Вторая семья

31

«Связалась с ее братом…»

Как ни хотел мой разум отторгнуть услышанное, истолковать его как-то иначе, найти какое-то удовлетворительное объяснение, я понимала - у этой фразы может быть лишь одна трактовка. И лишь один вывод, как следствие.

Адам мне лгал. Адам был сыном Лемешева. И, вероятно, именно от него все это гадюшье семейство узнало о том, что между нами произошло. Как они, должно быть, надо мной потешались! Как смеялись над тем, насколько легко я пошла к Лемешеву-младшему в постель!

Но зачем? Зачем? В этом же не было никакого смысла!

Перестав метаться по кухне, чем занималась последние полчаса, я устало рухнула на стул. Нет, здесь что-то не сходилось. По тому, как Адам говорил о Лемешевых - они вряд ли были заодно. С другой стороны, тот же Адам говорил мне, что не знает этих людей!

Губы скривились в презрительной улыбке. Я снова позволила себя обмануть. Снова поверила, как последняя идиотка всему, что мне втирали.

Взгляд метнулся в сторону спальни сына. А еще я допустила, чтобы меня выставили перед ребенком какой-то шалавой. Вот только была ли в том моя вина? Вадиму все равно придется смириться с мыслью, что у меня когда-то может появиться другой мужчина. Что я не буду до конца дней жить, как добровольная монашка, скорбя по его гнусному папаше!

От этой несправедливости меня словно подкинуло с места. Хватит! Годами меня не уважал муж, которому я отдавала все. И теперь, видимо, ни во что не ставил еще и сын, который верил всему, что ему наговаривал отец. И, видимо, в результате этих разговоров они оба решили, что я права на новую жизнь не имею.

Что ж… пожалуй, Вадиму стоило наконец понять, на чьей он действительно стороне. А это было просто невозможно без того, чтобы он увидел все собственными глазами. Очевидно, что все мои слова и уговоры для него были пустым звуком.

Сердце болело от обиды и тревоги, когда я подошла к комнате сына. Наверно, через это проходит рано или поздно каждая мать. Нужно было перестать его опекать, позволить самому думать и принимать решения. И следовало дать ему увидеть все так, как оно есть, до того, как Вадим совершит непоправимую ошибку в суде.

- Вадим!

Я решительно постучала в запертую дверь, но в ответ получила лишь короткое:

- Уходи!

- У меня иное предложение, - спокойно возразила я. - Собирай вещи, я отвезу тебя к твоему отцу на выходные.

По ту сторону двери послышался скрип кровати и торопливые шаги. Дверь стремительно отворилась и передо мной предстал крайне удивленный сын.

- Что? - переспросил он непонимающе.

- Что слышал. Ты знаешь, каково жить со мной. Пора тебе узнать, каково будет жить с отцом, если ты намерен с ним остаться. Ты должен знать, что тебя будет ждать, прежде, чем принимать решение.

Вадим, очевидно, был обескуражен. Он кинул взгляд на свою растормошенную сумку и спросил:

- Поможешь мне собраться?

- Нет, - покачала я головой. - Раз ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы обвинять родную мать, то будь и достаточно взрослым, чтобы самостоятельно собирать свои вещи.

С этими словами я вышла, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Вадим появился в прихожей, где я его уже ждала, примерно через двадцать минут. Я оглядела его топорщившуюся во все стороны дорожную сумку, по которой было видно, что вещи внутри понапиханы как попало, и едва сдержалась, чтобы не расстегнуть ее и не уложить все аккуратно.

- Ты знаешь, где живет твой отец? - спросила сына и тот кивнул, назвав адрес в центре города.

- Я напишу ему, что мы едем, - сказала, кивая на выход.

Ответ от Антона пришел мгновенно:

«Ты рехнулась?! Он мне тут сейчас вообще не нужен!»

«Скажешь это ему лично сам», - быстро напечатал я в ответ и вызвала такси.

В машину я села вместе с сыном. Мысли о том, что, возможно, поступаю неверно, буквально сжирали изнутри. Но как еще переубедить того, кто занял не мою сторону - я не знала. По всему выходило, что мое слово против слова Антона не стоило для Вадима и ломанного гроша.

Мы провели всю дорогу в тишине. Я боролась, как могла, с бурлящим внутри отчаянием и чувством, что меня предали. Все. Абсолютно все. Муж, сын и даже… Адам. Что я сделала такого, чтобы заслужить все это? Слишком любила? Слишком многое позволяла?

Последняя мысль заставила вздрогнуть. Перед глазами всплыло лицо с темными, пробирающими до глубины души глазами. Почему мысль о том, что Адам мне лгал, ранит так сильно? Между нами ведь почти ничего не было.

Ничего, кроме надежды. Надежды на то, что еще могу быть счастлива и желанна.

По факту же оказалось… что? Что он спал со мной по приказу Лемешева? Или с какой-то иной целью? Может, именно для того, чтобы дать Антону повод опозорить меня перед сыном?

Машина притормозила у высотного здания и мы с Вадимом вышли. Некоторое время стояли, молча, не решаясь нарушить тишину или сделать первый шаг - прочь. Наконец я собралась с силами и заговорила:

- Если тебе здесь не понравится, ты можешь позвонить мне в любой момент и я тебя заберу. Я люблю тебя, Вадим, и именно поэтому даю возможность принять решение самостоятельно. Но я буду надеяться, что ты, будучи умным человеком, поймешь все верно. Я никогда не говорила плохо о твоем отце, не желая тебя против него настраивать, но он, в свою очередь, делает все, чтобы настроить тебя против меня. Подумай об этом.

Вадик кивнул, явно растерянный и мы двинулись ко входу в дом. Дрожащими пальцами я нажала на кнопки домофона и встроенная камера мигнула, снимая нас. А затем из динамика послышался истеричный голос:

- Проваливайте отсюда!!!

Вадим растерянно на меня оглянулся, а я сказала:

- Если хочешь, мы уедем.

Он упрямо покачал головой и в этот момент раздался голос Антона:

- Я сейчас спущусь.

Он появился примерно через пять минут. Взглянул на меня так, словно я была источником всех его бед и безо всяких извинений отчеканил:

- Аня сегодня… не в настроении.

- Очередной припадок? - вздернула я бровь.

- Ты говорил, она будет мне рада… - пробормотал Вадим, явно сбитый с толку этими криками из домофона.

- Так и есть! - тут же отреагировал Антон. - Ну, пошли.

Вадим чуть прошел вперед, а я быстро выкинула руку и вцепилась в рукав Антона.

- Если с головы Вадика хоть волос упадет - тебе конец, Семиверстов.

Он издевательски рассмеялся:

- Что, угрожаешь мне своим любовником? Бессмертной себя почуяла, раз с богатеньким спишь?

Я сжала челюсти, чтобы не поддаться искушению плюнуть в это, теперь ненавистное, лицо.

- Для того, чтобы отрезать то, за что тебя любит Анечка-истеричка, мне посторонняя помощь не потребуется, - процедила я сквозь зубы. - Так что следи за ребенком в оба.

- И, кстати, не забудь показать Вадиму свой автопарк, - произнесла уже громче, так, чтобы сын меня слышал. - Уверена, ему будет интересно.

Я заметила, как рука Антона сжалась в кулак. На мгновение мне показалось, что он готов меня ударить.

- А ты действительно изменилась… - произнес он с кривой усмешкой.

- Хороших выходных! - сказала я вместо ответа и помахала сыну рукой прежде, чем выйти на улицу.

С тихим шелестом шин такси остановилось у дома Адама. Было уже достаточно поздно для подобного визита, но я хотела знать правду. Больше ни единой минуты, ни единой секунды не была намерена позволять над собой потешаться!

- Милана? - удивился Адам, открыв на мой звонок и тут же расплылся в улыбке. Такой мягкой, такой соблазнительной, что меня буквально затрясло от того, что это могло быть всего лишь фальшью.

Я решительно прошла внутрь, ускользнув от протянутой ко мне руки. Замерла посреди холла и, стоя к Адаму спиной, сказала:

- Мой сын заявил, что намерен жить с отцом. И знаешь почему?

Я быстро обернулась к Адаму, чтобы считать выражение его лица, но там было лишь непонимание.

- И почему же? - спросил он, озабоченно хмурясь.

- Потому что я сплю с братом любовницы его отца.

- Черт!

Он остервенело провел рукой по волосам и твердо заявил:

- Я могу все объяснить.

- Ну, попробуй, - пожала я безразлично плечами, хотя внутри все клокотало и болело. Все, чего мне сейчас хотелось - кричать в голос, пока не охрипну, пока не останется сил, пока не иссякнет все, что убивало изнутри. Пока не останется никаких вообще чувств, кроме пустоты.

- Я действительно сын Романа Лемешева, - начал Адам.

Я его перебила:

- Ты сказал мне, что знать их всех не знаешь!

- Так и есть, - жестко заявил он и приблизился ко мне на шаг. Я отступила.

- В этом я тебе не солгал, - продолжил Адам, покорно застыв на том расстоянии, которое я между нами очертила. - Он отослал меня прочь сразу, как я родился. Я был не нужен своей матери, не входил в ее планы на жизнь - и она скинула меня на шею Лемешева. Но ему я тоже не был нужен - наняв няню, он отселил меня прочь, чтобы не нервировать моим существованием свою любимую дочь. А позже отправил учиться в Лондон, долой с глаз, подальше от неудобных вопросов, которые я ему задавал.

Я молчала, потрясенная.

- За всю свою жизнь я видел этого человека считанное количество раз. Я совсем не знаю ни его, ни его дочь. Все, что я знаю… это то, что я их за это ненавижу.

- Но причем тут я?! - вырвалось у меня отчаянно.

Он посмотрел на меня с сожалением, с затаенным чувством вины.

- Я говорил тебе, что ты мне сразу понравилась. Я не лгал. В тот вечер, на дне рождения Анны, я… наблюдал за тобой. Знал, кто ты и… восхищался тем, как ты держалась. Восхищался твоей смелостью и силой духа. И даже слезами, которые ты хотела от меня скрыть.

Я неверяще покачала головой:

- Все это хорошо для какой-нибудь романтической комедии, Адам! А мы не в кино, это - моя жизнь! И в этой жизни ты оказался еще одним человеком, которому я зря верила!

Теперь он уже не выдержал. В несколько шагов оказался рядом, взял меня за плечи и чувствительно встряхнул.

- Не зря! - проговорил горячо. - Я признаю, что кое-что скрыл от тебя - но именно потому, что опасался такой реакции. Потому что боялся, что, узнав мою фамилию, ты не захочешь иметь со мной ничего общего!

- И был прав! - огрызнулась я.

Он резко убрал руки с моих плеч, словно обжегся.

- Тогда что ты тут делаешь? - спросил с кривой улыбкой. - Зачем тебе моя правда, если ты ненавидишь меня только за то, какая у меня фамилия?

Я замерла. Он был прав. Я была здесь, потому… потому что мне в глубине души хотелось верить - он найдет для всего разумное объяснение. Он скажет что-то такое, после чего я не буду чувствовать себя использованной дурой, а снова испытаю это забытое ощущение, что пробуждалось с ним рядом - что я живу.

- Ты мне не все сказал, - проговорила я глухо. - Договаривай.

Он приподнял брови, но с его уст не сорвалось ни слова. Он изучал меня, словно пытался понять - а стою ли я того, чтобы продолжать?

Когда я уже решила, что он ничего так и не скажет и с подступающей паникой думала, что делать дальше, Адам все же произнес:

- Да, это не все. И да, мои намерения изначально были не совсем… честными.

По спине у меня пробежал холодок. Тело словно парализовало, и я только и могла, что смотреть в одну точку - его притягательные глаза - и ждать, что еще он скажет.

- Я приезжал к тебе, чтобы снова увидеться, - продолжил Адам. - И видел, как Лемешев с тобой говорил. Видел, как он на тебя смотрел. И… я не хотел, чтобы ты досталась ему.

Не выдержав, я отрывисто, издевательски, расхохоталась.

- Роман Юрьевич и я? Да ты с ума сошел! У вас вся семейка, должно быть, поехавшая!

Я увидела, как Адам резко побледнел, и тут же пожалела о своих словах.

- Кажется, я уже сказал тебе, что не имею к ним никакого отношения, - отчеканил он холодно.

- Прости, я…

- Ты расстроена, - продолжил он вместо меня. - Но ты видишь врага там, где его нет. Да, я хотел досадить Лемешеву, уведя тебя у него. Да, я специально вышел на тебя, предложив эту работу.

- И не упустил возможности рассказать Лемешеву о своих подвигах? - едко поинтересовалась я.

Он хмуро покачал головой.

- Они узнали это не от меня. Да, поначалу я хотел, чтобы Лемешев страдал от того, что ты со мной. Но также я сделал все это потому, что хотел тебя сам. Все, что между нами было - не ложь.

- И как теперь тебе верить? - вырвалось у меня с горечью.

Он заложил руки в карманы брюк, продолжая хмуриться. Что-то внутри меня, неподвластное разуму, рвалось к нему всеми силами, но я стояла на месте. То, чему меня научило предательство мужа - слишком хороший и слишком больной урок. Обжечься снова казалось смерти подобно.

- Я на твоей стороне, - произнес наконец размеренно Адам. - И могу доказать это. Не словами - делом.

Я смотрела на него, растерянная. Не решаясь ни уйти, ни сделать шаг навстречу.

- Езжай домой, - добавил он устало. - И подумай обо всем этом на холодную голову.

Я вдруг ощутила сожаление от того, что он отпускал меня так спокойно. Но чего еще я ожидала? Что едва знакомый мужчина упадет передо мной на колени и будет просить остаться?

На негнущихся ногах я прошла мимо него, уловив при этом терпкий, с горчинкой запах - смесь его парфюма и аромата кожи, уже так хорошо знакомый, так мучительно напоминавший о нашей единственной ночи.

Невольно замешкавшись, я услышала его отрывистый голос:

- Иди! Еще немного - и я просто тебя не выпущу.

От этих слов по телу прошла дрожь, но я предпочла не думать, что было тому причиной. Просто сбежала в пустую ночь, где меня совершенно никто не ждал.

С первым вздохом прохладного воздуха нутро затопило чувство одиночества. Было бы так просто сейчас повернуть назад и…

Но я пошла прочь. В одном Адам был абсолютно прав - мне следовало подумать обо всем случившемся на трезвую голову.