Время далекое и близкое

Во все лихое время войны наша партия, Советское правительство, весь народ всегда проявляли первейшую заботу о своих вооруженных защитниках. Мы были сполна обеспечены оружием, боеприпасами, горючим, продовольствием, словом, всем необходимым. И как бы тяжело ни приходилось стране, но наши люди последнее отдавали армии, потому что любили ее, считали ее своей заступницей. Я постоянно думал об этом, старался воспитывать у офицеров тыловых служб чувство хозяина, рачительный подход к тем ценностям, которые нам доверялись. Так, благодаря разработанной майором-инженером Слинько схеме жестких нормативных требований к расходу топлива заметно стали экономиться горючее и смазочные материалы. Наши офицеры, бывая у танкистов, артиллеристов, минометчиков, не упускали возможности побеседовать с ними о хозяйском отношении к доверенному оружию, имуществу.

Не хочу приукрашивать события, утверждать, что с материальным обеспечением у нас всегда и все обстояло благополучно. Были моменты, когда мы в силу объективных или субъективных обстоятельств вынужденно собирали топливо, что называется, по крохам, чтобы заправить танки. Случалось, что не было, под рукой нужных снарядов. Мы знали, что все это дело времени. Действительно, через день-другой находилось горючее, прибывали снаряды. Страна обеспечивала свою армию всем необходимым.

Я еще раз мысленно обращаюсь в 1942 год, во время, когда получил назначение на должность начальника тыла 29-й армии. Помню доклады подчиненных о том, что горю: чего осталось 0,8 заправки, боеприпасов - 0,6 боекомплекта. И в то тяжелейшее время мы выстояли, потому что верили в огромные возможности нашей экономики, в большевистскую силу духа наших людей. Именно эта вера помогала нам срывать все замыслы вражеских генералов, расстраивать их планы, разрушать задуманные операции. Зная счет каждому снаряду, бойцы били только наверняка по скоплению гитлеровских войск. Я не раз был свидетелем поистине неповторимых сцен, когда боец, улучив минуту между атаками, принимался чистить автомат, адресуя ему при этом, как своей любимой, ласковые и нежные слова. Люди понимали, что большего нам тогда неоткуда было взять, поэтому проявляли удивительную бережливость, рачительность.

Вновь и вновь вспоминаю многих политработников, с которыми пришлось встречаться, когда делал первые шаги на новой работе. Я их всегда считал и считаю очень и очень тонкими психологами. Вспоминаю короткие беседы с членом Военного совета 29-й армии бригадным комиссаром Николаем Никифоровичем Савковым.

- Василий Фомич, поедемте к артиллеристам, - предлагал он, - расскажу им, какой урон они могут нанести врагу, имея всего лишь 0,8 боекомплекта.

Я соглашался, ехал с ним. И был свидетелем 20-минутной популярной беседы с командирами батарей, взводов орудий, наводчиками. Выверенные данные, точные выкладки, яркие аргументы - вот что составляло суть такой беседы. Николай Никифорович не признавал специалиста без научного подхода к делу. Слушая доклады начальников служб тыла, он нередко прерывал их и вносил существенные поправки. "Не в тоннах дело, их может быть на одну-две больше или меньше, - глядя в глаза собеседнику, говорил он, - мастерство специалиста в том, как умно, с пользой распорядиться этими тоннами".

Будучи уже заместителем командующего 1-й гвардейской танковой армией, я часто вспоминал этого мудрого человека и старался во всем следовать его советам. Мы строго следили, чтобы бойцы были обеспечены всем необходимым, чтобы они получали все по полной норме. Пресекалось расточительство, когда кто-то пытался все делать на глазок. Офицеры штаба тыла и продовольственного отдела периодически проверяли организацию питания в частях. Мы добились того, чтобы каждый танковый экипаж имел продовольственный запас из расчета 5 сутодач. Наши специалисты даже в тяжелейшей боевой обстановке находили возможности один-два раза в сутки накормить бойцов горячей пищей. Известно, на сытый желудок воевалось веселей.

В 44-й гвардейской танковой бригаде, которой командовал полковник И. И. Русаковский, за организацию питания с командиров подразделений спрашивалось так же строго, как и за организацию боя. Этот жизненно важный участок работы был постоянно в поле зрения политработников.

В нашей армии выходила газета "На разгром врага" (редактор подполковник Ф. И. Нефедьев). От служб тыла многое зависело, чтобы редакция и типография снабжались необходимым, чтобы газета своевременно доставлялась воинам. В армии любили газету, ждали ее. Я видел номера, как говорят, зачитанные до дыр.

Я знал многих работников редакции. А вот с корреспондентом капитаном Ф. А, Гариным познакомился при довольно интересных обстоятельствах. Помнится, только вернулся с армейской базы снабжения, собирался отдохнуть у раскаленной "буржуйки" в землянке, как вошел незнакомый капитан.

- Товарищ генерал, - обратился он, - я ехал в Москву за оборудованием для цинкографии, но наш драндулет вышел из строя. Увидел табличку с надписью "Хозяйство Конькова", решил, что только вы можете помочь.

- А чем конкретно?

- Дать машину, горючее для поездки в Москву и обратно.

Я задумался. Да и было отчего. Не стояли же у нас без дела машины. Но тут капитан снова меня огорошил. Заметив на моей гимнастерке депутатский значок, он сказал:

- Обращаюсь к вас и как к депутату Верховного Совета Российской Федерации. Ведь я, наверное, первый избиратель, который за время войны обратился за помощью?

Я, был полностью обезоружен. Соединился по телефону с командиром автополка, велел ему снарядить для редакции машину. Редактор Нефедьев после горячо благодарил за депутатскую помощь, как он с лукавой улыбкой выразился. Я ценил фронтовых газетчиков, зная их нелегкую работу. Дружба с ними осталась на всю жизнь. Кстати, коллектив армейской редакции мне одному из первых вручил праздничный победный номер. Храню я его как самую дорогую реликвию...

Мы стояли в центре Берлина. Не слышалось больше орудийных залпов, грохота танковых моторов. Сплошное ликование заполнило некогда широкую площадь перед рейхстагом. Бойцы поздравляли друг друга с великим нашим праздником. Тут прямо стояли походные кухни. Повара, расстаравшиеся вовсю, щедро наполняли солдатские котелки борщом и кашей, зычно предлагали добавки. Я ходил среди этого скопления людей, танков, пушек и старался все увидеть, запомнить. Уж слишком долго мы ждали победного часа!

Среди множества надписей на стенах рейхстага я прочитал и вот эту: "Сегодня - 1 мая 1945 года. Я пришел сюда из Москвы через Сталинград для того, чтобы фашисты к нам никогда больше с войной не ходили. Командир батареи 79-го гвардейского минометного полка М. П. Иванихин". Вот так знакомый читателю гвардии капитан Иванихин исполнил волю своего народа пришел в поверженный Берлин.

В этот день меня вызвали в штаб армии для доклада Военному совету о наших возможностях помочь продовольствием местному населению. Я доложил об имеющихся у нас резервах. Конечно, многим помочь мы были не в состоянии. Дело в том, что после жестоких боев за Берлин все действующие магистрали были забиты эшелонами с армейскими и фронтовыми грузами. Выходило, что из своих запасов мы могли выделить по 200 граммов хлеба в день взрослым и по 150 граммов - детям. Выкроили для детишек ид жиров.

- А еще что можете дать им дополнительно? - спросил меня командующий армией. - Особую заботу надо проявить о больных.

- Думается, по пол-литра молока на ребенка сумеете найти, товарищ Коньков, - сказал Н. К. Попель.

В освобожденной армией части города проживало около 100 тысяч жителей. Из них большую половину составляли дети и старики. В районе запасов продовольствия мы не обнаружили, водопровод и электростанции не действовали, канализация была разрушена. Если добавить сюда же отсутствие медикаментов, мизерное число выявленных нами врачей, то станет ясно, с чем мы тогда столкнулись. В домах свирепствовали болезни.

- Больше используйте специалистов из числа немцев, выявляйте среди них администраторов и инженеров городского коммунального хозяйства, распорядился Михаил Ефимович Катуков.

- Есть-то они есть, - ответил я, - да почти все из нацистов.

- Лишь бы дело знали, заставьте их работать. Да, а как обстоят дела с людьми, освобожденными из лагерей?

- По нашим подсчетам, их более пятидесяти тысяч человек. Есть русские, поляки, чехи, англичане, словаки, французы, бельгийцы, - доложил я.

И тут командующий и член Военного совета переглянулись, ни слова не сказав, весело расхохотались. Я услышал занятную историю. Катуков и Попель ехали на заседание Военного совета. Дороги были заполнены тысячами освобожденных из гитлеровского рабства людей. Бронетранспортер командующего обгонял большую колонну истощенных солдат во французской форме. Обмундирование сидело на них мешковато, на головах красовались кепи со значками. М. Е. Катуков приветствовал их на французском языке.

- Мы курские, - услышал он в ответ.

Пришлось генералу остановиться и выяснить, что же это за такие чудо-французы из Курска. Оказалось, что наши красноармейцы, находившиеся в плену, после освобождения набрели где-то на гитлеровский склад с обмундированием бывшей петеновской армии и поторопились сменить свои отрепья...

- Товарищ командующий, освобожденные из лагерей очень истощены, многие из них страдают от тяжких недугов, - доложил я, - им требуется квалифицированная медицинская помощь, а наши армейские госпитали заняты ранеными.

Командующий посмотрел на генерала Попеля. Тот обещал обратиться за помощью к работникам штаба фронта.

Вопросов, требующих безотлагательного решения, стояло перед штабом тыла армии в избытке. Ну что, например, мы должны были делать с военнопленными, которых временно разместили в тех же лагерях, где фашисты истязали ни в чем не повинных людей? Когда я задал этот вопрос на Военном совете, товарищи в ответ спросили меня:

- Ну и как они, довольны сработанными ими же лагерями?

...У меня и по сей день стоит перед глазами вот эта необычная картина. На улицах Берлина густо дымят все наши резервные походные кухни. Около них деловито орудуют самые лучшие повара, самые сноровистые хлеборезы. И на манящие запахи наваристых щей, свежевыпеченного хлеба из окружающих домов начинают стекаться исхудалые, с опаской поглядывающие по сторонам жители города. Одним из раздаточных продовольственных пунктов руководил капитан М. Е. Дубоцкий. На правах гостеприимного, радушного хозяина он звал берлинцев отведать русских щей, попробовать рассыпчатой гречневой каши. Те, наконец поверив, что это о них проявлена забота, что это их ждут аппетитные ломти хлеба, грудки сахара, смелее потянулись к кухням.

Какие там, казалось бы, тонкие чувства могли быть у наших людей, ожесточенных войной? Но не огрубели наши сердца, раскрылись навстречу людям. Светлели лица моих однополчан при виде детишек. Те доверчиво жались к ним. И безусые хлопцы, еще не ведавшие отцовства, тянулись к пацанам, оттаивали возле них. Первым словом, которое мы услышали в те дни на берлинских улицах, было "хлеб".

31 мая 1945 года было принято постановление Военного совета 1-го Белорусского фронта "О снабжении молоком детей г. Берлина". Дети до восьмилетнего возраста снабжались молоком. Для этого использовались ресурсы пригородов Берлина. Ежедневно выдавалось 70 тысяч литров. Населению было передано из трофейного скота 5 тысяч голов дойных молочных коров, которые были размещены на специальных пунктах в районах города Берлина. Военным комендантам вменялось в обязанность организовывать максимальный сбор молока от населения, восстанавливать разрушенные или нуждавшиеся в текущем ремонте молочные заводы, сливочные пункты. На строгий учет брались все специалисты, ранее работавшие на таких предприятиях. В распоряжение берлинского центрального молочного завода выделялось 25 автомашин для транспортировки продуктов из районов в Берлин{14}.

Из собственных армейских запасов мы передали для городского населения около 200 тонн муки, круп, сахара.

Я был свидетелем и участником Великой Победы. На моих глазах свершился праведный суд над злейшим врагом человечества - фашизмом. Мы сделали все, чтобы добить этого страшного зверя в его же логове. Чувство мести врагу у каждого из нас было велико. И оно, это чувство, было освещено любовью к Отчизне, ко всему родному и дорогому, что гитлеровские выродки пытались отнять у нас.

Но каждый из нас, фронтовиков, сумел в той сложной и суровой обстановке сердцем понять, что новую Германию, которая стряхнет с себя пепел пожарищ, отбросит навеки бредовые фюрерские идейки, ту Германию ждет счастливая доля. Позже я стал свидетелем такого часа, часа рождения новой, социалистической по духу и целям Германской Демократической Республики нашего доброго друга, единомышленника во всех справедливых делах.

О друзьях по оружию

13 февраля 1983 года. Колонный зал Дома союзов. Праздничная, волнующая обстановка. Оркестр без устали играет военные марши. В разливающемся свете хрустальных люстр ярко вспыхивают лучи - отблески орденов и медалей.

1400 ветеранов 1-й гвардейской танковой армии собрались вместе, чтобы отметить 40-летие формирования своего прославленного объединения. Седыми стали мои фронтовые друзья. Прибавилось морщин на их лицах. Но годы не отняли у них самого главного - интереса к жизни, жажды действовать, приносить людям пользу.

Вот я вижу в кругу бывших танкистов генерала армии Героя Советского Союза Андрея Лаврентьевича Гетмана. Конечно, трудно узнать в нем того бравого и лихого Андрея Гетмана, которого я видел в 43-м под Обоянью. Но мой боевой товарищ все так же щедр на шутку и стоек в жизненных испытаниях. Он многое сделал для наших Вооруженных Сил: был командующим бронетанковыми и механизированными войсками Уральского, Закавказского военных округов, а затем - в Москве, в должности начальника штаба бронетанковых и механизированных войск, потом - первым заместителем командующего этими войсками. Он был одним из тех, кто участвовал в создании новых организационных форм танковых войск, новых уставов и наставлений.

Шесть лет Андрей Лаврентьевич командовал войсками Прикарпатского военного округа. Избирался депутатом Верховного Совета СССР и кандидатом в члены ЦК КПСС. А. Л. Гетман работал председателем ЦК ДОСААФ СССР.

Председательствовал па нашем торжественном собрании энергичный и жизнерадостный Иосиф Ираклиевич Гусаковский. Человек, наделенный большим оптимизмом. С его именем связаны многие славные боевые дела 44 и гвардейской танковой бригады, которой Герой Советского Союза полковник Гусаковский командовал. Сейчас Иосиф Ираклиевич - дважды Герой Советского Союза, генерал армии.

Он вел неутомимую военную, партийную и государственную работу, будучи командующим Прибалтийским военным округом и начальником Главного управления кадров Министерства обороны.

Порой мне кажется, что неподвластен годам Алексей Георгиевич Журавлев, бывший начальник политотдела 1-й гвардейской танковой армии. В этой должности генерал-майор А. Журавлев прошел путь с армией от Курска до Берлина. Вот уже более 20 лет он работает на кафедре истории КПСС в Московском авиационном институте. Кандидат исторических наук, доцент.

Гордостью 1-й гвардейской танковой мы все считаем и Михаила Гавриловича Слинько. Он - известный ученый, член-корреспондент Академии наук СССР, доктор технических наук, профессор, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР и УССР.

Михаил Гаврилович - неутомимый труженик. Он работал в аппарате ЦК КПСС, участвовал в развитии новой техники, был заместителем директора института катализа Сибирского отделения Академии наук СССР. Вот уже несколько лет является заместителем директора научно-исследовательского физико-химического института им. Л. Я. Карпова по научной работе.

Надо было видеть, как трогательно и с каким, я бы сказал, почтением ветераны обнимали Льва Артемьевича Эльдарова. А он шутил и по фронтовой привычке называл боевых товарищей "моими пациентами". Только в одной Проскуровско-Черновицкой операции хирург Эльдаров и его товарищи оперировали и оказали срочную медицинскую помощь шести тысячам бойцам и командирам.

После войны полковник медицинской службы Л. А. Эльдаров трудился начмедом и заместителем начальника Центрального военного госпиталя Министерства обороны, более пяти лет был, начальником санатория "Архангельское" Министерства обороны. Лев Артемьевич - заслуженный врач РСФСР.

Я очень дорожу дружбой с Демьяном Денисовичем Рымарем. Он не изменяет своему характеру. Знал его в боевое время строгим к себе и к подчиненным, больше всего ценившим крепкое фронтовое товарищество. Д. Рымаръ является бессменным председателем совета ветеранов 115-й стрелковой дивизии.

Горжусь, что жизнь свела меня и со Львом Григорьевичем Силаевым. Ну кто бы из нас в грозные дни войны мог подумать, что служит вместе с будущим народным артистом Украины. Лев Силаев в сотни боев водил солдат своего отделения, отстаивая от врага людскую честь и свободу. О высокой человеческой чести, о праве за счастье, любви он говорит теперь и со сцены театра. Он поставил несколько спектаклей, снял два фильма.

Есть люди, не меняющие со временем ни своих добрых привычек, ни своего общительного характера. К ним относится мой фронтовой товарищ, бывший красноармеец, Николай Филиппович Отрох. Он в Берлине закончил войну, затем стал хлеборобом. Возглавил в Черниговской области колхоз "Авангард". Как воевал, не теряя присутствия духа при неудачах, так весело и работает. Видел я: зажиточно живет село Одинцы, в котором стоит и хата Николая Филипповича Отроха.

Я люблю читать письма Николая Денисовича Оверченко. Декана инженерно-экономического факультета Львовского лесотехнического института Оверченко. Ему, боевому командиру боевой машины 3-го дивизиона 79-го гвардейского минометного полка, мы благодарны за многое. Со своими студентами он собрал большой и ценный материал о славных делах родного объединения. Благодаря усилиям Николая Денисовича ветераны 79-го гвардейского минометного и школьники 364-й московской школы, где создан музей боевой славы полка, совершили несколько походов по фронтовым дорогам нашей армии.

Радостно и спокойно на сердце рядом с такими людьми. Они мне были опорой в трудные годы войны, они помогали добрым советом, когда я учился в Академии Генерального штаба им. К. Е. Ворошилова, был заместителем командующего - начальником тыла в Закавказском военном округе, советником при начальнике тыла Войска Польского, когда работал в Главной инспекции Министерства обороны.

Мы не зря носили гордое звание гвардейцев. Знали и умели побеждать коварного врага в бою. Прикрывали друг друга грудью, когда грозила смертельная опасность. Честно, по-партийному прямо говорили товарищу в глаза, если он допускал промах. Это было великое единение сердец и стремлений. Оно помогло нам выстоять в лихую годину и одержать победу.

Примечания

{1} Подготовка и победа Октябрьской революции в Москве. Документы и материалы. М., 1957, с. 8.

{2} См.: Московские большевики в огне революционных боев. М., 1976, с. 317.

{3} Подготовка и победа Октябрьской революции в Москве, с. 9.

{4} См, там же, с. 318.

{5} ЦГАОР СССР, ф. 1, д. 9.

{6} ЦГАОР СССР, ф. 1, д. 3, л. 30.

{7} Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 110 - 111.

{8} ЦГАСА, ф. 3927, оп. 1, д. 17, л. 25,

{9} ЦАМО, ф. 217, оп. 3435, д. 4, л. 267.

{10} Главное командование Северо-Западного направления было упразднено 27.8.1941 г. К. Е. Ворошилов 5.9.1941 г. был назначен командующим Ленинградским фронтом, а М, М. Попов - начальником штаба.

{11} Гальдер. Военный дневник. Пер. с нем. М., 1971, т. 3, кн. 1, с. 374.

{12} Прокофьев А. А, Собр. соч. Т. 2. Л., 1979, с. 60 - 61.

{13} Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах в годы Великой Отечественной войны 1941 - 1945. М., 1963, с. 238.

{14} Коммунист, 1975, No 4, с. 73.