Волшебный сон Алисы

Глава 27

Новый год. Новая жизнь. Все по-новому.

— Ну. Вообще-то, неплохой вариант за такую цену. Поверь мне, опытному риелтору со стажем, — с самодовольным апломбом заявила Анфиска.

Про опытного со стажем она, вообще-то, не загнула. Семь лет на рынке недвижимости — есть чем гордиться. А куда еще было податься девушке, имевшей к двадцати годам лишь диплом об окончании средней школы, да вечно сопливого младенца. Муж, слава богу, конечно, еще имелся. Но и он на тот момент был точно такой же: зеленый и необразованный. Вот и занялась чета Рыжковых нехитрым делом сводничества желающих продать или сдать в наем свои кровные квадратные метры с жаждущими их купить или снять. С того и жили — с комиссионных, а за годы работы порядком поднаторели в профессии.

Так что не верить подруге Алиса не могла. Квартирка, которую удалось снять прямо первого января, была, естественно, не шик и блеск, но в целом ничего — чистая и не вконец убитая. На первое время сойдет. Надо же с чего-то начинать эту свою новую самостоятельную жизнь в статусе сильной и независимой женщины. Раз рубанула с плеча и назад дороги нет, остается двигаться вперед самой в гордом одиночестве в светлое будущее.

Хотя, если честно, было пока от всего свершившегося тоскливо. Перед Анфисой же Алиса старалась хорохориться, строя из себя невозмутимость, и то и дело, словно заезженная пластинка твердила:

— Пусть едет, я не хочу ему мешать. Пусть реализовывает свои амбиции. Потом еще скажет, что я ему всю жизнь загубила. Охомутала. Развиваться не дала. Так ведь? Вот пусть едет и добивается.

Именно такую однобокую версию окончательного разрыва, послужившего причиной скоропостижного переезда, она выдала наутро подруге. Не рассказывать же ей еще и про косвенное участие Пашки, приведшее к таким тотальным необратимым последствиям. Не для ее ушей эта информация. Уж кому-кому, но только не старшей сестре знать, чем Алиса занималась намедни с ее братишкой. С Равликом-Павликом и его такой добротно выросшей «рожкой». Стыдно.

Анфиса понятливо кивнула:

Это да, Иванцов — эгоистичная сволочь, за карьеру удавится. А ты-то что так уперлась? Тоже езжай. Зачем так сразу расставаться? Попробовала бы сначала, что ли. Может, там реально перспектив больше. Быстрее на ноги встанете. Или уже не зовет? Что все-таки с другой замутил, пока ты выкобенивалась? Изменил, скотина?

— Да ну тебя. Ни с кем он не замутил. Не изменил... — Алиса замялась, отвела взгляд от любопытных глаз землистого цвета. — И зовет он... Не знаю я. Не хочу просто. И работа же у меня тут...

— Ясно. Работа тут, — вздохнула подруга. — Ну и дура ты, — простодушно заявила и развела руками, обводя ими вокруг. — Ну, вот тогда... Вот такой вариант, раз Москва и Питер — это не то, что тебе бы хотелось. — Располагайся.

Располагаться пока настроения особого не было. Оставив сумки неразобранными, Алиса, выпроводив за дверь Анфиску, послонялась из угла в угол по чужой пока ещё квартире и не нашла занятия лучше, чем поспать. Нервы и две бессонные ночи вымотали все силы: и моральные, и физические.

Устроившись калачиком под пледом на незнакомом и оттого не очень удобном диване, она немного поворочалась, потом заглянула в телефон, пробежалась равнодушным взглядом по пропущенным вызовам: от родителей несколько; от Пашки два вчерашних; совсем недавний — Данькин. Ни с кем общаться пока никакого желания не было, а с некоторыми теперь и не стоило вообще никогда. Так же без какого-либо энтузиазма просмотрела сообщения, которых набралось на порядок больше, чем звонков. Все абоненты спешили с радостью разделить с Алисой свершившееся грандиозное событие: Новый год наступил. Счастье-то какое!

Поздравляющие делились яркими картинками, гифками, видеороликами, желали всех благ. Кто только не отметился в списке. Даже Валерий Эдуардович открытку с веселым зайчиком под елочкой прислал.

— Тоже мне, друг-доброжелатель нашелся, — Алиса с досадой вздохнула, погасила экран и отбросила телефон в сторону. Чуть-чуть полежала, подумала и снова его достала. Перевела в беззвучный режим и после окончательно убрала.

— На новом месте приснись жених невесте, — грустно усмехнувшись, скорее с сарказмом, чем с надеждой прошептала она и устало прикрыла глаза.

Место было до отвращения знакомым: за долгие годы засевшая глубоко в печенку проходная их организации. Занималось утро. Народ, спешивший на службу, тянущимся потоком скрывался за скрипучей дверью. Все торопились, лишь одна Алиса, не двигаясь, стояла в стороне в… в луже по колено. Она посмотрела вниз. Да, действительно, ноги ее погрязли в самом центре непонятно откуда взявшейся грязной глубокой лужи.

— Ну. Ты идешь? — нетерпеливо позвал ее Данька.

Иванцов ждал на так называемом берегу водоема и недовольно хмурился. Опаздывать он не любил.

— Да, сейчас, — отозвалась Алиса, и вдруг в мутной воде мелькнул серебряный отблеск, отвлёкший и завороживший ее настолько, что она сдуру рванула тут же за ним. Как будто птицу удачи собралась схватить за хвост. Хотя раз блестело в воде, то, скорее всего, это была все же, наверное, щука. Та самая, которая «по щучьему велению, по моему хотению» желания исполняла. Такое счастье упустить нельзя было ни в коем случае. Не страшась вымокнуть или еще больше замараться, Алиса запустила руки глубоко в воду и смело вытащила оттуда… Нет, не щуку. Не угадала она. И не рыбку золотую. Это была шестерня.

Шестерня?!

Сердце гулко беспокойно забилось.

Шестерня?!

Алиса в панике огляделась. На дне вдруг отчего-то ставшей прозрачной лужи издевательски подмигивали, переливались металлическим блеском десятки, нет, сотни шестерен. Партия которых должна была еще неделю назад уехать… Уехать… Куда-то же Алиса их отправляла. Куда?!

С нарастающей тревогой она рванула в здание. Не чувствуя ни ног, ни земли под ними, перепрыгивая через несколько ступенек, понеслась вверх по лестнице. Быстрее. Срочно. Прямиком к зам.начальнику отдела продаж. Необходимо было ему сейчас же все объяснить. Заверить, что все оформила правильно. Есть документы. Есть файлы, в конце концов, с сохраненными данными. Только бы успеть.

Успела. Из приоткрытого кабинета послышался голос Валерия Эдуардовича, а потом в проеме показался знакомый силуэт.

Она попыталась успокоиться и восстановить дыхание. Хотела подобрать слова, но вдруг поняла, что напрочь забыла зачем сюда бежала.

Небесного цвета глаза смотрели на нее. Манили. Влекли. Звали. А на столе приемной раздражающе надрывался звонящий телефон. Оглушал, переливаясь трелью, терзал дребезгом барабанные перепонки, настойчиво, со скрежетом цеплялся за нервные окончания.

— Да. — Не выдержав, она подняла трубку.

— Алиса, — донесся до нее взволнованный голос Пашки. — Дверь открой.

— Дверь? Какую?

Алиса в недоумении оглянулась и… проснулась.

Проснулась и подскочила. На всю квартиру действительно настойчиво разносился вызов домофона.

Кто? Что?

Резкое пробуждение дезориентировало, вызвало легкий приступ тошноты и тяжесть в голове. А еще озноб.

В комнате стояла кромешная тьма. Зимний вечер или ночь — непонятно. А еще вдруг наступила тишина. Неожиданно нагрянувший гость, похоже, не дождался ответа, отчаялся и ушел. Кутаясь в плед, Алиса все равно прошла к двери, включила в прихожей свет. Зажмурилась и вздрогнула. В дверь нетерпеливо, громко постучали.

— Кто? — спросила она, не сообразив, что можно было просто заглянуть в глазок.

— Дед Мороз, — снова, как и во сне, она услышала голос Павлика. — С подарками.

После щелчка замка, в дверь он зашел стремительно, словно боялся, что передумают и не впустят. Но хозяйка дома после сна тормозила. Молча посторонилась, освобождая проход.

— Спишь, что ли? — успокоившись, что крепость взята быстро и без боя, он внимательно осмотрел Алису.

От его взгляда впервые ей стало неудобно. Она порывисто пригладила растрепанные волосы. С досадой поняла, что безрезультатно. Спутанные они даже сквозь пальцы не пропускались. А еще этот дурацкий плед, в котором она вряд ли выглядела краше привидения. Лицо наверняка заспанное, бледное, одутловатое от слез и сбитого биоритма. Как не вовремя он заявился весь такой бодрый, довольный и красивый. На фоне нее, лахудры, однозначно, в сто крат лучший.

— Да. Уснула что-то, — промямлила она и снова схватилась за волосы. — А ты чего? Тут…

— Я? — Пашка все не отводил от нее взгляд. Сначала слегка тревожный, но после тщательного осмотра, сделался вдруг спокойным и с виду даже нежным. Таким, от которого будоражащие воспоминания навязчиво полезли в непричесанную и второй день немытую голову. Захотелось объятий. Алиса первая смущенно отвернулась и отступила, приглашая пройти, раз пришел. — Я так… — сообразил наконец Павлик, что ответить все-таки что-то было нужно. — Просто. И вот еще… — он поспешно нырнул во внутренний карман куртки и как самый настоящий Дед Мороз - волшебник вытащил оттуда небольшую коробочку. — На. Это тебе.

— С Новым годом? — Алиса улыбнулась легкой улыбкой, принимая презент.

— Ага. С Новым годом, — подтвердил он и уверенно протопал на кухню.

— И тебя, — она пошла следом, — правда, я без подарка.

— Ничего страшного. В следующий раз как-нибудь. Может быть…

— Ну да. Потом...

На более светлой кухне, повертев в руках невзрачную упаковку, Алиса вчиталась и опешила так, что плед слетел с плеч. Стало вдруг жарко.

— Это что такое?

— Подарок, — невозмутимо повторил Пашка.

— Подарок?

— Да.

— Охренеть. Прикольно.

— Ну… — он пожал плечами. Проследил, как преподнесенный им сюрприз недооцененно небрежно шмякнулся на стол. — Я подумал, мало ли…

Да уж! Алиса за минуту успела и покраснеть, и снова побледнеть, и покрыться испариной. Зато внешний вид от испытанного шока ее внезапно перестал волновать.

«Шутник, блин. Дед Мороз недоделанный», — мысленно чертыхнулась Алиса.

Хотя, какие тут могли быть шутки? Она покосилась на так мило презентованный ей тест на беременность. Вообще-то, подумать про «мало ли» Павлик мог на полном основании. И тут не до смеха становилось.

Позапрошлой ночью все произошло настолько спонтанно с хмельной непростительной беспечностью, что времени и мозгов на обсуждение у них просто не нашлось. Они, абсолютно не задумываясь, под кайфом взяли и смешались друг в друге всем чем смогли: эмоциями, слюнями, по́том, немножко даже кровью из покусанных в экстазе губ, ну и, само собой, тем, из чего получаются дети. И теперь, результат того их усердного старания предстояло выяснить с помощью заботливо принесенной Пашкой лакмусовой бумажки.

Все это так. Все правильно. Так-то разумный презент он ей преподнес.

Вот только, во-первых, слегка рановато пока еще что-то определять. Два дня — не срок, тест ничего не покажет. Во-вторых, вероятность, вообще-то, почти нулевая. Алиса, конечно, безбашенная, но не настолько. Нелепый залёт — это случай для Анфиски, но не для неё. И, в-третьих, в самых главных и важных, это замечательно, что в конечном итоге ответом на вопрос однозначно окажется: «нет». А если бы «да»? Что он тут ей притащил? Что? Готовность разделить проблемы? Спонсировать аборт? Или геройски взвалить на себя отцовство?

Алиса оценивающе посмотрела на Павлика. Бывший шкет реально вымахал мощный. Но рост, сила и даже умение доводить девочек до оргазма — это вообще не показатель взрослости. Если Данька с его более старшим возрастом, серьезностью и целеустремленностью еще морально не дорос до детей, то что взять с этого балбеса.

Она усмехнулась. Возмущение вдруг улеглось, даже появилась веселость. Все же переживать было не с чего. А Павлик был умилительно смешон в своем благородном порыве.

— Ну и что ты с этим будешь делать, когда узнаешь? — Алиса кивнула на тест, игриво приподняла бровь. «Будьте уверены» оптимистично заявлял отпечатанный на коробке слоган.

Пашкина бравада вдруг куда-то испарилась. Он в растерянной беспомощности уставился на принесенный им же проблемный подарок — задумался. А потом пожал плечами:

— Не знаю, — сказал честно. Мотнул головой. — Не знаю. — Занервничал, потому что вдруг начал играться розжигом на газовой плите, попавшим ему под руку. — Я так понимаю — это вопрос с подвохом, — взглянул исподлобья.

— С подвохом? — не поняла Алиса.

— Ну. Мне всегда плохо удавались задачи на смекалку. Боюсь, отвечу неправильно.

Она открыла рот, хотела успокоить и заверить, что вообще ничего от него не ждет, ни признаний, ни предложений и, вообще-то, сама не маленькая, умеет разбираться с такого рода проблемами. Пусть расслабится и отомрет, но он ее перебил.

— Нет. Подожди, я все-таки скажу. Отвечу. Я вчера тебе звонил — ты не взяла трубку.

— Ну. Мне не до разговоров было, — Алиса попробовала оправдаться. Ведь реально так и было — не до болтовни ей. Да и при чем тут звонки?

— Да неважно. — он отмахнулся и в запале быстро заговорил. — Я не об этом, вообще-то. Потом я заходил, а ты, оказывается, уже уехала к себе. И я знаю, так бывает. Ночью все было круто и офигенно, но утром - вон там дверь. Адьес. Я сам так делал не раз. Всё понятно. Ты вернулась к нему. Я все понял. Но ведь сейчас ты ушла и от него. Так?

— Так, — согласилась она. Всё именно так. Ушла. Понятия не имеет, конечно, правильно поступила или нет, но вот такой итог. Ушла.

— Ты теперь одна, — продолжил свою мысль Пашка. — И я подумал, что мы могли бы попробовать. Я и ты. Может же получиться? Почему бы и нет? Так ведь? Просто попробуем. Поэтому я здесь. Чтобы предложить.

Он подошел к ней вплотную, зажав между столом и собой. Навис. Ее очередь теперь пришла растеряться.

Он предложил попытаться быть вместе. А это как? Вот так прям совсем жить? Вдвоем засыпать и просыпаться. Совместно завтракать и ужинать. Уходить на работу, возвращаться. Вечером провожать его в ночную смену, утром ждать с нее. В выходные гулять, ходить в гости, иметь общих друзей. И все, все, все вокруг будут знать, что они теперь вместе. Пробуют стать одним целым. Она и Пашка.

Ее родители, конечно, от такой новости теперь уже вряд ли шок получат. Просто останутся все в том же недоумении. А вот его родные как отреагируют? Как посмотрят на такой эксперимент? А Анфиска? Она точно засмеет. Снова дурой назовет, потому что несмотря на абсурд Алисе не казалось таким уж ужасным и смешным предложение Павлика. Может быть, друзья, гости и прочее афиширование — это лишнее, но прижаться прямо сейчас к его груди ей очень хотелось. Почувствовать тепло, уверенность, защиту. Да и не только. После той ночи при луне гормоны Алисы неожиданно взбунтовались. Очень беспокойно стали относиться к близости некогда совсем ей безразличного парня. Один раз распробовали и всё, сразу съехали как безумные с катушек. Теперь снова требовали повторения, бесстыдного и развратного.

Воздух от нахлынувших греховных мыслей вдруг превратился в вязкую субстанцию, которую не вдохнуть. Липкую и очень сладкую. Такую приторную, что пришлось даже облизать губы, языком огладить нёбо и сглотнуть.

— Ну, что скажешь? — Пашка продолжал напирать все ближе и ближе, разглядывая ее глаза, губы, искал в них ответ. — Ты же мне говорила, я славный, – напомнил, как аргумент. — Разве нет? И тебе со мной нравится, — коснулся губ легким поцелуем.

Сердце зашлось как сумасшедшее.

Конечно, говорила. Именно в таком же состоянии притупления и говорила, когда плыла мозгами и слюной порока захлебывалась. А потом любовалась результатом: ловила губами довольные улыбки, заражалась счастливым смехом и купалась, нежилась в завидной, присущей Павлику, жизнерадостной легкости.

Он действительно был славный и ей нравился. Это правда. И, кажется, очень сильно. Во всяком случае, когда вот так стоял совсем близко. Попробовать нырнуть с ним в омут с головой очень заманчиво. А там будь, что будет. И пусть не мог он тоже, как и Данька, сейчас исполнить ее мечту о семье, доме и детях, но авантюра все же неудержимо манила. Что она теряет? Все равно не повстречался ей пока джин из бутылки, способный выполнить ее нехитрые желания. Так почему бы и не “да”?

И сказать бы: «Да. Давай», но с губ слетела очередная разрушительная глупость.

— А как же твоя рыжая? — спросила она, убив такой волнующий, трогательный момент.

Пашка посмурнел, делать вид, что не понимает о ком речь, не стал, но переспросил, выигрывая время.

— Рыжая?

— Да. Конопатая. В веснушках. Твоя.

— Конопатая, — он опять повторил и вдруг рассмеялся, словно от смешного чего-то. — Конопатая не моя. Её не будет, — прижав к себе крепко Алису, пообещал, нисколько не сомневаясь. — Никого не будет, — заверил. — Я не хочу ни с кем. Я хочу с тобой. Дай мне шанс.

Может, зря. Может, это был короткий или длинный путь в никуда, но в тот вечер, а потом ночью и даже утром о сделанной попытке они ни на секунду не пожалели.