Вторая семья

Эпилог

- Покрутись еще… Так. Здесь нужно немного повыше, - пробормотала Альбина, продолжая колдовать над моим платьем. - Ты похудела еще больше, - покачала она головой.

- Ну, сплошные разъезды, - вздохнула я, послушная рукам подруги, которая вертела меня, словно я была волчком.

- Да я в курсе. Удивляюсь, как Адам еще не запер тебя дома.

Я мягко рассмеялась, представив эту картину. За те пять лет жизни, что мы провели вместе с мужем, он ни разу не выразил в мою сторону подобных желаний и поползновений. Я и с дочерью-то нашей толком не сидела. Пару лет от силы, да и то не была привязана в этот момент к дому и даже умудрялась ездить в краткие командировки.

- Не запрет. Он меня для этого слишком любит, да и знает, что больше я домоседничать не стану точно.

Сегодня был вечер, на котором я должна была особенно блистать - открытие самого крупного филиала фирмы Адама не прошло мимо вездесущих репортеров, жадных до любых, даже самых незначительных подробностей. Включая, например, наряд жены такого представительного мужчины, как бизнесмена, входящего в сотню журнала «Форбс».

- А вот мне Леша тут заявил, что когда наш первенец родится, мы возьмем все накопления и уедем жить в теплые страны года на три. Представляешь?

Альбина инстинктивно положила ладонь на округлившийся живот и тяжело вздохнула, словно говорила этим: «Ну какие же мужчины порой дураки!».

- Может и стоит согласиться? - спросила я в шутку, и когда Аля округлила глаза, вскинула руки вверх: - Все, молчу! Не представляю тебя, сидящей на попе ровно на протяжении трех лет.

- То-то же! - погрозила мне пальцем подруга и продолжила помогать мне собираться и дальше.

Моя жизнь последние пять лет была похожа на сказку. Мы с Адамом поженились довольно быстро после того мучительного, едва не вынувшего мою душу развода. Он просто пришел однажды в салон, где я работала для того, чтобы отдать долг за курсы, и сказал, что либо я соглашусь стать его женой, либо он выкупит все салоны красоты в городе и будет осаждать меня всюду, куда бы я ни пошла работать. От его предложения я, разумеется, отказаться не могла.

Наша дочь появилась ровно через девять месяцев после того, как мы с Адамом назвали друг друга мужем и женой. Она была удивительно спокойным ребенком, что позволило мне вскоре после ее рождения попробовать себя в новом качестве, освоив профессию дизайнера. Это нравилось мне не в пример больше того, чтобы круглыми сутками делать маникюр. Ко всему, мои таланты в рисовании, так внезапно открывшиеся во мне благодаря курсам, нашли свое применение на все сто.

Вскоре, благодаря Адаму, что целиком и полностью меня поддерживал и помогал мне в том, что касалось нашей семейной жизни, я стала довольно востребована. Впрочем, профессии я обучалась до сих пор, считая, что совершенству в любимом занятии предела нет. В общем и целом я чувствовала себя совершенно счастливой.

- Спасибо, - сказала я Альбине, когда она закончила с наведением лоска. - Все просто великолепно.

- Это ты великолепна, - разулыбалась Аля, и когда я попыталась расцеловать ее, замахала на меня руками: - Все потом, потом! Помаду не сотри!

Я вышла к мужу и немногочисленным, но самым важным гостям через минуту. Тут же защелкали затворы фотоаппаратов, я надела на лицо улыбку, к которой уже привыкла и направилась к мужчине, который ждал меня и глаза которого засияли восторгом, когда он меня увидел.

К моему мужу.

- Нервничаю не передать как! - выдохнула я, то и дело глядя на часы. - Первый настолько крупный турнир.

- Все будет хорошо, - заверил меня Адам, окидывая небольшой зал, где был организован фуршет, ленивым взглядом. - Вадим справится, вот увидишь. А скоро и вовсе только и будешь за него переживать, когда он станет топовым игроком НХЛ.

Сегодня ночью молодежная сборная страны, в которую вызвали и Вадима, должна была сразиться в одном из самых важных состязаний, потому я себе места не находила уже сейчас, хотя до игры оставалось несколько часов.

- Пока я об этом даже думать не хочу, - передернула я плечами. - С этими бы нервами сладить.

Чтобы чем-то себя занять и отвлечься, я начала придирчиво оглядывать интерьер помещения, в котором располагался офис Адама. Это не ускользнуло от внимания мужа.

- Все же хочешь заняться тем, что умеешь делать как никто другой? - промурлыкал Адам мне на ухо, и до меня не сразу дошел смысл его вопроса. Я даже грешным делом подумала, что муж весьма конкретно намекает, что нам уже пора домой для более приятного времяпрепровождения.

- Даже не подлизывайся! - заявила я в ответ. - Ты же помнишь главное правило… - начала я, и Адам продолжил:

- Никакого вмешательства в то, чем ты занимаешься.

- Вот именно! Я готова подсказать что-то тем людям, которых ты наймешь для дизайна, но сама этим заниматься точно не буду.

- Боишься, что кто-то скажет, будто я взял тебя в рабство во всех областях твоей жизни? - рассмеялся Адам.

- Нет, просто не хочу смешивать работу и личное, - пожала я плечами. - И тебе это известно, как никому другому.

Муж рассмеялся, но не успела я возмутиться, когда мой телефон, лежащий в клатче, зазвонил. На экране красовался входящий вызов от матери. В последнее время мы общались крайне редко, да и то все сводилось к минимальному «Привет, как дела? - Хорошо. - У меня тоже. - Пока». Так что сейчас этот звонок, мягко говоря, удивил.

- Я отойду, - сказала Адаму и, когда он кивнул, направилась в его будущий кабинет.

- Да, мам? - ответила по пути, гадая, зачем могла ей понадобиться.

Она решила поздравить зятя с важным событием? В это мне верилось с трудом. Адама мама не знала, пропустив и нашу свадьбу, и все последующие мероприятия, вроде первого и последующих дней рождения ее внучки. Зато из редких бесед с ней я могла судить, что мама моим счастьем недовольна. Это сквозило в ее тоне каждый раз, когда мы общались.

- Почему Антон не может до тебя дозвониться? - без приветствия потребовала она ответа, чем ввела меня в состояние ступора.

- И тебе привет, - хмыкнула я в трубку. - Я не желаю с ним разговаривать, - просто ответила на ее, надо сказать, весьма идиотский вопрос.

- А ты или Вадим нужны ему срочно!

- А носки ему не погладить? - усмехнулась я. - Насколько ты знаешь, нам с сыном нет никакого дела до…

- Он умирает.

Я нахмурилась, не сразу восприняв ту информацию, которой только что поделилась со мной мама. Чувствовала ли я что-то, когда поняла, о чем именно она мне сказала? Нет. Ровным счетом никаких эмоций.

- И что дальше?

- Ты с ума сошла? Что за…

- Мам, - перебила я ее, устало прикрыв глаза. - Если ты станешь и дальше вести со мной беседу в таком тоне, то я просто положу трубку и перестану подходить к телефону еще и в тот момент, когда мне будешь звонить ты, а не только Антон.

Молчание и сопение матери говорило лучше всяких слов - она обижена, но отчего-то не прощается, как сделала бы это в любой другой момент. И это заставляло меня гадать, что ей (или им с моим бывшим мужем) может быть от меня нужно.

- Ты же знаешь, после смерти Ани он очень страдал.

Я закатила глаза.

- Я этого не знаю, но спасибо, что сообщила. И Аня, насколько ты помнишь, вышла в окно потому, что не выдержала свалившейся на нее бедности. Так что Антон, я тебя уверяю, страдал от того же самого, а не от смерти Ани.

Мама снова замолчала. Странно, но даже сейчас, когда все вроде как было очевидным, она интересовалась чужой судьбой гораздо сильнее, чем моей. Хотя, что уж говорить - моя ей вообще была неважна.

- У него кое-что осталось. Он хочет отдать это сыну. Искупить свою вину хоть как-то.

О, все понятно. Кажется, кое-кто весьма испугался того, что отправится на небеса, а там ему не приготовлено местечко под деревом из райских кущ. И вот теперь хотел купить себе своего рода индульгенцию.

- Вадиму от него ничего не нужно. И это не потому, что я рассказываю ему денно и нощно, какой его отец… плохой человек.

Я едва сдержала ругательное слово, уже готовое сорваться с уст.

- Но он его родная кровь!

- Антону нужно было думать об этом гораздо раньше, а не сейчас, когда он вот-вот попадет в преисподнюю.

Мама вновь засопела, что вызвало у меня лишь слабую улыбку. Которая исчезла, когда я подумала о Бэлле.

- Ты не спрашивала у Антона, почему он не отдаст это своей дочери? - задала я тот вопрос, который меня едва ли касался.

Роман Юрьевич уехал, оформив опеку над внучкой и забрав ее с собой. Адам помог им обустроиться на новом месте, но сделал это исключительно потому, что маленькая Бэлла была его племянницей и заложницей той ситуации, повлиять на которую она никак не могла. К тому же потеряла мать, которая была настолько эгоистична, что не думала ни о ком, когда решила свести счеты с жизнью.

- Не спрашивала, - отрезала мама. - И если он предлагает последнее сыну - Вадим должен получить то, что ему причитается!

Я с силой сжала переносицу. Весь этот разговор порядком мне надоел. Потому поспешила его завершить:

- Вадим никому и ничего не должен, мама, - сказала я и прежде, чем положить трубку, добавила: - И впредь прошу тебя - не нужно мне докучать подобными темами, хорошо? Этот человек сделал все, чтобы с ним произошло то, что произошло. И единственные, кого мне жаль во всем этом - его родители, которые его все же любят. Так что можешь передать ему - пусть отдает свои припрятанные сокровища куда угодно. В фонд борьбы с жадностью, например. А мои сокровища и сокровища его сына всегда при нас. Это мы сами. На этом все.

Нажав отбой, я подумала пару мгновений, после чего выключила телефон. Ни сейчас, ни впредь мне не хотелось омрачать свою жизнь тем, что осталось в прошлом и там ему было самое место.

Вернувшись к Адаму, который ждал меня, общаясь с гостями, я улыбнулась мужу и в очередной раз поняла - теперь я занимаю свое место, где меня окружают только самые близкие и нужные мне люди. Для которых и я - самая близкая и нужная.

- Что-то случилось? - спросил Адам с тревогой в голосе.

Я помотала головой и ответила:

- Ничего. А хотя… случилось.

Муж нахмурился, но прежде, чем задал бы новый вопрос, я проговорила тихо, чтобы слышал только он:

- Случилось то, что я люблю тебя. И что я безумно счастлива.

Конец