Враг моего отца

=30

— Рика, что у нас там на ужин сегодня? — набрал я Марику, когда мы садились в такси.

— Откуда я знаю?

— Ладно, я сам приготовлю…

— О, круто, давно такого не было! А я уже и не ждала…

— Все, баста, Рика!

На рынке выбрал три осьминога побольше, вина, специй, прихватил портвейн. Еще накупил Кристине экзотических фруктов… На самом деле специально таскал ее по людному месту — наблюдал за ее реакцией. То ли она умела прятать свои страхи, то ли людные места не были для нее проблемой, но вела она себя обычно. Когда уже ехали в такси обратно, я спросил ее об этом.

— Слав, не надо постоянно на этом заострять внимание, чувствую себя больной… — крутила она большой апельсин перед носом.

— Прости, я просто пока не знаю, как себя вести.

— Ну я понимаю, ты переживаешь. — Это хорошо, что она это понимает. Значит, могу надеяться, что период беготни друг от друга закончится быстрее. Нет, ее нога еще давит на педаль «Убраться подальше», но руль она уже не держит. — Но излишне циклиться на этом не надо. Может, в этом и была прелесть — ты не знал, не старался, хватал все, до чего дотягивался…

— Но не всегда же сходило с рук, — нахмурился непонимающе.

— Слава, поверь, почти все тебе сошло с рук, — закатила она глаза. — Обычно все гораздо хуже.

Не хотела больше об этом говорить, боялась, что «эффект Багратова» сойдет на нет…

— Спокойно, Крис, окей… Я понял. Тогда давай так: я забываю о твоей особенности, но ты мне будешь давать понять, ели что-то не так, хорошо? Какой-то условный знак…

— Стоп-слово? — усмехнулась она.

— Почему нет? — улыбнулся я.

— «Холодно».

— «Холодно»? — вздернул бровь. — А если замерзнешь?

— Скажу, что замерзла.

— Хорошо, — улыбнулся, капитулируя. На самом деле женщине не должно быть холодно рядом.

В кухне пришлось побороться за место — рыжая уже готовила что-то типа запеканки. Пришлось сократить площадь ее нахождения по-честному — пятьдесят на пятьдесят, и вытеснить ее чуть ли не на подоконник. Зато ближе к холодильнику. Еще и Кристину посадил перед собой, чтобы эта лесбиянка не имела возможности строить ей глазки. Но не тут то было.

— Кристина, будешь мятный чай? — чирикала она.

— Буду, — улыбалась ей моя гаптофобка.

Я только надеялся, что бульканье осьминога заглушает скрип моих зубов.

— А где вы были?

— Мы со Славой гуляли по городу. — Кристина облизнулась, едва отпив чая. — Вкусно!

— Лучше вина бы выпила, — проворчал я.

— Буду, — согласилась она тут же.

— Зачем так рано вино? Может, лучше всех подождать?

Рыжую захотелось стукнуть. И этот ее похотливый кошачий взгляд, что отражался в дверце шкафчика перед разделочным столом, бесил.

— Хватит на всех, — процедил… и едва не рассмеялся.

Боже, как же хотелось жить! Вот же он — вкус к жизни! В бокале вина, который протягиваешь женщине, в ее игривом взгляде и непонятной улыбке. Тишина, если не считать назойливой рыжей пиявки, вливалась в легкие вместе с вдохами, ароматами еды и треклятого мятного чая, который перебивал тонкий запах вина в бокале. Но все это было ерундой… Я никогда не чувствовал, чтобы время настолько замирало. Даже в Италии на винограднике нет такого ощущения… А здесь, в Лиссабоне, время вдруг встало.

— Я тоже буду, — нарушила мои границы Фабия, заглядывая через плечо. — Осьминог жестковатый может оказаться…

— Я буду любой, — поддержала меня Кристина. — Никогда не ела.

— Нам больше достанется, — наконец, улыбнулся в тему, потому что губы давно кривились в неуместной усмешке. Когда Фабия в ожидании огладила плечо Кристины, я поставил бокал обратно и повернулся к ним. Да уж, с бабой я еще не конкурировал. И не особо умел это делать, поэтому просто схватил Фабию за затылок и притянул к себе: — Фабия, мы, русские, сильно нетолерантны в основной массе, ты же знаешь, поэтому не рискуй. Кристина занята. Капито? — прорычал ей в побледневшее лицо.

Пиявка обхватила мои запястья и хлопнула глазами пару раз:

— Капито, — униженно процедила она.

— Вот и умничка, — добавил я по-русски и выпустил «прили-падлу».

Кристина даже бровью не повела:

— Вино — класс! — отсалютовала бокалом.

— Я рад.

Я был так рад, что ничто больше, казалось, не могло это испоганить. Даже Марика, ворвавшаяся в кухню после съемок, и вся ее команда, раскидавшаяся ровным слоем по всем горизонтальным поверхностям разного уровня. Первая — зрелище не для слабонервных, но и она меня не раздражала. Тем более, в отличие от Фабии, умела боготворить мужика на кухне. И вообще — мужика.

— Сла-ва, это потрясающе! — закудахтала она рядом. — Осьминоги! Вино! Как ты угадал, что нам есть, что отметить?!

Хвалить ее запрещено ей же.

— Ну должна же ты хоть раз снять шедевр, Рика, — кинул я суровый взгляд на рыдающую Фабию. Не щадил ее — выдал пять больших луковиц им на пару с Кристиной. Но у Кристины, как потом выяснилось, были линзы. А вот рыжей не повезло, что не могло не радовать.

— Все мои шедевры впереди! — она украла у меня бокал и обернулась к гостиной. — Слушайте все! Сегодня отмечаем!

Одобрительный возглас был, скорее, выдрессированным годами вариантом реакции на любое предложение своего безумного режиссера, но настроение только улучшилось. Народ потянулся за пивом, потом — за пирожками Фабии.