расплакалась бы: так все удачно складывалось, и вдруг из-за какой-то ерунды...

- Тоже мне, племянница нашлась! И не пробуй меня разжалобить, и не таких видал!

Короче, наши переговоры зашли в тупик, и высокие договаривающиеся стороны не могли найти консенсус.

И в этот момент я увидела Варвару.

Лушина соседка с грацией молодой бегемотихи приближалась к подъезду, увешанная многочисленными пакетами.

- Варвара! - закричала я в окно машины. - Тебя сам бог послал! Дай мне двести рублей с водителем рассчитаться! Я к Луше поднимусь и сразу тебе отдам!

- Это кто? - удивленно оглянулась Варвара. - Ой, Маш, ты, что ли? А чего это ты в машине сидишь?

- Да говорю же тебе, - я рассердилась на ее непонятливость, - с водителем не расплатиться! Дай двести рублей!

- Две-ести? - протянула она. - Ой, а у меня, наверное, нету.., я из магазина, ветчинки купила, сырку, колбаски копченой самую малость, печенья.., так что, наверное, нету...

Она перехватила пакеты одной рукой, вытащила кошелек и неловко порылась в нем, судя по выражению лица - безуспешно.

- Не, нету...

- Ну, может, ты сходишь наверх, от Луши принесешь? - попросила я умоляющим голосом.

- Это два раза на верхотуру карабкаться? - ужаснулась она.

Она подошла ближе к машине и заглянула с водительской стороны.

- Здрас-сте, - промурлыкала, разглядев бравого отставника, - а меня Варя зовут.

- Николай Иванович, - представился водитель, и в его довольно грубом голосе прозвучали непривычные взволнованные нотки.

- Маш, - предложила Варвара, не сводя глаз с Николая Ивановича, - а ты сходи сама наверх за деньгами, а я тут с водителем покуда посижу.., в качестве заложницы... - она мило засмеялась. - Как, Николай Иванович, вы не возражаете?

- Не возражаю, - лаконично ответил отставник, гостеприимно распахивая дверцу машины.

Я взлетела на шестой этаж одним махом и даже не запыхалась. Позвонила в дверь, и мне тут же открыли, как будто Луша поджидала меня прямо на пороге.

Она стояла передо мной с каким-то странным, растерянным выражением лица.

- Машенька, ты только не удивляйся.., и не пугайся.., но тебя здесь ждут.

У меня буквально подкосились ноги.

Первое, что пришло в голову, - это что Глухаренко удалось вырваться из когтей спецназа и он караулит меня, полный ярости и жажды мщения. Трясущимися руками я сунула кейс под вешалку, прикрыла каким-то тряпьем и вошла в комнату, от волнения споткнувшись на ступеньках.

На Лушином диване, прикрытом ярким покрывалом, расселся Генка.

- Господи! - Я перевела дух и прижала руки к сердцу. - Господи помилуй!

Генка принял вздох облегчения за вздох радости, он подумал, что я ужасно рада его видеть. Этот придурок встал с дивана, приосанился и шагнул ко мне с глупейшей улыбкой на лице.

- Машка! - громко сказал он. - Я пришел!

- Вижу, - я ловко уклонилась от его растопыренных рук и отпрыгнула в угол, - и за какой надобностью ты приперся, позволь спросить?

- Я.., вот... - улыбка медленно сползла с его лица, но от этого оно не стало казаться умнее, - я вот.., твоя мать сказала, что ты здесь, и адрес дала.

Все ясно, мамочка не теряет надежды свести нас снова, очевидно, ей очень не хочется, чтобы я заявилась к ним жить.

- Что тебе надо? - агрессивно спросила я Генку. - Зачем ты меня искал?

- Ты извини... - пробормотал он и отвернулся, - ну, извини за тот случай.., как-то так вышло...

- Само собой, - подсказала я, - как-то незаметно она в твоей постели материализовалась в голом виде...

Генка благоразумно промолчал, а я удивилась про себя, насколько мало меня сейчас волнует тот эпизод, из-за которого все и случилось. Ведь именно из-за Генкиной измены я пришла к Луше в тот вечер и надела чужой костюм, а с него-то все и началось. Обида улеглась, Генка мне теперь совершенно безразличен, а тряпок новых я скоро куплю себе сколько угодно.

- Вот что, дорогой, - сказала я по возможности твердо, - нам с тобой больше не по дороге. Не знаю, зачем ты меня искал, но ничего тебе здесь не обломится. Так что иди-ка ты отсюда по-хорошему и адрес этот забудь.

Не представляю, что там ему наговорила мамочка, но Генка моей отповеди не поверил. Он решил сменить тактику и поговорить со мной построже.

- Ты подумай хорошенько, - бубнил он, - мы же с тобой все-таки вместе больше года.., а это так, мелочи.., нельзя так сразу рвать.., не подумав...

В его речи слышались характерные мамочкины обороты, и я мгновенно озверела.

- Проваливай отсюда! - крикнула я. - Достал уже совсем!

Наконец он понял, что я не шучу, и двинулся к двери. Я забежала вперед и распахнула ее, чтобы он не вздумал задерживаться в прихожей. Очень мне не нравилось, что кейс с деньгами стоял на виду под вешалкой. Генка взялся за ручку двери, но напоследок решил доругаться.

- Все равно приползешь, никуда не денешься! - орал он. - Жить-то тебе негде! А я еще подумаю, пускать тебя обратно или нет!

- Ах ты! - Я замахнулась, но Луша в испуге схватила меня за руку.

И в это время на лестничной площадке появилась запыхавшаяся Варвара и с размаху опустила на голову Генке свой пакет из универсама. Пакет разорвался, колбаса и сосиски посыпались на пол. Генка, не получивший особенных повреждений, тем не менее в обалдении тоже сел на пол, почесывая затылок.

- Караул, - заорала Варвара, - сбежал! Сбежал из тюрьмы! Николай Иванович, в милицию звоните!

Она ворвалась в прихожую, и тут, разумеется, вишневый кейс вывалился из-под вешалки, раскрылся, и все бы обозрели его содержимое, если бы я не бросилась на него грудью и не заслонила своим телом, как Александр Матросов амбразуру вражеского дота. Со стороны это смотрелось, как будто я ни с того ни с сего тоже рухнула на пол.

- Машка, он тебя ударил? - тут же всполошилась Варвара. - Убивают!

- Да что случилось? - это в дверь заглядывал мой водитель.

- Луша, - простонала я, не делая попыток встать с кейса, - отдай человеку двести рублей, я ему должна, и ради бога, идите уже все отсюда!

Луша мигом распорядилась. Она выдала Николаю Ивановичу двести рублей с извинениями, Генку легонько пихнула в бок, а когда он встал, молча указала на дверь. Варвара выскочила сама, ее больше интересовал Николай Иванович, чем мое самочувствие. И только когда двери были заперты на все замки, я поднялась на ноги.

- Ну и ну! - Луша только покачала головой, глядя на деньги. - Что же это?

Мы перетащили кейс в комнату, и я рассказала Луше все про то, как мы с Лизой задумали обыграть Римму и как у нас это получилось. Тетка только головой трясла и глаза таращила, потому что утром я ничего ей не сказала, просто взяла завещание, чтобы отдать его Лизе, и ушла. Иначе она увязалась бы за мной, а этого ни в коем случае нельзя было допустить.

- Машка, деньги надо спрятать! - заговорила Луша. - Виданное ли дело - сто пятьдесят тысяч долларов валяются на полу в прихожей!

- И куда ты их спрячешь? Снова за портрет Пришвина? - возмутилась я. - Говорила - "надежное место, никто не тронет! С пятьдесят девятого года пыль не вытирали!" Унесли портрет из-под носа!

- Не ворчи, - отмахнулась Луша, - деньги спрячу здесь, в квартире. Я к твоему сведению, всю жизнь здесь живу, и такой тайник у меня есть, еще от царского режима остался! Дому-то больше ста лет, никакие воры тот тайник не найдут!

- А тогда зачем мы с Пришвиным заморачивались? - вскипела я.

- Чтобы никто на нас не подумал! - последовал невозмутимый ответ.

Обожаю свою тетку!

На следующее утро я проснулась рано. За ночь в голове немножко улеглись все умопомрачительные события, и теперь я была в состоянии думать о них спокойно. А что, в самом деле? Ну, влипла в историю с бандитами, сумела выйти из нее не только без потерь, но еще и с прибылью. Теперь заразе Римме не подняться, Лиза точно сказала. Конечно, по миру она не пойдет и на паперти стоять не будет, но все заботы у нее сейчас будут только о том, как сохранить оставшееся и заработать на будущее. Жить экономно она не умеет, это ведь не Луша. Так что очень скоро начнет продавать квартиру, виллу и что там еще у нее осталось? Думаю, что драгоценности, машину и еще кое-что она продала, чтобы достать триста тысяч для нас с Лизой. Правда, у нее есть вклады в заграничных банках и вилла в окрестностях Барселоны.

Что ж, подытожила я, у меня есть сто пятьдесят тысяч долларов. Сумма неслыханная для меня и для всех моих знакомых. Впрочем, им знать про это необязательно. И что я сделаю? Прежде всего куплю квартиру. Здесь, в центре, чтобы недалеко от Луши, за теткой нужно присматривать. Отделаю и обставлю квартиру по своему вкусу и как же хорошо заживу одна! До сих пор все говорили, что у меня неуживчивый характер, ну что ж, теперь не с кем будет уживаться, и характер исправится, я уверена. Какое это счастье - устраивать жизнь только по собственному вкусу! Впрочем, что это я говорю, жить мы будем, конечно же, вдвоем с Кэсси. Вот она рядом со мной громко мурлычет в подушку. Я поцеловала киску в пушистую щечку, она в ответ, не открывая глаз, потрогала меня мягкой лапкой. Куплю ей все самое лучшее - новый домик, подушечку, шампуни там всякие... Раз кошка привыкла жить в комфорте, я не могу опускать планку.

С такими приятными мыслями я поднялась с дивана и отправилась на кухню готовить завтрак. Оказалось, что Луша должна срочно уйти к своей подруге Валентине по кроссвордным делам, так что мы с Кэсси были предоставлены самим себе. И я, разумеется, решила пройтись по магазинам, а то безобразие, в самом деле, теперь я обеспеченная женщина, а одета как бомж, у Варвары побираюсь. Я сердечно простилась с Кэсси и отправилась за покупками.

После долгого хождения по магазинам я сделала два вывода. Во-первых, персонал в наших магазинах отвратительно воспитан. То есть хамство кругом несусветное. Продавщицы, увидев мои потертые джинсы, пренебрежительно пожимали плечами и отворачивались. Они думали, что я пришла в магазин просто так, посмотреть. Как будто в их лавках было на что смотреть!

Разумеется, это не касается очень дорогих магазинов. Там персонал вышколен, и, кроме того, они все физиономисты. То есть, глядя на меня, продавцы сразу видели, что я пришла покупать, а не просто глазеть. Но второй вывод я сделала о том, что в магазинах этих одежда безумно дорогая и выбора в общем-то маловато. Тем не менее я все же купила оливковые брючки - меня привлекло то, что они отлично сидят, а к ним - несколько блузок и одну, зеленоватую, надела сразу. Свои джинсы я выбросила прямо в магазине, потом в соседнем отделе подобрала к брюкам открытые босоножки и ощутила наконец себя нормальным человеком.

Все же пакетов набралось достаточно, и я, слегка утомившись, решила заскочить выпить кофе и передохнуть.

Я задержалась в дверях, пропуская выходящих, и тут вдруг меня толкнули, пакеты посыпались из рук, и я с изумлением увидела, как какой-то подросток улепетывает, держа в руках мою сумочку.

- Ах ты, мерзавец! - Нечего было и думать догнать его с таким количеством пакетов.

Я вскрикнула, и какой-то мужчина, идущий навстречу, совершенно неожиданно схватил паршивца за руку и вырвал у него сумку. Мальчишка крутанулся, наступил мужчине на ногу, тот отпустил его, и паршивец исчез, как будто его не было.

- Простите, - сказал мужчина, подходя и отдавая мне сумку, - удрал, негодяй...

- Да бог с ним, - я махнула рукой, - не стану же я с милицией заводиться! Тем более что сумку вы у него отняли.

Мужчина галантно придержал передо мной дверь, и мы вошли в кафе.

- Могу я угостить вас чашечкой кофе? - осведомился он.

- Это я вас должна угощать кофе, - рассмеялась я, - в благодарность за спасение сумки!

- Ну что вы, - он смутился, - это такой пустяк. Мило беседуя, мы уселись за столик и заказали кофе и пирожные. Мужчина выглядел очень прилично, одет был неброско, но тщательно и со вкусом. Кроме того, посетив сегодня бесчисленное количество магазинов одежды, я поняла, что одет мой визави достаточно дорого. И человек порядочный, потому что прохожих-то вокруг меня было великое множество, и среди них молодые крепкие парни, а воришку схватить сумел только он один. Мужчина улыбнулся мне поверх чашки. Улыбка у него была очень обаятельная.

Итак, все говорило в пользу этого человека, я нашла у него только один недостаток - на мой взгляд, он был староват. Не подумайте плохого, мужичку было где-то в районе сорока, но мне-то двадцать два! И для меня он в смысле продолжения знакомства не представлял интереса. Я решила выпить кофе, сердечно поблагодарить спасителя сумки и распрощаться с ним прямо здесь.

Между тем мужчина принялся усиленно меня клеить. То есть ненавязчиво так, не нагло, но такие вещи женщина всегда просчитывает сразу. Он старался произвести впечатление, говорил комплименты, даже вспомнил какие-то стихи к случаю. В результате я поймала себя на мысли, что беседа с ним мне нравится. Нравится его вкрадчивый голос, его обаятельная улыбка и все прочее.

Хорошо, что мы пили кофе, а не что-то другое, иначе голова совсем пошла бы кругом!

- Мы с вами уже так долго разговариваем, а все еще незнакомы, - прервала я поток красноречия и сказала, что меня зовут Маша.

- Михаил, - представился мой собеседник.

"Михаил" - и голова моя заработала совершенно в ином направлении. Что-то слишком знакомое было в этом человеке - эта его плавная вкрадчивая речь, тонкие комплименты, обаятельная улыбка... Я представила на минуту, что рядом с ним сижу не я, а, к примеру, Варвара - то есть довольно-таки заурядная дама ближе к сорока. И что? Варвара была бы покорена этой улыбкой, таким обращением и пошла бы за этим человеком на край света! Обаяние - великая вещь!

Я сделала вид, что собираюсь уходить, тогда Михаил заторопился и вынул из барсетки бумажник. Барсетка была дорогая, отличной тисненой кожи, и с краю - крошечная металлическая пластиночка с инициалами.

- Какая отличная вещь! - Я погладила кожу пальцем и разглядела инициалы "М.С.".

Михаил Сыроенков собственной персоной, вот кто сидел передо мной и расточал комплименты!

Так-так-так. Мне следовало быть более осторожной и сразу сообразить, что слишком классический вышел у нас способ знакомства - защитил от воришки, отобрал сумочку! Интересно, сколько он заплатил тому пацану?

Стало быть, Сыроенков познакомился со мной с какой-то определенной целью, но вот с какой? Думай, Машка, думай!

Сохраняя на лице рассеянную улыбку, я напряженно размышляла.

Когда я нашла Лизу в том самом доме у баптистской церкви, сразу же за мной туда приехали бандиты. И Лиза не случайно упрекнула меня в том, что я их навела, так оно и было, только я, разумеется, понятия не имела, что за мной следят. Это случилось на следующий день после моей беседы с Марго Сыроенковой, только от нее кто-то мог узнать, что я интересуюсь Лизой и как-то могу быть с ней связана. Неужели меня выдала Марго? И кому - бывшему мужу, которого она ненавидит? Не может у них быть никаких общих дел, уж настолько-то я в людях разбираюсь!

Впрочем, что это я, ведь Марго и так знала, где может находиться Лиза. Она сообщила бы об этом своему Сыроенкову раньше, ведь он Лизу искал, всех про нее расспрашивал, даже домой к Юле заходил. Значит, он знал, что она дружила с его бывшей женой.

Стало быть, он видел нас вместе с Марго, и она проболталась ему по глупости или по злобе. И он стал следить за мной, и так они вышли на Лизу. И по чьему поручению этот придурок Сыроенков сейчас сидит и пытается меня обаять? Тут и думать нечего, его послала Римма! А что делать, людей у нее не осталось, тут и Сыроенков сгодится!

И ведь обаял бы, подлец, если бы я была лет на десять-пятнадцать постарше. Но методы Михаила Степановича, невзирая на возраст, остались прежними, а ведь возраст никому не идет на пользу. Я посмотрела на сидящего напротив мужчину, и у меня созрел чисто женский план.

Я улыбнулась ему и сказала, что уже пора - дела, знаете ли... Сыроенков всполошился и предложил подвезти меня до дома. Я посчитала, что раз уж он следил за мной, то и так знает, где я живу, и согласилась. В машине я откровенно с ним кокетничала, так что получилось очень естественно назначить свидание на следующий день.

- В два часа я буду ждать вас на Петровской набережной возле китайских львов, - сказала я, прикинув про себя, что в это время возле львов мало народу. Иное дело - ночь, июньской ночью там полно гуляющих.

Сыроенков согласился, но я была уверена, что на свидание они придут вместе с Риммой. Небось хочет вернуть свои денежки.

Дома я сделала несколько телефонных звонков, поговорила с большой пользой и забыла о Михаиле Степановиче.

***

Римма Петровна сидела в машине Сыроенкова и клокотала, как забытая на огне кастрюля с супом.

Ее, хитрую, опытную, прожженную женщину, прошедшую огонь, воду и медные трубы, обвели вокруг пальца! И кто - две нищие девчонки, две соплячки без роду, без племени и без гроша в кармане!

Впрочем, насчет гроша в кармане это еще как поглядеть. Это как раз у нее теперь в кармане пусто, да еще и в долги пришлось влезть, чтобы быстро собрать триста тысяч...

Римма застонала. Деньги ей дал на небольшой срок и под грабительские проценты такой человек, такой опасный человек, с которым лучше вообще не иметь дела.., она спешила, боялась упустить из рук проклятый фонд, поэтому согласилась на все его условия, а теперь он, конечно, все у нее отберет - и дачу, и квартиру.., и вторую квартиру.., машину вот уже пришлось отдать, и теперь она сидит, как какая-то нищая, в "Фольксвагене" Сыроенкова... От жадности она даже забыла о вкладах в Дойче-банке, Дрезднер-банке и прочих.

Она посмотрела вслед Михаилу, который бодро вышагивал по направлению к гранитным китайским львам, и снова застонала.

Раньше она платила профессионалам хорошие деньги, и они беспрекословно исполняли ее приказы, а теперь приходится пользоваться услугами этого брачного афериста... Правда, чертовы профессионалы облажались, как мальчишки, дали себя обыграть, а Сыроенков роет землю носом и пока неплохо себя проявил, обаял мерзкую девчонку и заманил в это безлюдное место, где они смогут поговорить с ней по-своему.

Римма усмехнулась.

Она понимала, что движет Сыроенковым. Тот почувствовал в ней женщину, привыкшую к власти и деньгам, и вообразил, что она с ним этой властью и этими деньгами поделится.., ну-ну, важно, чтобы он в это верил до поры и послушно исполнял ее приказы.

Сыроенков поравнялся с одним из каменных львов, и из-за гранитного зверюги выскользнула женская фигура.

Ага, девчонка не могла дождаться свидания, пришла раньше назначенного времени.., молодец Михаил!

Да только она ли это?

Римма Петровна вгляделась в женский силуэт и удивленно захлопала глазами.

Девица была явно не та.

***

- Здравствуй, Марго, - растерянно сказал Михаил Степанович, испуганно отступая перед своей бывшей женой, - а ты.., ты как здесь оказалась?

- Добрые люди подсказали, - ответила Марго, хищно улыбаясь и надвигаясь на Сыроенкова неотвратимо, как старость.

Михаил отскочил за каменную задницу китайского льва Ши-Цзы, но там его поджидал новый сюрприз. Навстречу ему выскочила немолодая женщина в очках, с дежурной учительской прической.

- Здравствуй, Валя, - проблеял Сыроенков в мистическом ужасе, - и ты.., и тебе добрые люди?..

Валентина Семеновна открыла рот, и на ее бывшего мужа полился поток такого отборного мата, от которого пришли бы в поэтический восторг грузчики в Одесском торговом порту.

Сыроенков затравленно оглянулся и попытался спастись бегством, но дорогу ему заступила растрепанная женщина с глазами, горящими безумным фосфорическим огнем.

- Здравствуй, Эля... - умирающим голосом пробормотал Михаил Степанович, окончательно осознав, что спасения нет.

Эвелина Павловна первой набросилась на бывшего мужа с оглушительным боевым воплем:

- Мне из-за тебя, мерзавца, уже тазепам не помогает!

- Пусти, пусти меня, - надрывалась Валентина Семеновна, - я ему сейчас.., оторву! Он меня будет помнить! - Дальше из уст интеллигентной женщины полились исключительно непечатные выражения.

- А мне-то, мне-то дайте! - пыталась прорваться к телу Марго, но две другие жены по праву старших отводили душу. Наконец загорелая брюнетка нашла просвет и как следует пнула Сыроенкова ногой в итальянской лодочке, выкрикнув:

- Это тебе, скотина, за мой шрам! За мои закрытые платья!

Удары градом сыпались на несчастного Сыроенкова.

В глазах его начало темнеть, и он не чаял уже остаться в живых, как вдруг Эвелина Павловна отступила на шаг и неожиданно спокойным голосом произнесла:

- Мне элениум не помогал! Мне барбитураты не помогали! А это мне помогло, полегчало наконец! Ух, хорошо! Девки, бросьте его, а то забьем до смерти, отвечай еще потом за этого козла!

Марго еще раз пнула бывшего мужа и глубоко вздохнула:

- Ой, правда, и дышится легко, как после грозы!

Валентина Семеновна последний раз лениво выругалась, вздохнула и наклонилась над поверженным супругом.

Вытащив у него из кармана бумажник, она деловито перелистала его и поморщилась:

- И денег-то кот наплакал, всего восемьсот рублей! Ну, хоть посидим немножко в кафе, потреплемся!

И, бросив поверженное тело бывшего мужа, три женщины решительно зашагали в сторону Троицкого моста.

Римма Петровна скрипнула зубами, выругалась и включила зажигание.

***

- Вот что, Мария, - строго заявила Луша, когда я рассказала ей всю историю с Сыроенковым, окончание которой поведала мне Марго по телефону, - нужно тебе уехать. Эта Лиза, хоть и не вызывает у меня теплых чувств, далеко не дура и знает характер бывшей мадам Караваевой получше нас с тобой. Она-то ни минуты тут не сидела, уже небось где-нибудь на Канарах или куда там ездят-то?

- Понятия не имею, где сейчас Лиза, да и знать не хочу! А вот я лично смоталась бы в Париж на недельку или на две, пока тут все утрясется. Потому что одежду все же лучше всего покупать в Париже, в этом я сегодня убедилась на собственном опыте! Там и лучше, и дешевле. А мне совершенно нечего надеть... И знаешь что, Луша, едем со мной!

- Ну... - Луша растерялась.

- А что? Так мне будет спокойнее, да и веселее. И ты Париж посмотришь, пока я по магазинам бегать буду...

- В магазины я тоже хочу, - слегка надулась тетка, - но остается одна проблема - что делать с Кэсси?

- Боже мой, - воскликнула я, уставившись на очаровательную бирманку, - о ней-то я и не подумала! С собой ее взять, наверное, нельзя...

- Конечно, нет!

- Тогда у кого-нибудь оставить...

- Ну и кому ты можешь ее подбросить?

- Может быть, Варваре? - предложила я без энтузиазма.

- Ты же знаешь, - Луша замялась, - у них отношения как-то не сложились.., не возьмет ее Варвара!

- Ну хоть попробую ее уговорить... Сейчас пойду Кэсси корм покупать, заодно заскочу...

Не успела я нажать кнопку звонка, как дверь Варвариной квартиры широко распахнулась. На пороге стоял бравый отставник Николай Иванович. На нем был повязан кокетливый ситцевый фартучек в крупный горох, руки перемазаны мукой.

Вид у Николая Ивановича был удивительно жизнерадостный.

- Ой, Мария, - обрадовался он, - заходи! А мы с Варенькой тут пироги затеяли...

Из-за его плеча выглянула Варвара - разрумянившаяся и очень довольная.

- Да я на минутку, - смутилась я, - не буду вам мешать, хотела только спросить, вы не могли бы за нашей Кэсси приглядеть какое-то время? Мы с теткой уехать хотим на недельку, не больше, а Кэсси не с кем оставить.., так вот не могли бы вы ее взять на время...

Я замолчала, наткнувшись на суровый Варварин взгляд.

- Ты хочешь, чтобы я приглядывала за этой...

- За вашей кошечкой? - прервал ее Николай Иванович и расплылся в улыбке. - Да за такой красавицей - сколько угодно! Да вы не волнуйтесь, ей будет у нас очень хорошо! Кисонька такая милая...

В наступившей тишине был слышен обреченный вздох Варвары.

***

Выйдя из подъезда, я едва не налетела на Рейна.

Флегматичный прибалт стоял перед самым крыльцом, причем, судя по всему, стоял он здесь очень давно и уже понемножку начал пускать корни и обрастать мхом. Вид у него был какой-то неуверенный, можно сказать, даже взволнованный - если, конечно, этот флегматик вообще способен волноваться.

- Рейн, вы как здесь? - спросила я самым светским тоном.

- Да во-от, заше-ел попрощаться, - произнес он еще медленнее, чем обычно, и, по-моему, немножко покраснел.

- Так что же не поднялись в квартиру? Вы ведь знаете ее номер?

- Да.., да я.., в общем.., да, конечно...

Он окончательно смешался, и я пришла ему на помощь:

- И куда же вы уезжаете?

- Во.., во Францию.., там у меня дела, нужно разобраться с одним благотворительным фондом для детей-инвалидов...

Заговорив о работе, он преодолел смущение и снова стал прежним, привычным Рейном.

Действительно, привычным! Я поймала себя на том, что успела привыкнуть к его неторопливой речи, к его спокойным, уверенным жестам, к его седым вискам...

- Вот здорово, - воскликнула я, - мы с Лушей тоже едем во Францию! Завтра пойдем в турфирму. Давайте встретимся в Париже!

- Давайте! - Он поднял на меня глаза, и я увидела, что они голубые и очень красивые. - Я буду ждать вас каждый вечер, в семь часов, возле фонтанов на площади Согласия!