Глава 18

Проснулся как-то в один миг, моментально избавившись от сонной неги. Дежурно потянулся, чувствуя свежесть духа и тела, распахнул глаза и осмотрелся вокруг ясным взглядом.

«Хм, а почему я не дома?» - поинтересовался сам у себя мысленно. Потому что осознал себя находящемся не в привычной комнатушке, а лежащим на хорошем таком, с претензией, ложе в богато обставленных покоях.

Окружение и интерьер незнакомые, от слова совсем. На прикроватном столике прозрачный дисплей, на нем цифры, время и дата. «08.09.2020», «05:53». Или часы неправильно настроены, или внутренний будильник забарахлил – я обычно на минуту позже просыпаюсь. В кресле рядом с изголовьем дремала Зоряна. Причем кресло явно кто-то подтащил ближе к кровати, потому что по духу обстановки должно стоять оно во-он там - глянул я на уголок с камином, журнальным столиком и вторым похожим креслом рядом.

Двигаясь бесшумно, чтобы Зоряну не разбудить, отбросил одеяло, легко соскочил с кровати и оделся в приготовленный спортивный костюм. Да, война войной, а тренировки никто не отменял, так что надо выдвигаться. Несмотря на непонимание как вообще здесь оказался, голова удивительно свежая, энергии хоть отбавляй, да и чувствую себя отлично отдохнувшим.

Выйдя в коридор, осмотрелся. Все чудесатее и чудесатее, как говорится – нахожусь в господском крыле. Как белая кость совсем. «Жениха» в крыло для прислуги отправлять было не по статусу, или какая-то другая причина? И goddamn, porco dio и вся королевская рать, как я вообще здесь оказался? Почему не помню ничего?

В голове было как-то… пусто. Вернее, не что чтобы совсем пусто, просто часть воспоминаний отсутствовала, словно обрубленная. Помню, как спровадили жандарма Изотова; помню, как с небес упал конвертоплан лейб-гвардейских бронекавалеристов, в спешном порядке доставивший в поместье фон Колера. Еще помню, как мы втроем – Анастасия, профессор и я, напряженно обсуждали произошедшее, сводя все концы воедино.

Выйдя в небольшой зал, осмотрелся и понял, что нахожусь в самых что ни на есть господских покоях. Вероятно, совещательный зал, предназначенный для семейных советов. Покрутив головой, оценил высокие стрельчатые окна, витражи, массивный круглый стол, ростовые портреты по стенам. Княгиня Анна Николаевна, и отпрыски - Анастасия Юрьевна, Александра Петровна и Николай Петрович.

Картины удивительно красивы и искусно выполнены, а еще привлекали взгляд непривычные наряды. Княгиня Анна Николаевна, как и княжна Анастасия, изображены в современном облачении боевых магов, искусно стилизованном под мундиры русской армии восемнадцатого века. И на заднем плане стихии - огонь у матери, вода у дочери. Остальные двое в обычной одежде: юная, моя настоящая сестра по отцу Александра изображена в обычной форме гимназистки, в какой она и была во время нашей первой и единственной пока встречи. Николай гордо смотрит с портрета, будучи облачен в черную с золотом униформу Морского кадетского корпуса.

Явно выделялось пустое место слева от картины с княгиней, причем с неуловимо отличающимся от остальной стены оттенком. Как будто несколько лет здесь висел портрет, а после его сняли. Да тут даже гадать не надо - Петр Алексеевич висел наверняка, родитель мой биологический.

Получается, здесь вся семья собрана. Или весь род Юсуповых-Штейнберг? А если весь род, то почему отсутствует Елена Николаевна, которая скорее всего родная сестра княгини? Озаренная светом белая дама в род не входит?

Отбросив мысли о том, что уже близок к нарушению хронометража тренировки, я ненадолго остановился в центре зала. Глядя на пустое место, где должен был находится портрет Петра Штейнберга, даже замер, не дыша. Что-то сейчас очень важное упускаю. Надо попробовать вспомнить: совсем недавно, разговор с Астеротом, в котором он упомянул о моих родителях. Что-то очень важное он сказал вскользь, на что я тогда не обратил внимания, а сейчас могу вспомнить, если попытаюсь.

Я почувствовал, что воспоминание уже совсем рядом – и сейчас узнаю несомненно важную для меня вещь. Вдруг звучно щелкнул замок, порывисто открылась высокая дверь и в коридор порхнула Анастасия. Облачена девушка была в обтягивающий спортивный комбинезон серо-голубого цвета, волосы стянуты в тугой хвост. Также, как и я, собралась на тренировку. В тот момент, когда княжна легко выпорхнула из комнаты, у меня напрочь упорхнула догадка, которая была уже совсем близко, казалось только забери.

Анастасия, заметив меня, посмотрела с тщательно скрываемой улыбкой. Причем это была не насмешка, а нечто более благожелательное, теплое – если конечно так можно охарактеризовать эмоции оперирующей водой и холодом одаренной. Но практически сразу я почувствовал воздвигнутый полыхнувший неприязнью барьер, а Анастасия взглянула на меня как на пустое место. Это как? – удивился было я. Но тут же понял – в тот самый момент, когда она появилась, я потерял мысль и на краткий миг разозлился от этого, а девушка приняла мое раздражение на свой счет.

Развернувшись, княжна направилась к выходу.

- А… настасия! – не нашел я ничего лучше, как окликнуть ее.

Резко развернувшись, девушка посмотрела сквозь меня безразличным взглядом, в котором сквозило показательное недовольство.

Черт, что сказать-то?

- Прошу не принимать мои негативные эмоции на свой счет, - примирительным жестом поднял я руки.

- Меня должны волновать твои эмоции на мой счет? – холодно поинтересовалась княжна. Мне только оставалось руки развести в жесте «ну-да, ну-да, пошел я нахер».

А меня вот должны волновать ее эмоции – потому что, как ни крути, ситуация сложилась такая, что мы с ней пока в одной лодке. Даже без учета того, что связаны деловыми отношениями. Если княжна будет ходить рассерженной или обиженной, это совсем не критично в плане моих переживаний – на ее мнение мне в общем-то абсолютно наплевать. Вот только ее раздражение и обида может негативно отразиться на моих отношениях именно с родом Юсуповых-Штейнберг, так что хочешь не хочешь нужно быть дипломатом – за краткий миг обдумал я, невольно осматривая замершую княжну взглядом. А ведь красивая, взгляд не оторвать.

Еще раз показательно разведя руки в примиряющем жесте, я только вздохнул устало. После этого Анастасия вдруг откровенно разозлилась. Возникло даже ощущение, что сейчас ножкой в сердцах топнет. Причем сразу максимально закрывшись от меня, княжна на краткий миг отвернулась, но я успел заметить румянец на ее щеках.

О причине раздражения догадался сразу. Внутренний раздрай возник у Анастасии из-за того, что она явно слукавила. Ментатом быть не требуется, чтобы догадаться – достаточно лишь немного жизненного опыта: слова княжны, что мои эмоции ее не волнуют не соответствуют действительности и она просто не хочет, чтобы я это почувствовал.

Когда я легко и покровительственно (с высоты реального возраста) улыбнулся, Анастасия еще больше разозлилась и еще больше покраснела. А, ну да, она то от меня закрылась, а я от нее нет. И то, что даже без попытки чтения эмоций я понял причину волнения княжны ее серьезно смутило и расстроило.

К счастью, я уже не в том возрасте, чтобы лишний раз теряться в неудобных положениях, поэтому не обращая лишнего внимания на эмоции девушки направился к выходу. Еще и как ни в чем ни бывало сделал приглашающий жест, пропуская даму вперед. Только когда вышли из зала, я понял, что находились мы почти рядом с настоящим, не выставочным рабочим кабинетом княгини.

Миновав приемную кабинета Анны Николаевны, зашагали в сторону парадной лестницы. Шли рядом, почти плечу к плечу.

- Послушай, а как я вообще здесь оказался? – поинтересовался ровным голосом, словно ничего только что не случилось.

- Тебе не сказали? - коротко глянула на меня Анастасия и едва усмехнулась: - Мы совещались с фон Колером, а в какой-то момент ты на полуслове просто закрыл глаза и сполз по креслу.

- Заснул, что ли? – не сразу понял я.

- Заснул, что ли, - просто ответила Анастасия.

- Отлично, - фыркнул я.

Да, было дело, в прошлом засыпал на совещаниях. Больше от скуки, конечно, но пару раз отрубался от переутомления. Но это было давно, а сейчас такой вот подставы от доставшегося в пользование юного тела не ожидал.

Пока расстраивался произошедшим, мы уже вышли на улицу. Анастасия сразу ускорилась и спустилась с крыльца, едва касаясь ступенек. Не оборачиваясь, она побежала по дорожке направо, к пруду. Я бегал обычно в другой стороне парка. Понятно теперь, почему утром мы всего один раз на пробежке встречались. Если, конечно, в то памятное утро, когда мы с княжной разговаривали прямо на реке под ледяным куполом, она не вышла на пробежку специально подлавливая меня для беседы.

Хотя может и сейчас тоже целенаправленно караулила? Да ну, нет, наверняка тоже каждое утро бегает – у одаренных вообще у всех с физическими нагрузками достаточно интенсивно, вне зависимости от предрасположенности к стихийным ли, или к темным искусствам.

Пробежавшись немного, я отвлекся от раздумий о княжне, так привлекательно выглядящей в этом обтягивающем… так, стоп. Отвлекся от мыслей о княжне и попробовал вспомнить, что вообще произошло вчера вечером после прибытия фон Колера.

Первым делом я нашел Зоряну. Девушка, как оказалось, услышала звуки появления оперативников ФСБ, сопровождаемые причитаниями Кальтенбруннера. Почувствовав неладное, она вовремя успела скрыться из приемной, затолкав Васю в один из пустующих кабинетов. Где и переждала опасность. Просто молодец – больше даже сказать нечего. Если бы оперативники натолкнулись на нее (и Васю) в зоне прямой видимости, кто знает, что произошло бы. Даже не говоря о возможности определить сканерами спрятавшегося в теле гангстера темного демона, вооруженная штатным оружием конфедератов привлекательная девица в мокрой майке весьма приметная и вызывающая обоснованное подозрение персона.

После того как разобрался с Зоряной, отправив ее отдыхать, пришло время Василия. С которым, едва услышав максимально сжатую историю, разбираться и не стали. По указанию фон Колера гангстера (и демона) препоручили Садыкову, чтобы тот увел его во второй корпус, чтобы закрыть в соседней с Зайцевым камере. После того как мы с Анастасией выразили подпоручику искреннюю благодарность за участие и тот увел демона Василия, Анастасия спросила о дальнейших действиях с темной тварью.

Внятного ответа на свой вопрос княжна не получила — это, как витиевато выразился фон Колер, являлось предметом обсуждения только для адептов темных искусств. Услышав подобное, Анастасия предсказуемо показала характер. Княжна экспрессивно отчитала барона, рассказав ему доступно, емко и весьма эмоционально все что думает по поводу устроенных на территории ее усадьбы игрищ и откровенного беспредела с завезенными к ней домой инвалидами, темными тварями и гулящими девами.

В принципе, Анастасия говорила все верно – потому что не было печали, как приехал я. И барон даже дал ей выговорится, соглашаясь. Но когда Анастасия вошла в раж и начала повторяться – просто красочнее и эмоциональнее изъясняясь о том, как она рада всех нас здесь видеть, барон ее прервал. Попросив минуту внимания, фон Колер рассказал княжне о том, что Анна Николаевна заключена под стражу по подозрению в контрабанде армейских ускорителей. Помогающие усиливать физические способности психоактивные вещества, на которых я тренировался две недели, после того как приехал из протектората и осваивался в новом теле. Во всех смыслах новом – и после переселения души, и после воскрешения.

Наказание за незаконный оборот армейских ускорителей предполагалось весьма серьезное. В использовании психоактивных веществ государство традиционно имело неоспоримую монополию, как и в праве на насилие, и защищало свою монополию со всей жесткостью, не глядя на титулы, чины и ранги.

Осознав перспективы матери, Анастасия мигом растеряла боевой настрой. Пока княжна приходила в себя от ошарашившего ее известия, фон Колер педантично и скрупулезно выспросил у меня подробности произошедшего. И рассказывая ему о схватке с демоном, помощи белой леди и встрече с князем Андреем Юсуповым, я в процессе понял истинно иезуитскую задумку организаторов моего покушения.

Демон в теле Васи появился в момент, когда в поместье находилась с визитом делегация Юсуповых. Которые, как и Разумовские, не заинтересованы в благополучии оказавшегося на стыке самых разных интересов рода Юсуповых-Штейнберг. И вопрос с принадлежностью напавшего демона становится сложнее.

В первую очередь, как думаю, это мог организовать Зайцев, действуя в интересах Разумовских. Но это мог организовать он же, действуя в интересах ФСБ. И пусть эти две стороны являлись первыми в очереди подозреваемых интересантов, Юсуповы теперь ведь тоже могут быть в списке потенциальных подозреваемых. И игнорировать их нельзя, хотя я все же склонен предполагать, что их появление было лишь ширмой для прямой атаки на меня. Но полностью исключать их не получится. В том числе и потому, что именно князь Андрей Юсупов, так красиво врезавшийся в стену после столкновения со мной, был формальной причиной смерти Войцеха Ковальского, агента ФСБ в Волынском протекторате.

Пока я размышлял об этом, фон Колер сам по мере моего параллельного рассказа погрузился в состоянии предельного удивления – услышав о наложенном на меня защитно-иллюзорном заклинании озаренной целительницы. Он даже приготовился его снимать, что – по его словам, предполагалось нетривиальной задачей, не причинив при этом вреда мне как адепту темных искусств.

Из пояснений фон Колера получалось, что светлое защитное заклинание опасно для меня также, как и для окружающих. Для того, чтобы снять иллюзорную пелену и защиту, профессору требовалось ювелирно вскрыть светлую ауру и создать под ней вторую, темную, оградив меня от света. После светлое заклинание должно было потерять связь со мной и исчезнуть.

Но в момент, когда фон Колер вознамерился начать, светлая иллюзия неожиданно исчезла сама – как не было. А я предстал перед присутствующими в том виде, в котором оказался после схватки с демоном у фонтана – оборванный и потрепанный. Пришлось в срочном порядке приводить себя в порядок, умываясь и переодеваясь.

Как раз к тому моменту, как я вернул себе приличный вид, немного пришла в себя всерьез обеспокоенная судьбой матери Анастасия. Пользуясь тем, что теперь уже барон не мог справится с удивлением, я задал вопрос княжне об озвученном ей баронстве.

Ответ получил неожиданный. Как оказалось, высочайше утвержденным мнением Государственного Совета, 15 октября 2004 года лейб-гвардии поручику Петру Алексеевичу Штейнбергу было предоставлено право к своей фамилии присоединить фамилию, герб и титул двоюродного дяди, отставного полковника Колониальной армии Третьей Французской республики барона Венсана де-ла-Шапель.

Обитающий в России французский отставной колонель не имел прямых потомков и его титул с владениями, а также наследственным правом его передачи старшему в нисходящем потомстве переходил Петру Штейнбергу. Так что княжеский род Юсуповых-Штейнберг, как оказалось, обладал еще баронским титулом де-ла-Шапель, который и полагался мне по завещанию. Причем владения уже почившего в бозе полковника барона Венсана де-ла-Шапель находились не где-нибудь, а в Архангелогородской губернии. Совсем неподалеку от знаменитых Холмогор, откуда – как известно каждому школьнику, в столицу пришел учиться Михаил Васильевич Ломоносов. И даже не представляю, какие судьбоносные обстоятельства этого мира могли занести на Русский Север полковника французской колониальной армии.

Путем быстрых и нехитрых подсчетов я вычислил, что дарование моему отцу Петру Штейнбергу права на герб и титул барона де-ла-Шапель произошло в дату, близкую к дате рождения Анастасии. И примерно в это же время поручик лейб-гвардии Петр Штейнберг получил княжеский титул. Вот только если предоставление баронского титула, как я обратил внимания со слов Анастасии, было высочайше утверждено, то княжеский титул Петр Штейнберг, я это точно знал, получал уже именным высочайшим указом.

Да, дела тут творились пятнадцать лет назад – продолжая нарезать круги по парку, оценил я привет из прошлого. И вдруг задумавшись, едва не споткнулся. Мда, на поверхности же все лежит, как раньше не догадался? Но понятно, как. Рецепт весьма прост: провести несколько суток без полноценного сна, убегая и убивая людей которые хотят догнать и убить тебя, а после этого сесть за стол важных переговоров, предварительно даже не поужинав и чаю не попив.

«Ах ты ж с-сучка!» - мысленно восхитился я Анастасией.

Может быть, юная княжна нашла решение невзначай. Также, как совсем недавно на дуэли с Разумовской, когда двумя ледяными стрелами девушка перебила противнице сразу три энергетических канала. Тогда тоже ведь могло совершенно случайно получится.

Анастасия сказала оперативникам ФСБ, что я принял баронский титул, и сейчас мне безальтернативно нужно с этим согласится. Нет, в теории я могу поставить под сомнение слова княжны и отказаться принимать титул вовсе, но эту возможность даже не рассматривал. Это будет похоже на ситуацию, когда на тонущем корабле мужчина в расцвете лет и сил стремится занять место в шлюпке прежде, чем там окажутся женщины и дети. То есть неправильный даже с точки зрения мироощущения поступок, не говоря уже о моей репутации, которая сразу окажется ниже плинтуса, когда все детали случившегося окажутся известны. В том, что окажутся, сомнений нет – слишком много было свидетелей происходящего.

И варианта действий получается два. Первый – это выйти из сумрака, полностью вступить в наследство, признав себя Алексеем Петровичем Юсуповым-Штейнбергом, и в этом качестве принять полагающийся мне по завещанию отца титул. В этом случае последствия непредсказуемы – даже не будучи семи пядей во лбу, можно догадаться что на личность Алексея Петровича некоторыми влиятельными людьми сделаны ставки. Не зря Демидов с Безбородко так уговаривали меня в первой памятной беседе, не скрывая заинтересованности в моей персоне.

Но выйдя из сумрака, приняв свою «реальную» личность, я сразу окажусь даже не пешкой, а щепкой в потоке событий. Не то что не готов к этому, а даже еще не полностью осознаю происходящее вокруг. И, если честно, чувствовать себя частью чужой неизвестной игры уже утомило, пора перехватывать вожжи. Так что принятие баронского титула мною как Алексеем Петровичем сейчас нежелательно.

Второй вариант принять титул как Артур Волков. На что прямо указала Анастасия, заявив, что я ее «жених барон Артур Волков». Но личность Артура – фейковая, и когда я сниму эту маску, то передача титула с владениями окажется недействительной. Маска исчезнет, но сам баронский титул, как и полагающиеся владения, останутся в роду. Вне зависимости от того, останусь после этого я сам в роду или нет – потому что по факту, передача оного титула мне уже состоялась, то есть формально пункт завещания выполнен. Вопрос еще, какие активы рода завязаны на этот баронский титул…

С такими мыслями я невольно сменил направление и добежал до «господской» части парка, где до этого момента старался не показываться. Миновав несколько аллей в окружении аккуратно, в форме геометрических фигур подстриженных кустов, я выбежал к пруду.

Предчувствие не обмануло, Анастасия обнаружилась здесь. Девушка двигалась ровно и спокойно, равномерно качался маятником по спине хвост длинных волос. Да, и ступала она прямо по воде.

Княжна бежала по спирали, и за несколько мгновений до того, как ее нога касалась поверхности пруда, вода застывала, превращаясь в тонкий лед. Причем она не создавала широкую замерзшую дорожку – как для памятной беседы со мной, когда мы словно по мосту на середину реки вышли. Нет, в этот раз за Анастасией оставался тонкая ледяная полоса, словно узкий веревочный мост. Льдины которого постепенно подтаивали и ломались – путь княжны обозначала уже теряющая форму ледяная спираль, через которую проходила прямая пути с берега до центра озера. Сверху посмотреть – как кривовато нарисованный круглый леденец на палочке.

Замерев ненадолго, я понаблюдал за Анастасией. Мне хватило несколько секунд, после чего я развернулся и побежал обратно, возвращаясь к привычному маршруту. Лекции фон Колера, а также обязательные к посещению в гимназии уроки «Основы управления стихийной энергией» позволяли мне уже смотреть на происходящее понимающим взглядом, а не глазами удивляющегося неведомой доселе магии дилетанта.

Оценивающе глянув, я понял, что Анастасия кроме управления стихией – замораживая воду под ногами, одновременно восполняет энергию, забирая ее от воды же, причем в движении. То, что делала сейчас Анастасия, являлось для ее уровня сложнейшем конструктом, требующим максимальной сосредоточенности и немалого умения. Примерно как играть в шахматы с противником гроссмейстерского уровня, держа при этом доску в руках на весу, находясь на палубе идущей по штормовому морю яхты. Играя и не проигрывая, конечно же.

Получается, уровень владения стихией у княжны таков, что она легко может переходить на следующий ранг, а то и вовсе через один перепрыгнуть. Но почему-то не переходит. О причинах этого размышлять знаний у меня уже не хватало, так что я вернулся воспоминаниями ко вчерашнему дню.

После того как Анастасия рассказала мне о баронском титуле, а фон Колер отошел от шока столкновения с неведомым эффектом силы света, наша беседа перешла в более конструктивное русло. Тем более, вопрос на главной повестке оказался серьезный – охрана поместья. Потому что все сотрудники службы безопасности являлись, как ни крути, в первую очередь людьми Зайцева. И после проведенной операции с демоном Василием им просто нельзя было доверять. А это, в свою очередь, означало, что усадьба Юсуповых-Штейнберг остается вообще безо всякой охраны. Без должной защиты в преддверии обещанных мне проблем, о которых я прямо намекнул, единственно не называя фамилию графа Безбородко при Анастасии.

После этого мои воспоминания тонули в смутном мареве – судя по всему тогда на середине фразы я и уснул. А как в кровать попал? Меня на руках что ли перенесли? Да нет, вряд ли – наверное поставили на ноги, так и дошел не просыпаясь, внешне будучи похожим на живого и адекватного. В подобном состоянии в прошлой жизни последние два курса учился, опыт есть, так что ничего удивительного.

Пробегая по самому дальнему углу парка, снова отвлекся: воспоминания о вчерашнем вечере прервала замеченная краем глаза фигура. Я пробежал было уже мимо, но остановился, присматриваясь. Да, что-то явно не в порядке, нормальные люди так себя не ведут – оценивающе посмотрел я на человека, прислонившегося к ограде парка. В одежде прислуги рода – форменные брюки, легкая куртка темно-серого цвета с красными вставками. Поодаль в тени дуба расположился еще один работник усадьбы, наблюдая за потугами пытавшегося самостоятельно идти упрямого человека.

- Да ладно?! – вслух удивился я, когда понял кого именно вижу.

Сойдя с гравийной дорожки, прошел между деревьями и остановился в нескольких шагах перед датчанином. Который стоял на ногах, пусть и вцепившись непослушными пальцами в ограду.

Удивительно дело. По прогнозам врачей, полное восстановление функций организма вообще не было гарантировано. Слишком долго Гекдениз Немец, он же теперь Денис Иноземцев, провел безвылазно в капсуле виртуальной реальности. Даже то, что он встанет на ноги хорошо если через несколько месяцев, было благоприятным прогнозом.

Видимо, датчанину об этих прогнозах сказать просто забыли: не прошло и двух недель, как этот напоминающий сейчас узника концлагеря семнадцатилетний, когда-то здоровый двухметровый парень со скандинавской внешностью самостоятельно стоит на ногах. Пусть и держась за забор дрожащими от слабости руками.

Гек точно не был баловнем судьбы. Зная датчанина хорошо, как напарника – сколько всего делили на арене, я не был сильно осведомлен о перипетиях его судьбы. Но даже так был в курсе двух случаев, когда датчанину приходилось перезагружать собственную жизнь. Начиная даже не с нуля, а уровнем много ниже прежних позиций: когда погибли его родители и он залетел в прицел службы социальной адаптации, и когда изъяли накопленные им на совершеннолетие деньги, переведя на более жесткий социальный режим, упаковав в капсулу.

Бывают люди, которые увидев перед собой серьезную преграду, останавливаются и начинают рассуждать о невозможности преодоления. Бывают те, кто легко сворачивает преграду, если им выдадут на руки необходимые средства. Есть же те, кто не дождавшись помощи просто молча берет кирку и начинает долбить скальную породу, упорно пробиваясь вперед.

Иногда колесо судьбы благосклонно к людям - и преградами в жизни часто не мешая, и предоставляя возможности на любой вкус. А иногда бывает, как с датчанином: трудностей ему еще в юности накидало сразу на несколько жизней, и удачи даже крохи у Фортуны не допросишься. Но взгляд не опускает, идет вперед – как раз сейчас Гек закусил побелевшую губу, вымучивая очередной шаг.

Дождавшись, когда датчанин сделает еще несколько шагов и окажется рядом, я выставил сжатый кулак. Гек с заметным трудом поднял руку, поздоровавшись кулак в кулак. Слабо совсем, да и попал едва-едва. Но боги, каких усилий ему это стоило.

Почувствовав, что подопечный на пределе сил, наблюдающий за ним работник прянул было вперед. Но почти сразу был остановлен – датчанин чуть поднял руку, показывая, что помощь ему пока не нужна. Слова были не нужны: ободряюще подмигнув Геку, я жестом попрощался и побежал догонять ритм тренировки. Датчанин остался стоять где стоял, переводя дыхание и собираясь с силами.

У меня после увиденного не то, чтобы настроение улучшилось. Просто… как-то по-другому на мир посмотрел. Попроще. Жив, здоров, архидемон виски угощает, Император посылки шлет, принцесса английская своим лордом называет, пусть и в шутку – чего мне унывать? Я не датчанин, которому приходится зубами вгрызаться в действительность для малейшего шага вперед. У меня по сравнению с ним вообще проблем нет; так, одни задачи.

Добежав до спортзала, я уже проходя в арку двери почувствовал чужое присутствие. И даже испугаться не успел, когда из стены вдруг, словно натягивая и изменяя ткань реальности, появилась человеческая фигура. Я даже в скольжении войти не успел, как похожая на Волан-де-Морта призрачная тень коснулась моей руки. На удивление, время не замедлило свой бег, как это бывает в мгновенья смертельной опасности. Так что для меня рывок странной твари уложился за краткий миг, даже шаг не успел сделать.

Краски мира вокруг поблекли, превратив окружающую действительность в подернутую дымкой негатив фотопленки, а серая тень рядом неожиданно превратилась в статную фигуру мужчины в классическом костюме и плаще.

- Максимилиан Иванович? – вопросительно посмотрел я на барона фон Колера, который так неожиданно выдернул меня в изнанку мира.

- Доброе утро, - кивнул профессор, и продолжил почти без паузы: - Алексей Петрович, у нас немного времени, поэтому попрошу от вас максимум внимания.

Фон Колер как обычно в своем репертуаре. Скрытно выдернул меня в изнанку мира и витиевато заявляет, что повод серьезный, а от меня внимание требуется. Да, сам бы я не догадался ни в коем случае.

- Слушаю, Максимилиан Иванович, - только и кивнул я в ответ, не позволив показать даже тень мелькнувшей усмешки.

- Алексей Петрович, с сегодняшнего дня я не могу должным образом выполнять обязанности вашего опекуна, - устало посмотрел Фон Колер из-под нахмуренных кустистых бровей.

- Причины? – только и поинтересовался я.

- Сегодня ночью я получил указание стать сторонним наблюдателем, а никак не участником грядущих событий.

- Каких событий?

- Тех, которые в ближайшее время должны произойти рядом с вашей персоной. И не нарушив указание, я не смогу вам помочь. Мое же присутствие рядом может дать вам иллюзию ложной безопасности, и стать причиной трагедии.

Это кто, интересно, отдал фон Колеру «указание»? Учитывая, что барон – несмотря на репутацию, далеко не последнее лицо в Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

- Хорошо. Это все? – поинтересовался я, безмятежно глянув на барона.

- Нет, не все, - покачал головой фон Колер. Он сумел сохранить невозмутимость, но мне было очевидно, что моим ответом слегка обескуражен. Ну а что еще говорить – дяденька не надо, не бросайте меня глупого?

- Я по-прежнему остаюсь вашим мастером-наставником и навигатором в науке темных искусств, и в любой момент готов прийти вам на помощь в деликатных вопросах, связанных с их освоением, - вычурно сформулировал профессор и выжидательно на меня посмотрел.

Небольшой паузы мне вполне хватило, чтобы понять, о чем речь.

- То есть, если я кого-то сожгу к чертям собачим темным пламенем, и будет опасность отправки меня в московский институт темных искусств…

- …Тайную Академию, - поправил фон Колер.

- …тогда вы из цеховой солидарности мне поможете. А если я просто сожгу кого-то, без применения темной магии и будет обычная опасность попадания меня в кутузку, то помогать вы мне не захотите.

- Алексей Петрович, дело не в желании, потому что это не мое решение и…

- Максимилиан Иванович, - с укоризной прервал я его.

- Да, все верно.

- Благодарю, что сочли нужным предупредить.

- У меня к вам будет просьба, Алексей Петрович, - произнес профессор, несмотря на внешнюю бесстрастность явно находящийся сейчас не в своей тарелке.

- Какая?

- Не могли бы вы, со свойственным вам фирменным сарказмом спровоцировать нашу размолвку?

«Фирменным сарказмом?» То есть мой обычный стиль общения теперь так называется?

- Дав вам повод покинуть поместье?

- Желательно было бы, чтобы вы сами попросили меня это сделать, использовав как повод вчерашний мой грубый просчет.

Становится все интереснее. Может, никаких указаний «отойти в сторону» и не было, а фон Колер просто хочет дистанцироваться, спасая репутацию и даже, более грубо, прикрывая задницу? В преддверии, как он выразился, грядущих событий? Но даже если так, что мне остается сделать? Создать тлеющий неявный конфликт, отказавшись идти барону навстречу, или возможно сознательно подставиться, самостоятельно отодвинув от себя авторитетную крышу в виде барона? Не будь разговора с Астеротом, сейчас я бы, наверное, очень сильно переживал. А так – почти спокоен.

- Вы не специально отошли в сторону вчера вечером?

- Нет. Это была моя ошибка, - поджал губы барон.

Ничего такая ошибка, привлекательная – вспомнил я крутые бедра сотрудницы гимназии. И ее пиджак, с трудом удерживающий в плену внушительную грудь, тоже вспомнил. Да, мне почти пятнадцать, так что я сейчас часто о таком вспоминаю в ущерб остальным вопросам.

- Я должен просить вас только покинуть поместье, или еще и снять с себя обязанности моего опекуна?

- Покинуть поместье, со статусом опекуна я сам все сделаю, не акцентируйте.

- Мне не привезут нового?

- За один день нет, конечно же. А завтра проблема уже разрешится сама собой, вы ведь объявили себя варлордом, так что формально опекун вам уже не будет нужен.

Черт, так много всего должно завтра решится.

- Хорошо, я все сделаю, - кивнул я. – Сейчас?

- Чуть позже. Я сам подойду к вам с провокационным разговором.

Я молчал, глядя на барона, а он не избегал моего взгляда, но закусил тонкую губу, явно переживая. Повисла тягучая пауза, которую нарушать я не был намерен – барон сам разговор начал, пусть сам и заканчивает.

- У нас еще осталось время, Алексей Петрович. Есть у вас какие-либо вопросы? Готов ответить максимально откровенно.

«Кто убил Кеннеди?» «Куда пропало золото Российской Империи?» «Что взорвалось в Большом взрыве?» - вопросил тут же внутренний голос. «Отставить» - тут же мысленно одернул я себя.

- Я могу доверять темному демону?

- В общем да, он поклялся служить последним днем. Но держать его при себе без обучения и получения ранга демонолога опасно.

- Он может мне навредить?

- Прямо нет. Но есть неявные опасности – к примеру, он может выполнить указание буквально.

- Ясно, - кивнул я. О чем речь, уловил сразу – вспомнив народный фольклор про золотую рыбку, боцмана и его дежурное восклицание «якорь мне в жопу!»

- В другое тело переселить я демона могу?

- Без освоения материала по основам демонологии я бы на вашем месте не стал этого делать.

- Вы мне помочь в этом сможете?

- Да.

- Буду иметь ввиду. Максимилиан Иванович, - вдруг мелькнула у меня мысль, - вы не боитесь, что все только что сказанное вами станет известно третьим лицам?

- Нет, - просто ответил фон Колер.

Наверное, уточняющий вопрос противоречил правилам хорошего тона, но я одним фактом своего существования и в этом мире, и в приличном обществе этого мира противоречил вообще всем правилам. Поэтому просто отрицательным ответом не удовлетворился.

- Даже если меня будут пытать?

- Учитывая ваш грядущий статус аристо безнаказанно изолировать и пытать вас смогут только в Тайной Канцелярии. От произвола жандармского ведомства или национального клана вас защитит императорская власть.

- Вот прямо так защитит? – уточнил я.

- От смерти не спасет, но растягивать вас на дыбе безнаказанно никто не сможет – учитывая статус, сразу же к вам будет предоставлен доступ адвокатам и наблюдателям от императорской службы.

- Вчера… - начал было я.

- Вчерашняя попытка жандармского ведомства вас изолировать стала возможной только потому, что возникли препоны у Моисея Яковлевича, который прибудет в Елисаветград уже сегодня, а меня искусственно… отвлекли.

Последнее слова далось фон Колеру с некоторым трудом.

- Максимилиан Иванович, вы не допускаете возможность, что я могу попасть в руки магов-ментатов?

- Менталистов, - поправил меня барон с таким выражением лица, словно я только что выругался грязно.

- Попасть в руки менталистов, - исправился я, видя что барон отвечать не торопится.

- Каждое проникновение в чужое сознание должно быть санкционировано государем-императором.

- Государь-император недавно отправил мне почтой вполне говорящий намек, показывая заинтересованность в моей судьбе и действиях. Может и дознавателя прислать.

- Ваше сознание недоступно для менталистов, - неожиданно огорошил меня фон Колер, явно уходя от темы интереса Императора. Что у него хорошо получилось.

- Были попытки?

- Да.

- Когда?

- Первый раз во время ивента в Волынском протекторате. Попытку проникнуть в ваше сознание совершили после того, как вы были усыплены по окончанию бала в Республиканском дворце. Эта тайная операция проводилась под прикрытием ФСБ, и узнали мы о ней совсем недавно лишь волею случая.

- Какого случая? – при мысли о том, что после потери сознания в номере отеля «Будапешт», где мы танцевали венский вальс с Зоряной, кто-то пытался копаться у меня в голове я почувствовал омерзительный холодок.

- Второй раз попытка проникнуть в ваше сознание проводилась в воскресенье ночью, когда вас через Кобрин переправляли из протектората сюда, в Елисаветград.

- Эта вторая попытка была санкционирована Императором?

- Да.

- Так как же узнали о первой? И о том, что она была неудачной?

- Каждый одаренный менталист, обладающий рангом выше четвертого и способный проникать в чужое сознание стоит на особом учете, находясь под контролем имперской надзорной службы. О неудачной первой попытке мы узнали по характерным повреждениям, полученных менталистом.

- Характерным?

- В обоих случаях имели место несовместимые с жизнью анатомические повреждения всех органов верхней части тела, причиненные неведомыми повреждающими явлениями, сформированными внутри телесной оболочки.

- А… если немного попроще?

- Судя по заключению судмедэксперта, в грудной клетке менталиста сформировалась из чистой энергии длань, которая, сминая ткани захватила всю область энергетического центра и протягивая его наружу через горло. Так как первый пытавшийся проникнуть в ваше сознание менталист умер от аналогичных повреждений, то произошедшим заинтересовались и быстро сопоставили, раскрутив цепочку.

- Однако… - протянул я ошарашенно, представляя описанную бароном картину. Интересно, это кто так мне помогает – Астерот? Или мать Олега?

- Елена Николаевна, которая помогла мне вчера – озаренная?

- Да.

- На недавней ознакомительно лекции вы сказали, что озаренные появились совсем недавно.

- Все верно, дело в значении определений. На той же лекции я упоминал, что существование одержимых подтверждено в глубину истории вплоть до четырнадцатого века. Но это были люди, пораженные безвозвратной одержимостью, или же сумевшие приостановить ее развитие. Известные более семи столетий пораженные безвозвратной одержимостью переставали быть разумными людьми в привычном понимании. Они становились самыми настоящими монстрами, руководствующимися за редким исключением лишь низведенными до звериного уровня желаниями. Сумевшие не только обуздать одержимость, но и освоить темные искусства одержимые инициировались только в середине века минувшего, двадцатого.

Существование озаренных также уходит в глубину веков. Они, до прихода стихийных одаренных также встречались, причем повсеместно. Также, как и одержимые, переставая быть в своем роде разумными людьми. Только вот озаренные не несли в себе опасности для рода человеческого, становясь выше человеческих желаний и внешне не сильно отличаясь от людей сумасшедших, тронутых безумием.

У каждого одержимого, что работает с темными искусствами, есть опасность стать безвозвратно одержимым. С озаренными ситуация немного иная: со школой Света в двадцатом веке никто не работал. Не работал начиная с основ – Свет обжигает, и мало кто мог даже попробовать укротить эту силу. Лишь некоторым целителям и универсалам после получения шестого ранга давалась сила света, но во всех без исключения случаях они начиная управлять, не могли справится с ней. Также прекращая быть в общем понимании человеком разумным.

Опаленные светом, как мы их называем, отличаются от нас не только мировосприятием, но и физиологически, по-настоящему питаясь «святым духом» - у них нет аналогичным нашим физиологических потребностей. Также они не имеют сходных с нашими эмоций и желаний, возможно внутренне находясь в состоянии, близкому к нирване. Правда, это все лишь предположения, потому что получить ответ на вопрос от подобного озаренного невыполнимая задача…

«Почему же белая дама со мной разговаривала?» - тут же удивился я, впрочем, не в слух.

- …для этих уже не-людей не имеют важного значения привычные нам вещи. Таких озаренных в мире совсем немного, не более сотни. Опасности они не несут, и живут как правило в окружении своего рода или клана, под присмотром.

После того, как начались первые случаи «озарения», с потерей владеющими разума и опаления светом, эксперименты с овладением светлой силы в двадцатом веке были повсеместно прекращены.

- Попали под запрет?

- Нет. Пробовать овладеть силой света в то время могли только одаренные высоких рангов. Мало кто хотел рисковать превратиться в пусть и могущественное, но только внешне напоминающее человека существо. Появившиеся же недавно озаренные, о которых говорил я, это владеющие адепты, осваивающие силу света с первого ранга. И появились они пока только в Испании – в Аустрии и Арагоне, в закрытых школах под эгидой католической церкви.

- Не нравится мне это, - не мог не сказать я голосом ведьмака Геральта с характерными интонациями русской озвучки.

- Это мало кому нравится, - согласился со мной фон Колер. – Все, Алексей Петрович, безопасное время истекает, и дальнейшее наше совместное нахождение в Тени может быть замечено ненужными персонами. Помните, с бытовыми вопросами я вам более не помогу, а по поводу темных искусств всегда готов оказать всенепременную поддержку.

- Буду иметь ввиду, спасибо, - начал я говорить еще находясь в тени изнанки, а закончил в привычном, вновь обретшим яркие краски мире.

Фон Колера рядом не оказалось. Только мелькнула серая тень, оставив неприятное ощущение, пронизывающим касанием иррационального страха. Вернулся я в обычный мир в то же мгновенье, в которое шагнувший из тени барон коснулся меня за руку, утягивая в изнанку. От неожиданности я запнулся и взмахнул руками как пьяный, пытаясь сохранить равновесие. Вновь подстроив управление телом под законы гравитации, коротко осмотрелся и направился куда и шел - к тренажерам.

Фон Колер появился, когда я после тренировки направлялся к себе – барон перехватил меня на выходе из зала.

- Артур Сергеевич! – не скрывая возмущения, проговорил профессор, повелительным жестом заставляя меня притормозить. – Вы ведете себя крайне безответственно и беспардонно! Почему вы позволяете себе покинуть Елисаветград не поставив в известность меня, срывая весь утвержденный план тренировок? Почему я узнаю о том, что у вас больше нет ординарца только постфактум из-за возникших обстоятельств? Я требую объяснений, здесь и сейчас.

- Максимилиан Иванович… - деланно удивился я подобному наезду. – Подскажите пожалуйста, а почему являясь моим опекуном, вы узнаете постфактум вообще о всех значимых событиях, происходящих со мной? Может быть вам стоит пересмотреть отношение к делу?

- Артур Сергеевич! Правильно ли я понимаю, что вы сейчас высказываете мне недовольство, сомневаясь в моей компетенции как опекуна?

- Максимилиан Иванович…

Я изначально собирался действительно быстро и емко применить свой «фирменный сарказм». Но вовремя догадался, что барон фон Колер (не последний человек в императорской канцелярии) совсем не та фигура, которого можно попросить покинуть поместье в стиле «давай, катись колбаской отсюда». Поэтому раунд боксерского диалога продолжался несколько минут. В результате разошлись мы с бароном вежливо, но с каменными лицами, демонстрируя крайнее недовольство друг другом.

Свидетелем нашей беседы стало сразу несколько слуг поместья, и у меня возникло обоснованное подозрение, что фон Колер что-то знает об их верности (или неверности) княжескому роду. Иначе зачем было устраивать подобную беседу здесь и сейчас, под чужим приглядом?

Разойдясь с бароном, я – чувствуя, что еще немного и начну опаздывать, забежал в комнату. Зоряны непривычно не было, и не было привычно подготовленной ей одежды и завтрака. Быстро принял душ, а после неоправданно долго настраивал прет-а-порте принтер, печатая себе новый костюм. И пролетел с завтраком, конечно же.

В гимназии Витгефта, да и вообще во всех учебных заведениях для одаренных, было запрещено появляться со своим АйДи, выполняющим здесь роль смартфона в моем мире. Именно поэтому каждому гимназисту был положен ординарец и ограниченный функционалом ассистант, что в комплексе поддерживало необходимую коммуникацию с миром, но отсекало ненужные контакты и отвлечения. Но я же человек цивилизованный, и понимаю всю условность установленных правил – поэтому нарушать их не буду, но АйДи с собой возьму. Вдруг такси надо будет вызвать.

С такими мыслями достал плоскую карту и сразу ощутил едва заметную вибрацию оповещения. Повесив в воздухе проекцию меню, просмотрел сообщения. С десяток дежурных – уведомления об уплате налогов и предписания явиться в муниципальные службы для постановки на учет, а также информация о зачислении на счет ста тысяч золотых рублей. Да, откупные за мою аферу с… кстати, а где Аверьянов? Со всем происходящим забыл совсем про изгнанного из клана. Но, наверное, никуда он не делся, так и сидит здесь под приглядом в поместье.

Кстати, будь я на месте Зайцева, являясь начальником службы безопасности рода, сам бы может попытался избавиться от такого пассажира. От такого как я, а не как Аверьянов, конечно. Если со стороны посмотреть, натащил в поместье самых разных удивительных персонажей: здесь и асоциальные элементы, один из которых инвалид, и изгнанный из клана одаренный, и солдат конфедерации – точно нежеланный гость в любой частной усадьбе, невоспитанный мутный сириец, еще и профессор темных искусств. Хотя последние двое уже в процессе отбытия. Зато завтра сюда должны заехать в гости Шиманская, мои змееглазые наемницы индианки и юрист Моисей Яковлевич. Не на постоянной основе заехать, возможно, но сам факт. Правильно вчера Анастасия возмущалась, развели здесь чехарду.

Да, при Анне Николаевне такого не было – хмыкнул я, листая дальше оповещения. Нашел несколько сообщений от Мустафы – список всех закрытых обязанностей ординарца, и напоминания. Такси он, кстати, действительно на месяц вперед вызвал по учебным дням. Да, на 07:30. Сейчас, глянул я на часы – 07:27. Успеваю.

Одно письмо оказалось от Андре. Вчера вечером пришло, и касалось Зоряны. Хм, оперативно инструктор сработал – сразу три варианта легализации девушки. Понимая, что опаздываю, глянул только вскользь. Первые две описанные возможности требуют серьезных вложений – легализация через окраинные провинции с помощью благотворительной деятельности. Зато третий вариант весьма прост и связан с получением мною, как Артура Волкова, баронского титула.

Кстати. Возможно, что Андре, когда копал варианты легализации Зоряны, своими действиями послужил катализатором идеи Анастасии подкинуть мне баронский титул именно сейчас, чтобы потом забрать его обратно с выброшенной маски? Вполне вариант – только успел прийти я к выводу, как в этот момент в комнату влетела Зоряна.

Смущению и волнению девушки не было предела – как так, проспала! Но не слушая сбивчивых объяснений, я быстро, в пару слов ее успокоил. И не нашел ничего лучше, как желая отвлечь, показал ей план по ее же легализации.

Да, наверное, надо было сделать это как-то по-другому. Потому что Зоряна, когда поняла что именно читает, разрыдалась от переизбытка чувств. Я ее прекрасно понимал – находится в роли приживалы неопределенного статуса, причем в опасно подвешенном состоянии, морально тяжело. Тут же информация, что ей открывается путь к лестнице, ни много ни мало, в небо. Если, конечно, сравнивать открывшиеся перспективы с ее прошлой жизнью в протекторате.

Пришлось потратить еще минуту, успокаивая девушку, после чего уже на самом деле опаздывая, выбежал из комнаты и помчался к воротам усадьбы. Выскочив из калитки, только выругался – такси не было.

- Да как так-то? – удивленно взмахнул я руками. Сам же только что видел в оповещениях – да, подтверждено и оплачено, до конца сентября.

Время – 07:31. Что, минуту не подождать было? Придется самому еще раз вызывать – раздраженно потянул я карту АйДи из кармана, как вдруг за спиной послышался мягкий шелест колес.

Бесшумно распахнулись автоматические ворота, и на дорогу выехал широкий представительский автомобиль с закрепленным на капоте пламенеющим флажком рода Юсуповых-Штейнберг. И неожиданно мягко вильнул, остановившись так, что пассажирская дверь оказалась прямо напротив меня.

Несколько секунд я, если честно, немного тупил, после чего тонированное в ноль стекло поползло вниз. Чуть наклонив голову я увидел, как из салона на меня недоуменно смотрит Анастасия. Ну да, чего это я – какое такси. Наше благородие ж теперь не только господин барон и официальный аристо, но и жених. Тоже почти официальный. Можно значит теперь вместе с княжной в одной машине на учебу кататься.

«Ну, поехали» - только беззвучно и произнес я, захлопывая за собой дверь. И сразу появилось стойкое ощущение, что все происходящее с сегодняшнего дня переходит на качественно иной уровень.

Все, детские игры кончились, начинаются взрослые.

Загрузка...