Выбери меня, девочка

Глава 11

Этери

Страшно.

Так страшно.

От собственной то ли смелости, то ли глупости.

И вместе с тем так приятно.

Прижиматься к груди Ильяса, слышать, как громко и быстро бьется его сердце, чувствовать на себе его руки, что так крепко обнимают меня за плечи. И вспоминать. Как пьяняще ощущались его губы на моем лице. Нет, он не целовал в полном смысле этого слова. Но эти мимолетные касания ощущались ярче всего, что мне приходилось переживать. Словно не кожи касался, а самой души. Наверное, смешно и наивно утверждать такое, ведь мне и сравнивать не с чем, но мне кажется и хочется верить, что я права в своих ощущениях. И эта его просьба…

Позволить и забыть…

Разве можно такое забыть?

Его забыть.

И то, что я чувствую рядом с ним.

Чего не чувствовала еще никогда ни с кем рядом.

И это ощущение до того манящее…

Невозможно отказаться.

Отказать.

Ни ему. Ни тем более себе.

Как и врать больше не хочу.

Нам обоим.

Целую неделю врала.

А правда в том, что меня тянуло к сидящему рядом. И не в том утре дело. В мелочах, которые рождал мозг через воспоминания. Их, оказывается, много. Так много, что впору удивляться, как я раньше этого всего не замечала. Ильяса не замечала. Ведь он всегда был рядом. Заботился. Постоянно. Когда я грустила, веселил. Когда мне становилось одиноко, он единственный, кто это замечал. Короткий разговор с ним всегда воодушевлял. И он постоянно мне что-то покупал. Что-то вкусное и обязательно мною любимое.

Столько всего делал для меня…

Не сосчитать.

А я слепая курица, которая не видела дальше своего носа.

И от этого становилось еще страшнее.

Что я столько пропустила.

Упустила.

И сейчас.

Упускала…

А еще я через несколько недель выхожу замуж, и никто не позволит мне отказаться от этого. Даже если попрошу, заставят. А уж если узнают, что это из-за Ильяса… Я его точно больше никогда не увижу. И только от одной этой мысли становилось страшнее прежнего.

Я не хочу его терять.

Не сейчас.

Когда только нашла.

Пусть мне нельзя быть с ним, но так он хотя бы рядом.

Эгоистично?

Очень.

Но что еще остается? Попросить его украсть меня? Увезти далеко-далеко? Чтобы никто нас никогда не нашел.

А ему оно надо?

Сказал, что соскучился.

Но что именно кроется за этим словом?

Конкретно для него.

Может это просто желание к красивой девушке.

И ничего больше…

Страшная мысль.

Лучше просто молчать и наслаждаться моментом.

Он прав, заняться самобичеванием я всегда могу и завтра.

Вот и прикрыла глаза, устроилась удобнее рядом с мужчиной. И сама не заметила, как заснула.

А на утро меня настигло дежавю.

Начиная с входящего вызова мамы, который я опять вырубила в полусне, удобнее устроившись в мужских объятиях.

Тут же замерла, осознав это.

Только в этот раз я не гадала, кто это может быть, сразу поняла.

Обернуться бы, но не решалась. Ну и боялась, что уж там. Разбудить. Ведь уйдет сразу, как проснется. А мне понравилось просыпаться с ним вот так, в обнимку.

Мерное дыхание щекотало кожу на затылке и вместе с тем пробуждало приятные мурашки вдоль всего позвоночника. Одна рука мужчины покоилась под моей головой, другая — под грудью. Не удержалась и провела пальцами по выступающим венам, как хотелось вчерашним вечером. А волоски у него на руке оказались более жесткими, чем представлялось. Но все равно приятными на ощупь. Пригладила все, до каких дотянулась. На губах при этом ширилась улыбка. Да, знаю, я бестолковая. А еще кажется чуточку влюбленная. А значит, простительно, да? Не важно. Я просто еще немного его потрогаю, пока он спит и не знает о моей наглости.

Хотя едва ли мою наглость можно сравнить с его.

По крайней мере, я спросонья ему под футболку не лезла. А он…

Как кипятком ошпарило, настолько горячо ощущалась его ладонь на моей обнаженной коже живота. Сперва. А затем и на груди, когда он сдвинул ее выше, мягко сжав левое полушарие. Как вдохнула, так и не выдохнула.

Установка у него что ли такая, спросонья мне под одежду лезть и лапать грудь?

Или у него вообще это так со всеми?

Последняя мысль откровенно не понравилась, и я зло выдохнула. И уселась на диване. Заодно и прикосновение разорвала. И совсем не удивилась, что мужчина тоже сразу же проснулся.

— С добрым утром, — произнесла по-прежнему зло, глядя на него также.

Ильяс явно удивился такому моему поведению.

Ну да, чего бы ему не удивляться?

Для него все вполне нормально и естественно.

А я просто под руку подвернулась.

Мужикам вообще без разницы, что за женщина рядом с ними, особенно, по утрам. Лишь бы те исполняли свою функцию.

Кобель!

Отвернулась и поднялась, стараясь не морщиться от прострелившей низ живота боли.

Еще и это!

— Этери… — позвал мужчина, но я его даже слушать не стала.

Нужно скорее добраться до спальни и закинуться таблетками, пока еще могу ходить и что-то делать. Вода в ванной комнате мне в помощь в очередной раз.

Провела там около часа.

Сперва дожидалась, когда подействуют лекарства, затем принимала сам душ, после чего одевалась и сушилась. Назад спускалась расслабленная и почти счастливая. Боль ушла, и я вновь чувствовала себя человеком. Любимое флисовое платье не менее любимого фиолетового цвета с аппликацией свернутого клубком белого котика на груди — дополнительный балл прекрасному настроению.

Которое несколько поувяло, когда, спустившись вниз завтракать, я увидела на кухне Ильяса.

Не ушел.

Но явно посещал душ, судя по влажным волосам и свежей одежде в виде темно-синих джинс и белой футболки. И босиком, как и я.

А еще приготовил завтрак.

Как в прошлый раз, но другой.

На этот раз есть предлагалось горячие сырники и что-то, что Ильяс как раз доставал из духовки на момент моего появления. Что-то воздушное с твердой запеченной корочкой сверху.

— Что это? — не удержалась от любопытства, подходя ближе и вдыхая вкусный аромат блюда.

— Омлет с сыром.

Ага, значит, сверху сыр, а все остальное яйца и, подозреваю молоко, судя по тому, как омлет поднялся в духовке. И не опал, когда мужчина принялся его нарезать.

— Садись, — кивнул на барную стойку.

Не стала спорить.

И вновь поразилась тому, как свободно Ильяс чувствует себя за плитой. Тому же Дамиру проще пригласить домработницу, чем ту же яичницу себе приготовить, хотя готовить брат умеет отменно, особенно плов и мясо. Асатиани же… явно проще самому все делать, чем просить кого-то.

Вскоре передо мной была выставлена тарелка с довольно внушительным куском омлета и двумя кругляшами сырников. А к ним чай с кусочками сушеных фруктов.

Мнямка.

— Спасибо, — поблагодарила, прежде чем приступила к завтраку. — Очень вкусно, — добавила уже после первой пробы.

Действительно вкусно.

Омлет буквально таял во рту, а сырники добавляли вкуса. Ягодный чай тоже выгодно оттенял эту идиллию. Хотя сам мужчина предпочел крепкий черный кофе. Но о вкусах не спорят.

А еще, пока ела, вспомнила кое о чем еще.

— Кажется, теперь я точно должна тебе ответный завтрак, — произнесла задумчиво, после того как съела последний кусочек.

Ильяс бросил на меня взгляд поверх своей чашки, и:

— Нет.

Удивилась, да. И расстроилась, что уж тут. Ненадолго.

— Ты мне должна обед.

— Ладно, — кивнула согласна, пряча улыбку за своей чашкой.

Согласился.

Почему-то эта мысль согревала.

Дурная.

Я.

Радуюсь ерунде.

Когда еще недавно вообще злилась на мужика.

— Тогда сперва в магазин, потом к тебе, — постановила, отставляя уже пустую чашку.

— Нет, — опять прилетело мне короткое и строгое. — Ты пишешь список, я еду на рынок, и мы остаемся здесь.

Не стала спорить. Собрала посуду со стола и загрузила ее в посудомоечную машину, после чего начала изучать содержимое холодильника и шкафов. Исходя из наличия тех или иных продуктов составила список, с которым Ильяс отправился на рынок. Я же в ожидании его возвращения принялась за подготовку того, что могла. В частности замесила тесто для шоти. И еще одно — для хачапури. А пока тесто подходило, взялась за сациви. Блюдо из курицы было достаточно простым и быстрым в приготовлении, так что к возвращению Асатиани я с ним почти закончила.

— Вроде все, проверяй, — выставил он на край столешницы пакеты с многочисленными покупками.

Тут же зарылась в них чуть ли не с головой.

— Все отлично, — перепроверила со списком.

— Хорошо, тогда говори, с чем еще могу тебе помочь, — предложил Ильяс.

— Спасибо, но ничего больше не нужно. Дальше я сама, — отказалась я от его помощи.

Не то, чтоб я действительно была против, но хотелось именно самой все сделать. Ну и не люблю, когда под руку кто-то лезет во время моей готовки. Мама вот особенно любит это делать, контролировать каждый взмах ножа, отчего я предпочитаю избегать наших совместных готовок, разве что по большим праздникам. И раз уж мне предоставился шанс сделать все самой, буду пользоваться моментом. Тем более, Ильяс не стал настаивать.

— Если что, не стесняйся, говори, — только и сказал, прежде чем… усесться в уголке за барной стойкой со стороны гостиной.

То есть, он наблюдать будет?

Ужас какой…

Но и прогонять не стала.

И если поначалу я чувствовала себя очень неуютно под его пристальным взглядом, то потом… потом мне стало все равно, я полностью погрузилась в процесс. Очнулась, когда в теле принялась нарастать болезненная пульсация из-за забытых мною и не выпитых второй раз таблеток.

— Ох… — сорвалось с губ, в момент когда меня сложило пополам.

И как я только не заметила, что действие лекарств ослабело? Пропустила. Невнимательная.

— Этери? — раздался тут же обеспокоенный голос Ильяса.

Он же аккуратно помог мне выпрямиться, крепко прижав к себе, когда от очередной волны боли у меня подкосились колени.

— Что мне сделать? — поинтересовался следом.

И в любой другой ситуации я бы ни за что не призналась, но сейчас мне было слишком больно даже думать о таком.

— Таблетки. В моей комнате. В верхнем ящике прикроватной тумбочки. Справа.

Плевать, что он, возможно, догадался, что со мной. Плевать, что поднял на руки, чтобы отнести и уложить на диван, на котором я свернулась калачиком, пережидая новый приступ боли. И это она еще не сильная. Только нарастает. Дальше будет хуже. Если не приму лекарства.

— Вот. Сейчас воду дам.

Ильяс выложил все на журнальный столик и отправился на кухню.

И снова плевать.

На воду…

Сцепив зубы, потянулась к блистерам.

За спиной слышался звон и стук посуды, звуки наливаемой воды. Я к ним не прислушивалась. Заглотила первую таблетку прям так. Потянулась за второй…

— Я помогу, — перехватил мужчина мою ладонь. — А ты — на, вот, запей пока, — вложил в пальцы стакан, помогая усесться и запить. — Какую следующую? — уточнил.

Указала на две неиспользованные коробки. Дурная привычка, складывать все обратно в них после открытия. Сейчас она играла против меня.

Впрочем, я о том и задуматься толком не успела. Ильяс шустро справился с этой моей проблемой. Так что менее чем через минуту я, принявшая все нужное, лежала головой на подушке, прикрыв глаза в ожидании прекращения приступа.

— Спасибо, — прошептала, глядя на продолжающего пребывать рядом Асатиани из-под полуприкрытых век, пряча свой интерес за ресницами.

Он сидел на краю дивана, а на сказанное ухватил мою ладонь, принявшись ее поглаживать. То ли, чтобы меня отвлечь, то ли все-таки себя успокоить. Кажется, и сам не знал.

— Не за что, — отозвался мужчина тихонько. — И часто у тебя так?

«Постоянно, если забываю вовремя принять лекарства».

Но то про себя.

Вслух же:

— Прости, я не хотела доставлять тебе проблем… — повинилась.

Точнее, попыталась.

— Не говори глупостей, — резко осадил меня Ильяс строгим тоном. — Это вовсе не проблема. Это твое здоровье. И впредь я буду рад узнавать о таком от тебя самой, а не вот так, на практике. Чтобы я знал, что делать в такой ситуации, и чем помочь.

Улыбнулась. С горечью.

— Не волнуйся, больше не повторится.

«Не при тебе…»

Последнее опять же исключительно про себя. Но Ильяс прекрасно понял намек. Помрачнел. А я окончательно закрыла глаза. Боль медленно, но планомерно покидала тело, заставляя вновь чувствовать себя живой и способной на подвиги.

— Почти прошло, — озвучила последнее для Асатиани.

И тут же распахнула веки обратно. Ощутив его губы на своей ладони.

Конечно, он почти сразу убрал ее от лица. Хотя из рук так и не выпустил.

— Не удержался, прости, — признал со вздохом, отвернувшись к окну.

Я все смотрела, не в силах перестать этого делать. Где-то там булькала еда, напоминая, что ее пора выключать, но я слишком увязла в ощущении неправильности происходящего между нами с Ильясом, чтобы достаточно об этом помнить.

— Ты вчера сказал, что пришел, потому что соскучился, — сорвалось с губ.

На этот раз осознанно.

— Сказал, — согласился мужчина.

Так и не посмотрел на меня, только плечи напряглись, да ладонь мою сжал крепче.

— Почему? — выдохнула, замерев в ожидании ответа.

Показалось, даже на кухне стало тише. Все вокруг, как и я, ждали ответа, практически не дыша.

Ильяс…

Молчал.

И чем дольше он молчал, тем сильнее я нервничала. И опять жалела, что не удержала свой язык за зубами. Хотя нет. Не жалела. Я хотела знать ответ, вот и спросила. А он…

— Потому что я действительно соскучился. С тобой приятно проводить время.

…оказался не таким, как я ожидала.

— И это все?

Со мной просто приятно проводить время, и… все?

Стало так обидно. До слез. Наверное, потому что не на такой ответ я рассчитывала.

— А что еще ты хочешь услышать? — неожиданно зло произнес Ильяс, наконец, посмотрев на меня. — Что, Этери? И что тебе даст мой ответ? Он что-то изменит? Для меня, для тебя, для нас. Зачем тебе его знать? Скажи?

Потому что я хочу знать.

Понять.

Не знаю.

Я не знаю.

Мне просто нужно знать.

«Что я что-то для тебя значу…»

Я ведь значу?

Иначе к чему вся эта забота?

Все эти хождения сюда…

Но и он прав.

Правда ничего не изменит.

— Ты прав, глупый вопрос, — уселась на диване. — Не знаю, зачем я его задала. Забудь.

А я лучше к готовке вернусь.

— Этери… — позвал виновато Ильяс.

Проигнорировала.

— Мне нужно проверить блюда. Они, скорее всего, уже приготовились все, — перебила я его.

Боль еще не ушла до конца, но притупилась достаточно, чтобы я вновь могла двигаться. Жаль, у сидящего рядом было на этот счет иное мнение. Вмиг оказалась лежащей обратно на спине, придавленная чужой ладонью.

— Я сам. А ты отдыхай.

Отдохнешь тут, как же.

«Не тогда, когда ты рядом».

И это уже даже не смешно. Что я рядом с Ильясом думаю о нем же.

Лучше бы просто ушел. И не приходил вчера.

Тогда бы и не возникало у меня глупых вопросов и желаний.

В общем, не стала я его больше слушать. Ни в чем. Поднялась и направилась самостоятельно проверять степень готовность оставшихся блюд. Не забыв бросить на Ильяса предупреждающий взгляд. Чтобы не лез сейчас мне под руку со своей заботой. Пусть о себе побеспокоится, а я обо мне и сама могу. Не маленькая и не в первый раз.

Странно, но Асатиани и впрямь отошел с пути. Пусть и недалеко, внимательно следя за моими действиями. Так и захотелось специально что-нибудь уронить. Не стала, конечно. О чем одновременно пожалела и нет.

Бесячее настроение.

Как и сам мужчина.

Шел бы что ли куда подальше из пентхауса.

Да только и выгнать язык не поворачивался.

Что тоже бесило.

Да что ж такое-то?!