Возвращаюсь в прошлое и становлюсь возлюбленной злодея

Глава 4

Самое главное, что теперь всё, как и должно быть, на мой взгляд. В той реальности темный повелитель не получил ни капли уважения и признания своей силы, хотя должен был бы по статусу. Но аристократам в королевстве, где в основном появляются только светлые маги, очень трудно принять темного, не говоря уж о том, чтобы отдать ему положенные по этикету почести. В моей семье меньше предрассудков по этому поводу потому что как отец по работе, так и мы с братом много путешествовали, научившись принимать чужую культуру, отдавая ей свою дань уважения. Ну и папа с братом уже знают Райна, относятся хорошо. В последние месяцы перед церемонией Фарендейл бывал у нас о-очень часто, оставаясь на ужины и засиживаясь в библиотеке. Какие они с папой бывало беседы интересные вели, можно заслушаться.

– Пожалуйста, не стоит кланятся, – произносит Райан, тепло улыбнувшись. Голос его тоже изменился. Стал бархатистее, мягче, вкрадчивее. Если закрыть глаза, то можно подумать, что с тобой говорит сама тьма. Или скорее ее хозяин. – Мне никогда не забыть тот теплый прием и поддержку, которую ваша семья мне оказывала. В последние месяцы я ощущал, словно и сам на какое-то время стал членом вашей семьи, и это для меня очень ценно.

С удивлением кошусь на темного. До церемонии он ни о чем подобном не говорил, свое отношение и эмоции держа при себе, и тут такое признание. В целом хорошо, пусть помнит, чтобы в критический момент эти воспоминания не дали ему сорваться.

Папа выпрямился и широко улыбнулся.

– А ведь я уже знал, вэрт Фарендейл, что у вас большой потенциал, но что настолько, даже близко не догадывался.

Ну, все, начался обмен любезностями. О, папа даже сегодня на ужин Райана рискнул пригласить. Горжусь! Правда, Райан отказался, сказав, что скорее всего вечером будет занят, и кивнул на окружающую нас суровую стражу. То есть Фаредейл и правда собирается им сдаться? Зачем?

Сурово смотрю уже на темного. Что он там надумал?

– Аделин, – зовет меня Арэт, краем глаза наблюдавший еще и за церемонией. – Твоя очередь подходит. Трое уже вышли. Ничего шокирующего или удивительного. Четвертый вероятно пустой будет, раз так долго. Пока только один силуэт просматривается. Не дождется фамильяра. Жаль.

Внутри меня все сжалось.

– Эй, – Арэт подступает ближе. – Все нормально? Ты чего так побледнела? Боишься, что слабый фамильяр будет? Или… какой-то такой, – Вингсворт кивает на Дарка.

Райан скептично приподнимает бровь, и смотрит опасно на Арэта.

– Я заметил, ты что-то имеешь против моего фамильяра. Не нравится что-то?

– Нет, конечно. Очень крутой фамильяр. Я как увидел, чуть не обос… но не при вейтах, – Арэт хмыкает. – Речь сейчас вообще не о твоем фамильяре, я за Аделин волнуюсь.

– Нет, я не переживаю о размере и виде фамильяра, – произношу с улыбкой, но чувствую, как губы дрожат. Наверное, улыбка довольно жалкая. Прячу взгляд от буравящего меня глазами темнейшества. – Какой бы ни был, все равно для меня будет самым лучшим.

– Тогда в чем дело? – с нажимом произносит Райан.

– Да, собственно… ни в чем. Четвертый купол опустился. Арэт, ты прав, фамильяра нет.

Нашего опечаленного одногруппника встречают сокурсники, сочувственно хлопают по плечам.

– Иди, моя девочка, – папа обнимает меня. – Ни о чем не волнуйся. Какой бы ни был результат, ничего плохого в нем не будет. Мы со всем справимся и тебя с Дэйром поддержим.

– Спасибо, – тихо произношу я, украдкой смахивая слезы в уголках глазах.

Папа отпускает меня и я на подгибающихся ногах иду к вратам. Меня поддерживают ободряющими криками одногруппники. Встаю в центр круга. Руки дрожат. Мне так стыдно перед Шанни. Мне кажется, я ее недостойна, и сейчас всерьез раздумываю, а не рвануть ли мне прочь из круга? Если она меня помнит, как я смогу посмотреть ей в глаза?

Осталась. Как я без своей Шанни?

Надо мной поднимается купол. Я же в полном раздрае. Уже можно не сдерживать слезы, ведь никто не видит, и они обильно текут по щекам.

– Приветствую ту, которая проходит церемонию во второй раз. Пока ты единственная единственная, кто удостоился за всю историю этой возможности, – заговорил со мной сам Мир.

Многие проходящие церемонию маги рассказывали, что когда они находились в артефакте, с ними говорил сам мир. Недолго. Не со всеми. Выборочно. Как правило только здоровался. Мог что-то спросить. В первую мою церемонию мир тоже захотел пообщаться. Спросил у меня тогда, какого фамильяра я жду. Сейчас смешно и стыдно, но я “заказала” миру самого большого и сильного из возможных фамильяров. Мир спросил, для чего мне такой фамильяр, и я ответила, что чтобы быть лучшей и самой достойной королевой для своего будущего мужа. И тогда появилась Шанни. Как я тогда подумала, в насмешку надо мной, мир специально так сделал. А во второй раз мы общались в момент, когда я оказалась в безвременье, в последние секунды после катастрофы. Мир утешал меня, когда я рыдала, обнимая постепенно развоплощающуюся Шанни.

И вот, мне вновь оказана огромная честь услышать голос нашего Мира. В этот раз я больше не стою гордо, словно всезнающая королева, а встаю на колени.

– Благодарю за то, что все еще со мной и верите в меня. Знаю и чувствую, что наблюдаете, помогаете и направляете.

– Как и ты, я не желаю гибели. Готова ли ты к встрече со своим фамильяром в этот раз?

– Да, кончено. Бесконечно скучаю по Шанни.

– Шанни не впечатляет своими размерами. А после того, как она откатила время вспять, потеряв весь свой, накопленный тысячелетиями, скрытый резерв и мощь, будет для тебя практически бесполезна.

– Она совершенна и очень мне нужна. Она мне поможет даже тем, что просто будет рядом.

– Чтож.

Напротив меня, точь в точь как и в прошлый раз из воздуха начинают проявляться световые линии, их становится все больше, и вскоре они уплотняются, вырисовывая фигуру фамильяра. Яркая вспышка, и вот передо мной стоит маленькая, золотисто-красная очаровательная рысь. Смешная, мелкая, в большими лапами, длинными кисточками на ушах, любознательным и добродушным взглядом. Ее мордочка выглядит так, словно она всегда улыбается. Невыносимо-глупая я когда-то переживала, что рысь выглядит от этого смешно и глупо на фоне других серьезных фамильяров, и стыдилась ее.

Рысь застыла. Смотрит на меня с интересом, принюхивается. Встать сил у меня нет. Протягиваю к Шанни дрожащую руку, чтобы дать себя обнюхать. Шанни в ответ тянется ко мне. Нюхает. Судорожно, облегченно выдыхаю. Она меня не помнит. Это точно. Если бы помнила, вела себя по другому. В той реальности, по истечении времени после церемонии, всегда, когда я тянулась зачем-то к фамильяру, Шанни всегда виновато прижимала ушки к голове. Так было всегда и это была ее непроизвольная реакция, потому что она знала и видела, что я в ней разочарована, думала скорее всего, что это она виновата в том, что я несчастлива. Это ведь я сама ей так говорила, что она слабая и никчемная и из-за нее у меня все так плохо, а она, похоже поверила. Шанни очень старалась. На любых тренировках отдавала всю себя без остатка, всегда была очень ласковая, тянулась ко мне, обожала, хотела всегда быть рядом, а я стыдилась ее, отпихивала, оставляла дома, стараясь как можно меньше показываться с ней на людях, потому что мне казалось, что все надо мной смеются и злорадствуют, видя с, на самом деле не таким уж маленьким фамильяров. Но маленьким для амбиций той моей жизни. И Шанни, несмотря ни на что, оставалась самым преданным и добрым фамильяром, в момент опасности, пожертвовав для меня, своей нерадивой, неблагодарной спутницы, всю свою силу без остатка.

Выплыла из воспоминаний, в которых я тону от стыда и боли, как боли, как в болоте, когда Шанни, обнюхав мою руку, доверчиво ткнулась мордой в мою ладонь. Я ей понравилась. На этом все, ритуал принятия фамильяра формально заканчивается, когда прикосновением фамильяр выражает согласие на партнерство. В прошлый раз, несмотря на то, что меня постигло жуткое разочарование, когда увидела маленькую рысь, сцепив зубы, протянула ей руку. Потому что мне нужен был хоть какой-то фамильяр. Если бы не протянула или Шанни, обнюхав, меня не коснулась, это означал бы отказ, с моей или ее стороны, и фамильяра бы у меня не было вообще.

И когда получила согласие и Шанни подошла, чтобы ласково потереться о мои ноги, я ее грубо отпихнула. В первый раз тогда сильно накричала, высказав, какая она ужасная, потому что мелкая и смешная. Я ждала как минимум львицу, а появилась какая-то рысь. И тогда же в первый раз Шанни испуганно и виновато прижала ушки в голове, испуганно сжавшись в комочек.

Я была монстром. И сейчас никаким образом не заслуживаю Шанни.

Тем не менее, когда Шанни, настороженно и с любопытством блестя глазами переминается, не решаясь сразу подойти, распахнула объятия. Увидев это, Шанни сразу поддалась ко мне, и я порывисто, но очень нежно обняла свое родное и самое любимое существо. Надо сказать все Шанни. Какая она потрясающая, красивая, великолепная, самая любимая и лучшая, как я ее бесконечно люблю. Но не могу. Я горько рыдаю, выворачивая всю свою душу наизнанку, и только и могу, что обнимать Шанни, уткнувшись в ее мягкую шерстку, и орашать рысь слезами. Шанни удивленно-вопросительно фыркает. А я просто счастлива. Что Шанни жива, что со мной, хоть я этого абсолютно не заслуживаю, и что не помнит меня, и я могу переписать наши с ней отношения заново. Мне нужно сказать ей это. Обязательно. И как можно быстрее.

Чудовищным усилием воли перестаю плакать. Потом еще наплачусь, заперевшись где-нибудь наедине с Шанни. Удивительно, что купол еще не опал и держится так долго, ведь по идее ритуал уже закончен.

Чуть отстранилась от Шанни и внимательно посмотрев в круглые, желтые в глаза с нежностью, проникновенно произнесла:

– Тебя зовут Шанни. Ты очень мне нравишься. Я от тебя в полном восторге. Я тебя очень люблю. Ты самая лучшая в этом и во всех возможных мирах. У меня нет слов, чтобы передать насколько ты красива и нужна мне. Мне не нужно, чтобы ты была сильной или хоть как-то мне помогала. Единственное, что мне нужно, только чтобы ты была рядом. Я очень тобой горжусь и ты само совершенство.

Шанни заурчала и прильнула ко мне. Вновь обняв рысь, поднимаюсь с колен. Одной рукой держу Шанни, а другой утираю так и льющиеся по лицу слезы. Хлюпаю носом. С недоумением оглядываюсь. Купол все еще на месте. Так раньше не было.

– Я готова выходить, – на всякий случай произношу я вслух.

– Еще рано, – вдруг отвечает мне Мир, жутко меня удивив. – Тебе предначертан второй фамильяр.

Выпала в осадок.

– Как это? Когда я была в безвременье, вами же было сказано, что предначертание фамильяра невозможно изменить. Почему у меня оно изменилось? И разве можно принять двух фамильяров? Хотя… по истории, нам, конечно, рассказывали о редчайших случаях получения двух фамильяров.

– Это твой случай. Предначертание не изменилось. И в тот раз ты могла и должна была получить двух фамильяров. Но второй фамильяр очень капризен и горд. Ранее этот фамильяр уже отказывался от нескольких возможных партнеров. Фамильяр наблюдал как ты встретила первого фамильяра, и ему тогда это очень не понравилось, второй фамильяр отказался от тебя, даже не захотев показаться.

– Вот оно что, – произношу я, все еще не понимая, с чего вдруг мне выпала такая возможность иметь двух фамильяров.

– Ты готова принять второго фамильяра?

– Да.

Шанни обернулась, чтобы тоже смотреть, кто же там появится.

В полном шоке наблюдаю за тем, как напротив меня начинает клубиться тьма. В еще большем изумлении открываю рот, когда из тьмы воплощается черная пантера с ярко-голубыми светящимися глазами. Хищная, величественная, великолепная. Она смотрит мне в глаза, и словно заглядывает в самую душу.

Будто завороженная, я робко протягиваю фамильяру свою руку. Невероятно. Просто невероятно. Не просто второй фамильяр, а фамильяр тьмы. Разве могут быть вместе у одного человека два противоположных по направленности силы фамильяра? Два фамильяра может, у кого-то и было, но не светлый и темный одновременно.

На мою руку пантера посмотрела задумчиво, этак нехотя. Потом перевела свой задумчивый взгляд на Шанни, о чем-то своем еще подумала, а потом сразу, без обнюхиваний, ткнулась лбом мне в ладонь.

– Тебя зовут Нейта, – произношу я ни на мгновение не задумавшись. – Знаешь, ты слишком хороша, чтобы быть со мной.

Пантера величественно согласно кивнула, и я усмехнулась. Надо же. Я сразу почувствовала. У Нейты мой стервозный, независимый характер. Она королева. Величественная, знающая себе цену, себе на уме. И темная. Я часто думала, что мне бы скорее подошел темный фамильяр, а не очаровашка Шанни и комок теплой солнечной энергии – моя полная противоположность.

Пока купол не опал, вновь обращаюсь к миру, в надежде, что ответит.

– Почему у меня два фамильяра? Есть этому хоть какая-то объяснение?

– Твой род по отцу ведется от сильных темных магов. Род матери от не менее сильных светлых. Из-за бреши в моей ткани, темные рода долго не могли проявить свою силу и получать темных фамильяров, но энергия не терпит пустоты. Если взять твоего отца – у него должен был быть сильный темный фамильяр, но из-за того что тот не могу проявиться, прорвавшись через энергетический хаос, оставалась капля света благодаря смешению с другими родами, и твой отец и его предки, получали совсем небольших световых фамильяров. Твоя мать, будучи сильным магом, передала тебе достаточно энергии, чтобы иметь возможность получить светлого фамильяра, больше, чем обычно бывает у вашего темного рода. А проявление темного повелителя и скопление темной энергии в округе, дало возможность прорваться к тебе и твоему достаточно сильному для этого и очень древнему, избирательному фамильяру. Ты получила все ответы на свои вопросы?

– Да, спасибо.

Купол надо мной осыпался мелкими брызгами.