Враг моего отца

=31

Я даже сам снизошел до одного под убийственным взглядом рыжей. Во дворе разожгли костер в мангале, притащили шампуры, намыли картофеля для запекания и вытащили стол на террасу. Я кидал опасливые взгляды на Кристину, но каждый раз от сердца отлегало — улыбалась. Искренне, расслабленно, пила вино и общалась с командой. Народ уже был в курсе, вокруг нее деликатно не толпились, но и не избегали — ровно так, как нужно, чтобы человек не чувствовал себя неловко.

Когда треклятое головоногое, наконец, приготовилось, я уже истосковался по ней. Поэтому, накидав себе в тарелку порцию для нас двоих, передал ложку режиссеру и приказал накладывать по тарелкам.

— Ну ты как?

— Слава, я сейчас от голода сдохну! — сложила она смешно бровки домиком.

Я рассмеялся и поставил ей на колени тарелку:

— А пирожки Фабии?

— Я решила не изменять твоему осьминогу, —она с энтузиазмом взялась за вилку.

— Вот откуда в тебе это? — улыбнулся шире, уже предвкушая то самое зрелище, которое не желал пропускать с момента креветок в самолете.

— Что? — и она зажмурилась от удовольствия.

— Ты очень изящно и естественно привязываешь к себе мужчину. — Она захлопала глазами, переставая жевать. — Ну вот опять, — усмехнулся я. — Не изменяешь мне с пирожками…

— Не тебе, а твоему осьминогу, — облизнулась она. — Подожди, я еще не начинала тебя хвалить…

— Пощади мое сердце! — вскинул глаза к небу.

— Нет, — и она наколола очередной кусочек на вилку. — Слава, это вкусно просто до слез…

— Замолчи, Куваева, — предупреждающе оскалился, почти не обращая внимания, насколько ее фамилия потеряла прежнее значение.

— Я никогда ничего подобного не ела, — мотнула головой. — А в таком исполнении… Ты преподносишь историю, Слава, не просто осьминога в соусе.

Сдержаться было невозможно. Я обхватил ее шею рукой и впился поцелуем в ее вкусный рот с нотками сливочного соуса и вина. В такие моменты в кино звучит громкая пафосная музыка, знаменующая катарсис. Что-то подобное, только скромнее, происходило и у меня внутри — хорошее дополнение идеального дня и вечера. Когда я отстранился, она улыбалась так же — без дрожи и испуга в темных глазах.

— Сла-ва! — окликнула позади Марика, приближаясь с бокалом и бутылкой вина. — Ты просто огнище, ми амиго! Какой ужин, вино…

Я знал этот ее взгляд. Глаза испанки блестели так, будто она уже с головой была в новой идее.

— Как день, Рика? — и я по-хозяйски положил руку на коленку Кристине.

— Лучше, чем утро — эта троица просто находка!

— Какая троица? — насторожилась Кристина.

— Эван, Джесси и их малыш в животе, — широко улыбнулась Марика. — Он прирожденный актер! Слушал мои команды, вел себя получше любого взрослого!

Кристина смущенно заулыбалась:

— Обалдеть. Можно мне еще вина?

— Слав-ва, — передала мне бутылку Рика. — А что с Фабией? Пришибленная какая-то сегодня…

— Слава ее пришиб, — сдала меня моя девочка с головой. Я сделал вид, что всецело поглощен разливанием вина. — Мне кажется, ему не понравился ее флирт…

— Флирт? — возмутился я. — Это был уже откровенный угон Кристины у меня из-под носа!

— Я думала, она с тобой… — и эта ее улыбка такая невинная. У меня доверчиво поползли глаза на лоб, а Марика заливисто рассмеялась:

— Мамма мия, вы такие классные!

— Долго репетировали, — я, усмехаясь, вздернул бровь.

— Умнички! — похвалила Рика. — Продолжайте в том же духе, нас ждет Голливуд!

Я проводил ее взглядом, силясь понять, что она имела в виду, когда почувствовал на своем запястье ладонь Кристины:

— Хорошая идея, — подалась она мне навстречу. Взгляд девушки красноречиво выдавал ту самую степень насыщения градусом, при котором море по колено. — Пошли репетировать?

Хорошо, что в этом состоянии уже не замечаются такие маловажные детали, как мой ступор. Я настороженно сузил глаза, но она не приняла вызов. Встала и потянула меня за собой в дом. Сопротивляться было сложно, когда передо мной стелился еле уловимый запах, который кружил голову весь день. Ее собственный и какой-то тонкой хрупкой цветочной ноты с цитрусовой кислинкой. Незатейливый, и от этого невероятно привлекательный. Хотелось зарыться в ее волосы носом и вдохнуть полной грудью, но эта ее податливость напрягала — что она задумала?

В комнате не позволила включить свет.

— Давай в душ, окей? — прошептала в плечо. — Я включу светильник. Нет, в ванной тоже не включай свет…

Язык Кристины заплетался, и пора было решать — я начинаю вникать и разбираться, или иду у нее на поводу.

— Крис, — вошел в ванную и обернулся, услышав ее борьбу с розеткой и вилкой хлипкого бумажного светильника на тумбочке, — что ты хочешь?..

— Чтобы ты доверился мне, Слава… Ты же меня хочешь, да?

— Хочу, — пропустил интриганку внутрь, — дай сюда вилку. Попадать в труднодоступные отверстия все же мужская привилегия…

— Умничка, — похвалила она, когда в ванной загорелся маленький светильник. И принялась раздеваться: — Слав, давай-давай, а то я скоро протрезвею…

— Боюсь, от портвейна ты так быстро не протрезвеешь, — усмехнулся и сдернул футболку. Лучше бы так и остался с ней на голове, только бы не видеть, как она расправляется с лифчиком, потом стягивает трусики…