Вольный Флот - Старшина Тарасов против сил зла

Неизвестно, что случилось наверху: то ли в штабе оценили, с какой самоотверженностью батальон творил маленькие армейские чудеса, выдвигаясь по тревоге в район сосредоточения, то ли безвременная насильственная кончина заинтересованных в его расформировании лиц, привела к тому, что душить часть больше не было смысла, но осеннее пополнение составило аж сорок человек новобранцев. Сравнивая с прошлыми годами — просто шикарно! К тому же, полпризыва составляли крепкие калмыки из сел, привычные к тяготам и лишениям деревенской жизни, и на тяготы и лишения армейской смотревшие в стиле: «Подъем в шесть? Ну вы тут и спать! Завтрак, обед и ужин? Ну вы тут и жрать!». Вторая половина, правда, в лучших традициях фильма «ДМБ», была безжалостно отловлена по компьютерным клубам, дискотекам и злачным местам, но то такое... Сильно много «хорошо», тоже не хорошо, как говорится. И два упомянутых Ротным офицера.

Услышав осторожный стук, Тарасов поправил фуражку, принял занятой вид и гаркнул: «Войдите». В дверь просунулся длинный нос, потом очки, потом появился весь лейтенант Кромский, которыйпредставился Тарасову при их первой встрече как «Александр Вениаминович»,при этом приподняв фуражку за козырек на манер шляпы. Старшинеон чем то напомнил Шурика из Гайдаевских комедий, а всем остальным — Кролика из мультика про Винни-Пуха и спустя пару дней никто иначе его и не называл. Внешность гармонировала с внутренним содержанием, так что Комбат, глядя на этого интеллигента, невесть как попавшего в ряды доблестной рабоче-крестьянской армии, вздохнул и вручил тому ключи от полузаброшенного клуба, резонно подозревая, что в казарме его сожрут вместе с очками.

- Здравствуйте, Василий Иванович…

- Здорово Саш... - формально, Кромский был старше по званию, но Тарасову никак не удавалось заставить себя называть его на «вы», - С чем пожаловал? «Хороша ль, плоха ли весть, докладай мне все как есть! Лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть!»

- Филатов?

- Он самый.

- Мне тоже понравилось… - лейтенант задумался, вспоминая цель визита, - Мне надо с вами поговорить.

- О чем? У тебя такое лицо серьезное — прям напугал.

- Необходим уборочный инвентарь. Меня клубом заведовать поставили и требуется, так сказать, поддерживать порядок, а там, фактически, ничего нет. Сказали у вас попросить.

- Кто сказал?

- Прапорщик Мешков.

- Ах вот как?На меня стрелки перевел! Ладно — припомню, - Старшина встал и принялся копаться в шкафах, - Так… Щетка есть, только черенка не хватает. Только смотри: если попробуют использовать как швабру — сразу бей по шее. Она от этого портится. Тряпок хватает… Ведро… Ведро надо на складе у Дубко брать. Но у него снега зимой не допросишься. Так просто можешь даже не соваться. Подойди к Рафику Нафиковичу и пусть он выпишет.

- Рафик Нафикович?

- Зампотыл. Плотный такой татарин.

- Понял о ком вы. Извините — я еще не всех тут запомнил.

- Не страшно… Так, о чем я? А! Дубко! Он прижимистый, поэтому может сказать, что у него нету. А ты скажи, что по ведомостям должны быть, так что пусть «рожает» где хочет. Ну и мыла кусок. На первое время хватит.

- Спасибо… - взяв выданное, Кромский, по своему обыкновению, приподнял фуражку на манер шляпы, - А где тут можно палку для щетки поискать?

- Ты сам, что ли, искать собрался?

- Ну да…

- Тебе бойца в подчинение не дали?

- Нет…

- Подойди к Начштаба — пусть кого-нибудь в твое распоряжение отправит.

- Да я как бы не то, чтобы рвусь. Не чувствую в себе лидерских задатков.

- Почему?

- Не знаю... Воспитание, наверное? Не могу я как вы вот. «По шее» там, «Рожай где хочешь». Мне проще самому — без скандала.

- А тут дело не в том, что проще. Ты, Саш, офицер. Ты должен уметь командовать. Даже если не хочешь. В боевой обстановке, тебе придется их на смерть отправлять, а ты даже за черенком для щетки отправить не можешь.

- Надеюсь, что до этого не дойдет.

- Все надеются, но жизнь такая - всякое случится может. Ладно — давай я сам…

Выйдя из каптерки, Старшина покрутил головой, потом подошел к дневальному, который при виде него одеревенел и, встав напротив, принялся сверлить его пристальным взглядом. Дневальный, некоторое время, сопротивлялся и пытался глядеть в ответ прямо и преданно, но глаза предательски косились куда-то в сторону. Проследив направление, Тарасов понимающе покивал и, как ищейка взявшая след, направился прямо к стоявшему у окна ряду коек.

- Качество уборки проверяешь? - заглянув под них, он обнаружил нагло дрыхнувшего старослужащего, - Или настолько охуел, что меня бояться перестал? А ну к ноге!

- Я это, товарищ прапорщик… - пойманный с поличным «залетчик» лихорадочно пытался придумать отмазку, - Пуговицу потерял…

- А храпел почему?

- Я не храпел!

- Серьезно? Ты думаешь мне делать нехер, как под кроватями лазать тебя искать? Это ко мне вон, товарищ лейтенант прибежал, - Тарасов кивнул в сторону Кромского, который наблюдал за всем этим перфомансом, - Говорит: «Что вы такое делаете, что у меня в клубе с потолка штукатурка сыплется?» А это, оказывается, ты тут «на массу давишь» так, что стены ходуном!

- Виноват, товарищ прапорщик.

- Молодец, что раскаиваешься. Так что епитимью на тебя налагаю не тяжелую. Перво-наперво, изобрази мне черенок длявон той щетки. Времени у тебя на это, пока мы с товарищем лейтенантом чай пьем. И смотри, чтобы черенок был хороший — тебе же этой щеткой потом клуб подметать от той штукатурки, что ты натрусил. Понял?

- Так точно!

- Что надо спросить?

- Разрешите бегом!?

- Обгоняя звук собственного визга... Время пошло.

Сорвавшись с места с небольшой пробуксовкой, боец буквально вырвал у Кромского щетку и умчался. Одобрительно кивнув Старшина подошел к дневальному.

- Дежурного ко мне…

- «ДЕЖУРНЫЙ ПО РОТЕ НА ВЫХОД!!!» - вот от этого вопля действительно могла посыпаться штукатурка.

Из спорткомнаты, на ходу заправляясь, выскочил испуганный дежурный по роте. Старшина развернулся к нему, презрительно смерил взглядом и, взяв за рукав, отвел в сторону.

- Ты у нас дежурный, или хер ажурный? Почему у тебя бойцы в располаге проёбываются? Что за «тихий час» в неурочное время?

- Виноват, товарищ прапорщик, не уследил!

- Не пизди. Зассал старшего призыва, так и скажи. Тебе лычки сержантские дали не для того, чтобы ты к маме красивый уехал, а чтобы людьми командовать. Даже дембелями. Понял?

- Так точно!

- Молодец. Теперь иди к старшему лейтенанту Катюхину и скажи, что бы он снял тебя с наряда. Сегодня заступишь по новой. Вторая попытка. Не справишься еще раз — подниму вопрос о том, чтобы с твоих хрупких плеч сняли тяжкий груз ответственности. Свободен…

Дежурный, понурившись, поплелся искать Ротного. Старшина, демонстративно не глядя ему вслед, вернулся к дневальному.

- Ну что? Пару нарядов вне очереди?

- За что, товарищ прапорщик!?

- За укрывательство. Тебе не сказали, что я мысли читать умею?

- Никак нет!

- Ну вот будь в курсе. Ты знал, что он там. И я знаю, что ты знал. Дежурный страданул, ты страданешь, а он метелкой помахает и свободен. Здорово? Я думаю, что здорово. Зато ка-ак вас дембеля зауважают! Надеюсь, оно того стоило?

Набрав чайник, Тарасов ушел в каптерку, зацепив с собой Кромского, смотревшего на все это с сложным выражением лица. Посидев, некоторое время молча, он покосился на Старшину деловито макавшему пакетик в стакан.

- То есть вот так вот надо?

- Надо, Саня, надо… Если хочешь, чтобы тебя уважали, с подчиненными надо быть строгим и честным. Обещал наказать — наказывай. Обещал наградить — награждай. Обещал в морду дать — бей. Должны быть правила игры. И устанавливать их должен ты. Иначе они сами их установят и тебе это не понравится.

- Но можно же как-то, я не знаю, по человечески?

- А это как раз «по человечески» и есть. Люди — это стайные приматы. А у всех стайных животных всегда есть иерархия и любой член стаи пытается взобраться в ней повыше, да там удержаться подольше.

- Но люди — это не просто животные!

- Верно. Поэтому у нас есть разные пути повышения своего статуса. Например — через образование. Тебе вот за что звание дали? Которое, кстати, есть не что иное, как обозначение твоего места в иерархии, в данном случае, армейской. За то, что ты, по идее, знаешь больше, чем, допустим, я.

- Согласен. Но почему, тогда, я должен доказывать солдатам свой авторитет через силу и страх? Почему не демонстрировать им свои знания?

- Потому, что не оценят. Условий нет. Если они окажутся в ситуации, когда знания будут решающими — тогда да. А на данный момент, решающими, в их среде, является физическая сила и твердость характера. И если ты претендуешь на право ими командовать, то надо показать либо одно, либо другое. Лучше — все сразу.

- Но можно же как-то объяснить?

- Нельзя. Во первых — не поймут. И не потому, что тупые. Просто опыта недостаточно. А во вторых, нельзя объяснить всем сразу. Каждому персонально — пожалуйста. Но иметь дело ты будешь не с отдельным бойцом, а с коллективом. А коллектив думать не умеет и слушать — тоже. Коллектив подчиняется определенным сложившимся традициям и меняет их очень тяжело. И, даже если ты имеешь желание их поменять, сперва тебе, опять таки, надо доказать свое право устанавливать свои порядки, а потом долго и показательно карать за отход от новых правил. Тебе сколько сахара?

- Две ложки, если можно… Спасибо… - взяв стакан, Кромский некоторое время задумчиво молчал, потом упрямо мотнул головой, - Возможно, вы и правы, у вас опыт, но я все-таки, не совсем согласен.

- Понимаю… Поэтому и говорю — попроси у Начштаба бойца в подчинение. По интеллигентнее. И сам попробуй. Практика, как говорится, единственное мерило истины.

- Звучит разумно — думаю, действительно стоит попробовать, - Кромский отхлебнул чай и с интересом посмотрел на Тарасова, - Скажите, а как вы поняли, что там прячется солдат? Вы сказали, что умеете читать мысли, но это же не так?

- Как ты, Саш, верно заменил, у меня опыт… Я-то солдатом тоже был и в курсе всех этих приколов.

- Но вы сразу определили верное место? Это тоже опыт?

- Да. Ну и читал кое-что. Ты, вот, знал, что человек, что-то скрывающий или прячущий, может неосознанно подсказывать ищущему верное направление? Бросая в ту сторону взгляд, например. Некоторые, таким образом, успешно имитировали наличие у них телепатии, находя загаданные предметы, угадывая числа и так далее.

- Я, когда-то читал о подобном, но никогда и не думал использовать на практике. То есть это серьезно работает?

- Иногда. В данном случае — сработало. Он туда ако заяц косился.

- Любопытно… Надо тоже попробовать.

- Могу дать книжку почитать.

- О! Я был бы признателен…

Привстав, Тарасов вытащил с импровизированной полки, сделанной из прибитых к стене стенок от тумбочки, книгу и протянул лейтенанту. То, вежливо поблагодарив принялся с интересом рассматривать остальную библиотеку, на которую, до сего момента, не обращал особого внимания.

- Должен сказать, у вас весьма разнообразные интересы. История, религия, мифология, психология.

- Ну а чем тут еще, в глуши, заниматься? Вот, читаю помаленьку… Так! Гонец бежит!

По лестнице действительно раздался бодрый топоток. Взяв кружку, Старшина выглянул из каптерки и узрел ворвавшегося в расположение «залетчика» с насаженной на черенок щеткой, которую тот держал как туземец копье.

- Молодец — успел! Сейчас лейтенант Кромский откроет тебе клуб и чтобы к обеду там все блестело как котовы яйца. Иди — жди внизу. Он сейчас придет.

- Спасибо за помощь… - Кромский, допив чай, встал, - Значит, говорите, ведро надо выписать у Рафика..?

- Нафиковича. Да. А потом на склад к Дубко. Склады — это туда.

- А вот если я хочу в клубе поставить компьютер, мне у кого разрешения спрашивать?

- У Начштаба. А у тебя компьютер лишний?

- Ну не лишний… Мой… Просто я на нем планирую работать, а дома это не выходит.

- Сосед мешает?

- Не то, что бы мешает... Просто постоянно просит то поиграть, то музыку включить. А я не могу сосредоточится в такой обстановке.

- Ну тогда так и объясни. Думаю, Геннадий Палыч будет не против…

- Спасибо, я, в таком случае, сейчас открою клуб и навещу его. Он же в штабе, если я правильно помню? Еще раз спасибо за советы и инвентарь… Пойду...

Кромский, еще раз приподняв фуражку, отбыл. Старшина покачал головой ему вслед, взял сигареты и, заперев каптерку, спустился в курилку. Сидевший там Мешков с готовностью двинулся, освобождая место на лавке.

- Коллега…

- Я тебе, Вадик, после такого, не «коллега»! Взял, летеху на меня натравил. Вот какое я тебе злое зло сделал?

- Все по справедливости! Ваш лейтенант, вам и отправляем. Как он тебе, кстати?

- Да нормально пока, а что?

- Ничего… Просто есть ощущение, что долго он тут не задержатся.

- Почему?

- Ну потому, что какой из него военный?

- Да такой же, как и из Дубко, - отмахнулся Старшина, - Но служит-же? И даже толк есть. У нас сейчас ситуация не та, чтобы офицерами разбрасываться…

Некоторое время они молча курили, наблюдая как Кромский пытается руководить уборкой в клубе. Получалось это у него не очень, но боец видя, что Тарасов зорко бдит, держал себя в рамках и даже что-то делал, несмотря на свою «дембелеватость».

- Этот, стало быть, «наш», - вздохнув, Старшина кивнул на Кромского, - А вы себе этого забрали? Как его? Деревянкин, кажется.

- «Деревянный», - Мешков постучал по лавке, - Как по Чехову, ей богу. Я его «Буратиной» называю.

- Чего так ласково?

- Я? Я еще так. Вот Зампотех! Вот он его «ласкает» на двух языках — родном и матерном.

- Натворил что-то?

- Пока нет. И, походу, не успеет. Руслан Шарипович сказал, что бы этого неструганого близко к машинам не подпускали.

- Чего он так на него взъелся?

- Да как тебе сказать? Ты прикол с ведром компрессии знаешь?

- Конечно знаю! Кто-ж его не знает?

- Как выяснилось — есть кадры… - любящий рассказывать такие истории Мешков расплылся в довольной улыбке, - Займанов его решил подъебать по старинке. Говорит: «Хорошо, что вы тут, товарищ лейтенант, а то беда! Пожарная машина встала! Компрессию упустили, теперь крутим-крутим — толку хуй! Нам бы той компрессии хотя бы ведерко, а то Комбат узнает — пострадают все. Сходите до Селивёрстова — надавите на него погонами, ибо «старший прапорщик» для него не авторитет.»

Злорадствовать было не хорошо, но Старшина не удержался от ухмылки. Мешков солидарно покивал.

- Ну лейтенантик, такое услышав, перья распушил, ведерко схватил и к «Сильверу». И давай у того компрессию требовать. Николаич чуть заживо не охуел, но виду не подал. А когда понял, что происходит, решил прикол поддержать и молвил человеческим голосом: «Иди-ка ты, мил человек, нахуй. У меня тут все под счет и по документам. А ты не со стаканом пришел, а с ведром. Вон видишь там здание? В нем сидит брат Солнца и Луны, наместник Бога на земле, властелин царств, царь над царями, властитель над властелинами, заместитель командира батальона по вопросам тыла, великий и богоподобный Рафик Нафикович. И если он прикажет выдать тебе компрессию — я выдам. Хоть ведро, хоть два, хоть опохмелиться каждое утро. Коли не убоишься — проси. А я самоуправство чинить права не имею…

- Только не говори, что он к Зампотылу пошел..?

- Нет конечно! Он что — совсем дурак? ОН ПОЗВОНИЛ!!!

- Ой ма-а-ть… - Тарасов закрыл лицо в притворном ужасе, - Представляю, что там было…

- Там в этот момент Комбат был. И Зампотех. Прям в кабинете. Так что не — даже не представляешь.

- Беда… Деревянкин-то у нас не только умный, но и везучий...

- Не то слово. Зампотыл на Займанова и Селивёрства час орал не повторяясь. Орал, а те ржали. И Нафикович тоже ржал. И от этого еще больше орал…

В курилку сунулся посыльный из штаба. Немного тормознув, он принялся быстро переводить взгляд с Мешкова на Тарасова и обратно, потом, наконец, сообразил.

- Товарищ старший прапорщик… Разрешите обратится к прапорщику Тарасову!?

- О Вась! Я же тебе говорил, что разницы между «прапорщиком» и «старшим прапорщиком» даже солдаты не видят? Смотри, сколько тупил!

- Зато бухгалтерия видит, - отмахнулся Старшина, - Что такое?

- Вас Начальник Штаба к себе вызывает!

- Хорошо — сейчас подойду. Ладно, Вадим — спасибо за увлекательную беседу… Пойду — узнаю, что стряслось?

- Это, сто пудов, Дубко опять нажаловался, - предположил Мешков, - Он на меня уже две докладные написал, скопидом несчастный.

- Вот и выясним...

Махнув рукой, Тарасов затушил окурок в урне и пошел в сторону штаба. На крыльце он остановился, проверил как сидит фуражка, одернул китель — если Дубко и правда нажаловался, а там было за что, то лучше предстать перед Начштаба без нарушений формы одежды. Убедившись, что все как надо, Старшина вошел в Штаб и постучал в дверь кабинета.

- Вызывали, товарищ подполковник?

- Да — проходите, - на лице Начштаба играла хитрая улыбка, -Руслан Шарипович помнится давно, весной еще, упоминал, что вы брались забор вокруг части чинить? Как результаты, кто распорядился?

- Да никто… - пожал плечами Тарасов, не понимая, почему Начштаба начал интересоваться этим только сейчас, - Это я так — в инициативном порядке решил выяснить, как его «малой кровью» залатать. Ну после того как на Катюхина напали… А то ходят тут всякие! Но бревен много надо, машина, люди...

- Понятно… Знаете, мне тут, на днях, доложили, что, на просеке какой-то фургон видели. Неоднократно! Наверняка опять что-то воруют! Так что надо нам, срочно забор залатать! И, кровь из носу, до холодов это сделать, а то земля схватится и, считай, до весны будем с этими дырами жить. Так что, раз уж у вас были идеи на данный счет, вам и карты в руки. Людей и машину выделю. Справитесь?

- Так точно! Разрешите идти?

Старшина отдал воинское приветствие и, вспоминая старую армейскую поговорку про то, что инициатива делает с инициатором, вышел.

***

- Иваныч, не в службу, а в дружбу... - взъерошенный Ротный поймал Старшину, когда тот уже готовился отправляться на промысел за шпалами, - Соседи твои проставляться собираются, заказали у Маришки самогон. А я его дома забыл. Мне сейчас никак не вырваться — можешь заскочить и забрать, а то деньги уже взял и как-то оно некрасиво получается. Понимаешь?

- «Нешто я да не пойму, при моем-то при уму? Чай, не лаптем щи хлебаю, соображаю, что к чему», - Тарасов снова процитировал Филатова и задумчиво оглянулся на ждущий его грузовик, - Ладно - попробую.

- Спасибо!

- «Спасибо» на хлеб не намажешь. Я к тебе наладился, считай, поесть на халяву, а самогон просто предлог.

- Давай! - Катюхин гулко хохотнул, - И Маришке скажи, что я подзадержусь.

- А то она сама не догадается… - махнув ему рукой Старшина залез в кабину.

Старый карьер располагался в шести километрах от части по прямой. По дороге, разумеется было намного больше, но водила, с молчаливого соизволения Тарасова, срезал через лес по просеке вдоль ЛЭП и через какой-то накатанный деревенскими проселок, в конце чуть эффектно не вылетев с пятиметрового обрыва. Шпалы, о которых говорил Начштаба, пришлось немного поискать и, когда нашли, Старшина сделал присутствующим предложение, от которого те не смогли отказаться.

- Итак, мои верные дуболомы! - построив бойцов возле машины, он прикинул объем кузова, потом обвел рукой фронт работ, - Делов тут — начать и кончить. На час максимум. А времени у нас — до обеда. Так что, если закончим погрузку с опережением графика, потом разрешу поиграть в «Тишину». Продолжительность игры зависит от того, как быстро управитесь. Так что все в ваших руках. Вперед!

Бойцы с энтузиазмом покивали и буквально накинулись на работу. Тарасов не успел выкурить пару сигарет как кузов был плотно забит воняющими креазотом шпалами. Правила у упомянутой армейской игры были нехитрые: издавать как можно меньше шума, дабы не мешать товарищам дремать. Так как шпалы были не то, чтобы кому-то нужны, но и не то, чтобы вообще ничьи, играть решили отъехав от карьера и припарковавшись в кустах на просеке. Бойцы, найдя места поуютнее, завалились дрыхнуть, а Старшина потопал в Ташлу.

Марина ковырялась в огороде. Увидев Тарасова, она отряхнула руки и помахала ему.

- Здрастье! Что? Денис никого моложе не нашел, чтобы за самогоном послать? Забыл, растяпа, хотя я ему два раза напоминала!

- Я, Марин, на это задание с корыстной целью вызвался…

- Да уж поняла! Проходите...

Тарасов прошел в дом, вымыл руки и сел за стол. Марина начерпала тарелку борща, сдобрила его сметаной и, поставив перед Старшиной, села напротив.

- Ешьте…

- А ты?

- Я не голодная… Что у вас там? Много работы?

- В армии две главные проблемы.. - взяв ложку, Старшина поболтал ей в тарелке, - Дохрена работы и нечего делать. Не знаешь даже, что хуже.

- Почему?

- Солдат без дела — потенциальное ЧП. От безделья всякая фигня в голову лезет.

- Какая, например?

- Всякая… Напиться, подраться, вверенное имущество стибрить и применить с ущербом себе и окружающим. Парням восемнадцать-двадцать лет — энергии много, а мозгов еще не наблюдается. Так что целый день ходишь — думаешь, чем их занять, чтобы они не убились, а тебя, за это, в тюрьму не закрыли.

- Да… Денис рассказывал как они, в училище, веселились… Как живы, только остались?

- Вот и фигня-то… - согласно кивнул Тарасов, - Ты думаешь, почему в армию в таком возрасте призывают?

- Почему?

- Потому, что в восемнадцать лет тебе кажется, что ты бессмертный. Ты даже не задумываешься о том, что сейчас пух — и тебя нет. Призови кого в тридцать — да фиг ты их из окопа выгонишь.

- А вы как же? Вы же уже взрослый, а все равно в армии..? Воевали вот...

- Пока молодой был — воевал. А сейчас — нафиг-нафиг. Я лучше портянки в каптерке посчитаю. Хватит… Навоевался…

В дверь постучали. Встав, Марина вышла в сени откуда, секунду спустя, полился поток ругани. Тарасов с интересом прислушался к нехарактерным для Поволжья ставропольским оборотам, потом встретил вернувшуюся хозяйку сочувственным взглядом.

- Эко ты их… Должники?

- Хуже! Сектанты!

- Сектанты? В деревне?

- Ага… Города им мало! Все ходят и ходят! Книжки свои тулят.

- А что они тут забыли?

- Да кто их знает!?

- Я в смысле, что это простая математика. В городе плотность населения выше. То есть, за одно и тоже время, они могут обойти больше людей. Допустим, девяносто девять из ста их пошлют, а один клюнет...

- Ой да ну их… - отмахнулась Марина, - Чаю налить?

- Нет. Не могу уже — долг зовет. У меня там солдатики без пригляду, а я только что говорил, как это опасно.

Облизав ложку, Старшина положил её рядом с пустой тарелкой и встал. Марина кивнула на старый вещмешок у двери. Взяв его, Тарасов вышел и столкнулся нос к носу с попом, поднимавшимся на крыльцо.

- Бог помощь, - тяжело кивнул тот, - Хозяйка дома?

- Опять, что ли! - услышав, выглянула из сеней Марина, - А! Это вы…

- Я, дочь моя… Налей мне грамм сто в долг. Я после занесу, а то на рясе карманов нема…

- Сейчас…

Марина скрылась в доме, потом вышла неся граненый стакан. Поп перекрестил посуду, махнул его залпом не закусывая и громко выдохнул.

- Хороша… Дай бог тебе здоровья…

- Спасибо. Вы какими судьбами на нашу улицу?

- Да так… Слежу.

- За этими, что ли? Они прям вот недавно заходили.

- Ты их послала, надеюсь?

- А нахер они мне тут? Все равно ничего не покупают.

- Правильно! Так их. Не слушай, книжек не бери, бесовское это! Еще сто грамм можно, а то эти душу не уняли?

- Душа болит, что конкуренты по бизнесу распоясались? - с усмешкой поинтересовался Тарасов, - На вашу территорию лезут?

- Типун те на язык… Какой тут «бизнес»? Село татарское! - поп смерил Старшину недобрым взглядом, - Ты, вообще, кто?

- Василий Иванович это, - пояснила Марина вернувшись с очередными ста граммами, - С Денисом вместе служат.

- Ясно... Целая часть и все к тебе за самогоном, - поп покосился на вещмешок, - Повезло...

- Не жалуюсь.

- Да те грех жаловаться! Деньги, поди, в семью рекой текут? Вы-ж расписались, как я слышал? А венчаться-то когда будете?

- Да мы и не собирались, вроде?

- Во грехе жить станете?

- А вы нас бесплатно обвенчаете?

- Тьфу ты… Я тебе о Боге, а ты мне про деньги! Деньги, кстати, вечером занесу…

Бурча: «Бизнес у меня тут! Да какой простихосподи бизнес — расплодили большевики нехристей!», поп спустился с крыльца и потопал по своим делам. Тарасов тоже откланялся и порысачил обратно, стараясь особо не звенеть бутылками —развлечений на селе немного, событий ярких тоже, так что про военного, в будний день с мешком самогона бегающего, пересуды ходить будут долго. А нахера ему такая слава?

Но незамеченным выбраться из Ташлы не получилось. У трассы, ему наперерез, словно герой-комсомолец с гранатой под танк, кинулся болезненного вида юноша с криком: «Скажите! Вы верите в Бога!?». Настроения вступать в религиозный диспут у Старшины не было, так что, немного некуртуазно послав богоносца нахуй, он, по перебежал трассу и, только скрывшись за кустами, растущими вдоль ведущей в часть «бетонки», обернулся. Юноша некоторое время смотрел ему в след, потом развернулся и потопал к стоявшему у обочины синему микроавтобусу «Тойота». Централизованно вас значит сюда подвозят? Ладно, запомним...

***

Лейтенанты проставлялись прямо у себя на квартире. Деревянкин хотел пригласить только офицеров, но Ротный, со своей фирменной простотой, объяснил, что армия у нас до сих пор рабоче-крестьянская и если тот будет корчить из себя «высокоблагородие», то прапора и сверхсрочники его просто отпиздят, а вышестоящее командование их поймет и простит. Так что приглашены были все. Даже шутник Займанов, который до сих пор не мог смотреть на жертву своего остроумия без улыбки.

- Ты смотри, какую я вам хату просторную оставил! - Катюхин, намахнувший уже изрядно, обвел широким жестом ободранные стены, - Все поместились! Сколько тут народу, раз, два, три, четыре...

- Не вы, а я… - поправил его с кривой ухмылкой Комбат, - Жилье служебное, стало быть «спасибо» надо говорить командованию части. От вас я, кстати, его так и не услышал.

- Да это все моя врожденная скромность. Так-то я, каждый раз как входил, три земных поклона вам делал.

- Скромность — это хорошо. Украшает человека. А младший офицерский состав — тем более. Предлагаю за это выпить, - опрокинув стопку, Комбат с каменным лицом поставил рюмку на стол и посмотрел на лейтенантов, - Ну чего сидим-молчим?

- А что говорить, товарищ подполковник? - не понял Деревянко.

- Что-нибудь о себе. Мы тут зачем собрались? Чтобы вы могли, в неформальной обстановке, познакомится с сослуживцами, представится. Кто вы, что вы, зачем вы тут вообще?

- Разрешите тогда мне начать… - «Кролик», интеллигентно промакнул губы салфеткой, только усилив сходство с мультперсонажем, - Кромский Александр Вениаминович. Родился в Тольятти, окончил в этом году Военную кафедру Тольяттинского Политехнического Института с отличием и меня направили в вашу часть.

- За что?

- В каком смысле «За что?»

- Видите-ли, в чем дело, товарищ лейтенант… В нашу часть перспективные не попадают. Большая часть офицеров тут — ветераны «горячих точек», которых выгнать жалко, а рядом с высоким начальством держать опасно. Так что карьерные перспективы вялые и отличников сюда не направляют.

- Ах вы об этом! Да — меня о чем-то таком предупреждали, когда я сюда просился. У меня выбор места службы был - привилегия краснодипломника, знаете-ли...

- То есть, это еще и ваш выбор?

- Почему нет? На военную карьеру я, особенно, не рассчитываю, ехать куда-то далеко от дома тоже желания не имею, тем более что, заочно, поступил в аспирантуру.

- Намерены тихо сидеть, писать научную работу, а потом свинтить на гражданку?

- Ну не обязательно. Я вижу себя преподавателем в каком-нибудь ВУЗе, как отец. Так что, если армейский быт окажется мне по плечу, может и не сниму погоны. В военный ВУЗ офицеру преподавателем устроится проще.

- Ну что же… - Комбат ухмыльнулся и пододвинул рюмку, чтобы ему налили еще, - А вы знаете — мне нравится! Реалистично оцениваете свои возможности, имеете план действий, честно говорите о своих намерениях… Только не пойму, что вас на военную кафедру-то понесло? Обычно в ВУЗ, а потом на аспирантуру поступают, чтобы от армии сбежать, а вы наоборот?

- Дед настоял. Старой закалки человек. Отец в армию по здоровью не попал, а у меня такого оправдания не было.

- Военный?

- Дед? Да. В Туркестанском Военном Округе по политической линии служил. Полковником в отставку вышел.

- Ну что? Давайте, тогда, за него выпьем. За деда вашего — настоящего полковника...

- Поддерживаю…

Все чинно выпили и захрустели нехитрой закуской поглядывая на Деревянко. Тот, понимая, что его черед представляться, помялся и откашлялся.

- А я это…Женек… - Деревянкин подвис, понимая, что ляпнул не то, - Евгений Михалыч в смысле... Политех местный заканчивал… Тоже военную кафедру.

- Политех? И попались на старый как мир прикол с компрессией?

- Так я это… Не знал же!

- Погодите… - подался вперед Начштаба, - Как вы могли не знать про компрессию, если в личном деле указано, что у вас есть права на управление автомобилем? Вас этому должны были учить. Теория ДВС, устройство автомобиля...

- Не — сейчас не учат. Сейчас правила сдал, площадку и город сдал и катайся…

- Ох… А я то думаю, что это за бардак на дорогах творится начал… Но вам же объяснили?

- Объяснили… - Деревянко испуганно покосился на Зампотеха.

- Ну вот и хорошо… Знать вверенную матчасть важно! Помню, когда я в Гудермесе был, у нас БТР заглох...

Начштаба ударился в воспоминания, так что Тарасов, слышавший эту историю, решил улизнуть на перекур. На кухне он наткнулся на Ротного, озадаченно тупящего в пустой угол.

-Ты че, Денис? Потерял что-то?

- Холодильник... Он у меня здесь стоял.

- Ты либо пей меньше, либо закусывай чаще. Мы ж его с тобой вместе в машину грузили, когда ты съезжал!

- А! Точно! - Ротный сочно хлопнул себя по лбу, - Мне еще Маринка втык сделала за то, что я эту рухлядь в дом припер.

-Так мог бы его и оставить, раз не нужен.

- Перетопчутся! Я чуть не кончился пока этот «ЗИЛ» советский от трассы до части в гору пер! Ни одна собака не помогла…

- Э!!! В смысле!?

- А, прости… Но ты меня на полпути догнал!

- Вторая половина пути — самая тяжелая, между прочим!

-Там они обе две были — мое почтение!

- О чем спорим, товарищи офицеры и прапорщики, - разминая сигарету в пальцах, на кухню вошел Комбат, - Еще и на таких повышенных тонах?

- Да о холодильнике… - Ротный указал на следы от ножек на линолеуме, - Вспоминаю, как его сюда пер, когда еще машины не было.

- Это по этому поводу столько эмоций?

- Да он знаете какой тяжелый!? - по лицу Ротного проскользнула искра пьяного озорства, - А знаешь, Иваныч! Ты прав! Холодильников у нас дома хватает — чтоб не подарить? Только, чур, самомвывоз!

Развернувшись, он, довольно улыбаясь, утопал оставив Старшину и Комбата наедине. Комбат подул в фильтр, прикурил и кивнул Ротному в след.

- Что это сейчас было?

- Точно не знаю, но предполагаю, что старший лейтенант Катюхин хочет подарить вновь прибывшим свой старый холодильник, чтобы, потом, посмотреть, как они волокут его от деревни на руках, повторяя его героический путь…

-Вот как? Хорошо… Холодильник, вещь в хозяйстве необходимая...

Покурив, задумчиво пуская дым в форточку, Комбат вернулся в комнату, где Ротный расписывал лейтенантам всю прелесть владения монументальным советским холодильником.

- Что, Денис Владимирович, хотите сделать сослуживцам шикарный подарок?

- Уже сделал!

- И они готовы его принять?

- Готовы! - с энтузиазмом покивал Деревянко, - Штука полезная! Только как его доставить?

Он грустно покосился на субтильного Кромского, который в таком деле был плохим помощником. Комбат понимающе кивнул.

- Отлично. Жаль Денису Владимировичу в таком состоянии за руль нельзя… Да, товарищ старший лейтенант? - Ротный с улыбкой покивал, - С другой стороны, народу тут хватает, так что почему бы нам не прогуляться? Как вы на это смотрите, товарищи? Поможем сослуживцам с перебазированием холодильника и, заодно возьмем еще, а то того, что есть, нам, с нашим стажем, только понюхать.

- Мы были бы очень благодарны, - деликатно начал Кромский, - Но вот «взять еще»… Боюсь, финансы этого не позволяют.

- А я про деньги, заметьте, ничего не говорил. У нас кто предложил, тот и угощает. Хотя, если кто-то захочет скинутся, я возражать не буду.

- Ну чего сидим-то тогда! - Селиверстов, как главный любитель выпить, уже натягивал китель, - Виталий Сергеевич — я в доле, если что! Погнали, пока Маринка спать не легла!

Весело гомоня, офицеры и прапорщики двинулись в сторону села и, поскольку все были уже навеселе, то, не сговариваясь, свернули на короткую дорогу, называемую в народе «Тропой Хо Ши Мина», по которой солдаты бегали в село за всякими не одобряемыми уставом развлечениями. Для офицеров её существование являлось секретом Полишинеля, более того, многие сами ею пользовались, чтобы не делать крюк через КПП. Но сейчас, идя привычной дорогой, внезапно уперлись в свежеотремонтированный забор…

- Эх Иваныч… - Ротный озадаченно подергал проволоку, - Все заделал — не пройти ни проехать!

- Ну дык! - гордый своей работой Старшина обвел забор рукой, - Кончилась вольница! Геннадий Палыч! Как вам?

- Неплохо… - Начштаба подергал проволоку, проверяя натяжение, - Действительно, не пролезть. Вы до куда сделали?

- До того угла, практически.

- То есть за подсобным можно пройти?

- Пока да.

- Ну пойдемте туда… Это ближе, чем КПП.

Все потопали в указанную сторону но, буквально через сто метров увидели дыру.

- Суки!!! Когда успели!? - Тарасов изобразил воинственный дикарский танец, злясь за испорченную работу, - Мы тут точно все починили!

- Порезали недавно… - Комбат, подойдя, посмотрел на свежие срезы.

- Да я и говорю — все заделывали! Перед ужином еще проверял — нормально было!

- В самоволку, поди, кто-то рванул? - предположил Начштаба, - Момент-то удобный — все гуляют. Знаете что? Вы идите, а я, сейчас, пойду, прикажу дежурным проверить наличие личного состава. И наряды проверю.

- Хорошо, Геннадий Павлович, потом доложите. Сделаем ему бледный вид и тонкую шею.

Согласно покивав, остальные выбрались через дыру и потопали в село. По дороге пошутили про то как Начштаба технично откосил от переноски холодильника, потом Ротный начал травить какие-то байки. Голос у него был громкий, так что Марина, услышав этот зев издалека, уже встречала хмельного мужа на крыльце, уперев руки в бока. Правда, увидев, что тот не один, сразу ругаться не стала, а когда ей сообщили, что вся честная компания прибыла сюда не просто так и загромождающий сени холодильник отбудет вместе с ними, вконец подобрела. Правда не настолько, чтобы отпустить Ротного пить дальше и загнала его домой. Взвалив «ЗиЛ» на плечи словно гроб с нелюбимым родственником, поредевший отряд двинул назад. Самогон нес Старшина как самый трезвый, ибо уронить холодильник было не страшно — советской сталью можно было бункеры бомбить, а вот расколотить полную кошелку элитного маринкиного пойла не хотелось.

Водрузив холодильник на законное место, все немедленно обмыли столь ценное приобретение. Откуда-то появилась гитара. Спев про «Коня», «нас ждет огонь смертельный» и что-то из Газманова, Тарасов почувствовал, что ему хватит и откланялся. Придя домой, он, помня про свои сложные взаимоотношения с алкоголем, попытался сразу уснуть. Однако, не вышло. Сперва мешала продолжающаяся гулянка. Потом — головная боль. Выйдя на кухню, Старшина открыл окно, чтобы свежий прохладный воздух слегка унял гудящую голову и закурил.

- Не спится?

- Да так… - высунувшись, Старшина увидел у подъезда Комбата с сигаретой, - Точнее - как обычно…

- Опять болит?

- Угу… Не смертельно, но противно. Там все уже? Все разошлись?

-Ну кто ходить мог… Селиверстова Мешков с Дябиным домой понесли, лейтенантов мы в люлю закинули.

- С тазиком?

- С тазиком. Оба в слюни убрались как девочки румяные.

- Молодые еще — неопытные… А вы чего не спите?

- Машину ставил ходил и так… Геннадий Павлович всех проверил — все на месте.

- Кто тогда дыру сделал?

- Вот и я думаю. Причем, как-то уж больно удачно. Как раз, когда мы гуляли. Но это ладно. Другой момент — зачем?

- Я вот тоже об этом подумал. Проволоку порезать, это же кусачки нужны или штык-нож. Заморочить, в общем. «Свои» тут все входы и выходы знают. Им проще до другой дыры добраться.

- Молодой призыв не знает… - Комбат задумался, - Хотя он и охренеть до такой степени не успел еще… Может действительно кто-то что-то ворует? Схожу, пожалуй, осмотрюсь.

- Я с вами! А то мало-ли...

Натянув камуфляж, Тарасов взял фонарик, сунул в карман кастет и, вместе с Комбатом направился в сторону забора.

***

Прореха в заборе находилась сильно в стороне от натоптанных троп, что подтверждало версию о том, что делали её не местные. Если бы забор порезал тот, кому он мешал продолжать ходить привычным маршрутом, он бы сделал проход на прежнем месте. А тут он выводил прямо в густые кусты. Хотя, может в этом и смысл? След из поломанных ветвей и примятой травы вел к просеке, на которой обнаружились свежие следы шин. Достав блокнот, Тарасов сверился с рисунком. Не «Волга»… Комбат, заметив это, вопросительно кивнул.

- Это у вас что?

- Да так… Думаю, надо зарисовать. Начштаба говорил, что тут фургон какой-то видели. Следы свежие — возможно его.

- Хорошо… Я, пока, вокруг осмотрюсь.

Достав карандаш, Старшина зарисовал в блокнот узор покрышек, после чего прошелся по следу. На бетонку машина не выезжала и, развернувшись, уехала назад, в сторону находящихся чуть дальше дач. Интересно...Вернувшись, он принялся кружить ища Комбата.

- Василий Иванович — идите сюда! - окликнул его тотс пригорка, - Только осторожно — не вляпайтесь!

- Куда?

- Там увидите!

Пойдя на голос и аккуратно обойдя кучку дерьма и застрявшие в кустах испачканные обрывки бумаги, Тарасов нашел Комбата внимательно рассматривающего сеть тропинок.

- «Лежка...» - он посветил фонарем на пятно сухого лапника в пригнутых так, чтобы скрывать от посторонних глаз, кустах, - И там еще одна. Следили за КПП и за этим маршрутом. Долго следили — под подстилкой трава уже пожелтела и новая пробивается. Листва опавшая потоптана, значит пользовались вплоть до недавнего времени.

- Сейчас точно выясним… - оглядевшись, Старшина начал собирать валявшиеся кругом обертки, - Сидели подолгу и жрали прямо тут…

- Демаскировали позицию мусором… Значит не профессионалы. Но бутылок и окурков не наблюдаю. То есть ни водочкой ни грелись, ни покуривали на посту. Занимательный момент.

- Согласен… Так, что мы имеем? - Тарасов принялся перебирать находки, - Это долго хранится, это тоже, а вот это у нас молочка. Скоропорт… Произведен пять дней назад, срок годности — две недели.

- Пока привезли, пока продали… - прикинув в уме, Комбат помрачнел, - Совсем недавно выходит.

- Да. Сидели, следили и ждали момента… Удобного момента.

- И судя по всему, нашли… - Комбат посмотрел в сторону дыры, - Проникли на территорию части пока мы пили… Вопрос только в том, зачем?

- Надо понять, «кто»? Поймем «кто» — поймем, «зачем».

- Логично. Как нам понять, «кто»?

- Вы, Виталий Сергеевич, сильно брезгливый?

- В смысле?

- В смысле, если мусорили тут, значит и гадили неподалеку. Видимо там, вот и гадили. А бумага не туалетная — вытирались чем нашли в карманах, - сделав из палочек пинцет, Старшина собрал ими изгаженные бумажки и принялся разглядывать, - И что же, братцы, у вас с собой было?

- Что? - осведомился кривясь, Комбат, - Книга, судя по формату?

- Возможно... Религиозного, прошу заметить, содержания.

- Религиозного?

- Да. Сейчас я запишу номера страниц, цитаты и попробую найти, откуда это выдрано. Что это нам даст не знаю, но проверить стоит.

- Меня больше волнует, не что они читали, а что на территории части делали?

- Ну, давайте подумаем. Когда мы пошли за холодильником, дыра уже была. Скорее всего, они пробрались в промежутке между восемью часами, когда мы все собрались, и одиннадцатью, когда нам приспичило идти за добавкой. Довольно рано, если так подумать. К чему было так торопится? Почему не дождаться, пока все уснут пьяным сном?

- Хороший вопрос… Отбой в десять, - начал прикидывать Комбат, - Развод караула на складах каждые два часа и если они заступают… Нет — там без разницы особо, можно и глубокой ночи дождаться. Геннадий Палыча бы спросить — он у нас в этих вопросах специалист.

- А давайте спляшем вот от чего… - Тарасов, по очереди огляделся с каждой из наблюдательных точек. Что они могут видеть, допустим отсюда?

- Движение транспорта и КПП - Комбат указал на небольшое здание из силикатного кирпича возле ворот, - Все машины и люди, следующие в часть и из части.

- Полезная информация. А вот отсюда они за чем наблюдали?

- За тропой. Так же как и там - люди следующие в часть и из части, но на это раз — скрытно.

- Это если в полный рост стоять. Причем ваш. А вы присядьте, как они сидели. В таком положении тропу видно гораздо хуже. Даже сейчас, когда листьев уже нет. Смотрите — тут ветки сломаны, чтобы обзор не закрывали. Они, отсюда, не за тропой наблюдали…

- Разрешите… - улегшись на лапник, Комбат заглянул в смотровое отверстие в кустах, - Так… Если бы было светло, отсюда было бы видно подсобку, летнюю столовую и малый плац перед ней. Значит интересовались чем-то там. Летняя столовая пустует, малый плац им тоже вряд ли интересен… Пошли узнаем, как дела на подсобном.

Махнув рукой, Комбат направился в сторону подсобного хозяйства. Митрофанов был там и, увидев их, удивился, а еще, как показалось Тарасову, испугался. От Комбата этот испуг тоже не укрылся.

- Что такое, Петр Евгеньевич? На вас лица нет?

- Да просто, сперва, Геннадий Павлович, теперь вы. Случилось чего?

- В заборе кто-то дыру сделал. Примерно между восемью и одиннадцатью часами. Вы тут посторонних не видели?

- Да не. Все свои вроде?

- А «свои» это кто?

- Ну мои, да вы с Геннадием Павловичем. Ну кухонный наряд помои привез…

- Ничего не пропадало? Следы проникновения?

- Да тихо все, слава богу…

Комбат, кивнув, пошел осматриваться, светя фонариком. Митрофанов, следя за ним, подошел к Старшине.

- Иваныч, что происходит?

- Мы колючку новую натянули, а её продырявили. Пошли разбираться, выяснилось, что за частью кто-то следил. И сегодня, пока мы новых лейтенантов «обмывали», залез на территорию. Вот, ищем где напакостить могли.

- Фух! А то я уж, как вас вместе увидел, да еще с такими рожами суровыми, решил, что ты Сергеичу рассказал… Ну ты знаешь про че.

- Не рассказал. И, надеюсь, не придется. У тебя тут точно все нормально? Точно не по твою душу опять приходили?

- Точно. Я бы по… Понял бы…

- «Понял»? - эта заминка Тарасову не понравилась, так как было ощущение, что Митрофанов хотел сказать: «Почувствовал» или «Почуял», - Это хорошо, что ты бы понял... Кстати, друг твой, «Ваня Кузнецов из Отдела», не объявился?

- Нет пока. Я ему весточку оставил — жду.

- Жаль. Мне очень хочется поговорить с кем-то, кто в курсе, что происходит.

- Ну что я могу поделать?! - развел руками Митрофанов, - Вон! Сергеич тебя зовет!

Комбат действительно махал им с другого конца хозяйства. Возле него топтался один из подчиненных Митрофанова, до икоты напуганный присутствием высшего хищника местной пищевой цепочки.

- Говоришь, двоих видел?

- Ну видел… Ходили тут.

- Во сколько?

- По темноте...

- Почему не доложил?

- Да тут все время кто-то ходит… Туда ходит, сюда ходит. Сегодня вот эти ходили.

- Посторонние на территории! Ты обязан был доложить!

- Да я знаю что ли, посторонние они или нет? К нам не зашли и ладно…

- Ну Петр Евгеньевич… - Комбат грозно зыркнул на Митрофанова, - Не армия тут у тебя, а колхоз «Червоно Дышло»!

- Так в том и смысл, не? - удивленно пожал плечами тот - Либо мясо и молоко, либо строевая и устав. Вы уж определитесь.

- Ясно… Куда, говоришь, пошли?

- Вон туда!

Боец ткнул пальцем в сторону летней столовой. Комбат кивнул и, гневно сопя, пошел в указанном направлении. Старшина поскакал следом.

Летняя столовая, как следовало из названия, использовалась летом. Там были «стоячие» столы, чтобы солдаты могли принимать пищу не снимая снаряжения и вещмешки, но поскольку масштабные учения с личным составом остались далеко в прошлом, стояла закрытой. Комбат с Тарасовым принялись обходить её по кругу, светя в грязные окна и пытаясь понять, что чужаки могли забыть внутри. Но ни следов взлома, ни признаков проникновения не обнаружили.

- Ничего не понимаю… - достав сигарету, Комбат закурил, - Может дальше прошли? В казарму? Штаб?

- А что там делать сразу после отбоя? Наряд не спит, дежурный тоже. Туда надо часа в четыре лезть — есть вероятность, что кемарят. Но это повезти должно. Это оттуда не увидишь.

-Так а что они оттуда увидеть еще могут!? Подсобка и столовка. Всё!

- Не все… Малый плац еще.

- Вы серьезно хотите сказать, что они все это затеяли, чтобы на плацу порезвится? - выпустив дым через ноздри, словно злой дракон, Комбат отмахнулся, - Ладно, Василий Иванович, спасибо за помощь. Идите, я сейчас тоже пойду.

- Спокойной ночи.

- Да какой там!

***

На утреннем разводе все были смурные и тихие. Дождавшись окончания сего необходимого, но весьма утомительного мероприятия, народ потянулся в курилку.

- Вы мужики сегодня это… - Ротный неопределенно махнул рукой, - Кто за рулем, то осторожнее будьте. Там «гайцы» кого-то ловят.

- У старого поста?

- Нет. Прям у нас тут.

- Ты поэтому сегодня пешком?

- Да. Ну его нахер мимо них с после вчерашнего…

- Опять план — перехват?

- Да откуда-ж я знаю… Но две машины стоят. Их и еще какая-то. Может прознали, что мы пили вчера и готовятся ловить кто с запахом?

Повинуясь внезапной догадке, Тарасов высунулся и посмотрел в сторону малого плаца. Сразу за ним, в небольшом тупичке, была припаркована комбатовская «Волга», к которой, широким шагом, направлялся сам Комбат. Матюкнувшись, Старшина выкинул сигарету и побежал за ним.

- Товарищ подполковник! Погодите!

- Я тороплюсь…

- Один вопрос! Вы машину на ночь в автопарк загоняете?

- Да…

- Во сколько?!

- Когда все дела закончу… Часов в девять-десять…

- Помните, мы вчера гадали, что им надо было на малом плацу и почему они полезли не поздно ночью, а между восемью и одиннадцатью?

- Помню…

Комбат, повернув голову, внимательно осмотрел свою «Волгу», потом посмотрел вдаль нанизывая на линию взгляда малый плац, летнюю столовую, подсобное хозяйство, забор и пригорок за ним.

- Вы хотите сказать, что они с машиной что-то сделали?

- Не исключено. Но вряд ли.

- Почему?

- Обрезали бы тормоза или подложили бомбу, вы бы об этом узнали, так или иначе, еще вчера, когда загоняли.

- Тогда что?

- Катюхин в курилке обмолвился, что там, у трассы, «гаишники» стоят. И с ними еще кто-то. Причем не в обычном месте, а прямо тут, у нас. Сдается мне, это «ж-ж-ж» неспроста.

- Думаете, меня ждут?

- Возможно… И, возможно, вчера вам что-то подбросили.

Задумчиво хмыкнув, Комбат согласно кивнул и принялся обходить «Волгу» изучая двери и замки. Возле багажника он остановился и присел разглядывая что-то.

- Гиббоны ебаные…

- Что такое?

- Всю краску ободрали, пока ковыряли. Кузов светлый — сразу не заметил… Ну уроды...

Подняв крышку, Комбат осмотрел содержимое багажника. Сумка с инструментом, ножной насос, старый камуфляж, огнетушитель, аптечка. Перебрав это он развел руками.

- Вроде все на месте. Ничего нового тоже не появилось.

- Уверены?

- Ну давайте вместе посмотрим…

Достав и разложив содержимое на земле, Комбат принялся методично перетряхивать все по очереди. Старшина же, забравшись внутрь по пояс, внимательно изучал багажник.

- У вас запаска где?

- Внизу, под ковром…

Вынув резиновый коврик, Тарасов подергал запасное колесо, но оно оказалось прикручено. Взяв ключ, он отвернул болт, поднял «запаску» и услышал тихий, но отчетливый звон. В нише колеса лежала пара гильз «пять-сорок пять».

- Виталий Сергеевич… - достав платок, чтобы не оставить отпечатки, Старшина подобрал гильзы и предъявил Комбату, - Кажется нашел…

- Вот суки… - Комбат, нахмурившись, осмотрел находку, - Так значит вы решили…

Застыв на месте он, сперва, примерно минуту напряженно размышлял. Потом кивнул, соглашаясь с собственными мыслями, и посмотрел в сторону остальных офицеров и прапорщиков с интересом наблюдавших за происходящим.

- Николай Николаевич… - Комбат ткнул пальцем в Селиверстова, - Подойдите сюда, пожалуйста… Вы, кажется, сегодня в город собирались?

- Так точно...

- Давайте-ка немного переиграем. Я вас сейчас подброшу, а в обед вы, на «дежурке», вернетесь и займетесь, тем, что там у вас по плану. Хорошо?

- Хорошо! Сейчас я только переоденусь!

- Я вас жду. И это… У вас есть пара гильз от карабина?

- Найдем! Я сейчас!

Радостный Селиверстов убежал домой. Комбат развернулся к Тарасову.

- Так… Вы у нас до обеда дальше забором занимаетесь, после, насколько я помню, заступаете по столовой?

- Так точно!

- Дайте, тогда, распоряжения бойцам и подходите сюда.

- Слушаюсь, а зачем?

- Я вас до Ташлы подвезу. Почту отправите.

- Почту?

- Да. Или другую какую надобность выдумайте, - Комбат понизил голос, - Чтобы, если что, свидетели были. А то раз взялись подбрасывать, то всякое может быть.

- Понял. Сейчас буду…

- Я тоже сейчас буду, только в штаб схожу.

- А с гильзами что делать?

- Выкиньте подальше, чтобы никто не нашел.

Тарасов зашел в роту, переоделся из рабочего камуфляжа в повседневное, взял приготовленные для отправки письма и вернулся к машине. Там уже топтался Селиверстов, сжимая что-то в кулаке.

- Что тут творится то? - спросил тот шепотом.

- Да Комбату в машину кто-то гильзы подкинул. Теперь вон, гаишники на выезде караулят.

- А! Подстава! Ясно! А я то голову ломаю, зачем ему две стрелянных «пять и шесть» - разжав кулак, Селиверстов показал две гильзы, - Это от «Барса». Неплохой карабинчик, но тут с ним охотится не на кого. Зайца он рвет, лису — тоже. На кабана слабоват. Волк, косуля, но где-ж их тут взять? Вот когда я под Дербентом служил...

- Готовы? - прервал его подошедший Комбат, -Гильзы, которые я просил принесли?

- Вот…

- Отлично! Василий Иванович, где они лежали?

- В нише запаски.

- Туда и положим, - Комбат открыл багажник и кинул гильзы к запасному колесу, - Хочу посмотреть, что будет, когда найдут… Всё! По машинам…

Выехав за ворота КПП, «Волга» спустилась по «бетонке» к трассе и послушно прижалась к обочине, когда выскочивший из кустов инспектор замахал жезлом.

- Здравия желаю, капитан Пономарев, документы можно?

- Здравия желаю… - Комбат протянул ему права и удостоверение, - Вот.

- Подполковник Бергман?

- Так точно…

- Оружие, боеприпасы при себе имеете?

- Нет.

- Откройте, пожалуйста, багажник.

Комбат, заглушив мотор, вышел и пошел к багажнику. Селиверстов и Тарасов тоже вылезли. Видя это, из припаркованной чуть дальше машины выбрались и пошли к ним четверо «шкафов» в городском камуфляже и человек в штатском. Комбат, тем временем, словно не замечая их, спокойно открыл багажник. «Гаишник» периодически оглядываясь на человека в штатском, принялся копаться внутри. Тот нетерпеливо наблюдал за этим, потом полез было сам.

- Вы, кто!? Представьтесь! - рыкнул на него Комбат, - У вас есть полномочия проводить досмотр транспортных средств?

- Я следователь!

- Удостоверение, пожалуйста… «Следователь»...

Недовольно морщась, человек в штатском попытался «блеснуть» корочками, быстро убрав, но Комбат потребовал показать нормально и записал фамилию и должность. Потом кивнул в сторону багажника.

- Вы что-то конкретное ищите? Может помочь?

- Выньте все из багажника… Пожалуйста… - Комбат вынул вещи, аккуратно разложив их на обочине, - И ковер. Запасное колесо поднимите…

Когда Комбат поднял запаску, следователь просиял, торжествующе вскинувшись. Взяв карандаш, он осторожно поднял одну извалявшихся в нише гильз.

- Зафиксируйте! При осмотре машины были обнаружены две гильзы калибра «пять, сорок пять».

- А почему вы решили, что это именно «пять сорок-пять»? - поинтересовался Комбат, чьи глаза стали похожи на два ружейных дула, - Как вы определили? Или вы заранее знали?

- Это очевидно!

- Серьезно? А вот мне очевидно, что это гильзы от охотничьего карабина «Барс» калибра «пять и шесть на тридцать девять». Они делаются из переобжатых гильз «семь-шестьдесят два» и имеют диаметр фланца одиннадцать целых тридцать пять сотых миллиметра. А «пять-сорок пять» имеет фланец десять миллиметров, так что в оружие данного калибра эти гильзы даже молотком не забьешь.

- В смысле!? - следователь растерянно выпучил глаза.

Внимательно наблюдавший за ним Тарасов успел заметить, что он кинул вопросительный взгляд на другую сторону дороги, где, как и вчера, был припаркован синий микроавтобус «Тойота». Тем временем, один из «шкафов» подошел и, внимательно осмотрев находку, согласно покивал.

- Да. Охотничья…

- Ты уверен?

Вместо ответа, «шкаф» порылся в кармане, достал ключи, к которым, в качестве брелока, была прицеплена открывашка из гильзы и пули калибра «пять-сорок пять», предложив сравнить. Потом забрал ключи назад и махнул своим грузится в машину. «Гаишники» тоже быстро потеряли интерес к происходящему, оставив следователя наедине с Комбатом и двумя прапорщиками.

- Ну что, товарищ следователь? - с добродушием людоеда осведомился Комбат, - Протокол писать будете, или я поехал? Кстати, как ваше начальство относится к подобным методам?

- Вы о чем?!

- А вы о чем? Вы к чему тут этот весь цирк устроили?

- Версии отрабатываем...

- Какие?

- Не ваше дело!

Стряхнув гильзу, которую он все это время держал на карандаше, в багажник, следователь удалился. Комбат проводил его недобрым взглядом, потом погрузил вынутое обратно.

- Клоун… Я с твоим начальством пообщаюсь, посмотрим, как забегаешь… - повернувшись, он пожал Тарасову и Селиверстову руки, - Спасибо за помощь... Так, Николай Николаевич, мы с вами дальше, а вы, Василий Иванович?

- Я до почты и назад. Ну вы сами же сказали...

- Хорошо. Будьте осторожны.

- Вы тоже.

Закурив, Старшина проследил как «Волга» выруливает на дорогу и, набирая скорость, скрывается вдалеке. Синий микроавтобус, развернувшись стартанул за ней, но через несколько километров свернул вправо. Записав его номера, Тарасов перебежал трассу, подошел к месту где тот стоял и, достав блокнот, сверил, зарисованное прошлой ночью с его следами. Совпадение было стопроцентным. Пробормотав, задумчиво, «Энто как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?», он пошел дальше. И, буквально через двадцать метров, наткнулся на попа, разрывающегося между желанием по шпионить из кустов и нежеланием уронить свой авторитет среди прихожан. Поняв, что его заметили, поп выпрямился, отряхнулся и недовольно зыркнул на Старшину.

- Ты чего там вынюхиваешь?

- А вы?

- Жид что ли? Вопросом на вопрос отвечаешь?

-Только когда мне это выгодно. Что хотели-то?

- Да ниче! Просто смотрю, сперва эти подъехали, потом «гайцы» вас остановили, а после ты, с книжечкой, что-то там разглядываешь… Следы, что ли ищешь?

- Сличаю. Нашли, вчера, дыру в заборе, а рядом следы шины. Как выяснилось, от машины ваших конкурентов за людские души.

- А че им у вас надо было?

- Вот это и интересно… Кстати, вы говорили, что они книжки тут раздавали. У вас, случайно не осталось?

- Тебе зачем?

- Да чтобы в курсе быть. Вдруг это «Аум-Сен-Рике» какое?

-И че сделаешь?

- Что-нибудь сделаю. Я богослов со стажем. Такие диспуты вел — закачаешься.

- Серьезно? - поп удивленно оглядел Тарасова, - Или шутишь опять?

- Какие тут шутки — пол-Чечни на пузе прополз.

- А! Ты в этом смысле! Ахах!!! Остро! Ладно — айда…

Махнув Старшине следовать за ним, поп потопал в сторону церкви, где отпер дровник и принялся копаться в отложенной для растопки бумаге.

- На! - отыскав брошюру, которую раздавали сектанты, он вручил её Тарасову, - Только потом сожги. Неча людей смущать…

- Спасибо… Ознакомлюсь на досуге. А сами-то вы что думаете?

- О чем?

- Ну об из учении? Чего они хотят?

- Пизды они хотят, прости Господи! - за неимением образов поп перекрестился на поленницу с дровами, - Это все кино американское. «Апопакалиписисы» всякие и прочая ересь!

- Понял… Ладно — посмотрим, что с этим можно сделать.

- Да уж сделай что-нибудь, а то наш участковый совсем мышей не ловит.

***

Вернувшись, Тарасов до обеда возился с забором. После обеда — «готовился к заступлению в наряд», то есть поспал, ибо прошлая ночка выдалась та еще и он капитально не выспался. Дальше началась кутерьма: инструктаж, прием наряда, продукты, раскладки и прочие заботы. После ужина - вывоз отходов, получение продуктов на завтрак, заполнение журналов и прочее, с чем не хотелось возится с утра. Наряд, тем временем, закончив с мытьем посуды сел чистить картошку. Взяв у одного нож, Старшина показал пример.

- Вот так надо. Чтобы лишнего не срезать. Кто будет халявить предупреждаю: выход взвешу. Не хватит — подниму всех с утра на два часа раньше, чтобы успеть к завтраку получить и почистить недостающее. Поняли?

- Разрешите обратится! - поднял руку один из опытных бойцов, уже знавших повадки Тарасова, - А если больше выйдет?

- Выйдет больше, разрешу излишек пожарить. У нас, по норме, аж тридцать процентов на очистки заложено. Это, так-то, дохрена. Можно в двадцать уложится, а тем, что сверху — обожраться. Чай у нас, кстати, остался?

- Так точно! Вот там!

- Это хорошо… Жареная картошечка да под чаек... - подняв крышку алюминиевого чайника, Старшина скептически осмотрел плескавшийся там столовский чай, - «Он на вкус не так хорош, но зато сымает дрожь. Будешь к завтрему здоровый, если только не помрешь…» Мда… не чай, а писи сиротки Аси. Опять поварихи кроят? Ладно — раскулачим. Работайте.

Наряд, взбодренный таким обещанием с энтузиазмом принялся за работу, а Старшина решил использовать появившееся свободное время, чтобы ознакомится, наконец, с брошюркой. Ощущение та оставляла тягостное. За последнее время, он перечитал кучу литературы как научной, так и эзотерической и привык к непонятным терминам и длинным сложным предложениям, выражавшим не менее длинные и сложные мысли.

Однако, это чтиво писал человек либо не очень трезвый, либо не очень психически здоровый, так как, пытаясь выражаться пафосно и загадочно, регулярно с этим не справлялся, съезжая на просторечные выражения, терял мысль, путался и противоречил сам себе. Да еще и малограмотный, судя по щедро рассыпанным по тексту грамматическим и пунктуационным ошибкам. Через текст приходилось буквально продираться, словно через густые кусты. Одно было точно — дурак, поверивший во всю эту ахинею, лишних вопросов задавать не будет. Возможно, в этом и смысл? Зачем сектантам умники, которые будут подвергать сомнению их догматы? Хороший верующий должен, в первую очередь верить.

У самого Тарасова с верой всегда было все плохо. В основном — из-за воспитания. Отец-инженер считал понимание того как что-то работает и законов, по которым оно функционирует, ключом к успеху и старался привить это сыну. А еще поощрял задавать вопросы, что очень бесило верующих родственников, которые, под градом бесконечных «Почему?» быстро скатывались к аргументам вида: «Вырастешь — поймешь».

И Старшина вырос. Вырос с ощущением того, что религия, это такая нелогичная запутанная штука в которой сами верующие не особо разбираются. Дальнейшая жизнь только укрепила его в этом мнении, так как и мусульман, хлещущих водку, потому, что «Аллах под крышей не видит» и фанатичных православных, для которых семь смертных грехов были, похоже, руководством к действию, он насмотрелся преизрядно.

И даже загадочные происшествия, которые принялись сыпаться на него одно за другим, не заставили Тарасова пересмотреть свою точку зрения. Во всем этом должен быть смысл. Должна быть закономерность, и он её, шаг за шагом, нащупывает. А если закономерность есть, если это можно понять и одолеть, то это уже вопрос не веры, а знания. Надо его только получить.

В дверь робко постучали. Потом она приоткрылась и в щель просунулась голова дневального.

- Товарищ прапорщик — мы все!

- Почистили?

- Так точно!

- Ну пошли взвесим…

Поставив бак на весы, Старшина прикинул по документам выход. Наряд пожирал его глазами.

- Отлично, мои верные дуболомы! Выиграли два с половиной кило сверху. Даже с учетом ужарки нормально так выйдет. Давайте — кочегарьте сковороду и режьте.

- А масло где взять, товарищ прапорщик?

- А масло мы, сейчас, экспроприируем.

Взяв нож, Тарасов направился в раздевалку, где переодевались приходящие поварихи, и принялся вскрывать шкафчики. Взломщик из него был тот еще, но, с другой стороны, и замки на шкафчиках тоже не сейфовые. Наряд наблюдал за этим с плохо скрываемым злорадством. Поварихи всегда приворовывали. Не только Манька, которую пришлось такими трудами упокаивать прошлой зимой. Все. На них ругались, увольняли, но полностью искоренить данный порок не выходило. Создавалось впечатление, что у них в голове не укладывалось, как можно, пропуская через свои руки столько продуктов, не отрезать что-то в свою пользу? Найдя все что надо, картошку порезали и запустили жарится. Когда по столовой уже поплыл манящий запах, в дверь постучали.

- Товарищ прапорщик! - сообщил белый как мел дневальный, - Там Комбат!

- Понял. Сейчас… Да перестань ты паниковать как невеста в первую брачную ночь… Нормально все!

Открыв дверь, Старшина поприветствовал Комбата докладом. Тот вошел, огляделся и вопросительно кивнул.

- Как у вас тут? Порядок?

- Так точно!

- Чем заняты?

- Картошку жарим.

- Понятно…

Подойдя к сковороде, Комбат посмотрел на шкворчащую в масле картошку, не торопясь, прошелся по столовой и зашел в комнату дежурного. Там его внимание привлекла лежавшая на столе брошюра. Пролистав несколько страниц, Комбат бегло ознакомился с текстом и хмыкнул.

- «Книга религиозного содержания?»

- Она самая. И, я вам больше скажу, ТА самая!

- Серьезно?

- Да. Полное совпадение с седьмой по пятнадцатую страницу.

- Шустро вы… - Комбат положил брошюру обратно, - А я что зашел-то? Помнится, вы следы протектора зарисовывали. Можете мне скопировать? Есть у меня одно подозрение…

- Синяя «Тойота»-минивен, которая стояла на обочине, когда вас досматривали?

- Вы на неё тоже внимание обратили?

- Обратил. Она, потом, за вами поехала, но быстро свернула.

- Именно. А еще я заметил, что она грязью устрапяна…

- Думаете, не она ли той ночью там была?

- Да. Место я примерно помню, сейчас сгоняю — посмотрю.

- Не трудитесь, Виталий Сергеевич, я, когда на почту шел, уже посмотрел. Она.

- Серьезно?! За полдня и книгу нашли и машину? Вот вам бы, а не тому пижону следователем быть. Может и номер её знаете?

- Знаю. Более того — я, кажется, знаю, кому она принадлежит.

- Да вы шутите?! - с удивлением и недоверием покосился на него Комбат.

- Никак нет. Принадлежит она, судя по всему, тем самым ребяткам, что раздают эти книжки.

- Ага! То есть вот как странички там оказались!

- Ну, само по себе это еще ни о чем не говорит. Вытирать жопу сектантской брошюркой мог кто угодно, более того — на них самих я бы подумал в последнюю очередь, ибо такое обращение с вероучительной литературой… Но в купе с машиной да. Указывает на то, что гильзы вам подкинули именно они. Вы говорили, что много кому перешли дорогу. Может этим ребятам тоже?

- Про этих я первый раз слышу, - Комбат, развернув к себе брошюрку, прочитал написанное на обложке, - «Святое воинство последних дней»? Это, вообще, кто? Исламисты?

- Нет.

- Тогда странно. Были бы ваххабиты какие или саудиты — я бы не удивился. Во что хоть верят-то?

- Сперва я думал, что это какая-то ветвь мормонов, потому, что они у нас себя «Святыми последних дней» называют, однако никаких отсылок ни к Джозефу Смиту, ни к «Книге Мормона» я в тексте не нашел.

- Кхм… «Мормоны» - слышал, но не помню. Они у нас откуда?

- Из США. Местное религиозное течение. В 19 веке возникло. Но к ним данные граждане ничем, кроме похожего названия, не примыкают.

- А к кому примыкают?

- Сложно сказать. Тут такая мешанина, что только держись. Откровения Иоана Богослова, календарь Майя, прочие теории заговора. Если в двух словах, то по их представлениям есть триединый демиург, который недоволен нашим миром и скоро его уничтожит, чтобы построить новый в точном соответствии с божественными законами.

- А в первый раз ему что мешало?

- Показания разнятся. В начале книги идет сравнение с яблоней, которая выродилась и надо её срубить и посадить новую, потом оказывается, что демиург все сделал верно, это мы все испортили. И еще есть некие демоны, которые тоже все портят и хотят себе некие «царства» куда утаскивают грешников, чтобы подвергать вечным мукам.

- Ясно. Что дальше?

- А дальше все просто. Все дураки — они одни умные, они одни знают, что хотят демиурги и как им в этом помочь. Поэтому надо срочно бежать к ним и делать, что они скажут. Если сделаешь все верно, то после уничтожения мира возродишься в новом в виде могущественной энергетической сущности. Если же нет, то гаплык тебе неверный.

- Ну как и везде, в общем...

- Да. Все как и в любой другой религии — страх смерти, обещание посмертного блаженства и ощущение причастности к неким, недоступным остальным, истинам.

- Я смотрю, вы разбираетесь в этих делах?

- Интересуюсь.

- И что думаете? Есть идеи, что им от меня надо?

- Пока сложно сказать. Нужно больше информации.

- Где её взять?

- Тоже пока не знаю. Думал вы что-то проясните, но, судя по всему, вы сами удивлены.

- Не то слово… Ладно — разберемся! - вздохнув, Комбат снова взял в руки брошюру, - Я возьму литературку? Покажу кое-кому.

- Берите — я уже прочитал.

- Спасибо… Ладно, если будет чего нового — докладывайте. Проводите меня.

Закрыв за Комбатом, Тарасов оглянулся на дневальных, которые все это время старались слиться с стенами, и вопросительно дернул головой.

- Ну че замерли как мышь под веником? Кто картоху мешать будет?

- Товарищ прапорщик? Комбат че? Ничего не сказал?

- По поводу?

- Ну что картошку жарим?

- А где написано, что нельзя?

- Не знаю…

- А должен. Устав для кого в казарме лежит? Все - давайте не тупите. Сейчас поедим и по койкам. Завтра еще целый день бегать.

Получив свою долю картошки, Старшина сдобрил слабенький чаек сахаром и, сев за стол, принялся есть и размышлять. Сектанты… Вот их тут только не хватало. Мутные ребята с неясными целями. Может наняты? Кем? Тем Следователем? Возможно — он явно знал, что гильзы там и, даже не посмотрев, был уверен, что это «пять-сорок пять». А «пять, сорок пять», это калибр АКСУ найденного в укрытии Загиттулина. Плюс милицейская форма. Идеальный набор, чтобы «решить» вопрос с позарившимся на часть коммерсантом и его «партнерами». Который он собственноручно отдал Комбату.

Что если Следователь тоже понял, кто может стоять за расстрелом на трассе? Просто улик не нашел и решил, таким образом, «срезать угол» просто подбросив гильзы в машину, тем более доступ к вещдокам, скорее всего у него был, а слямзить оттуда пару стрелянных гильз не проблема. Версия? Версия. И объясняет возмущение Комбата по поводу методов ведения дел.

Смущает только выбор исполнителей. Почему не автоугонщики или еще какая гопота? Почему именно сектанты? А еще смущает то, что, сделав работу, они решили понаблюдать за обыском. Хотели убедится, что Комбата повяжут? Это намекает на какой-то их собственный интерес. Так что, возможно, все наоборот. Возможно Следователь действует в интересах секты. Такое тоже нельзя исключать. Но снова встает вопрос: что им сделал Комбат? Какой их интерес в его аресте? Ладно — утро вечера мудренее. Доев и еще раз все проверив, он загнал наряд спать и пошел домой.

***

Он знал это место. Пятачок перед магазином «Юбилейный», откуда частенько приходилось уезжать в набитом битком «Икарусе» на другой берег, предварительно поколыхавшись в людском море на остановке. Но сейчас вокруг было пусто. И очень тихо… Оглядев здания и фонари, которые тонули в липком, холодном тумане, Тарасов дошел до перекрестка и посмотрел вдоль улицы. Что-то тут было не так. Знакомое место было, одновременно, каким-то странным. Что-то, там, на краю сознания, громко орало о том, что это все неправильно, что что-то тут не так. Передернув плечами от неприятного чувства, что за ним наблюдают, Старшина оглянулся, но никого не увидел. Впереди тоже никого. Потоптавшись в нерешительности, он выругался сквозь зубы и направился в сторону желтой «сталинки» где где когда-то жили родители.

Теперь «двушка» на четвертом этаже перешла в наследство ему, но своей Старшина её не считал. Его настоящий дом остался там, в Днепропетровске. Одноэтажный, из силикатного кирпича, с зеленой жестяной крышей, забором из штакетника и калиткой на двух кусках толстой резины вместо петель. Вот это — его дом. Место, где он провел детство, где у него были школьные друзья, дед, две бабушки с отцовской и материнской стороны, бесчисленные тети и дяди которых он никогда не мог вспомнить по имени, но которые, откуда-то знали его. Место, которое он знал и по которому скучал. А с этим местом его связывала только память о родителях.

Из тумана выступил стоявший за старым забором из покрытых облупившейся краской металлических прутьев, массивный четырехэтажный дом. Ни в одном из высоких окон не было света, но ему показалось, что за колышущимися тюлевыми шторами бродят какие-то тени. Обойдя его по дуге, Старшина вошел во двор через проем между двумя кирпичными столбами. Большая круглая клумба с дикими дебрями шиповника, была увенчана железным фонарным столбом. Когда-то это было очень красиво — разделяясь вверху на пять изогнутых стеблей увенчанных плафонами, фонарь освещал просторный двор с аккуратными дорожками. Но плафоны давно куда-то исчезли, клумба заросла, а сам столб покосился и теперь напоминал сухое дерево. Сидевшая на нем громадная стая ворон только дополняла сходство. Увидев Тарасова, птицы неприятно осмысленно уставились на него. Потом, одна, кружась словно сухой лист, спикировала вниз и приземлилась в метре от его ног. Старшина остановился.

Подняв голову, ворона, вышагивая, обошла его по кругу и клацнула клювом. На асфальт со звоном упала металлическая подвеска. Наклонившись, Тарасов поднял её. Это был небольшой алюминиевый крестик. Кто-то грубо стер с него изображение распятия и откусил кусачками концы косой перекладины, а концы верхней загнул вверх. Старшина видел такой знак в книгах. Руна «Альгиз», или «Мир», если брать славянскую мифологию. И трактования их схожи. В прямом начертании, это — Мировое Древо, связь с миром богов и духов, руна мудрости и защиты. А вот в перевернутом положении, это связь с подземным миром, куда свисают корни Древа, знак обмана и самообмана. Громко, трескуче каркнув, ворона захлопала крыльями, разгоняясь и исчезла в туманной мгле. Следом, с оглушительными криками, поднялась остальная стая. Проводив их взглядом, Тарасов повертел находку в руке, переворачивая её и так и эдак, пытаясь понять, что все это значит? Знак… Ему пытаются дать знак. Кто и зачем?

Дом был уже близко. Его размазанная тень проступала из тумана совсем рядом. Перед одним из крайних подъездов располагался старый бетонный колпак вентиляции бомбоубежища, очень похожий на тот, через который он проник в логово упыря. Мазнув по нему взглядом, Старшина сделал еще несколько шагов, прежде чем сверлящее чувство неправильности заставило его остановится. Это был не колпак! На его месте торчал, наполовину вросший в землю, громадный посеревший череп! Чутье подсказывало, что лучше не приближаться, но что-то непреодолимо тянуло его туда. Осторожно ступая, Тарасов подошел к черепу, в глазницах которого словно кипела смола. Все вокруг него было мутным, словно наваждение и только великанский череп выделялся на этом фоне своей запредельной нереальной реальностью…

На свод черепа легла рука в буквальном смысле покрытая кровью по локоть. Длинные когти венчавшие тонкие пальцы глубоко впились в старую кость. Теперь череп был нормальных размеров, просто его удерживали перед лицом Старшины так, что тот казался размером с бетонный колпак вентиляции. А потом отвели в сторону. Увидев его замешательство, сидевшая на вершине колпака тварь улыбнулась, демонстрируя мощные звериные клыки. Сквозь спутанные волосы, закрывавшие лицо, сверкнули зеленые, неестественно яркие глаза.

Громадный, размером с автомобиль, черный зверь, чью колышущуюся шерсть он принял за кипение смолы в глазницах черепа, поднял голову и оскалил зубы. Тарасов попытался дернуться назад, но его словно спеленало по рукам и ногам. Напрягая все силы, он рванулся, пытаясь сорвать невидимые путы, все вокруг закружилось, а потом вспышка… И удар.

Тяжело дыша, Старшина, наконец, пришел в себя и, оглядевшись, понял, что сидит на полу возле койки запутавшись ногами в одеяле. «Да ебаный ты по голове… Ну его в пизду такие побудки...» - встав, он потер ушибленный при падении затылок, еще раз огляделся, посмотрел на часы. Полтретьего... Попив воды на кухне и покурив, чтобы успокоится, Тарасов перестелили перевернутую беспокойным сном постель и завалился досыпать, надеясь, что в этот раз ему приснится голая Анжелина Джоли, а не вот это вот все...

***

Новый день начался с грандиозного скандала. У солдат доступа в раздевалку не было, на Старшину никто не думал, так что, обнаружив пропажу краденного, поварихи вцепились в космы друг другу. Несколько самых «одаренных» догадались наябедничать Зампотылу, который, слегка охренев от подобного, сперва орал на них по татарски, потом приказал шкафчики вынести, а вместо них прибить вешалки. Тарасов скользил среди этого бедлама довольно ухмыляясь и перемигиваясь с повязанными с ним общей тайной дневальными.

- Здорово, Вадим! - Старшина был занят получением продуктов, так что, взмахом поприветствовав вошедшего Мешкова, снова вернулся к спискам, - Ты тут какими судьбами?

- Начштаба сказал тебя подменить до обеда, а в обед «Кукушка» приедет и будет сдачей наряда рулить, а то мне в патруль заступать.

- Меня? Зачем?

- Дуй в штаб — туда из милиции звонили, говорят квартиру твою вскрыли.

- Квартиру? Мою? Кто? Когда успели?

- Не знаю.

Отдав Мешкову документы, обескураженный Тарасов потопал в штаб, по пути ломая голову, кому и чего понадобилось в его квартире, где самое ценное — подаренная Ротным «видеодвойка», кто, посередь бела дня на это решился и при чем тут милиция? И только на подходе к штабу сообразил, что речь шла о квартире в городе. Начштаба, сокрушенно качая головой, посочувствовал, выписал отпуск до понедельника и, десять минут спустя, Старшина, все еще пребывавший в некоторой растерянности, уже трясся на переднем сиденье дежурной машины, петлявшей по «бетонке» в сторону трассы.

По пути, сидевший за рулем Займанов, бывший уже в курсе происшествия, пытался неловко шутить, чтобы снять напряжение, но Тарасов только молча смотрел перед собой. Со стороны казалось, что он подавлен дурными вестями, однако все было прозаичнее — Старшина пытался вспомнить, что в квартире есть ценного? Да и вообще, что там есть? Появлялся он в ней редко, оправдываясь, в том числе и перед самим собой тем, что служба и некогда, а на самом деле…

На самом деле он чувствовал вину. Отец умер от цирроза печени. Болезнь алкоголиков, но Тарасов ни разу не видел его пьяным. Так — праздничная бутылка шампанского на новый год и немного коньяка на день рожденья. Скорее всего, сказались годы работы на не самых полезных производствах. На похороны Старшина не успел, хотя буквально ночевал на взлётке в ожидании попутных бортов. Смог только постоять над свежей могилой в одиночестве, коря себя за то, что имел глупость думать, будто у них еще будет время, чтобы поговорить, сходит на рыбалку, пожарить шашлыки, спросить у отца, где тот потерял кончик указательного пальца на правой руке и что означают те расплывшиеся синие буквы старой татуировки на запястье, которые не похожи на мамины инициалы. Столько мелких, но в то же время важных вещей было отложено «на потом», которое уже никогда не наступит…

Мать, после смерти отца, сильно сдала. Он хотел уволится из армии, чтобы помогать ей. Но опоздал. И на её похороны не мог успеть даже теоретически, так как в этот момент находился в госпитале в Ростове, где новость о смерти матери ему сообщили только перед выпиской. Боялись, что дурные новости скажутся на самочувствии. И снова - свежая могила и нелегкие мысли о том, как легко уходят те, кто, казалось, всегда будет рядом. Мог ли он что-то сделать? Была бы мать жива, если бы он поторопился с увольнением? Стало ли последней каплей новость о его ранении или просто так совпало? Поди знай…

После этого в квартире появляться было тяжело. Выкинуть все рука не поднималась — родители столько сил вложили в этот простой, незамысловатый уют. Продать квартиру — тоже. А находится там, где все выглядело так, как будто они просто ушли на работу и скоро вернутся, Тарасов не мог. Поэтому и предпочитал спартанскую обстановку служебного жилья, заезжая домой раз в месяц, чтобы оплатить коммуналку и вытереть пыль. Кому там что понадобилось? Богатств у них особых не водилось никогда и из ценностей только старый громоздкий телевизор в лакированном корпусе, пара обручальных колец в ракушке да серебряная солонка, оставшаяся от одной из бабушек. Не та добыча ради которой вламываются в квартиру.

Перед мостом Займанов толкнул его, скомандовав показывать дорогу. Обычно «дежурка» высаживала Старшину на кольце перед Домом Техники, но сейчас, в виде жеста помощи и поддержки, Займанов не побоялся сделать крюк через вечно забитый мост, чтобы подбросить Тарасова почти до подъезда. Маленький район, отгороженный дамбой с одной стороны и крутогором с другой, при въезде встречал новыми многоэтажками, но в глубине таил квадрат из желтых «сталинок», обнесенных дырявым железным забором на таких же желтых кирпичных столбах.

- Вон туда заворачивай и там меня выкинешь.

- Принял… - сбросив скорость, Займанов прополз поворот и остановился у забора, - С тобой подняться?

- Да не, не стоит. Спасибо, что подбросил, дальше я сам.

- Точно?

- Да точно… Там, скорее всего, алкаши какие-нибудь поработали. Брать-то толком нечего, а если «ящик» унесли, я им руку только пожму — он не рабочий, просто в одно лицо его на помойку тащить тяжело. Сейчас посмотрю, что с замком, заменю, если совсем изломали, гляну, что взяли. А завтра в милицию схожу.

- Ты просто всю дорогу такой был… Никакой… Точно все хорошо?

- Да не парься. Я смурной не из-за взлома, а из-за того, как это все неудобно. Столько работы, а тут еще вот такое… Нет бы на пару недель пораньше, пока эта беготня не началась.

- А! А я наоборот тебе завидую — повод, конечно так себе, но, зато, хоть выдохнуть сможешь.

- Тоже верно. Ладно — чеши давай. Тебе еще за меня наряд сдавать.

- Ох бля… Точно! Не только тебе подляну учинили, но и мне… Вот что за люди!!!

Повозмущавшись, Займанов сел в машину и отчалил. Тарасов проводил его взглядом и вошел в подъезд. На площадке уже торчала, ожидая его, соседка, которую все называли «Баба Валя» - невысокая бойкая пожилая пенсионерка в потертом домашнем халате, теплых тапочках и любимой кошкой на руках. С соседкой у Старшины взаимоотношения были хорошие. В основном, конечно, по той причине, что большую часть своих бунтарских юных лет он провел в далеком Днепропетровске, так что строгая бывшая учительница помнила его в основном серьезным мужчиной в военной форме.

- Васенька! Нашли тебя таки, ироды! Я им говорю, где ты служишь, фамилию, имя, а они: «Да не можем, да нам телефон нужен...». А как Алешеньке пожаловаться начала угрожать — сразу нашли! Алешка-то он у них, сейчас, большой начальник, а я его от таким помню… Хулиган был отпетый! Вот кто бы мог подумать!? Я их еще заставила замок вправить. А то мне что — сидеть и смотреть, чтобы еще кто-то не залез? Вправили, конечно, так себе, но да сейчас никто работать не хочет!

- Здравствуйте Валентина Афанасьевна… Как ваше здоровье?

- Да до здоровья сейчас, когда такое творится! А я еще, главное, когда шум услышала, подумала, что это Людка-Барышница опять домой на бровях приползла...

- Это днем было?

- Какой «днем»! Ночью! Не спалося мне…Кошмар приснился - аж сердце зашлось. Сегодня тоже не здоровилось. Я таблетку приняла, решила чайник поставить. Слышу — на площадке возится кто-то… Думала Людка! Потом решила в глазок-то глянуть, а это человек! В твоей двери копается…

- Вы его видели? Взломщика?

- Да. Только плохо. Зрение-то у меня уже не то… Я его даже за тебя, сперва, приняла.

- За меня?

- Ну да. Светленький, коротко стриженный, в военных штанах, куртка черная. А потом гляжу — молодой слишком… И штаны не такие, как у военных. Пятнистые, но пятна белые с черным.

- Городской камуфляж?

- Это уж тебе виднее. Ключ-то есть, а то у меня твой лежит?

- Есть…

Достав ключ, Тарасов отпер квартиру. Когда начались «девяностые», все принялись ставить себе железные двери. Родители тоже собирались, но так и не собрались, так что взломщику потеть сильно не пришлось. Он просто подковырнул старую, крашенную рыжей половой краской деревянную дверь ломиком, расщепив косяк и вывернув железную накладку, которую, потом, кое-как, заколотили на место несколькими гвоздями. Войдя в прихожую, Старшина оглядел испачканный грязными ботинками пол, измазанную порошком для снятия отпечатков дверную ручку и недовольно скривился. Соседка, охая, вошла следом и топталась рядом, пока он разувался и искал тапочки.

- Вот жеж… К богатым-то не лезут — все бедных грабят! А что нас грабить?

- Сейчас посмотрим…

Первым делом, Тарасов прошел в зал. Оставшиеся от родителей золотые обручальные кольца лежали в большом, покрытом пожелтевшим лаком рапане — сувенире из Крыма. Так себе тайник, конечно, но, взяв ракушку, Старшина услышал позвякивание. Значит кольца взломщик не нашел… Хотя он тут и не искал — судя по нетронутой пыли, которая ровным слоем покрывала полки и стоявшую на них парадную посуду и безделушки, в сервант никто не заглядывал. Зато изрядно покопался в других отделениях мебельной стенки. Книги, мамины журналы по вязанию и отцовские подшивки были вынуты и разложены стопками. И на стол рядом была переставлена лампа. Взломщик думал, что в книгах могут быть тайники или заначки? Но для этого не нужно много света. И стул выдвинут…

Старшина проверил свою догадку присев и взяв одну из книг. Да — взломщик сидел тут, брал, читал или пролистывал и откладывал в сторону. Искал библиографические редкости? Чушь какая… А если не это, тогда что? Ломая голову над этой загадкой, Тарасов пошел дальше. Спальня… Ничего ценного тут не было, однако, незваный гость зачем-то разворошил кровать. Кроме того, там был старый письменный стол, где отец хранил инструменты. Все ящики были выдвинуты, сверху лежала одна из книг и выложенные в ряд оселки для заточки ножей. И немного пыли от них как на столешнице, так и под ней. Взломщик что-то затачивал, читая «Капитан Сорвиголова» Буссенара?

Все еще ничего не понимая, Старшина прошел на кухню. Кружка с заваренным в ней чаем. Чашка. Его чашка, которую мать всегда ставила именно ему. Нож. Половинка хлеба и крошки. Хлеб свежий. В мусорном ведре, которое точно было пустое, валялась оболочка от колбасы. Достав её, Тарасов посмотрел на срок годности. Тоже свежая.

- Это милиционеры оставили? - спросил он у соседки.

- Не! Этим точно есть было некогда. Я у них над душой стояла все время!

Мозг кольнула догадка и Старшина, пройдя в ванную, пощупал шторку душа. Мокрая. Как и мочалка. Учитывая, как давно он тут был последний раз…

- Валентина Афанасьевна — а вы, когда его заметили..? Взломщика того? Он заходил, или выходил?

- Заходил…

- Точно?

- Ну он лицом к двери стоял и делал там чего-то… Хотя… Потом он вниз побежал… Значит выходил. А что?

- Вы говорите, что милиционеры не ели, я тут никакой еды тоже не держал. Значит, это он тут чаевничал. А еще, судя по всему, книги почитывал и душ принимал. И кровать разобрана…

- Вот наглец-то!

- Да. Но это объясняет, почему он ничего не украл.

- Не украл?

- Ну я еще подробно не смотрел, но кольца родительские на месте, остальные вещи — тоже. Возможно, он забрался сюда просто потому, что ему жить было негде?

- Ох ты батюшки… То есть не обокрали тебя?

- Да вы-ж сами сказали — что у нас брать?

- Ну и слава богу… Ну и хорошо... А то я то перепугалась!

- Спасибо вам за бдительность…

- Ну я, тогда, пойду… Ты, если что, надолго?

- Меня до выходных отпустили. Сейчас порядок наведу, завтра схожу в милицию, обрадую их, что можно дело закрывать и обратно — службу тащить.

- Молодец, Васенька, хороший ты человек… Ответственный. Побольше бы таких. А то одно ворье да алкота кругом…

Баба Валя, дошаркала до своей квартиры, закрыла дверь и через неё, до вежливо провожавшего старушку Тарасова, донеслось жужание номеронабирателя. Минут через двадцать о странном взломщике, который забирается в пустые квартиры переночевать, будет знать весь район. СамСтаршина вернулся к себе и начал убираться. Протер полы, убрал со стола, скинул в стирку белье с кровати и начал расставлять обратно в шкаф вынутые книги. Идея о том, что взломщик влез не в поисках ценностей, а просто чтобы поспать и помыться, была успокаивающе логичной. Он-то ломал голову, что могло понадобится в небогатой квартире, где никто не живет? А ответ простой — сама квартира. Вот все и решилось, вот теперь все ясно.

Под руку подвернулась стопка «Науки и Жизни»… Словно окно в другой мир. Мир преисполненный оптимизма, света и торжества разума. Сколько всего продали и раздали, переезжая на новое место, а это отец потащил с собой в другую уже страну. Самодельные книги, сделанные из выпусков «Роман-Газеты» - это уже матери. И она их тоже бросить не смогла. Технические справочники, вязание, шикарный сборник классической литературы, сказки на украинском, самоучитель игры на баяне. Баяне? Тарасов удивленно вскинул бровь. Его знакомство с музыкой ограничивалось уроками в школе и строевыми песнями во время срочной службы. Мать с отцом за рамки тягучих застольных песен тоже не выходили и музыкальных инструментов он в доме не видел. Так откуда тут это? Зачем хранили? Несбывшаяся мечта? Память о ком-то?

Взяв самоучитель в руки, Старшина устало опустился на стул. Он чувствовал себя археологом, который, перебирая осколки чьей-то жизни, пытается понять, кем они были, чем жили, о чем думали, мечтали. А ведь это — его мама и папа. Такие близкие, такие знакомые… Если он так мало знает о них, то что он может знать о других? Тарасов грустно усмехнулся, вспоминая свои попытки строить умозаключения относительно всего произошедшего. Отец считал, что знать свои корни очень важно. У него был большой фотоальбом, на форзаце которого аккуратно, черной тушью было построено генеалогическое древо семьи Тарасовых, а внутри хранились бесчисленные фото всех известных родственников, с подписанными датами и местами рождений. Старшина хорошо помнил альбом потому, что в детстве это была единственная книга, с которой ему не разрешали играть. Отец хранил его наверху, подальше от шкодливых детских рук и доставал только по каким-то семейным праздникам, чтобы еще раз попробовать рассказать непоседливому сыну историю их рода, надеясь, что в этот раз тот отнесется к этому серьезнее.

По щеке побежала слеза… Встав, Старшина пробежался по уже расставленным на места книгам. Лучше поздно, чем никогда — теперь сын готов слушать, даже если рассказывать больше некому. Не найдя альбом на месте, он принялся смотреть стопки на полу. Вот бабушкина тетрадка с рецептами в самодельном переплете… Подарок маме на свадьбу. Ценный подарок — писать бабушка научилась будучи уже в возрасте, так что сорок страниц печатными буквами для неё было истинным подвигом. Оставшиеся листы заполняла уже мама. Журналы по шитью и выкройки. Стопка его школьных дневников. Родители даже их сохранили. Где же альбом?

Закончив осмотр, Тарасов встал и прошелся по квартире. Он точно помнил, что последний раз видел альбом в шкафу, но мало-ли? Заодно, надо еще раз все осмотреть. Может что-то пропустил в первый раз?

***

Милиционер устало посмотрел на Старшину, разглядывающего ободранные интерьеры РУВД. Потом снова наклонился к бумагам.

- Значит ценности все на месте?

- Нет. Я же говорю — фотоальбом пропал. Бордовая бархатная обложка, уголки латунные, размером… Ну вот такой, где-то…

- И какая у него стоимость?

- При чем тут стоимость? Это — семейная реликвия.

- Я понимаю. Но и вы меня поймите — пока это не кража, а «Нарушение неприкосновенности жилища». Там либо штраф, либо арест, либо принудительные работы. Вот если бы пропало что-то ценное — была бы уголовка. Суд-то семейные реликвии как к делу пришьет? Это для вас ценность. А с точки зрения закона — нет.

- То есть не будете искать?

- Будем… Конечно будем… Но на нас кражи со взломом чуть ли не каждый день падают. И все требуют искать…

В голосе милиционера сквозила обида. Для него это дело — еще один потенциальный «висяк», за который медалей не получишь, зато по шее от начальства — запросто. И Тарасов это понимал поэтому, не спеша уходить, еще раз задумчиво оглядел кабинет.

- Вот знаете, какая мысль мне в голову пришла? А вот зачем постороннему фотоальбом?

- Думаете, кто-то из родни?

- Да к гадалке не ходи. Только вот кто? Я думал, они все на Украине остались…

- Ну так может «отказную» напишите, пока не поздно? - милиционер радостно ухватился за протянутую соломинку, - И порешаете там по семейному. А то если поймаем, то уже все…

- Да я думал над этим… Но ведь не признаются! Не буду же я каждого спрашивать: «Это не ты мне хату выставил?» Перессорюсь со всеми, а я сейчас не в том финансовом состоянии, чтобы с родней ссорится. У родни там свиньи, сало... Мне бы точно знать.

- Ну вы, пока, подумайте, - милиционер похлопал рукой по лежащей на столе картонной папке, - А я пойду — покурю…

Правильно поняв сказанное, Тарасов согласно кивнул и, когда тот вышел, развернул папку к себе. Протоколы осмотра квартиры и приобщенные к делу улики в виде отпечатков пальцев его не интересовали, а вот результаты дактилоскопической экспертизы… Достав блокнот, он быстро переписал в него все, что было про личность злоумышленника. Вернувшийся милиционер кинул на него вопросительный взгляд. С улыбкой кивнув, Старшина попросил ручку и, написав под диктовку требуемое заявление, отправился домой обдумывать новую информацию.

А, чтобы лучше думалось, он принялся за дверь. Выдернув все наспех наколоченные гвозди, Тарасов достал жестяную банку с крепежом, тщательно размешал расслоившийся ПВА в банке и принялся чинить косяк. Вбив клинышек, пролил трещину клеем, дождался, пока тот впитается и стянул шурупами.Потом отрихтовал накладку, забил в разболтанные отверстияот выдранного крепежа чопики на клею и прикрутил её обратно. Надо бы, по хорошему, поставить железную дверь, но некогда и не на что. На площадку выглянула соседка. Из её квартиры пахнуло домашней едой.

- Вась, бросай все. Пошли я тебе щей налью.

- Да ладно вам, Валентина Афанасьевна, неудобно как-то.

- Как мой Петя покойный говорил: «Неудобно спать на потолке — одеяло упадет». Пошли, кому говорю… Я тут, с утра, ходила-ходила, думала-думала. Щей хочу! Наварила кастрюлю, две тарелки съела… Все! Не хочу! А их там еще половина. Не выливать же?

- Ну раз так…

Осмотрев свою работу, Тарасов закрыл квартиру и отправился следом за бабой Валей. Та, поставив перед ним тарелку, щедро налила туда щей из закопченной кастрюльки.

- Ешь… У вас там, поди, так не кормят. Хлеб вон бери…

- Спасибо… - отрезав ломоть от круглого каравая, Старшина принялся за еду.

- Ты в милицию-то ходил? Чего сказали?

-Отказную написал — мало сперли, один черт искать не будут.

- А что? Все таки украли что-то?

- Да как сказать..? - Тарасов задумчиво постучал ложкой по краю тарелки, - Фотоальбом пропал.

- Который? Большой который? Праздничный?

- Да. Красный…

- А я то думала все, чего у него в руках было? Сумка - не сумка, папка — не папка… А тут вона че! И зачем он ему?

- Ей.

- Ей?

- Да. Это девушка была. Кошкина Яна Викторовна, восемьдесят первого года рождения. Я подсмотрел у них там кое-что. Не знаете такую?

- Не… Кошкиных у нас в доме нет. И в соседнем тоже… На «Ленинградской», помнится, жила семья? Но то «Котовы»… А что же она того..? Выглядит-то по мужицки?

- Потому, что мода у них такая. Она в поле зрения милиции попадала, потому что с «скинхедами» связалась. Там все так ходят. И парни, и девки.

- Ой беда! Что с молодежью-то деется! - не переставая сокрушаться по поводу падения нравов, баба Валя, взяв кастрюльку, выгребла в наполовину опустевшую тарелку остатки содержимого, - Раньше-же были мальчики как мальчики, девочки — как девочки… Ешь давай, чтобы не пропало...

- Спасибо еще раз. Может помочь чем?

- Да чем мне тут помочь-то? Разве что чемоданы надо вытащить. Зимнее пора доставать — ноябрь уж на дворе. Вон табуретку ту только бери — она не шаткая.

Быстро доев и поставив тарелку в раковину, Тарасов взял табуретку и, встав на нее, принялся тягать с устроенных в коридоре полок, которые баба Валя именовала «антресолями», большие советские чемоданы с барахлом. Потом, после инспекции и пересыпания содержимого махоркой от моли, запихнул обратно. Затем они попили чаю и Старшина пошел к себе.

Спать ложиться было рано, так что Тарасов решил принять ванну и подумать. Зачем этой Кошкиной понадобился фотоальбом? Что она собирается там найти? Загадка… Был ли её визит случайностью? Тоже загадка. А Тарасова, в последнее время, подобные загадки нервировали. И при чем тут связь этой Яны с скинхедами? Случайность или важная деталь? Самое печальное, что в милицейских документах, вопреки ожиданиям, ничего, способного пролить свет на данный вопрос не оказалось. Так что оставалось только тасовать детали этой мозаики в попытке самому сложить все воедино. Итак — что на данный момент ему известно?

Некая Яна Викторовна Кошкина, забирается к нему в квартиру, где ведет себя по хозяйски. Ест, спит, принимает душ, живо интересуется имеющейся в доме литературой, после чего уходит, забрав с собой фотоальбом. Из этого можно, с высокой долей вероятности, предположить, что она точно знала, что тут никто не живет и можно не опасаться внезапного возвращения хозяев… Хотя — не на этот ли случай, она что-то оселком затачивала? Кто знает, насколько эта девка отмороженная? С такой станется не вовремя вернувшегося хозяина на нож посадить.

Но, скорее, просто правила повреждения на лезвии полученные при вскрытии двери. Что тоже, кстати, интересный момент. Обычно, лихие люди предпочитают ножи попроще, так как после применения его придется скинуть. Так что никакой опытный мокрушник не будет с собой таскать нождорогой или памятный. Для него это — одноразовый инструмент.Кольчуги нынче из моды вышли, а китайские кожанки и спортивки дешманская выкидуха из ларька пробивает, вместе с пузом, не хуже, чем дорогие златоустовские или кизлярские финки. И само собой, никто в здравом уме точить и править такой нож не будет. Значит клинок у Яны при себе хороший. Неясно, что это дает, но пускай… Больше интересенальбом. Может и правда родственница? Зачем постороннему человеку фото его родни?

В коридоре зашелся в трели звонок. На служебной квартире такой роскоши Тарасов не имел, так что не сразу понял, что это к нему. Чертыхаясь, он крикнул: «Сейчас!!!», накинул было полотенце, потом, решив, что это снова соседка и представать перед ней в таком виде не комильфо, быстро оделся. Однако, на пороге обнаружился Комбат.

- Виталий Сергеевич?!

- Я ненадолго… - осмотрев мокрого Старшину,Комбат вошел в прихожую, - Вижу не вовремя?

- Да не — решил вот ванну принять, как белый человек.

- Понятно. А по квартире что? В милиции уже были? Что говорят?

- Тут очень странная история… Проходите, не стесняйтесь.

- Это родительская? - разувшись, Комбат прошел на кухню вертя головой, - Уютно у вас тут.

- Да. Но на работу добираться далеко.

- Шутите? Это хорошо... Так что там за «странная история»?

- Взломщик не взял ценностей. Даже не искал. Но очень интересовался книгами. Настолько, что, как я понял, переночевал здесь.

- То есть он ничего не украл?

- Семейный фотоальбом прихватил.

- Поставьте, чайник, если не сложно…

Кивнув, Тарасов набрал воды и принялся воевать с плитой, которая не хотела зажигаться. Потом насыпал свежей заварки в чайник. Дождался пока вода вскипит. Заварил чай. Достал две кружки. Все это время Комбат молча сверлил взглядом стену и, только когда чай настоялся, налил себе пополам заварки и кипятка и вопросительно посмотрел на Старшину.

- Фотоальбом... Вы же понимаете, зачем он кому-то мог понадобится?

- Примерно. Материальной ценности такая штука не имеет, так что взломщика интересовало содержимое.

- Верно. А что содержит фотоальбом?

- Родню. Ну и знакомых.

- А зачем кому-то фотографии вашей родни и знакомых?

- Думаете, хотят попробовать надавить?

- Вы же не считаете, что это совпадение? Сперва мне пытаются подбросить те гильзы, а когда не получается, чуть ли не сразу же вскрывают вашу квартиру и выносят не стоящий ни копейки фотоальбом.

- Ну да — подозрительно выглядит. Только вот у меня родни тут нет. Родители умерли, а остальные на Украине. Хотя откуда им это знать?

- У вас нет — у других есть. Одна неудача их может не остановить. Что милиция говорит?

- Я отказную написал.

- Зачем?

- Они все равно искать особо не рвались, учитывая размер ущерба, а так сумел кое-какую информацию о взломщике получить.

- Серьезно? Он им известен?

- Да. Судя по отпечаткам, это была Кошкина Яна Викторовна, восемьдесят первого года рождения, попадала в поле зрения милиции несколько раз за мелкое хулиганство, драки, вандализм. По их информации связана со «скинхедами». Сирота, по месту прописки не проживает. Ну вот тут я выписал все…

- Прелестная дамочка… - задумчиво хмыкнул Комбат, прочитав почерпнутые Тарасовым из милицейских документов данные, - Дайте-ка я себе это помечу. У меня есть знакомые кое-какие.Может что-то еще про неё смогут узнать.

- Пожалуйста…

Кивнув, Комбат, прихлебывая чай переписал себе все, что считал нужным и подвинул блокнот обратно Старшине. Но пальцы убрал не сразу.

- Я обратил внимание, вы часто там записи делаете… По службе?

- В основном…

- А про то, что происходит? Про ситуацию эту всю? Просто если вдруг потеряете или украдут...

- Жалко будет.

- Это да, но я беспокоюсь, что бы чего лишнего не всплыло.

- Не всплывет…

Перелистнув страницу Тарасов продемонстрировал записи состоящие в основном из значков вроде условных обозначений на картах, перемежавшихся сокращениями. Комбат попытался разобраться в этом, но только озадаченно хмыкнул.

- Хитро… То есть не зная, что есть что, не прочитать?

- Не знаю. Скорее всего — нет.

- А вот тут у вас рисунок протектора. Причем, я так понял, не той «Тойоты». «Волга-24Ч»? Это чья?

- Помните странную машину прошлой зимой?

- На складах? Которая непонятно как туда заехала и непонятно куда исчезла? Помню, как же...

- Да. Я такие следы встречал еще раз.

- Где?

- Недалеко от части. Со стороны ЛЭП.

- Случайно не в мае? Катюхин что-то болтал в курилке про «Черную Волгу»… А! Понял: ««Волга-24Ч», это «Волга» двадцать четвертой модели черного цвета»! И он её видел, когда на него напал три года как покойный бывший муж его супруги?

- Как раз тогда.

- То есть, эта машина появляется всякий раз, когда происходит какая-то странная херня?

- Видимо да.

- Можно я себе это тоже зарисую?

- Конечно…

Комбат тщательно скопировал себе рисунок протектора и, с молчаливого согласия Тарасова, полистал блокнот, остановившись на фигурках из веточек.

- Так… А вот такое я видел…

- В лесу?

- Вы это в нашем лесу видели?

- Да. А вы где?

- Да там… В одном месте... - Комбат задумчиво отхлебнул из кружки, - Это что-то значит?

- Это ведьмовские куклы.

- Порча?

- Не обязательно. Как мне сказали, ритуалы постоянно меняются, что-то забывают, что-то придумывают и у каждой ведьмы они свои. Что у кого работает.

- Интересно… То есть вы прям изучаете все это?

- На досуге. А что?

- Просто буду иметь ввиду. Тут что-то происходит. Думаю, вы это тоже заметили. И не все, из того, что творится вокруг, мне понятно. Вдруг вы поймете больше?

- Могу попробовать.

- Потом. Сейчас надо с тем, что имеем разгрестись. У вас тут еще дела есть?

- Да. Надо доделать кое-что. В понедельник буду на службе.

- Ладно… - допив чай Комбат встал, - Не задерживайтесь. Работы у нас вагон, так что ведьмы-черти, а дело делать надо.

Закрыв за Комбатом дверь, Старшина прошел в ванную. Вода уже остыла и был соблазн по быстрому домыться в душе, но он решил, что заслужил немного тепла и комфорта и, набрав ванну снова, улегся в неё поразмышлять. Во первых, мысли Комбата насчет фотоальбома очень тревожат. Это, навскидку, действительно похоже на правду. Да и время взлома… Сразу после провокации с гильзами. «После того, не значит в следствии того», но все равно, уж больно странное совпадение. И, допустим, с ним они обломаются, ибо родственников тут он не имеет. А другие? И как далеко они готовы зайти? Кто бы ни стоял за этими сектантами, инструмент он выбрал мощный. Тарасов видел, куда может завести религиозный фанатизм и на что способны люди думая, что исполняют волю бога. Беда...

Во вторых, сам Комбат что-то скрывает. Его заинтересовали ведьмовские куклы, но где он их видел, он не говорит. Да и к «Волге» у него интерес неспроста. Еще он беспокоится о том, что Старшина делает записи. Происходит действительно что-то странное и Комбат не хочет, чтобы это стало известно. Забота о благополучии вверенной ему части? Личные мотивы? Может не надо было так с ним откровенничать? В конце концов он, с большой долей вероятности, хладнокровно расстрелял троих людей. Причем, скорее всего, из оружия, которое Тарасов сам ему отдал. И понимает, что связать одно с другим — раз плюнуть. Особенно для того, кто активно интересуется происходящим и фиксирует факты. Возможно поэтому он интересовался, сможет ли посторонний человек прочесть записи?

Старшина погрузился в воду, чтобы освежить голову. Последнее, что ему сейчас надо — это параноить и подозревать всех подряд. Хотя, если ты параноик, это еще не значит, что за тобой не следят.

***

При уборке обнаружилось несколько книг с библиотечными штампами. Решив, что чужого ему не надо и делать правильные вещи никогда не поздно, Тарасов решил их вернуть. Правда они были из совсем другой библиотеки, но ехать для этого на Украину у него не было ни времени, ни денег. Собрав книги в тряпичную сумку, он открыл шкаф и придирчиво осмотрел имевшуюся в его распоряжении цивильную одежду. Можно было, конечно, поехать в форме, но честь мундира надо было беречь, а убогая авоська тому ну никак не способствовала.

Зато с тем, что имелось в шкафу, гармонировала прекрасно. Военные всегда нелепо смотрятся в гражданской одежде. Во первых, потому, что получая все, начиная с исподнего и заканчивая кокардой на складе, совершенно отвыкают обновлять свой гардероб. Да и не при нынешнем довольствии следить за модой. Во вторых, потому, что в армии одеты все плюс-минус единообразно и вопрос подбора одежды и аксессуаров не стоит в принципе. Если шмотки из одного комплекта, значит подходят друг к другу идеально. А с каким аксессуаром ты нынче службу несешь решает командование.

Так что, увидев в зеркале угрюмого типа в плаще из, что характерно, «плащевки», брюках в тонкую полоску, уже успевших превратится в просто «штаны» и шапке, которую народ метко прозвал «пидоркой», Тарасов даже почти не удивился. Пройдясь щеткой по штиблетам, он взял сумку поправив ворот свитера, после чего остановился, вспоминая, что еще надо взять с собой. Документы! Отправляясь в город всегда надо носить с собой удостоверение. Хотя сейчас-то оно ему зачем, не по форме же едет? Вместо этого, Старшина сунул в карман плаща кастет с которым предпочитал не расставаться. Упырей вокруг хватает всяких. И блокнот тоже стоит взять. В библиотеке есть такая штука как «копир». Надо сделать копию и спрятать в надежном месте.

Уехать отсюда на другой берег всегда было целым приключением но, к счастью, удалось попасть на вместительный «Икарус» куда смогли утрамбоваться все желающие. Встав в закуток на задней площадке, Тарасов переехал мост и, дождавшись, пока автобус, надсадно урча мотором, заберется по змеящейся дороге в гору, выскочил у Кукольного Театра, так как от духоты в салоне натурально кружилась голова.

«Скажите — вы верите в бога?», - женщина и сопровождавший её мужичок, перехватившие Старшину когда тот ждал светофор на перекрестке, выглядели как типичные поддающие интеллигенты и только стопка брошюрок в руках намекала, что они тут не побираются. Старшина хотел послать их в жопу, но взгляд упал на духовную литературу, которую те протягивали! Стараясь не скалится, он медленно кивнул, выжидающе уставившись на проповедников. Те, видя интерес, расцвели желтоватыми улыбками.

- А я сразу поняла, что вы человек думающий… - женщина начала с лести, кивнув на книги в авоське, - Читающий. Таких нынче мало. Сейчас люди все озабоченны земным… Стяжательство цветет… Но, это не надолго! Чаша терпения Творца переполнена и наш мир будет разрушен. Если хотите узнать путь к спасению, приходите на наш семинар!

- Прямо сейчас?

- Да!

- Я, просто, в библиотеку спешу…

- Не страшно. Семинары проводятся каждые два часа. Вот тут адрес и расписание. Приходите, когда вам будет удобно! А в конце будет чаепитие!

Взяв книжку, Тарасов убрал её в карман, кивнул и пошел дальше. А что бы и не сходить, раз приглашают? Посмотреть, где у них логово? Увидев, что красномордый мужик с питбулем на поводке поспешил перейти на другую сторону улицы, он удивленно покрутил головой, потом поймал свое отражение в стекле припаркованного автомобиля и чуть сам не отпрыгнул, такая маньячная улыбка играла на роже. Быстро сделав лицо попроще, Старшина покурил, чтобы успокоится и не пугать людей и, заодно, дать мыслям успокоится. Это самурай должен принимать решение в течении семи вдохов и выдохов. А ему горячку пороть не положено ни по званию, ни, тем более, по должности. Ибо он не самурай, какой, а прапорщик ВС РФ. Да еще и старшина роты. Это тебе не с шашкой скакать визжа в голосину и рожи корчить. Тут выдержка нужна и трезвый расчет. Так что, сперва, разведка, а потом уже вывернуть все это кубло мехом наружу.

Алиса, по своему обыкновению, дремала. И, спросонья, не сразу узнала Тарасова без формы. Тот, усмехнувшись её удивлению развел руками.

- Решил образ сменить. Как тебе?

- Непривычно… - Алиса потерла глаза, словно пытаясь понять, не мерещится ли ей, - Вы чего так, внезапно?

- Да отпуск небольшой — решил вспомнить, как оно… В цивильном…

- А! А чего вы грустный такой? Отпуск же?!

- Повод так себе…

- Умер кто-то..? - охнув, Алиса сочувственно скривилась.

- Не. Квартиру обнесли.

- Ну это хорошо! В смысле, хорошо, что никто не умер, а не то, что вас ограбили.

- Да я понял, не дурак. Спасибо за сочувствие.

- Много украли?

- Не. У меня там брать-то нечего — я там не живу. Так — больше напакостили.

- Так, если вы там не живете, может сдадите кому-то? Чтоб присматривали?

- Квартиру жалко. Дорого не сдашь, а селить каких-то маргиналов, чтобы они её разнесли не хочу.

-А где у вас квартира?

- Да на Нижней… Ну там, на Левом Берегу.

- Я знаю. Мы там жили раньше. В общежитии, напротив «Юбилейного». А вы, если что, почем её сдавать будете?

- Ты с какой целью интересуешься?

- Да так… - Алиса потупилась, - Просто…

- Оттуда уезжать тяжело, если жила там, должна знать. А ты и учишься и работаешь на этом берегу.

- Да я бы, лучше, поездила…

- Что так? Дома проблемы?

- Нет… Просто квартира маленькая, а нас в ней много. Я давно хочу отдельно жить, просто все дорого очень.

- Задачу понял… - Тарасов кивнул и протянул ей авоську с книгами, - Я подумаю, прикину, а ты, пока, оформи это все.

- А это же не наши?! - взяв книги, Алиса посмотрела штемпели, -

- Но библиотечные же?

- Библиотечные…

- А у вас же тут библиотека?

- Библиотека…

- Ну значит ваши. Остальное уже тонкости.

- Я просто не знаю, как их оформить. Сейчас спрошу…

Алиса убежала и вернулась с пожилой женщиной в очках на цепочке. Та пролистала книги, проверила их состояние, потом, спустив очки на нос, посмотрела на Старшину.

- Мужчина… Вы же понимаете, что мы их не сможем передать в Днепропетровск? У нас нет такой услуги.

- Мне главное вернуть и чтобы душа не болела, - отмахнулся Тарасов, - А там уж сами решайте.

- Хорошо… Можем оформить как дарение.

- Устраивает. А по поводу услуг… У вас же копир есть?

- Есть. Полторы тысячи страница.

- Скока!?

- Рупь-пятьдесять новыми.

- Фух, вы меня так не пугайте…

- Это вы правительству скажите. Сколько у вас?

- Да у меня блокнотик… - Старшина продемонстрировал записную книжку, - Наполовину, где-то, заполненный.

- Наполовину, это восемнадцать, два разворота на лист девять… Тринадцать с половиной рублей.

- Устраивает. Где касса?

- Мне давайте… - взяв протянутые десятки, женщина повелительно махнула в сторону аппарата, - Алисочка, откопируй, потом скажешь сколько вышло по факту. Я, пока книги оформлю…

Кивнув, Алиса взяла записную книжку и пошла к копиру. Тарасов пошел за ней. Само копирование, было процессом муторным и требовавшим внимания, чтобы правильно перевернуть листок и не шваркнуть картинку поверх уже отпечатанного, так что Алиса, молча сопя, тыкала кнопки, сосредоточенно следя за выползающей из чрева машины бумагой. Разговор в такой обстановке не клеился, так что пришлось, как обещал, подумать.

Но мысли, с раздумий о том, стоит ли сдавать квартиру и почем, быстро свернули куда-то не туда. Ему не давал покоя разговор с Комбатом. Если сектанты или те, кто за ними стоят, решили давить через родственников, то им ведь не объяснишь, что Алиса ему не родня, а просто квартирантка. То есть, пустить её к себе, значит подвергнуть возможной опасности. Значит придется отказать. Ну или попросить повременить, пока не разберется, что к чему. Или иным образом вопрос не решится. А он может — покушающиеся на часть, последнее время, мрут с завидной частотой.

И эта Кошкина… Путается со скинхедами и работает на сектантов? С другой стороны — а почему нет? Если вдуматься, одно от другого не сильно отличается. Одни считают, что они выше остальных потому, что кровь у них особенная, другие — потому что вера. Молодая девушка - сирота, то есть имеющая повод быть обиженной на весь мир, что для тех, что для тех — легкая добыча. Он сам-то, несмотря на то, что взрослый мужик многое повидавший, потеряв родителей чувствовал себя потерянным. А когда человек теряется, он ищет к кому прислонится, где найти «своих» не особо разбираясь, что эти «свои» из себя представляют. Хотя хладнокровия девке не занимать. Так по хозяйски вести себя в чужом жилье, даже если знаешь, что владелец им не пользуется. Явно делает подобное не первый раз. Хотя, в документах было сказано, что по месту прописки она не проживает, так что, скорее всего, к чужим квартирам ей не привыкать...

- Вот! Держите! - закончив копировать, Алиса протянула Тарасову листки, - Вы в порядке?

- А что?

- Да так. Странно смотрите.

- Думаю просто.

- О том, сдавать мне, или нет?

- Вроде того.

- Вы не хотите? - Алиса расстроенно вздохнула, - Я по лицу вижу…

- Не то, чтобы не хочу… Не знаю, как объяснить?

- Вы боитесь?

- Я? С чего бы?

- У вас, в блокноте рисунки ведьмовских знаков и вы интересовались книгой про них. А еще Ольгой и что она читает. Вы с чем-то таким столкнулись, чего не понимаете? У вас полтергейст в квартире? Или привидения?

- Дело не в этом.

- А в чем?

Тарасов хотел снова сказать избитое: «Не знаю, как объяснить...», но осекся. Все вокруг наводят тень на плетень, ходят с загадочным видом и ничего не говорят. Это бесит неимоверно, но вот прямо спросил человек, в чем дело и сам туда же? Мычать, качать башкой и ничего внятного не сказать? А че скрывать то, собственно? Почему не сказать, как есть. И Старшина сказал:

- Дело в том, что ко мне вломились, но ничего ценного не пропало. Только фотоальбом. А фотоальбом — это родственники. Стало быть, кому-то интересна моя родня. И вряд ли с целью открытку на праздник послать. Причем нет никаких гарантий, что если я тебя туда поселю, они не придут еще раз. Понимаешь?

- Погодите? - глаза Алисы округлились от удивления, - То есть вы за меня боитесь?

- Да. Родни у меня тут нет, так что с этим они обломались. Но вот если ты въедешь в мою квартиру, это могут неправильно истолковать. И мне очень не хочется проверять, на что данные ребята способны, чтобы заставить меня сделать то, что они хотят.

- А что они хотят? И кто?

- Это я и собираюсь выяснить. Так что давай-ка с этим всем подождем пока. Когда будет ясность, я тебе сообщу. Идет?

- Хорошо… - покладисто покивав Алиса вручила Старшине копии, - Только вы не забудьте, ладно?

***

Если верить брошюре, паладины «СвятогоВоинства» заседали на третьем, самом верхнем этаже старого здания, принадлежавшего, судя по табличке, «Облпотребсоюзу». Чтобы попасть туда, надо было зайти со двора, предварительно отыскав ворота с калиткой, и подняться по узкой обшарпанной лестнице мимо торговцев бумагой и рекламщиков. Само помещение представляло из себя длинный коридор с тремя дверьми, заканчивавшийся расположенной перпендикулярно ему длинной узкой комнатой с окнами на обе стороны, в которой терлись уже знакомые зазывалы, поприветствовавшие его радостным оскалом. На столе, стоявшем у дальнего окна были выставлены одноразовые стаканчики с дешевыми чайными пакетиками и тарелка с копеечным печеньем. Видимо, обещанное «чаепитие».

Из этой комнаты Тарасова проводили в комнату побольше, где уже были расставлены стулья. Судя по их количеству, «святые воины» особых амбиций не имели и рассчитывали поймать в свои сети максимум дюжину душ за раз. Но сегодня и столько не набралось.

Ведущий всего этого цирка, стилем одежды больше похожий на дешевого тамаду, мрачно оглядел пятерых слушателей, посмотрел на «паленые», покрытые цыганской позолотой «Ролексы» на руке, вздохнул и начал душеспасительную беседу. Суть его рассуждений Старшина потерял довольно быстро, так как связностью и логичностью они не особо отличались от текста в брошюре и сводились в, основном, к неуклюжим попыткам польстить собравшимся и напугать их скорым приходом неведомого пушного зверя, которого некие Демиурги спустят на наш грешный мир.

Слушатели скучали и откровенно позевывали. Видя это, «Тамада» решил закруглится с трепом и начать дискуссию о высоком, надеясь хоть так пробудить в присутствующих интерес. Это у него, внезапно, получилось, но слегка не так как он рассчитывал, ибо больше половины, а именно трое, из тех кого агитаторы смогли завлечь в свои сети, оказались пришедшими потусоваться в тепле неформалами, выглядевшими как персонажи из комедии Гайдая: толстый, тощий и лопоухий, неуловимо напоминавший Никулина лихой придурковатостью во взгляде. В матчасти они плавали, но были остры на язык и дискуссия быстро превратилась в поток колкостей на религиозную тему, перемежаемых вялыми попытками «Тамады» призвать троицу к порядку. Ища спасения, он решил дать слово женщине с одутловатым лицом, которая, пучив глаза, подпрыгивала на стуле, пытаясь вставить свое бесценное мнение.

- Давайте выслушаем гражданку! Тише! Вас я понял, дайте слово человеку.

- Я с вами полностью согласна, только вы не обращаете внимания на одну важную вещь, которая влияет на судьбу всей страны, всех нас! - женщина выпалила словно из пулемета, радуясь, что вокруг есть свободные уши, - Это же кошмар! Прямо на Красной Площади лежит колдун с медной пластиной во лбу и его эманации продолжают разлагать народ! И об этом все молчат! Я считаю, что нельзя об этом молчать! Вы знаете, что когда святой старец из Сибири пытался его изгнать, над Мавзолеем образовался невидимый купол не дававший ему войти!? Это многие видели! Я даже его сфотографировала, но пленка засветилась потому, что власти скрывают это. Они там все под его влиянием и милиция, и ФСБ, и журналисты! Я вот честная журналистка, поэтому меня нигде не печатают! Несколько раз даже пытались в дурдом упечь как Новодворскую! Вот молодые люди смеются, а зря, потому как эти эманации, которые он излучает, блокируют вам связь с верхними мирами. Это очень страшно, на самом деле. Вот вы что скажете? Мужчина!?

- Я что скажу? - Тарасов наконец сообразил, что поехавшая спрашивает его, - Я скажу, что координационный совет лемурийцев с Нибиру вами недоволен. Вы были отправлены в это земное тело вести скрытое наблюдение, а вы палитесь. Это я не вам, женщина. Это я вашему имплантированному сознанию-паразиту. Возьми носителя под контроль, иначе отзовем. Аборигены уже начинают что-то подозревать. Конец связи…

Он театрально уронил голову на грудь, потом вскинулся моргая и уставился на собеседницу. Та смотрела на него выпучив глаза.

- Что такое, гражданка? Я храпел?

Неформалы хрюкали как три поросенка, стараясь не ржать в голос. «Тамада» страдальчески закатил глаза. Женщина некоторое время растерянно оглядывалась, потом отсела подальше.

Вздохнув, Старшина решил осмотреться. Помещение, где они сидели, имело одно окно, на подоконнике которого стоял телевизор с водруженным на нем видеомагнитофоном. Наверное, когда зрителей собиралось больше, тут крутили душеполезное кино. На стене висел потрет какого-то бородатого хмыря, по обе стороны которого располагались написанные плакатным шрифтом десять заповедей и семь смертных грехов справа и слева соответственно. Напротив висел чуть меньший по размеру портрет какой-то женщины с лицом продавщицы мясного ряда, пытавшейся изобразить приветливую улыбку. Её так же обрамляли два плаката с какой-то писаниной, но гораздо более мелким шрифтом. Смотрелись они на фоне обшарпанных интерьеров с модными в восьмидесятых лакированными ДСПшными панелями весьма странно.

В противоположной от окна стене была вторая дверь, которая вела в какой-то чулан, кладовку или сортир — разница в длине этой комнаты и предыдущей была около метра, так что вряд-ли там скрывался бальный зал. Решив, что сортир будет как раз кстати, Тарасов встал и без спросу сунувшись туда, обнаружив подсобку с сваленными упаковками агитматериалов, швабрами и вешалкой с одеждой. К внутренней стороне двери был приколот разлинованный лист бумаги с фамилиями и датами, в котором наметанный взгляд военного немедленно опознал график нарядов.Особо заинтересовали колонки «Д» и «Н». «День» и «Ночь»?

- Вы куда? - поинтересовалсяповедением гостя «Тамада».

- Да туалет ищу… - почти не соврал Старшина, внимательно изучая график.

- Туалет у нас внизу… Как входили, только не вверх, а вниз.

- Понял…

Закрыв дверь он вышел и пошел по коридору дергая ручки кабинетов. Если что — тоже скажет, что туалет ищет. Но везде, ожидаемо, оказалось закрыто, хотя ни двери ни замки серьезными не выглядели. Больше беспокоила металлическая дверь, закрывающая вход с лестницы в эту часть этажа. И та что внизу, сваренная из радиаторов парового отопления, тоже выглядит монументально. Правда зачем было так стараться, если она закрывает проход на застекленную галерею неясно, но бить стекло — это шум. А у них тут, судя по графику, в выходные на ночь остается дежурный. На площадке имеется лестница на чердак. Люк не заперт. Это надо запомнить — потенциальная точка проникновения.

Спустившись по лестнице, Тарасов, брезгливо морщась, справил нужду в грязном туалете, находившимся в полуподвальном помещении, вымыл руки и, убедившись, что он здесь один, тоже внимательно все изучил. Планировка была странная и весьма хаотичная. Комната завхоза, две кабинки «общих», один туалет закрыт на ключ и висит табличка «Парус», видимо для сотрудников соответствующей конторы и еще один, тоже закрытый на картонную дверь с расхлябанным китайским замком. Тут можно, если что, спрятаться и тогда проблема с дверями внизу отпадает сама собой.

Теперь время. Если часы не врут, то уже три. Вроде можно успеть сгонять до дома, но сегодня воскресенье, конторы не работают, значит двери могут закрыть как только закончится последний «семинар». То есть в шесть. А, если на него никто не придет, то и раньше. Оставался, конечно, вариант с проникновением через чердак, но это выглядело уж больно экстремально. Так что надо за час обзавестись всем необходимым для взлома. Сложно, но не невозможно, особенно для военнослужащего. Кто ищет, тот всегда найдет!

***

Большинство палаток на располагавшемся неподалеку Центральном Рынке уже закрылись, но Тарасову повезло наткнуться на работающий лоток с хозтоварами, где он купил рабочие перчатки, гвоздодер и длинную отвертку. По пути назад, в киоске, были приобретена пачка овсяного печенья, ибо жрать хотелось неимоверно. А еще дешевый нож и фонарик-брелок, на случай если надо будет себе посветить. Ну и сигарет, ибо ночь обещала быть долгой.

Вернувшись, Старшина вскрыл отверткой дверь с китайским замком и осмотрелся. За ней находилась еще одна уборная с раковиной, зеркалом, унитазом и душем. Кто будет принимать тут душ? Аккуратно сунувшись внутрь, чтобы проверить внезапную догадку, Тарасов обнаружил за бачком знакомые сектантские брошюрки. Еще несколько вырванных листов лежало в ведре для использованной бумаги. То есть это для них нормально. А наличие душа говорит, что они тут частенько днюют и ночуют. Интересно… Размышляя, что это ему дает, Тарасов вскрыл туалет «Паруса». Контора сегодня не работает, так что там его вряд-ли найдут. И есть окошко, через которое можно контролировать убытие сектантов из здания.

Отваливать, однако, те не торопились. Неужели они всем шалманом ночевать останутся? Выходные же, вроде? Или решили тут забухать? Они вообще пьют? Комбат обратил внимание, что на месте наблюдения ни окурков, ни бутылок не осталось. Возможно нельзя. К зданию подъехал черная «Ауди». Остальные офисы закрыты, значит к этим. Из машины вышел бородатый мужчина в пальто и с дипломатом, присмотревшись к которому Тарасов опознал того самого хмыря с портрета. «Мессия» лично пожаловал?

Пройдя в туалет он, судя по щелчкам зажигалки и поплывшему запаху дыма покурил, потом поднялся наверх. Этому, значит, курить можно? Причем курит он какую-то дешевую крепкую дрянь, хотя казалось бы. Воспользовавшись случаем, Тарасов тоже зажег сигарету и записал номер, цвет и марку его машины. Потом посмотрел на часы, засекая время. «Мессия» пробыл наверху около часа, после чего спустился, еще раз покурил и уехал.

Следом за ним во двор вышел «тамада» и принялся прогревать двигатель старенького «Опеля». Номер, цвет и марку тоже фиксируем. Сразу, как только он отбыл, убежала и женщина. Не принято покидать рабочее место вперед начальства? Дежурить остался мужик-агитатор, это хорошо. Старшина был человеком старой закалки и женщин ему бить было неприятно. А бить придется. И, желательно, так, чтобы не видели, ибо он тут светился и мужик может его опознать.

Заскрипела закрываемая наружная дверь. Потом шаги по лестнице и хлопнула дверь наверху. Тишина… Тарасов не спешил покидать укрытие выжидая. Вдруг кто? Вдруг чего? Снова хлопнула дверь. Кто-то спустился и начал ковыряться ключом в замке. Щелчок закрывающейся защелки, потом журчание. Чай сливает... Акустика в туалете отличная, так что надо быть осторожным. Тихо выскользнув из своего укрытия, Тарасов быстро поднялся наверх. Дверь не заперта. Зря — расслабляться на дежурстве не стоит. Прислушавшись, чтобы убедится, что внутри никого, Старшина пробежал коридор. В длинной комнате парил чайник. Несколько стульев были составлены в импровизированную койку. Появился соблазн дождаться, пока дежурный уснет и сделать все тихо. Но, поразмыслив, Тарасов решил, что это будет слишком рискованно. Встав за дверью, он надел на руку кастет и принялся ждать. Как всегда бывает в таких случаях, минуты тянулись как часы. Да сколько там ему надо, чтобы поссать!? Наконец на лестнице раздались шаги. Мужик поднялся, запер дверь и не торопясь прошествовал в комнату.

Накинув, сзади, сумку ему на голову, Старшина принялся лупить дезориентированного оппонента. Это в кино часовые ложатся после легкого удара по загривку. В реальности-же потребовалось несколько увесистых ударов, чтобы мужик, захрипев, обмяк. Проверив пульс, чтобы убедится, что не переборщил, Тарасов связал ему руки его же ремнем, обыскал, забрал ключи, заткнул рот невкусной тряпкой, которой протирали со стола, оттащил в подсобку и закрыв дверь, подпер её стулом.

Теперь можно приступать… По хозяйски заварив себе чаю, он подкрепился печеньем и пошел осматривать двери в кабинеты. Арендаторы в здании, видимо, менялись часто и, съезжая, ключей преемникам, естественно, не оставляли. Те вскрывали, помещения, меняли замки и так по кругу, так что пресловутых «следов взлома» на них было хоть отбавляй. Не было бы тут дежурного и сумей он пробраться внутрь, может никто бы вообще не заметил вторжения. Но да ладно — чего гадать?

Взяв гвоздодер, Старшина отжал первую дверь. Там было устроено что-то вроде маленькой казармы. Четыре двухъярусных койки и пара шкафов. Все пустые. Зачем? Кто тут жил? Неясно. Следующая комната была то-ли комнатой отдыха, то-ли переговорной. Внутри стояли два дивана с кофейным столиком посередине и пустой платяной шкаф. Тарасов покрутился, по заглядывал под диваны, но ничего интересного не нашел и, попив еще чаю, приступил к последней двери. Это должен был быть самый большой кабинет и там, по его разумению, должна была сидеть самая важная шишка, но, на удивление, обстановка была спартанской. Кресло, письменный стол и небольшой сейф, прикрученный к стене. На столе какая-то странная штуковина из пластмассы с кучей непонятных разъемов. На верхней стороне эмблема из тех цветных букв, на нижней что-то на английском. Он осмотрел её со всех сторон, даже поковырял немного, но единственное, что получилось обнаружить - толстый шнур который шел к другому непонятному агрегату. В агрегат была засунута бумага. Печатающая машинка? Ладно — это все сложно, это все не про него.

Оставив технику в покое, Тарасов принялся рыться в ящиках стола. Какие-то накладные, квитанции, прочий бухгалтерский мусор. Это все надо изучить в спокойной обстановке и на свежую голову. Достав сумку Старшина ссыпал все туда, потом отстегнул странную штуковину. Агрегат с бумагой был слишком большой, его он брать не стал, а сама штуковина может быть полезной. Долго думал, брать ли втыкавшуюся в неё коробку с электрическим шнуром, потом засунул и её тоже.

Подойдя к сейфу, Тарасов изучил его со всех сторон. Опыта взлома подобных хранилищ он не имел, но с чего-то надо начинать, верно? Однако, полчаса ковыряний ничего не дали. В отчаянии он принялся отдирать сейф от стены и, внезапно, в этом преуспел, чуть не уронив его себе на ноги. Дюбеля просто вылетели, оставив после себя дыры из которых сыпалась черная пыль. Шлакоблочные стены, чтоб их. Нагнувшись, Старшина поднял сейф и взвесил его в руках. Килограмм пятнадцать.В сумку лезет, вот только шарахаться по ночному городу с выдранным сейфом в хозяйственной сумке — так себе история. Милиция обрадуется как родному. Но не бросать же его тут?

Вынув непонятную штуковину, Тарасов упаковал сейф, пластмассовую фигню кинул сверху, чтобы хоть как-то все это прикрыть и быстро пробежался по всем комнатам еще раз. Орудовал он тут в перчатках, но первый раз заходил без, так что лучше все протереть. Пакет из под овсяного печенья и стаканчик, из которого пил, забрать с собой, а чайник вытереть. Инструмент тоже собрать. Мужик уже очнулся и теперь мычал и барахтался, пытаясь выбраться. Надо пошевеливаться. Спустившись вниз и протерев все, чего касался в туалетах, Старшина достал трофейные ключи и отпер дверь внизу. Открываясь, она оглушительно заскрипела, так что, шарахнувшись назад, он некоторое время прислушивался, не привлекло ли это чьего внимания? Вроде все тихо.

Ворота и калитка, через которую Тарасов входил, тоже оказалась заперта на замок. Открыв и убедившись, что вокруг пусто, он быстрым шагом перешел на другую сторону улицы и нырнул в кусты обрамлявшие овраг с заброшенными домами. Теперь ключи нафиг, гвоздодер жалко, но тоже нафиг — он и так очень подозрительно выглядит.

«Что это вы, Василий Иванович, хорошими вещами разбрасываетесь?» - от раздавшегося неподалеку голоса, Старшину чуть не хватил удар. Медленно обернувшись, он увидел Комбата, стоявшего в проеме покосившегося забора.

- Виталий Сергеевич? Вы тут какими судьбами?

- Да дела в городе были... Поделам заглянул, вас проведал, потом дай, думаю, к этим «друзьям» наведаюсь. Адрес в той книжке был, вот я и решил последить за ними немного. Вдруг кого знакомого увижу? И представляете мое удивление, когда вас увидел?

- Представляю.

- Не представляете... Всякое плохое про вас думать начал. Пока вы туда с «фомкой» в рукаве не вернулись. Ну думаю, сейчас им Василий Иванович яйки в мошонке без наркоза местамипоменяет. Решил подождать, чем все кончится, а вы все не идете и не идете. Я уже переживать начал. Много жертв было?

- Да полно вам, Виталий Сергеевич. Что я? Зверь какой?

- Не прибедняйтесь… Я про ваш послужной список в курсе. Так как поговорили?

- Не задался разговор. У них там дежурный на ночь остается, я в здании спрятался, дождался, пока он в туалет пойдет, дал ему по голове и пошарил немного в кабинетах.

- Лихо. Что интересного нашли?

- Кое-что нашел. Вы на машине?

- Да. Подбросить до дома?

- Можно.

- Пойдемте… И ломик заберите — пригодится.

«Волга» Комбата была припаркована в переулке на другой стороне оврага. Перед тем как сложить сумку в багажник, Тарасов продемонстрировал Комбату содержимое.

- Вот… Сейф и какая-то компьютерная фигня.

- Кидайте — в части разберемся. Вас подбросить?

- Мне через Нижнюю надо — у меня форма там и документы.

- Ну поехали.

***

По приезду в часть Комбат сразу покатил в сторону автопарка и попросил дежурного открыть ремзону. Загнав машину внутрь, он запер дверь бокса и, открыв багажник, принялся натягивать рабочее.

- Вы прям сразу хотите его вскрыть? - осведомился Тарасов.

- А че тянуть? Мне, вот, дико любопытно, что там? А вам?

- Да, есть такое.

- Ну тогда берите кувалду, сейчас будем делать вскрытие, - натянув перчатки с видом заправского паталогоанатома, Комбат огляделся по сторонам, - Хотя нет… Вон там домкрат есть КАМАЗовский. Сейчас в яму скинем, упрем в стенки и даванем. Должен вскрыться, вы, как думаете?

Согласно кивнув, Старшина нашел подменку и приволок домкрат. Сейф многотонному давлению сопротивлялся минуты две, после чего лопнул раскидав ригели. «Китайщина», презрительно скривился Комбат и заглянул внутрь. Там оказалась стопка конвертов, на каждом из которых была написана фамилия. Быстро перебрав их Комбат остановился на одном.

- Знакомая… Это тот «следователь», - он снова перебрал конверты достав еще один, - И вот эту я слышал. Ах ты хитрый пидарас штабной…

- Что там? - вытянул шею Тарасов, - Внутри?

- А вы как думаете?

- Деньги поди?

- Угадали... - вскрыв конверт, Комбат кинул на верстак доллары, - Если во всех так же, то вы удачно зашли.

- Вот почему они там дежурного оставляли на выходные!

- Откуда вы знаете, что только на выходные?

- У них в кандейке график висел.

- А еще что там было?

- Мужик заезжал. С портрета.

- С какого портрета?

- Там у них, в комнате где они лекции читают, два портрета висели. Мужика бородатого и бабы какой-то. Мужик ездит на «Ауди» с блатными номерами. Думаю он это и оставил. Еще смутила небольшая казарма на четыре койки двухярусных.

- Прям казарма?

- Да. Кто-то там жил на постоянной основе. Хорошо не нарвался.

- Но теперь не живет?

- Нет. Койки без белья.

- Интересно, куда съехали? Это все?

- Ну еще было что-то типа комнаты отдыха и кабинет, где сейф был. А кроме сейфа еще стол и стул. Небогатый, в общем.

- Стол с ящиками?

- Да.

- Обыскали?

- Я оттуда все бумажки в сумку выгреб.

- А штуковина пластмассовая откуда?

- Оттуда же. Понятия не имею, что такое. К ней еще печатающая херня подтыкалась. Может что-то компьютерное?

- Может… - отложив непонятную вещицу в сторону, Комбат принялся перебирать бумаги из стола, - Так… А вот это уже интересно. Судя по всему, они платят коммуналку за дом в «ДНТ «Лесная поляна»».

- Лесная поляна? Что-то знакомое. Вроде поселок возле Майны?

- В том то и дело, что нет. Это дачи тут рядом. Как раз туда свернула та «Тойота» и оттуда, как нефиг делать, мотаться следить за нами с того пригорка, что мы, тогда, обнаружили...Знаете что, Василий Иванович..? Вам, за такую полезную инициативу, пожалуй, что премия положена, - выпотрошив конверты, Комбат сложил все доллары в стопку и протянут Тарасову, - Держите — заслужили! И вражье логово у нас под боком вскрыли и всех, кому эти гады платят, поименно вычислили.

- Да ну как-то неудобно… Может поделим?

- Неудобно, когда соседские дети на тебя похожи. Я туда не лазал, не рисковал, так что в долю не набиваюсь. Хотя..! Ну только если настаиваете… - Комбат выдернул из пачки несколько купюр, - Машину мне, уроды криворукие, поцарапали — возьму на перекраску. А остальное забирайте.

- Куда мне столько?

- Машину купите. Вон Зампотех свою «Шестерку», я слышал, продает. Права у вас есть?

- Получал, но это еще там было, на Украине и давно.

- Ниче! Сейчас как раз новый призыв сдавать пойдет — я с ними вас запишу. Там инспектора лояльные — с первого раза сдадите. Да берите уже, чего мнетесь как школьник у борделя! Считайте, что это вам то добро вернулось, которое вы Катюхину на свадьбу накидали.

- С чего вы решили, что я?

- А мне знакомый из милиции звонил. Спрашивал, не мои ли хлопцы двух гопников в «травму» завезли? Прапорщик и несколько солдат. Сопоставить, кто в тот день в город ездил несложно было. Выяснить подробности тоже. Маринкиного покойного мужа деньги меняли?

- Решил, что так правильно будет.

- Согласен. Ну вот я тоже по правильному.

Дверь бокса сперва подергали, потом постучали. Комбат засунул доллары Тарасову в нагрудный карман, закинул раздолбанный сейф в багажник и пошел открывать. За дверью стоял Зампотех, который, увидев их, удивленно хмыкнул.

- Виталий Сергеевич? А вы что тут делаете?

- Да вот с города приехал, решил заскочить, посмотреть что с подвеской, а то шум какой-то странный был. Шкворни опять, что ли, шприцевать надо? Дежурный не сказал, что я тут?

- Сказал… Просто решил сам проверить.

- Не доверяете?

- Я ничему не доверяю, что сам не делал. Я не его мама, я не его папа, с чего я ему доверять должен?

- Тоже верно. А мне доверяете? - Зампотех хмуро посмотрел на Комбата, - Да шучу… Понял я вашу позицию. Кстати, я вот тут Василию Ивановичу вашу «Шестерку» сватаю. Вы же её продаете?

- Продаю. Передний привод хочу.

- Ну вот — нашел вам покупателя. А то времена неспокойные, чем деньги в кубышке хранить, лучше на полезное потратить.

- Так его же ограбили, я слышал?

- А Василий Иванович, как оказалось, затейник. Спрятал так, что не нашли.

-Это хорошо… - Зампотех сурово оглядел Тарасова, словно прикидывая, достоин ли тот того, чтобы вручить ему машину, в которую он вложил столько труда, - Ну пойдемте — покажу. Резина зимняя почти новая, масло в двигателе менял, в коробке и мосту лучше сменить…

Комбат кивнул Старшине, чтобы тот увел Зампотеха, пока он не заметил раскиданные по верстаку бумаги и конверты, так что пришлось идти и смотреть. Машина и правда оказалась в отличном состоянии. Зампотех гордо показал, мотор что-то долго рассказывал про улучшения, которые он тут сделал, потом полез в салон.

Тарасов слушал вполуха, так как все мысли вертелись вокруг происходящего. Вся эта история с проникновением была чистой воды импровизацией, поэтому возможные последствия он начал осмысливать только сейчас. Что будут делать сектанты, когда поймут, что их ограбили? Поймут ли они, кто это сделал? Каков будет ответный ход? Пойдут в милицию? Или попытаются разобраться собственными силами? И какие у них есть возможности? Пожалуй — широкие. Денег хватает, а за них можно многих сейчас купить. И альбом, что самое обидное, так и не нашел. Хотя вряд ли они такие вещи там бы хранили. Возможно в доме, который в Лесной Поляне ответ есть. Надо бы сходить — посмотреть. Так— стоп! Посмотрел уже! Теперь как бы за грабеж не заехать...

Старшина считал себя человеком если не хладнокровным, то, хотя бы, рассудительным. Имеющим привычку сперва все взвешивать и только потом действовать. На войне это не раз спасало жизнь, причем не только ему. А тут, очертя голову, кинулся творить всякое не задумываясь о последствиях. Да — получилось. Пока. Но не факт, что с рук сойдет и не факт, что пошло на пользу. И, главное, из-за чего? Не деньги и не золото. Фотоальбом украли. Что ему сейчас с того фотоальбома? Что там есть такого? Видимо есть. Что-то есть такое важное, ради чего стоит лезть в чужую квартиру. И что-то, ради чего он сам может учинить уголовно-наказуемое деяние, даже особо не задумываясь. Там, в квартире, расставляя вещи на места, Тарасов думал, как много он не знал о своих родителях. О себе, видать, тоже многого не знает…

-Я кому рассказываю!? - Зампотех, увлеченно вещавший о достоинствах машины наконец заметил, что Старшина мыслями витает где-то далеко, - Вы меня вообще слушаете?

- Слушаю, конечно, Руслан Шарипович, - тряхнув головой, Тарасов энергично покивал, - У меня, просто… Ну как «у меня»? У родителей, выходит, «Тройка» была. Такая-же, почти, только «Тройка». Продали, когда сюда переезжали. Ностальгией что-то накрыло. Первый раз за рулем, первый раз сам на дороге…

- А! Ну то есть с матчастью знакомы?

- Само собой. Двигло с отцом капиталили, подвеску там перебирали… В электрику только не лазил. Не понимаю я в ней. Ну и в карбюратор. Опыта не хватало.

- Это правильно… Без опыта в эти вещи лучше не лезть. А мотор какой был?

- «Копеешный».

- Который на семьдесят лошадок или на шестьдесят?

- Один и два.

- Слабый. Тут «ноль шестой» на все восемьдесят. Сразу разница чувствуется. Пошли — прокатимся! - узнав, что покупатель имеет опыт обслуживания и ностальгические чувства к данной машине Зампотех, немедленно потеплел и гостеприимно распахнул дверь, - Да за руль давайте. Заодно вспомните, как оно. Только сцепление не бросайте, я очень этого не люблю. Сразу злой делаюсь…

За рулем Старшина не сидел очень давно, но руки и ноги вспомнили когда-то заученные навыки, так что ему удалось аккуратно тронуться и сделать круг по парку. Зампотех, сидя на пассажирском сидении опять вещал какие-то технические подробности, но Тарасов был слишком сосредоточен на управлении и его почти не слушал. Остановившись, он не забыл дернуть «ручник», чем заработал еще пару «очков» и откинулся на спинку глядя сквозь лобовое на пятна света от фар. Пять минут назад Старшина про ностальгию соврал, так как не хотел ни обидеть Зампотеха невниманием, ни озвучивать настоящую причину своей задумчивости. Но теперь запах, звук мотора, мир, схлопнувшийся до размеров светового пучка впереди, окатили его волной воспоминаний. Он не знал, зачем ему, сейчас, машина и планировал вежливо отказаться, но деньги, почти насильно всунутые ему Комбатом, жгли карман. Так что, повернув голову, Тарасов, внезапно севшим голосом, спросил: «Сколько?»

- У тебя как? «Старыми», «новыми»? - когда речь зашла о деньгах, в Зампотехе проснулся восточный человек который, в свою очередь, немедленно перешел на «ты».

- «Зелеными»…

- Два косаря нормально будет? Да, восемьдесят второго года можно дешевле найти, но состояние сам видел, отличное и новые, честно говоря, сейчас вообще никуда не годятся, так что это даже лучше. Я тебе резину зимнюю положу и магнитолу оставлю...

- Две, так две… - достав из кармана деньги, Тарасов отсчитал требуемую сумму, - Вот…

- Да же не торгуешься…

- Говорю же — ностальгия… Пока в квартире прибирался, вещи родительские поперекладывал, столько всего вспомнилось. Машина вот, теперь… На речку, помню, с отцом гоняли. Рыбачить. Тогда он меня, первый раз, за руль пустил. И я, по проселку «мчался». Километров тридцать в час, но тогда казалось «лечу». И назад… Дождь пошел, по сторонам лес стеной… А мы едем молча, я умотался за день, спать хочу, но все равно не могу оторвать глаз от дороги. Как заворожило…

- А-а-а… А у меня отец на «Газоне» пятьдесят третьем ездил. И я с ним. С самого детства. Летом, когда пастбища объезжали, неделями в нем жили, - вздохнув, Зампотех провел ладонью по передней панели, - Хорошее время было…Ну что? Все тогда?

- Наверное… Хотя! Мне по правам решить надо. Комбат сказал, что с водилами можно сдать.

- У тебя прав нет?

- Есть, но украинские. Получить решил перед армией, выдали и, через месяц, мы переехали. В армию уже тут пошел.

- Сами права на руках?

- Да.

- Принеси их — поедем сдавать, я, под шумок, попрошу заменить на наши. У меня там сокурсник - в Рязани вместе учились. Он права сделает и документы сделает, - Зампотех пересчитал деньги, потом покосился на остатки долларов, которые Старшина убрал обратно в карман, - Ниче так у тебя кубышка!

- А куда мне деньги тратить? Ем-пью за казенный счет, одеваюсь у Дубко. Скопилась...

- Жену заведи — вмиг улетит. А куда ты её спрятал, если не секрет, что домушники не нашли?

- Да я не прятал особо, наверное поэтому и не нашли.

- Это как?

- Ну вот так. Они в книгах искали — все из шкафа повытаскивали, а деньги в кармане штанов были, - Тарасов принялся откровенно сочинять на ходу, - Я менять ходил, забыл их там и в стирку бросил. Когда порядок наводил — нашел. Повезло, считай.

- Ты смотри… Но все равно хитро! Там их точно искать не додумались бы… А что украли?

- Ничего — соседка спугнула.

- Ясно… Но эти получше спрячь. Вон у Виталия Сергеевича машину, говорят, прям у нас тут вскрыли.

- Да. Надо подумать. Ладно — пойду я. Машина уже моя или можно, пока, в парке её оставить?

- Оставь. Завтра намою её, чтобы не стыдно было отдавать. Как документы сделаю — тут уже все.

- Договорились…

Выбравшись из машины, Старшина побрел домой. Проходя мимо клуба, он увидел, что там горит свет и решил посмотреть, кому не спится в ночь глухую. Это, предсказуемо, оказался Кромский, который, сидя за столом установленным в дальнем конце помещения, самозабвенно клацал клавишами.

- Привет, Саш, чего не спишь?

- А! О! Ух! - лейтенант, от неожиданности, подскочил и завертел головой, - Я что? Дверь не запер?

- А что тут у тебя такого секретного, что запираться надо?

- Ничего, просто мне строго велели клуб открывать только когда у солдат свободное время.

- Чтоб не проебывались?

- Ну да — именно так это и было сформулировано. А зачем вам крэдл?

- Че?

- Ну вон же он у вас в руке…

Тарасов удивленно опустил глаза и только сейчас понял, что все это время таскал в руках пластмассовую ерунду, которую уволок из логова сектантов. Вот это, он, конечно, в себя ушел. И Зампотех, главное, ничего не сказал!

- Как ты сказал? «Крел»?

- «К-Р-Э-Д-Л», - по буквам произнес Кромский.

- А! Слушай, так если ты знаешь, че это за напасть, то может знаешь, от чего она?

- Ну, судя по маркировке — от АйБиЭмовского лаптопа.

- Так, Саш, если тебе показалось, что я умный, то тебе показалось. Я, из того, что ты сейчас сказал, понял только слово «маркировка».

- Ну лаптоп… - растерянно пояснил лейтенант, - Переносной компьютер. Он вставляется в крэдл, на котором есть дополнительные интерфейсные разъемы. Чтобы периферию каждый раз не подключать и для удобства пользователя.

- Ладно, проехали…

- А откуда он у вас? Просто если вы не знаете, что такое «лаптоп», то вряд ли вам такое надо?

- Нам все надо. Сперва берем, потом думаем, че с этим делать. Я его это… Нашел! Когда в город ездил. То ли выкинули, то ли потеряли…

- Ну, потерять его вряд ли могли.

- Это почему?

- Крэдл обычно оставляют на рабочем месте, а уносят сам лаптоп. Скорее всего действительно выкинули. Без лаптопа он бесполезен и если его украли, то крэдл можно только выбросить. Ну или попробовать продать, но он подходит только к конкретным моделям.

- Продать — это интересно. А как этот «лаптоп» выглядит-то? Ну вдруг увижу у кого и предложу?

- Сейчас? - Кромский повернулся к монитору и снова принялся клацать клавишами, - Вот так, примерно. Размеры и цвет могут варьироваться, но принцип общий.

- А! Я такие в кино видел! - заглянув, по его приглашению, в монитор, на котором был открыт стоп кадр из фильма, Старшина кивнул, - Да это же то самое кино и есть! «В осаде 2», вроде. С Сигалом?

- Верно. Хотя первая часть мне больше понравилась.

- Да первую я уже кучу раз смотрел — она у меня на кассете есть. А вторая — только у Начмеда.

- У меня, к сожалению, он на жестком диске.

- Да я не выпрашиваю, просто разговор поддержать. Значит так эта хрень выглядит?

- Почти. АйБиЭмовские ноутбуки этой модели черные и немного поменьше.

-Ну теперь понятно, че ты решил, что его сперли. Это не вот эта гробина, - Тарасов указал на монитор, -Этот под полу сунул и пошел.

- Да. К тому же они, обычно, в сумках фирменных — прям приманка для воров. Я, когда учился, в такой конспекты носил. Так у меня её прямо из рук вырвали.

- А сумка как выглядит? Ну в смысле, такая приметная, что ли?

- Характерная. У меня была от «Делл». Два отделения, карманы под мелочевку, логотип, ремень через плечо. Удобнее дипломата. До сих пор жалко.

- Беда… Ладно, спасибо за разъяснения. Если попадется кто — попробую предложить… Попробую…

Кивнув, Старшина еще раз покрутил штуковину с заковыристым названием в руке и потопал до дома.

***

В части бытовала примета, что понедельничный развод задает тон всей следующей неделе. Коли задач навалят с горой и сроки поставят «еще вчера», то к гадалке не ходи, будешь, до выходных, бегать как савраска — закусив удила и в мыле. Если же удастся отделаться чем-то легким и не срочным, то и неделя пройдет в расслабленном режиме. Естественно, у каждого был свой персональный рецепт, как обернуть данную примету себе на пользу. Кто-то пытался потеряться во второй шеренге, кто-то, наоборот, вставал правофланговым в первом ряду или пытался вычислить закономерность, с которой командование распределяло задачи. Запах «после вчерашнего», тоже был для кого-то хорошим, а для кого-то плохим фактором. Или опоздания. Одни считали, что на развод опаздывать себе дороже, а другие — что лучше получить по шее за опоздание, зато самые ответственные, а, следовательно, муторные поручения уйдут более пунктуальным и надежным.

Командование пыталось бороться с этим бардаком, но все равно находились те, кто, прочувствовав на своей шкуре силу приметы, решали больше не испытывать судьбу и возобновляли попытки её обмануть. Так что Начштаба, который, почему-то, проводил развод вместо Комбата, выйдя из штаба, смог только сокрушенно покачать головой, глядя на раздрай в строю. Но, будучи умудрен возрастом и опытом, не стал орать и требовать, а просто мысленно пометил себе всех, кто построился не по уставу и, после краткой вводной, начал распределять задачи исходя из этих данных, «нарезав» тем, кто «не как надо», самые внушительные куски.

Старшину это не волновало — у молодого пополнения скоро должна была быть присяга, а, перед этим, первые стрельбы, так что ему что так, что так предстояло попрыгать приводя в порядок стрельбище, но в курилке после развода стоял, выряжаясь языком летописей, «вой и скрежет зубовный». Покурив и послушав сетования на испорченную неделю, Тарасов взял личный состав, инструмент и потопал на стрельбище.

Человеку гражданскому обычно невдомек, что стрельбище, это не просто поле с мишеньками, а целый сложный комплекс, призванный не только дать бойцам нужные навыки, но и помешать им убиться или поубивать, прежде времени, кого-то другого. И все это надо приводить в порядок. Например — собрать весь сухостой, чтобы не загорелся, подровнять окопчики и капониры, отсыпать свежим песком рубежи, побелить столбики, да и КНП освежить тоже не помешает. Работы, в общем, вагон. А темнеет рано. Так что приходится торопится.

Разогнав бойцов по местам, Старшина тоже не стал бездельничать и, взяв кисточку и краску, пошел подновлять предупреждающие плакаты, казенным языком описывающие какие плачевные последствия для здоровья влечет за собой пребывание на линии огня. Подробно, надо заметить, описывают, как будто не понятно, что будет, когда в твою сторону лупит десяток стволов. «Не лезь — убьет!» - универсальная же фраза! И краски на неё уходит меньше.

Выписывая, прикусив от усердия кончик языка, громоздкие фразы, Тарасов не сразу заметил что бойцы, вместо энергичной работы, собрались и что-то с интересом разглядывают и обсуждают. А заметив, чуть не поседел, так как по опыту знал, что подобный живой интерес у солдат хорошие и полезные для здоровья вещи не вызывают. Стрельбище, значит, будь уверен, нашли неразорвавшееся. И встали еще так — в кружок. Чтоб если рванет, сразу всем лечь. Ромашкой…Вон уже один руку тянет…

Рявкнув во весь голос: «РУКИ БЛЯ!!!», Старшина аршинными скачками рванул в ту сторону. Солдаты, к счастью, уже приобрели нужные рефлексы, так что, при звуках командирского рыка немедленно вытянулись и постарались слиться с местностью. Подбежав, Тарасов поискал глазами причину столь пристального интереса, потом с внимательностью инквизитора заглянул в выпученные от усердия глаза подчиненных.

- Вам мама не говорила, что трогать на стрельбище всякое — плохая примета?

- Так мы это…

- Что вы «это» я в курсе. Че нашли? Гранату? Патрон?

- Следы… - один из новобранцев, скуластый калмык, указал себе под ноги, - Волчьи!

- Тьфу-ты… - облегченно выдохнув, Старшина посмотрел на полосу грязи в которой отпечаталась цепочка крупных следов, - Волчьи, говоришь?

- Да. Вытянутые и пальцы собраны. Волк! Здоровенный! - нагнувшись, он приложил ладонь к одному из следов, - Меня отец так учил: если четырьмя пальцами след накрываешь, значит сука или прибылой. Если пятый надо — переярок. А тут — ладонь! Матерый очень!

- Ясно… Надо Митрофанову сказать — у него скотина. И Селиверстову. Он тут ружьем хвастал. Ладно — за работу! Вечером проверять придут, а у нас еще конь не валялся. Если что найдете — не трогать, не тыкать, не перемещать. Яйца на березу закинет — я не полезу.

- Это как, товарищ прапорщик? - не понял кто-то.

- Да вот так… Был на моей памяти один. Ключевое слово - «был». Нашел на стрельбище выстрел гранатометный, зажал между коленей и принялся раскручивать. Думал «инертный».

- И что?

- Поговорку: «Одна нога здесь — другая там» знаешь? Вот так же было. И яйца на березе висели. Ну вот натурально на суку, как шары на елке. Очень запомнилось. Я даже как звать этого дурака забыл, а это помню, - ностальгически вздохнув, Тарасов оглядел лица бойцов, пытавшихся, со смесью ужаса, веселья и брезгливости, представить описанное, - На сим вечер воспоминаний объявляю закрытым! Все — по местам и «стаханим» до упора, чтоб завтра сюда не тащится.

Работу принимал лично Начштаба, который походил, посмотрел с озабоченным видом и, на удивление, не стал даже указывать «дежурные» недостатки, которые любой проверяющий обязан обозначить, дабы показать, что не зря свой хлеб есть. Это было странно, так что, когда он отозвал Тарасова в сторону, тот слегка напрягся.

- Вы же, вчера, вместе с Виталием Сергеевичем из города вернулись? - Начштаба, по своему обыкновению, начал издалека, - Там все нормально было?

- Да… Ничего такого… - вот теперь Старшина напрягся не «слегка», а по взрослому, - Он ко мне заехал узнать, как там что… Предложил подбросить.

- А по дороге что случилось?

- Тоже ничего такого…

- Но что-то же случилось? Он же не просто так в ремзону заезжал?

- Да там что-то с подвеской… Попросил помочь. Что стряслось-то?

- Вот это я и пытаюсь выяснить. Он, после ремзоны, куда-то уехал и его до сих пор нет. Я думал, может вы знаете, куда он мог ночью отправится?

- Без понятия. Если что-то вспомню — сразу сообщу.

- Хорошо… А то я беспокоюсь что-то. Не предупредил, никаких распоряжений не оставил…

Построив личный состав, Тарасов отвел их в казарму, в процессе напряженно размышляя. Куда Комбат мог податься после ремзоны? Хороший вопрос. У него в багажнике был вскрытый сейф. Возможно, поехал от него избавится? Куда? Да хоть куда — тут мест глухих много. А там пробил колесо или увяз… Да не — фигня. Комбат — не девочка напуганная, чтобы сидеть в сломавшейся машине и паниковать. Давно бы притопал. С ним самим что-то случилось? Скорее всего. Проклятье! И где его теперь искать?

Дом! Он, посмотрев найденные документы, сказал, что сектанты платят за какой-то дом в Лесной Поляне. Возможно, избавившись от сейфа, он поехал туда? Или… Или его туда могли повезти. Кто сказал, что сектанты, подбросив гильзы, перестали следить за частью? А если следили, то увидев, как Комбат избавляется от сейфа, решили, что это он их и грабанул? В их логове в городе было восемь коек. Значит можно предположить, что у них есть восемь рыл тех, кто прям живет в секте. Самых преданных их идеям. Достаточно, чтобы скрутить даже такого бугая как Комбат. О других вариантах Старшина старался не думать. Быстро забежав к себе он взял штык-нож, достал из тайника «Наган», сунул его в пистолетный карман на бушлате и сказав дневальному: «Если будут спрашивать, то я на стрельбище. Кисточку там забыл — засохнет», рысью почесал в сторону дач.

***

Дачи делились на мелкие участки, где никого, в это время года, уже не было и находившиеся за дорогой более капитальные дома. Скорее всего, там и угнездились сектанты, но Тарасов, сперва, решил почесать участки. Куча домиков, зарослей и заброшенных наделов — хорошее место, чтобы спрятать машину. Это оказалось правильным решением — недалеко от дороги, за старым забором, он заметил «Волгу» Комбата. Сердце недобро екнуло. Осторожно приблизившись, Старшина убедился, что вокруг никого и подошел к машине. Холодная… Значит стоит тут уже давно. В салоне пусто, двери заперты. А где сам Комбат?

Перейдя дорогу, Тарасов углубился в сосняк окружавший Лесную Поляну с трех сторон и начал осматриваться. Адрес дома Комбат не сказал, а он не спросил. Дурак. Зато ему известны машины, на которых передвигаются сектанты. Синий микроавтобус «Тойота», бордовый «Опель» и черная «Ауди». А еще, вряд ли эти ребята поселятся у всех на виду. Скорее — где-то на отшибе, откуда удобно скрыто уходить и приходить и заниматься своими сектантскими делами не привлекая внимания соседей. Во всяком случае, поиски стоит начать именно с окраинных домов.

Долго искать не пришлось — домов тут было всего около дюжины, хоть и разбросанных на достаточно большой площади, так что Старшина быстро углядел большой, безвкусный недострой у самого леса, возле которого был припаркован микроавтобус и «Ауди». Дом, несмотря на незавершенность, был жилым. Их трубы поднимался дым, окна на втором этаже были застеклены и там горел свет. Нижний этаж был заколочен старыми, серыми от времени досками, а железная дверь вызывающе блистала новизной и хромированной фурнитурой. Просторный двор был огорожен высоким дощатым забором, однако, со стороны леса материала полностью загородится не хватило, поэтому кусок метров двадцать забрали сеткой-рабицей на покосившихся кольях.

Пробормотав: «Сча я вам, пидоры, тоже забор попорчу», Тарасов достал штык-нож и принялся подбираться к дому, как внезапно заметил чуть правее подозрительные кусты. Отпрянув за дерево, он выглянул, чтобы проверить, что ему не показалось. Да. Определенно в тех кустах кто-то есть. И, вроде, даже ноги видно. Причем в форменных туфлях. Туфли? Тихо обойдя заросли, Старшина заглянул с тыла, чтобы проверить свою догадку.

- Здравия желаю, товарищ подполковник…

- Да ебать! - Комбат от неожиданности умудрился подпрыгнуть, развернувшись в полете на сто восемьдесят градусов, - Василий Иванович!?

- Так точно.

- Вы тут что делаете?

- Вас в части потеряли… Вот — решил поискать.

- Ну вы даете… Прям как кошка подкрадываетесь… Потеряли? Кто?

- Начштаба спрашивал, не знаю ли я, куда вы запропастились?

- И что вы ему сказали?

- Сказал, что понятия не имею, но если что — то сразу.

- Ясно… Я тут просто… - Комбат замялся, - Наблюдаю за ними.

- Что-то случилось? Просто ни с того ни с сего, никого не предупредив…

- Да… После того как вы с Зампотехом ушли, я все собрал и решил сейф выкинуть...

- Они проследили за вами и нашли его?

- Кого?

- Сейф. Логично, что вы постараетесь избавится от сейфа как можно скорее. И логично, что ваше долгое отсутствие связано с тем, что что-то пошло не так. А что могло пойти не так, учитывая, что они уже следили за частью?

- Нет. Они, уже, откуда-то, знали место. Не знали только, где конкретно.

- Какое место? Где вы хотели спрятать сейф?

- Да. Я еще, главное, про слежку помнил и специально несколько раз проверял, чтобы хвоста не было...

- Это какое-то особое место? Которое можно вычислить? Или случайное?

- Вычислить? Пожалуй нет… Я там был всего пару раз, - Комбат с тяжелым вздохом обтер лицо ладонью, - Хотя, этого могло хватить…

- И что дальше было? Они на вас напали?

- Нет… Сложно объяснить…

- Ну вы уж постарайтесь. Я тут как бы тоже заинтересованное лицо. Мне-же сидеть, если что.

- Вы о чем?

- О сейфе. То, что я сделал, на юридическом языке называется «грабеж».

- Да сейф у меня в багажнике.

- Не понял, - помотав головой Тарасов уставился на Комбата, - А в чем, тогда, дело?

Задав вопрос, он сам, в ту же секунду понял на него ответ. Автомат! Комбат хотел выкинуть сейф в том же месте, где избавился от автомата и навел на него недоброжелателей. Сектанты потерпели неудачу, пытаясь подкинуть гильзы, но теперь у них в руках связанное с тем делом оружие! Вот почему он забил на дела и наблюдает за ними! Медленно выдохнув, Тарасов посмотрел на Комбата, который, судя по взгляду, понял, что он все понял. Теперь надо быть максимально аккуратным в выражениях.

- Так, Виталий Сергеевич, вы хотите сказать, что они нашли ту сумку, которую я передал вам после истории с Ротным? В которой была милицейская форма и АКСУ?

- Да…

- Плохо… Банда Загиттулина грабила дальнобоев, на нем может быть много эпизодов.

- Василий Иванович — не стройте из себя дурака… Вы все уже поняли.

- Может понял — может нет. А на нет — и суда нет. Не искушайте меня, товарищ подполковник, без нужды. Нам еще служить вместе как медному котелку до переплавки. А такие секреты — дело личное. И делится ими надо на обоюдной основе, а я вам в своих каяться пока не готов.

- Думаете, больше моего нагрешили?

- Всем колхозом не отмолите. Но не об этом сейчас. Что конкретно там произошло?

- Я поехал избавится от сейфа. Есть тут одно место. Обычно туда никто не ездит. Рыбаков там тоже нет. Охотники иногда забредают и все. А тут смотрю — следы от машины и мусор.

- Так может это залетные? Мало ли кто в лес с бабами поехал.

- Я тоже так сперва подумал. Но обратил внимание, что ни бутылок, ни окурков. Как там, на тех «лежках».

- Протектор их?

- Вот я и решил проверить. И выяснил, что спрашивать-то про него спрашивал, а зафиксировать себе так и не удосужился. Однако, по высоте, на которой ветви были заломаны, понял, что не легковушка. Причем заломы и следы свежие. Насторожился. Сделал вид, что уезжаю и пешком обратно вернулся. А они уже там. Видимо где-то недалеко сидели.

- Странно… Если они знали место, то почему им вас понадобилось ждать?

- Там мелких озер и болот куча. Не зная точно, можно долго искать. Проблема в том, что я именно к тому самому подъехал. А «то самое» они баграми минут за десять обшарили и сумку выудили.

- Баграми? Готовились, значит…

- Вот и я так подумал. Но кто мог знать?

- Тот, кто вам это место показал, не?

- В том и дело, что я его сам нашел. Случайно. Когда только на должность поставили, дорог не знал, поехал со станции и так блуднул, что еле выехал. Сел всеми колесами и три часа лопатой махал и лапник рубил. Поэтому и запомнил.

- Ясно… Загадка, однако! - задумчиво почесал затылок Старшина, - Но это сейчас не главное. Главное - «пальцы» ваши на автомате есть?

- Нет.

- Уверены?

- Абсолютно. «Не первый раз замужем», как говорится.

- А они вас видели? В курсе, что вы осведомлены об их находке?

- Нет. Во всяком случае, не похоже.

- Ха! - сев на задницу, Тарасов, хмыкнул и посмотрел на дом, - Так тогда чего нам дергаться?

- В смысле?

- В смысле, что они сами, без малейшего, заметьте, нашего участия, добровольно и с песней приволокли к себе в гнездо «засвеченный» по самое небалуйся ствол. Вы говорили, у вас в милиции знакомые есть? Так самое время им позвонить!

- Вот вы лис, Василий Иванович... - на лице Комбата, сером от усталости и напряжения, заиграл румянец, а губы расплылись в хищной улыбке, - Я то тут сижу, штурм планирую, как в одну каску туда вламываться думаю… А оно ведь и правда все проще решается!

- Только предупредите о следователе и прочих, кто на конвертах был нарисован. Чтоб не спугнули.

- Предупрежу. Вы тут посидите — последите, чтобы не разбежались, а я кабанчиком…

Вскочив, Комбат с тихим стоном размял затекшие ноги и побежал через лес к машине. Старшина занял его место, сперва просто наблюдал, потом, поняв, что замерзает, начал аккуратно прогуливаться вокруг, не теряя дом и машины из виду. Затем совсем обнаглел и закурил. Да — дела… На таких «качелях» его давно не качало. Подкинутые гильзы, благополучное их обнаружение, ограбление квартиры, удачный «заход» к сектантам, пропажа Комбата, нахождение его в добром здравии, известие о том, что теперь в руках у недоброжелателей такой козырь как автомат и, если сейчас удастся все разрулить, то он, первый раз за столько лет, сам, по собственной инициативе, купит водки и нажрется, ибо такие резкие повороты событий укачают кого угодно.

Одно радует — с ролью Комбата в этой всей истории кажется, все ясно. Правильность его подхода, законность и моральность можно оставить за скобками. Если уж в кино, чтобы справится с злодеями не гнушающимися никакими средствами и не связанными рамками закона, герой вынужден брать пушку и устраивать самосуд на полтора часа экранного времени, так как даже буйная фантазия сценариста не придумала, как решить проблему законными методами, то тут уж что говорить? Да и набор был, что надо— депутат, чиновник и коммерс. Оказаться рядом с ними имея заряженное оружие — мечта миллионов.

Ну а что этот разговор Старшина оборвал не доведя дело до открытого признания, то тоже разумно. Оставить в таких делах недосказанность и, соответственно, простор для маневра очень важно. Комбат — не тот человек, которого можно безопасно для себя загнать в угол. Самарские фирмачи уже попытались.

Ладно — пока все идет не так, как хотелось, но не так плохо, как могло бы быть. Сейчас главное, чтобы Комбат смог убедить своих знакомых нагрянуть сюда с обыском. А то и так забот хватает и очень не хочется постоянно думать, куда эти персонажи автомат пристроят. Кстати, а куда они могут его пристроить? Отпечатков на нем нет, причем Комбат в этом уверен «абсолютно». Ага! Вот почему он, тогда, так подробно рассказал про отпечатки на обрезе, из которого вальнули Загиттулина. Видимо понял возможности криминалистов, изучил вопрос серьезно и принял меры, чтобы не наследить. Но сектанты об этом, скорее всего, не знают и уверены или надеются, что отпечатки там есть.

Если так, то это не столь большая проблема, как кажется на первый взгляд — подкинуть-то пол беды. Надо еще как-то привязать оружие к человеку. С другой стороны, к подбрасыванию гильз они подошли серьезно. Если так же серьезно обтяпают и это, то проблем устроят от души. Да — лучше им такой возможности не давать.

Занятый мыслями, Тарасов не сразу заметил, что дверь в дом открылась. Рухнув как подкошенный на землю и принимая телом уголек сигареты, он замер наблюдая за вышедшим на крыльцо мужиком, который пристально и с подозрением оглядывал окрестности поверх забора. Потом сбежал вниз и завел «Ауди». Неужели спугнули!? Мужик забежал обратно в дом и, воспользовавшись этим, Старшина рванул к забору размышляя, как их задержать.

Сделать лаз в сетке труда не составило и, пробравшись во двор, он уже приготовился пороть штык-ножом колеса, как дверь в дом снова открылась. Нырнув за «Тойоту» и наблюдая за выходом через её остекление Тарасов принялся лихорадочно приводить в боевую готовность «Наган» - в легковушку все не влезут, значит будут и микроавтобус заводить. И, значит, обнаружат и его, а с ножом против такой толпы он ничего не сделает.

Но из дома выбежал снова тот же мужик. Бородатый, которого он видел тогда, в городе, и определил как главного. Следом за ним бежала женщина в ночнушке. Её Старшина тоже узнал — та самая, с портрета. Семейный подряд у них что ли? Мужик открыл багажник и начал загружать туда портфели, которые нес в руках. Потом повернулся к женщине.

- Чего стоишь? Собирайся давай! Бери только самое нужное!

- Это что же? Снова в бега? Снова все бросать? - запричитала она, - Может это опять ошибка какая? Ты же сам знаешь, эти видения такие… Нечеткие…

- Все ты верно зришь…

- Но с гильзами-то промашка вышла!?

- Там гильзы не те оказались.

- Как так?

- Вот так. То-ли мент ошибся, то-ли еще что… А остальное ты все правильно углядела. И пьянку и что они за догоном пойдут, и болотце то. Если ошиблась — вернемся. Если нет — тут одних жмуров на задках прикопано на три пожизненных каждому.

- Так они о них не знают!

- Если едут — значит что-то знают… - мужик снова быстро огляделся, - Так что давай бегом, нам еще Гришу собирать. Только тихо — остальных не разбуди.

- Почему? А они как же!?

- Да никак. Пусть берут — новых найдем.

- Может, все же, сказать?

- Не вздумай! Ментам мы не нужны. Им дело закрыть надо. Возьмут этих и мы, может, вообще не при делах останемся.

- Так они же все расскажут!

- И кто им поверит? Компьютер и архив я забрал, а остальное все на них. Квартиры они продавали, хозяев они увозили, дом на них оформлен. А мы так — лицом торговали да духовного отца с матушкой для лохов изображали. Прижмут — скажем, что не знали ничего. Ради сына — инвалида старались. Сейчас, слава богу, не тридцать седьмой год, сильно крутить не будут.

- Ладно… Поняла… - женщина мелко покивала, - Я сейчас. Ты, покамест, Гришу собери. Вместе его поведем, а то он, не ровен час, испугается, голосить начнет.

-Хорошо. Только быстро давай!

Развернувшись, они скрылись в доме. Спустив взведенный курок и сунув «Наган» обратно, Тарасов метнулся к Ауди и ткнул в кнопку открывания багажника придерживая крышку, чтобы не скрипела. С одной стороны, главарь уходит, с другой… «Компьютер и архив» говоришь? Один из портфелей был точь-в-точь как описывал Кромский. С ремнем через плечо и буквами как на той штуковине. Внутри что-то прямоугольное и твердое. Закинув его на плечо, Старшина схватил два оставшихся портфеля в которые, судя по торчавшим во все стороны углам листков, были второпях засунуты какие-то бумаги и хотел уже было закрыть крышку, но, внезапно вспомнив, ощупал карман штанов. Гильзы! Комбат сказал от них избавится, однако, в кутерьме он забыл и они так и болтались рабочем камуфле.

Отогнув край резинового ковра Тарасов вывернул карман, чтобы не касаться гильз пальцами, и вытряхнул их багажник. Вот вам, уроды, ответочка! Потом тихо прикрыл багажник и, подхватив трофеи, стремительным броском преодолев дыру в заборе, скрылся в лесу. Из дома, вышли уже трое. Мужик с женщиной, тревожно оглядываясь, вели под руки громадного мужика с дебиловатым лицом и испуганным взглядом. Усадив его в машину, мужик прыгнул за руль, а женщина побежала открывать ворота. Потом нырнула на пассажирское сиденье и «Ауди», светя фарами, умчалась в ночь. Ладно — хрен с вами. Убедившись, что все тихо, Старшина перебежал дорогу и, выбрав садовый домик по неприметнее, спрятал там добычу. Сейчас сюда группа захвата нагрянет. Попадаться им он не планирует, но, если все же попадется, то лучше без вот этого всего. Проще будет объяснить, че он тут делал. А может вообще свалить? Или все же дождаться Комбата? Указания были весьма нечеткие.

Со стороны просеки раздался звук мотора. Укрывшись, на всякий, за углом, Тарасов посмотрел в ту сторону и увидел комбатовскую «Волгу» пробиравшуюся по рядам с выключенными фарами. Остановившись примерно там, где он её тогда обнаружил, машина заглушила мотор и из неё вылез Комбат.

- Я тут, товарищ подполковник!

- А! Это хорошо… Я то думал, как вас искать по лесу.

- Милиция уже едет?

- Едет. Эти там?

- Не все.

- В смысле?

- Мужик с женой, которые у них там главные, погрузили сына в машину и куда-то поехали.

- А остальные?

- Остальные на месте.

- Странно. Если их кто-то предупредил, они бы все дернули в рассыпную… Куда этих на ночь глядя могло понести?

- Не готов доложить… Но, если что, я им те две гильзы обратно подкинул.

- В смысле?

- Да я забыл их выкинуть и вот решил, так сказать, вернуть взад когда возможность представится.

- Вы хотите сказать, что все это время вы их в кармане..? - Комбат осекся и обернулся на «Волгу», - Хотя я сам хорош! Все еще в багажнике ведь катаю!

Забравшись на перевернутый железный бак для воды он сусликом посмотрел вдоль дороги, спрыгнул, побежал к машине, потом промчался мимо волоча старую плащ-палатку позвякивающую металлом, перебежал дорогу, юркнул в приоткрытые ворота и через секунду, пригибаясь, бежал обратно комкая уже пустую плащ-палатку на ходу.

- Успел!

- Сейф им закинули?

- Да. Сунул под крыльцо. Всех собак на них повесим, включая ограбление их же конторы. Фух, плодотворная ночка выдалась, а Василий Иванович? Курить есть?

- Угощайтесь, - достав сигареты, Тарасов дал одну Комбату а вторую сунул в зубы, - Вы, кстати, как милиции все это преподнесли? Я, пока сидел, думал, об этом. Это же основания для обыска надо и прочее…

- У меня там знакомые еще с Чечни служат — знают, что я просто так шум разводить не буду. И про ситуацию с гильзами тоже в курсе. Так что я им просто сказал, где эти «подкидыши» сидят и намекнул, что если туда зайти, то можно много интересного обнаружить. Новые звезды на погоны, например. А основания уже сами пусть придумают. Вот, кстати, и они…

Сочно затянувшись, Комбат указал на «Газель», которая затормозила у ворот дома. Вторая остановилась чуть поодаль. Из первой машины высыпалась толпа в касках и бронежилетах и снеся, зачем-то, незапертую дверь, вломилась внутрь. В окнах замелькали лучи фонарей, послышались крики, звуки ударов и ломаемой мебели. Когда все стихло, на крыльцо вышел один из бойцов и махнул рукой. Их второй «Газели» выгрузились ребята более интеллигентного вида с чемоданчиками и фотоаппаратами, кинолог с собакой тоже исчезли внутри, старательно перешагивая вывороченную вместе с коробкой дверь.

- Ладно… Цирк посмотрели — пора валить… - затоптав окурок, Комбат кивнул Тарасову в сторону машины, - Поехали. Вы, кстати, как с Зампотехом? Договорились насчет «Шестерки»?

- Да. Даже деньги отдал. С правами, он сказал, поможет.

- Это хорошо… А то я вас, в последнее время, что-то частенько катаю. Разговоры начнутся. Шутка…

- Шутку понял — смешная… - криво улыбнувшись, Тарасов залез в «Волгу», - Интересно, Марина спит уже?

- Собираетесь пить в будни?

- Да что-то других идей, как все это подытожить, нет.

- Согласен… - дотянувшись до бардачка, Комбат открыл его и сунул Старшине фляжку армянского коньяка, - Только не превращайте это в традицию. Мне Селиверстова хватает.

- Да я сами знаете…

- Знаю. Но завтрашний развод никто не отменял.

- Понял… - убрав коньяк в карман, Тарасов еще раз обернулся на дом, где вовсю орудовала милиция, - Слушайте, а если у вас там друзья, то можно с ними как-то договорится, чтобы если они мой фотоальбом найдут…

- Попробую. Кстати, помните, я обещал по поводу этой Кошкиной разузнать?

- Помню.

- Так вот — там все оказалось очень интересно. Её отец был таксистом. Когда таксопарк развалился, он выкупил свою машину и начал таксовать частным образом, пока не нарвался на двоих деятелей которые пырнули его ножом при попытке завладеть машиной. Мужик он был здоровый, отбился и даже смог доехать до больницы, но спасти его не смогли, - свернув на просеку, Комбат, наконец, врубил фары, - Мать, к тому времени, осталась без работы и попыталась продать машину. Ушла на встречу с покупателями и не вернулась. Тело нашли два дня спустя в лесополосе, а еще через сутки нашли и машину во одном из ГСК.

- Как я понимаю, «лица кавказской национальности» поработали?

- Во втором случае, судя по описанию, из Средней Азии, но да — причины податься к скинам у девочки были весьма понятными. Но это не главное. Главное, угадайте, что у её отца за машина была?

- Двадцать четвертая «Волга» черного цвета?

- Именно. И такая же «Волга», как вы говорите, появляется тут каждый раз, когда происходит какая-то непонятная херня. Вам не кажется это любопытным?

- Очень.

- Вот и мне тоже очень интересно, что тут, нахер-р-р, - с рычанием выкрутив руль Комбат вывел машину на ведущую к части бетонку, - Пр-р-роисходит… И я буду разбираться. А вы мне в этом поможете...

***