Высокие ставки

— Ты не можешь этого сделать. Пожалуйста, Гарри.

— Прости, я не могу помешать публикации заявления. Я не должен был даже говорить тебе об этом заранее. Я подумал, что было бы полезно, если бы ты знала, — на том конце провода раздаётся приглушённый звук. — Послушай, мне нужно идти. Ниша Патель здесь, чтобы поговорить со мной. Прости, Бо, — он вешает трубку.

Мои плечи опускаются. Арзо смотрит на меня с беспокойством.

— В чём дело?

Все смотрят на меня. Я излагаю им суть заявления Миллера. Глаза Мэтта выпучиваются.

— Неужели Медичи действительно пошёл бы на это?

Арзо качает головой.

— Нет. Я никогда не слышал о таком условии. Мы должны послать кого-нибудь поговорить с ним, чтобы убедиться, но это невероятно маловероятно, — я открываю рот, чтобы заговорить, но не успеваю. — Не думаю, что посылать тебя, Бо, было бы хорошей идеей.

— Я сделаю это, — говорит мой дедушка, удивляя всех нас. — Я хочу встретиться с ним лицом к лицу. Нельзя по-настоящему оценить мужчину, пока не посмотришь ему в глаза. И вряд ли он попытается манипулировать мной.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, он, вероятно, прав.

— Теренс Миллер сейчас где-то в аду, хохочет до упаду, — говорю я. — У него не было оснований делать это, кроме желания усложнить жизнь Семьям. Медичи не приняли его к себе, и он решил отомстить.

— Или это подстраховка, которой он не успел воспользоваться при жизни, — предполагает Питер.

— В любом случае, он нам знатно поднасрал. Нам нужно что-то сделать, чтобы смягчить последствия, — я задумываюсь, а потом говорю: — Ник.

— Кто?

— Тот кровохлёб Бэнкрофт, которого кастрировали, когда он был обращён. Нам нужно, чтобы он рассказал свою историю прессе.

Питер кивает.

— Я немедленно свяжусь с Лордом Бэнкрофтом.

— Сначала убедись, что он подготовлен, — предупреждаю я. — У него длинный язык, и он любит покрасоваться. Ему нужно быть серьёзным и дать понять, что то, что с ним случилось, произошло потому, что в своей человеческой жизни он был насильником. Подобное поведение неприемлемо ни для одной из Семей. Если мы сможем распространить его интервью раньше, чем заявление Миллера, мы сможем склонить общественное мнение в нашу пользу.

Арзо поднимает брови.

— Нашу? Ты впервые употребляешь это местоимение, Бо.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Я тоже вампир, — чтобы избежать дальнейшего обсуждения этой темы, я встаю.

— Куда ты идёшь?

— Обратно в дом Миллера, — мрачно говорю я. — Я хочу посмотреть, что нашла полиция и можем ли мы что-нибудь использовать.

— Ты уверена, что справишься?

Я сжимаю губы в тонкую линию.

— Остывает он в морге или нет, Теренсу Миллеру нас не одолеть.

***

Подъезжая к дому Миллера, я испытываю странное чувство дежавю. Дом оцеплен, и я узнаю несколько лиц с места преступления в парке Джубили. На этот раз, однако, я не скрываю своего присутствия. Я подхожу к внешнему ограждению и ныряю под ленту.

— Эй! Что, по-вашему, вы делаете? — ко мне подходит молодая женщина-полицейский.

— Фоксворти здесь?

— Ты кровохлёб, — презрительно цедит она.

Внезапно я устала от того, что со мной обращаются как с гражданином второго сорта.

— Да? И что с того?

— Пропусти её, — я поднимаю глаза и замечаю Николлс, стоящую в паре метров от меня.

— Спасибо.

Её лицо перекашивается.

— Не думайте, что мы теперь лучшие друзья или что-то в этом роде, — она тычет большим пальцем в сторону дома. — Фоксворти там, — она бросает мне белый костюм и пару ботинок. — Сначала наденьте это.

Я сдерживаю реакцию на её высокомерный тон и делаю, как мне велят. Костюм мне велик размера на три, и из-за ветра, дующего мне в спину, я похожа на персонажа из рекламы шин Мишлен. Я прохожу вперёд и вхожу внутрь.

Вокруг толпятся другие люди в белых костюмах. Трудно сказать, кто из них Фоксворти, потому что все они выглядят совершенно одинаково. Я брожу вокруг, вглядываясь в лица. Только когда кто-то подзывает меня жестом из двери, ведущей в сад, я наконец-то замечаю инспектора.

— Я так и думал, что рано или поздно вы появитесь, — ворчит он. — Ваш мотоцикл стоит на улице, — я удивлена; я предполагала, что мне придётся разбираться с бумажной волокитой и штрафами, чтобы забрать его оттуда, куда его конфисковали. — Это меньшее, что я мог сделать, — ворчит он.

— Вы что-нибудь нашли? — спрашиваю я его.

Его ответный взгляд говорит достаточно. Я заглядываю за его спину на сад и большую яму, которая теперь тянется через то, что раньше было газоном. Я делаю шаг вперёд, чтобы взглянуть, и меня тошнит. Рядом друг с другом, сцепив руки, лежат десять тел. Это до тошноты напоминает мне бумажные гирлянды из человечков, которых я мастерила в детстве. Трупы находятся в разной степени разложения, и запах ужасный.

— Это?..

— Да. Все пропавшие женщины.

Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд. Я никогда раньше не сталкивалась с насильственной смертью в таких масштабах. Это не похоже на то, что показывают по телевизору.

— Если захотите блевать, вон там есть ведро, — говорит мне Фоксворти. — Вы не будете первой.

По крайней мере, он понимает, что у меня нет иммунитета к мерзким вещам, хоть я и кровохлёб. Мне с трудом удаётся удерживать при себе содержимое своего желудка.

— Мы не нашли их одежду. Нет ни дневника, ни записей, ничего, что указывало бы на его мотивы. Он был просто больным ублюдком, который получал удовольствие от страданий других.

Я полностью согласна с этим, но не могу отделаться от мысли, что Миллер по-прежнему на шаг впереди нас. Он не изобразил удивления на своём лице, когда я появилась у его двери, и он определённо не ожидал, что его застрелят на крыльце его собственного дома. С учетом того, что я теперь знаю о заявлении, которое он оставил своим адвокатам, я не могу избавиться от ощущения, что это ещё не всё. Однако нет ни малейших доказательств, подтверждающих моё беспокойство, поэтому я не озвучиваю это вслух.

— Мы начинаем информировать семьи жертв, — говорит Фоксворти. — Хотя у многих из них, вероятно, уже есть представление. Пресса уже вовсю обсуждает это.

Какой ужасный способ узнать, что твой близкий человек был зверски убит.

— Вы бы хотели пойти со мной? — внезапно спрашивает он.

Боже, нет. Я не могу придумать ничего хуже, но я также чувствую, что должна взять на себя часть ответственности. И я могла бы чему-то научиться.

— Хорошо, — говорю я ему.

— Мы отправили офицеров-посредников, чтобы поговорить с фракциями трайберов. Они проинформируют те семьи.

— Так вы занимаетесь людьми? Разве они обрадуются, если там будет ещё и вампир?

— Если бы не вы, мы бы до сих пор гонялись за собственным хвостом. Они это поймут.

— Он оставил заявление адвокату. Я имею в виду Миллера. Он, должно быть, сделал это давным-давно. Там говорится, что Семья Медичи вынудила его к этому.

Фоксворти фыркает.

— Вынудила его к похищению, изнасилованию и убийству? Да как же.

Учитывая, до какой степени он презирает Семьи, я рада, что он так легко отвергает эту теорию. Возможно, все остальные поступят так же. Затем он бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Или они правда принудили его? — спрашивает он.

Дерьмо.

— Нет. Мы перепроверяем, просто чтобы знать наверняка, но это маловероятно, — я стремлюсь сменить тему. — Вы много узнали о Миллере?

— Очень мало. Оба его родителя умерли. Его перебрасывали из одной приёмной семьи в другую, затем у него была череда бесперспективных работ. Кажется, у него не так много друзей.

— Соседи?

— Сказали, что он был вежливым и любезным, но держался особняком.

В наши дни многие так и делают.

— Вы нашли какие-нибудь следы магии? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся в дом.

— Вы имеете в виду тот факт, что ему удавалось нападать на женщин в таких публичных местах? — я киваю. — Нет. Мы ни черта не нашли.

Мне трудно поверить, что никто не заметил, что он делал.

— В этом нет никакого смысла, — раздражённо говорю я.

— Такое часто бывает в подобных случаях. Иногда возникают вопросы, на которые никто не получает ответа. Кстати, мужчина, которого мы допрашивали в тюрьме Марш, — О'Коннелл? — я знаю, что он собирается сказать. — Сегодня утром он был найден мёртвым. Его сердце пропало.

У меня скручивает желудок. Полагаю, я должна быть благодарна, что Икс не избавился от тела целиком и не заставил полицию начать бессмысленную охоту. Потом я удивляюсь, когда я стала такой чёрствой, что могу так легко отмахнуться от казни.

— Вы, кажется, не удивлены, — комментирует Фоксворти. — Хотя способ убийства наводит на мысль о деймоне Какос, что вообще не имеет смысла.

Николлс спасает меня от ответа.

— Ты идёшь? — спрашивает она. — И берёшь её с собой?

— Если у тебя есть какие-то проблемы с этим, просто скажи.

— Нет, — она бросает на меня суровый взгляд. — Вам, кровохлёбам, давно пора понять, как сильно страдают родственники исчезнувших жертв.

Понимая, что она имеет в виду, я разделяю её позицию.

— Любой, кто решает обратиться, делает это по собственной воле, — я думаю о Далии и о себе и понимаю, что это не совсем так. Я также не уверена, почему я вдруг стала защищать этот процесс.

— Ваш мотоцикл там, — Фоксворти указывает пальцем, пытаясь найти способ избежать дальнейшего конфликта между мной и Николлс.

На кузове длинная царапина, которой раньше определённо не было. Если это самое худшее, то, полагаю, мне повезло.

— Я поеду за вами, — говорю я Фоксворти.

Он поворачивается к Николлс. По языку его тела я понимаю, что им нужно уединение, поэтому оставляю их одних и подхожу к мотоциклу. Когда я завожу двигатель, до меня долетают несколько слов — «сотрудничество» и «не всё так плохо, как ты думаешь». Я решаю, что это могло бы стать моим девизом: «Бо Блэкмен — она не так плоха, как вы думаете». Хотя это не очень запоминающийся слоган.

***

Первая семья живёт не так далеко; на самом деле, менее трёх километров от дома Миллера. Я с содроганием думаю, не столкнулись ли они друг с другом в супермаркете или местной библиотеке.

Я ставлю мотоцикл позади машины Фоксворти, и мы идём по дорожке к входной двери. Мы едва преодолели половину пути, когда дверь открывается и появляется седовласая женщина. Её лицо заплакано и осунулось. Я вижу маленького мальчика, который смотрит на нас широко раскрытыми глазами из-за её ног. Она заталкивает его внутрь и выходит нам навстречу.

— Это она, не так ли? В том доме? Об этом говорят во всех новостях. Это моя Тэмми, — спина у неё прямая, но руки дрожат.

Фоксворти кивает.

— Мы так думаем, — у неё вырывается стон, и она отступает назад. — Нам нужно подтвердить совпадение ДНК, но мы совершенно уверены, что это Тэмми.

Женщина судорожно глотает воздух. Я беспомощно наблюдаю за происходящим. Во мне снова поднимается ярость на Миллера. Он разрушил жизни не только этих девушек, но и всех людей вокруг них.

Она смотрит на меня.

— Они говорят, что его убил вампир. Это были вы?

Я едва могу заставить себя посмотреть ей в глаза.

— Нет.

— Он страдал? Скажите мне, что этот ублюдок страдал. Он заслужил это после того, что сделал с моим ребёнком.

Я делаю глубокий вдох.

— Я не могу сделать ничего, что заставило бы его страдать достаточно и компенсировало, что он сделал с вашей дочерью. С другими женщинами.

Она слегка всхлипывает, но берёт себя в руки, чтобы заговорить.

— Он изнасиловал её? — какое-то время ни Фоксворти, ни я не произносим ни слова. — Он изнасиловал её? — повторяет она, повышая голос.

— Да, миссис Лэмб. Он это сделал.

По её лицу пробегает судорога.

— Надеюсь, он сгниёт в аду, — она крепко скрещивает руки на груди. Её боль очевидна, но наиболее душераздирающим мне кажется её стоицизм. Даже перед лицом таких сокрушительных новостей она сохраняет самообладание. Мне приходит осознание, что женщины во всем мире таковы: их сила и способность переносить боль намного больше, чем кто-либо вроде Миллера мог себе представить. Благодаря таким женщинам, как она, мы всё-таки победили его.

— Мы можем кому-нибудь позвонить, миссис Лэмб?

Она вздёргивает подбородок.

— Нет, — она по очереди смотрит на меня и Фоксворти. — Спасибо, — затем она поворачивается, уходит в свой дом и закрывает дверь. Она не хлопает. Не слышно ни криков, ни воплей, ни рвущейся одежды. Комок непролитых слёз разрастается у меня в груди, и я сердито подавляю его. Если она не хочет плакать, то и я не имею на это права.

— Все люди разные, — тихо говорит Фоксворти. — Все воспринимают новости по-разному.

Я не могу заставить себя заговорить, поэтому киваю в ответ на его слова и на негнущихся ногах иду обратно по дорожке.

Телефон в моём кармане начинает звонить. Я не обращаю на него внимания. Я не хочу ни с кем сейчас разговаривать. Кто бы ни звонил, он настойчив. Телефон звонит, звонит и звонит, пока я не сдаюсь и не отвечаю.

— Это Бо Блэкмен.

— Вы сказали, что он не вампир! Вы сказали, что провели тесты! — его голос едва слышен из-за громкого, непрекращающегося лая.

Я хмурюсь.

— Мистер Бринкиш?

— Он, чёрт возьми, сходит с ума. Я вывел его на прогулку, и он без всякой причины попытался напасть на деймона на другой стороне улицы. А теперь я заставил его зайти в дом, он кидается на дверь и никак не хочет заткнуться. У него пена изо рта. Он сумасшедший! Пёс сумасшедший!

Раздаётся странный треск.

— Мистер Бринкиш? — спрашиваю я в тревоге. — Что это?

Я слышу глухой удар, а затем крик. Кимчи всё ещё лает, а Бринкиш что-то говорит на заднем плане.

— Нет, нет, нет, нет, нет, — снова и снова.

— У вас есть рация? — кричу я Фоксворти.

— Да. Что случилось?

Я бегу к мотоциклу, крича вслед адрес Бринкиша.

— Немедленно отправьте туда полицию!

— Что происходит?

— Отправьте туда наряд! — я запрыгиваю на мотоцикл и завожу двигатель. Затем я газую так сильно, как только могу.

Глава 18. Небо падает

Дверь в дом Бринкиша свисает с петель. Я не обращаю внимания на взволнованных соседей на противоположной стороне улицы и направляюсь к нему. В воздухе витает запах свежей крови. Я не могу представить, чтобы причиной этого стал Кимчи.

Я переступаю порог и сразу же вижу ногу, торчащую из дверного проёма гостиной. Я наклоняюсь. Это Бринкиш. Его голова повёрнута под ужасным углом, а остекленевшие глаза смотрят на меня. Я поднимаю глаза и вижу его жену, её кровь заливает диван, едва заметная на фоне яркой расцветки ткани. У неё на горле рваная рана, которая выглядит так, будто её нанесла пуля.

Я опускаюсь на колени. Что, чёрт возьми, случилось? Я думала, что сегодня уже повидала больше смертей, чем могла себе представить, а теперь я столкнулась с ещё одним домом ужасов.

Позади меня раздается тихое поскуливание. Я оборачиваюсь и вижу Кимчи, лежащего на боку. Его дыхание поверхностное, а шерсть слиплась от крови. На животе зияет рана. Несмотря на это, при моём приближении он слабо постукивает хвостом.

— Хороший мальчик, — шепчу я. Мой голос дрожит так же, как и мои конечности. — Хороший пёс.

Я глажу его по голове, и он снова скулит. Я не могу осмыслить то, что вижу. Единственным источником света в комнате являются картинки, мелькающие на экране телевизора. Тот, кто это сделал, возможно, всё ещё здесь. Я встаю. Мне следовало бы тихо осмотреть остальную часть дома, но сейчас мне всё равно. Если тот, кто это сделал, до сих пор здесь, он пожалеет о том дне, когда появился на свет.

Я проношусь по первому этажу. Кухня. Ванная. Я переворачиваю стол и распахиваю дверцы шкафов. Я бегу наверх и заглядываю в каждую спальню. Там ничего нет.

Услышав треск рации и тихие голоса, я начинаю спускаться по лестнице. Там стоят два офицера в форме и смотрят на меня.

— Не двигайтесь! — кричит первый.

Я медленно поднимаю руки.

— Меня зовут Бо Блэкмен, — говорю я как можно отчётливее. — Это я дала вам наводку. Позвоните инспектору Фоксворти. Он вам скажет.

Они подозрительно смотрят на меня.

— Ты вампир. Как ты попала сюда без приглашения?

Его напарник смотрит на тело Бринкиша.

— Он мёртв. Вот как она попала сюда. Хозяев больше нет в живых. Что ты натворила?

Я стискиваю зубы. Логика — не их сильная сторона.

— Позвоните Фоксворти. И чёртову ветеринару, — когда они не двигаются, я обнажаю зубы и позволяю своим клыкам удлиниться. — Сейчас же!

Не сводя с меня глаз, ближайший полицейский хватает рацию и что-то бормочет в неё.

— Вам нужно вызвать ветеринара, — в отчаянии требую я. — Собака всё ещё может выжить, — я слышу топот ног, и появляется Фоксворти. — Скажите этим двоим, что я этого не делала, — рычу я.

Он оглядывается, оценивая ситуацию одним быстрым взглядом.

— С ней всё в порядке, — бормочет он.

Оба полицейских кажутся неуверенными, но они отступают в знак уважения к званию Фоксворти. Я сбегаю вниз по лестнице к псу и проверяю, как он там. Он ещё жив.

— Давай, Кимчи. Держись. Помощь уже в пути.

— Что здесь произошло? — спрашивает Фоксворти.

Я качаю головой.

— Понятия не имею, — я указываю на распростёртое тело Бринкиша. — Он позвонил мне, когда мы были возле дома миссис Лэмб. Он сказал, что Кимчи, пёс, сошёл с ума и напал на мужчину, а когда он привёл пса домой, ему стало ещё хуже.

Я слышу вопрос в голосе Фоксворти.

— Он напал на мужчину? На человека?

Я поглаживаю Кимчи и замираю.

— Подождите, — медленно произношу я. — Не на человека. На деймона. Этот пёс провёл со мной три дня. Он несколько раз рычал, но никогда не пытался ни на кого напасть, если только у него не было на то веской причины, — и я, возможно, знаю, что это была за причина.

— Поговорите со мной, Блэкмен.

Деймоны Агатос, те, что угрожали нам на улице. У них был пистолет. Мой взгляд падает на пулевое ранение на горле миссис Бринкиш. Если бы кто-то из них был снаружи и Кимчи узнал его, пёс напал бы на него. Он счёл бы это самозащитой. Но зачем деймонам приходить сюда? Как они узнали бы, что нужно прийти сюда?

Я прокручиваю в голове нашу встречу на тротуаре возле супермаркета. Деймон-мужчина упал на Кимчи, прежде чем мы успели убежать. Я хватаю его ошейник и расстёгиваю.

— Блэкмен! Что происходит? — спрашивает Фоксворти.

Я не отвечаю. Вместо этого я переворачиваю ошейник и смотрю на него. Он весь в крови, но есть ли там что-нибудь ещё? Я поднимаю его и нюхаю. Магия. Какое бы грёбаное следящее заклинание они ни применили к О'Ши, они применили его и к Кимчи. Я чувствую это нутром. Они, должно быть, думали, что найдут нас с О'Ши, проследив за псом. Я смотрю на мёртвую пару. Это моя вина: я привела сюда этих деймонов. Бринкиши просто попали под перекрёстный огонь.

Я показываю ошейник Фоксворти.

— Заклинание, — тупо говорю я. — Грёбаное заклинание.

— Чёрт! — восклицает один из полицейских.

Я поднимаю на него взгляд, ожидая, что его реакция будет вызвана кровавой бойней или моим открытием об использовании магии, но он не смотрит на Бринкишей. Он смотрит на экран телевизора. Какую бы программу ни показывали, её только что прервали выпуском новостей. Это здание суда Агатосов, и там произошёл взрыв.

Я смотрю на изображения. Огонь лижет каменные стены, а стеклянный фасад разбит вдребезги. Из задней части здания, как раз там, где находится офис Ниши Патель, валит облако густого чёрного дыма.

— Совпадений не бывает, — шепчу я, уткнувшись в мех Кимчи. Затем встаю на ноги.

Тыча пальцем в перепуганного полицейского, который не может оторвать глаз от экрана телевизора, я рычу:

— Если пес умрёт, ты пожалеешь об этом.

Его голубые глаза устремляются на меня, в их водянистой глубине отражаются замешательство и страх.

— Вы знаете, в чём дело, — тихо говорит Фоксворти.

— У меня есть чертовски хорошая идея.

— Блэкмен…

Я игнорирую его и выхожу из комнаты. Полицейский отскакивает с моего пути, едва не споткнувшись о труп Бринкиша.

Фоксворти пытается снова.

— Бо, помоги мне.

Я поворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом.

— У меня нет времени. Мне нужно попасть в здание суда. Останься здесь и разберись с этим бардаком. Я не шутила, когда говорила о псе, — я запоздало осознаю, что отдаю ему приказы. Я немного смягчаюсь. — Пожалуйста.

Он внимательно изучает моё лицо.

— Связаны ли эти нападения? Будет ли ещё одно?

О'Ши. Я понятия не имею, где он сейчас.

— Возможно, — ворчу я. — И именно поэтому мне нужно идти.

Я отворачиваюсь, вытаскиваю из кармана телефон, чтобы позвонить О'Ши. Гудки вообще не идут, звонок сразу переходит на голосовую почту. Чертыхаясь, я набираю Д'Арно и получаю тот же ответ. Я прикусываю губу и набираю Майкла. Он отвечает после второго гудка.

— Бо, с тобой всё в порядке? Ты видела новости?

— Только что. Это связано с О'Ши.

Майкл шумно выдыхает.

— Этот чёртов деймон. Почему он во всё встревает?

— Наверное, просто слепая удача, — я сажусь на мотоцикл. — Я еду в здание суда. Не знаю, там О'Ши или нет, но я оставила его с Д'Арно.

Наступает минута молчания.

— Адвокат? — спрашивает он наконец.

У меня нет времени играть в офисную политику.

— Да, — коротко отвечаю я. — У них обоих могут быть неприятности. Я знаю, что прошу о многом, но не мог бы ты…

— Я сейчас же отправлю своих людей на поиски.

— Спасибо.

— Бо, как ты? Когда я вчера уходил…

— Я в порядке.

— Уверена?

Я завожу двигатель.

— У меня немного болит голова, но я в порядке. Найди О'Ши, — я вешаю трубку и в последний раз оглядываюсь на дом Бринкишей. Одинокий носок, который висел на бельевой верёвке в мой первый визит, всё ещё там. Я смотрю, как он развевается на ветру. А потом уезжаю.

***

Вокруг суда Агатосов выставлены блокпосты. Деймоны и люди повсюду, некоторые оглушены и пребывают в шоке, потому что были близки к взрыву, а другие просто глазеют на это зрелище. Понимая, что на мотоцикле мне не подобраться ближе, я паркую его и начинаю бежать. У меня нет времени на объяснения с чиновниками, охраняющими кордоны, поэтому я использую пожарную лестницу, чтобы забраться на соседнее здание. Легко разбежавшись, я перепрыгиваю с крыши на крышу.

Пожарная команда уже на месте. Над головой пролетает вертолёт, но шум его лопастей заглушается криками людей внизу. Несмотря на все усилия пожарных — или, возможно, благодаря им — меня окутывает клубящееся облако дыма. Из моих глаз текут слёзы, видимость сводится практически к нулю. Не имея выбора, я спрыгиваю обратно на улицу и бегу к парадным дверям здания суда. Кто-то хватает меня за руку, и я вырываю её, разворачиваясь.

— Я вампир, — кричу я схватившей меня женщине-деймону. На ней форма охранника Агатосов. — Я могу помочь. Внутри ещё кто-то есть?

Её зрачки превратились в узкие щёлочки, что говорит о её шоке от того, что кто-то осмелился так поступить с сердцем судебной системы Агатосов.

— Наверное.

— Я могу им помочь, — повторяю я.

Она неуверенно кивает, и я взбегаю по ступенькам и вхожу внутрь. Я точно знаю, куда иду. Но едва я успеваю миновать Стену с отвратительными плакатами несчастья, как слышу кашель. Я оглядываюсь и замечаю Мэг, привратницу Агатосов, стоящую на четвереньках. Её почти не видно за тяжёлой стойкой администратора. У неё сломана нога, берцовая кость торчит из-под разорванных колготок и бледной кожи. Неудивительно, что она не может встать.

Я обнимаю её за плечи.

— Давай, — говорю я ей, — я вытащу тебя отсюда.

— Нет, — стонет она. — Внутри всё ещё есть люди. Моя работа — выводить всех.

— Прямо сейчас это не так.

Её легко нести, несмотря на её крепкое телосложение; полагаю, это ещё одна вещь, за которую стоит поблагодарить мою вампирскую кровь. Чтобы ускорить дело, я аккуратно поднимаю её на своё плечо как пожарный, а затем так быстро, как только могу, выхожу на улицу. Как только до меня доходит воздух, ко мне тянутся руки, чтобы помочь. Я передаю её солдату в армейской форме и бегу обратно внутрь, скользя по мраморному полу.

Вдали от главного вестибюля коридоры заполнены дымом. Я прикрываю нос и рот рукавом куртки и пригибаюсь, чтобы держаться поближе к полу и сохранить как можно больше видимости. Останавливаясь у каждой двери, я прислушиваюсь, стараясь услышать тех, кто мог оказаться в заточении, но, похоже, все, кроме Мэг, выбрались наружу. Я продолжаю двигаться вперёд. Мне нужно попасть в кабинет Ниши.

Откуда-то впереди раздаётся ещё один оглушительный взрыв и звон бьющегося стекла. Здание содрогается от его силы, и что-то твёрдое и увесистое падает мне на голову. Я откатываюсь в сторону, понимая, что это картина в золочёной раме. Я отодвигаю её от себя, попутно обнаруживая, что это репродукция той самой кровавой картины, которую я использовала, чтобы спрятаться в логове Медичи. Возможно, это какая-то странная, неодушевлённая месть.

К этому моменту мои лёгкие уже горят. Дым такой густой, что я вынуждена закрыть глаза и пробираться вперёд на ощупь. Когда я чувствую лёгкое дуновение справа от себя, я меняю направление и иду в комнату сбоку. У меня ничего не получится, если я сначала не найду что-нибудь, чем можно защититься. В комнате сильное задымление, но достаточно светло, чтобы я могла открыть глаза и осмотреться. Закрыв за собой дверь, я осматриваю маленький офис. Окна распахнуты, и занавески колышутся на лёгком ветерке, задувающем снаружи. Я замечаю стакан воды на столе, заваленном бумагами. Этого достаточно.

Я делаю большой глоток, чтобы остудить свои внутренности, затем подхожу к занавескам и сдёргиваю первую пару, отрывая от неё примерно 30 см ткани. Я смачиваю её водой, но как раз в тот момент, когда я собираюсь обернуть её вокруг головы, вторая пара занавесок шевелится, и я замираю. С другой стороны кто-то есть.

Пригибаясь, я отступаю назад, внимательно наблюдая за окном. Мелькает ткань, и появляется нога. Кто бы это ни был, на нём нет экипировки пожарного. Пальцы моей правой руки обхватывают тяжелый бюст, стоящий на полке надо мной. Как только в поле моего зрения появляются не только ноги, но и торс, я швыряю бюст. Он врезается в тело, и я слышу удивлённое кряхтенье.

Чёрт возьми.

— Почему ты не сказал, что это ты? — я подхожу и помогаю Майклу подняться на ноги.

Он сердито смотрит на меня. Его лицо перепачкано сажей, из-за чего глаза особенно выделяются. И они недовольны.

— Зачем? — спрашивает он. — На тот случай, если какая-то идиотка вроде тебя ошивается поблизости? К чему это метательное оружие?

— Извини, — бормочу я и запоздало замечаю, что он одет в тёмно-синюю форму Монсеррата. — Я думала, ты один из них.

— Один из кого, Бо?

— Чёртовых деймонов, которые атакуют это место.

— Откуда ты знаешь, что они деймоны?

Я вздыхаю. Сейчас не время для долгих объяснений.

— Я просто знаю.

Майкл сурово смотрит на меня.

— Ты не должна рисковать своей жизнью из-за изворотливого адвоката-человека и ещё более изворотливого четверть-деймона.

— Ты тоже не должен, — парирую я.

— Я здесь не из-за них.

Я замолкаю. В самый неподходящий момент, как для здания, так и для нас, решает включиться разбрызгиватель на потолке. Вода льётся с удивительной силой. По крайней мере, я получила то, за чем пришла.

— Вот, — ворчу я, передавая ему кусок занавески. — Это тебе понадобится, — я отрываю ещё один лоскут, позволяю воде пропитать его, а затем оборачиваю вокруг головы.

— Ты не знаешь, они всё ещё здесь? — спрашивает Майкл.

Больше не имея возможности видеть его, я пожимаю плечами.

— Я должна убедиться наверняка.

Я возвращаюсь к двери и распахиваю её, затем опускаюсь на четвереньки. Сделав глубокий вдох, я снова ползу к жару. Я опускаю голову и продолжаю двигаться, переставляя одну рукой за другой. Только когда что-то преграждает мне путь, я останавливаюсь. Приподнимая край ткани, я выглядываю наружу. Насколько я могу судить, часть потолка обрушилась. Оголённые провода свисают вниз, но я думаю, что там достаточно большая щель, чтобы протиснуться.

Майкл тянет меня за лодыжку.

— С этой стороны стоят три пожарные машины. Становится слишком опасно, Бо. Предоставь это профессионалам.

Я собираюсь ответить, когда слышу крик с другой стороны завала. Я бросаю на него взгляд, и он неохотно кивает.

— Разве у тебя нет помощников, которые могли бы сделать это для тебя? — спрашиваю я, стараясь говорить непринужденно.

— Никто из них не настолько глуп, чтобы забежать в горящее здание, — отвечает он.

Я снова натягиваю свою импровизированную маску и начинаю карабкаться, отодвигая с пути куски обвалившейся штукатурки, чтобы увеличить просвет настолько, чтобы Майкл мог последовать за мной. Учитывая, что я действую вслепую, это не так-то просто, но, проявив немного настойчивости и попотев, я справляюсь. Затем прислушиваюсь. Я больше не слышу криков.

— Эй! — кричу я. — О'Ши! Ниша! Гарри!

Слегка запыхавшись, Майкл присоединяется ко мне.

— Значит, теперь он Гарри, да? Когда это случилось? — он делает паузу. — Подожди, дай угадаю. Вы друзья, верно?

Я не удостаиваю его ответом. Вместо этого я подаюсь вперёд.

— Девлин! Ты здесь? — я поворачиваю голову. — Он тоже мой друг, — фыркаю я. — Вот почему я здесь.

Впереди раздаётся ответный крик. Дым становится гуще, если это вообще возможно, и просачивается сквозь мокрую тряпку, закрывающую моё лицо. Я прорываюсь глубже, вытянув руки перед собой. Я нахожу дальнюю стену и на ощупь пробираюсь вперёд. И тут я понимаю, что нашла их.

Дверь кабинета Ниши прогнулась. Мои пальцы натыкаются на тёплую руку, которая высунулась и тянется ко мне. Я хватаю её за пальцы и крепко сжимаю.

— Бо? Это ты?

О'Ши. Слава богу.

— Это я! — кричу я.

— Мы в ловушке. Потолок с другой стороны обвалился. Мы не можем ни добраться до окна, ни открыть дверь.

— Кто с тобой? — спокойно спрашивает Майкл.

— Ниша.

— Д'Арно здесь?

— Нет, он уже ушёл.

— Вряд ли его можно назвать героем-завоевателем, не так ли? — бормочет Майкл.

— Отойдите! — кричу я. — Мы попытаемся выломать дверь.

— Будьте осторожны! Думаю, это единственное, что сейчас удерживает стену.

Я мрачно киваю. Поворачиваюсь к Майклу.

— Ты можешь…?

— Я уже там, — я чувствую, как он двигается рядом со мной и вытягивается, чтобы поддержать верхнюю часть дверной рамы.

— Ты достаточно силён, чтобы это сделать? — спрашиваю я.

— Ты хочешь сказать, что я недостаточно силён? — выпаливает Майкл в ответ.

Я отступаю на три шага, упираюсь ногами и бросаюсь вперёд, врезаясь плечом в дверь. Дерево с громким треском разлетается в щепки.

— Почти! — кричит О'Ши. — Сделай это ещё раз.

Я делаю глубокий вдох.

— Готов? — спрашиваю я Майкла.

— Сделай это.

Я не сдерживаюсь. Может, я и миниатюрная, но у меня есть сила. На этот раз я бью по двери в нужном месте, заставляя её распахнуться. Сверху раздаётся оглушительный скрип, и Майкл кряхтит.

— Пошевеливайтесь.

Появляется Ниша, по её лицу из раны на щеке текут струйки крови. Она вся в пыли и очень потрясена, но в остальном невредима. О'Ши следует за ней.

— Нам нужно убираться отсюда сейчас же! — выдыхает он.

— Уходите! — кричит Майкл.

Я веду их обратно к горе обломков.

— Майкл! — кричу я.

— Сначала ты, — он по-прежнему говорит спокойно и собранно, в то время как я верещу как чёртова баньши.

Я вскакиваю, цепляясь руками за штукатурку и осколки камня. Я броском перебираюсь на ту сторону.

— Приготовьтесь бежать, — слышу я сзади.

Раздаётся ещё один оглушительный скрежет, и я чувствую, как вибрирует пол. Затем руки Майкла хватают меня, и он протискивается внутрь. Мы вчетвером начинаем бежать, когда стены и потолок, наконец, поддаются. Раздаётся громкий грохот и треск. Мы петляем по коридорам; Ниша и О'Ши двигаются недостаточно быстро, и мы не успеем вовремя.

Я убираю мокрую тряпку и переглядываюсь с Майклом. Он кивает и бросается к О'Ши, закидывая его себе на плечо. Я хватаю Нишу и делаю то же самое. Мои ноги подкашиваются, а из глаз текут слёзы. Ниша цепляется за меня изо всех сил. Мы сворачиваем налево, в застеклённый вестибюль. Гремит очередной грохот, хотя я не могу сказать, что это — обрушение здания или новый взрыв. Я пригибаю голову. Осколки стекла разлетаются у моих ног, когда я бегу к большим входным дверям. Потом мы оказываемся снаружи, сбегаем вниз по ступеням и вдыхаем свежий воздух.

Наконец, я останавливаюсь, когда уже спустилась по ступенькам на дорогу. Задыхаясь, я опускаю Нишу на землю. Её колени подгибаются, и она падает. Подбегает парамедик и надевает ей на лицо кислородную маску. Другой парамедик жестом указывает на меня, но я отмахиваюсь от него и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на суд Агатосов. Хотя пожарная команда потушила большую часть огня, вся восточная часть здания разрушена.

О'Ши кашляет и сгибается пополам.

— Тебе нужен кислород? — спрашиваю я

Он отмахивается от меня и выпрямляется. Его лицо всё ещё бледное, а оранжевые глаза моргают, глядя на меня в шоке и ужасе.

— Что, чёрт возьми, произошло?

Он качает головой.

— Я не знаю. Может, это была бомба.

— Это из-за уха?

— Если это так, то тебе нужно бежать, Бо.

Озадаченная и встревоженная, я вопросительно смотрю на него. Ниша снимает кислородную маску.

— Ухо поддельное, — выдыхает она. — Это не Ренфрю.

Майкл опешивает.

— Тобиас Ренфрю? Вы издеваетесь надо мной. Так вот в чём дело?

— Бо! — умоляет О'Ши. — Ты должна бежать.

В его словах нет никакого смысла.

— Куда бежать?

— Они преследуют всех.

Я киваю.

— Я знаю. Кимчи и его хозяева…

— Нет, ты не слушаешь. Посыльный принёс письмо как раз перед первым взрывом, — он протягивает мне скомканный листок бумаги. — Они охотятся за всеми, кто знает, кто они такие, — он пристально смотрит на меня. — Откуда ты узнала о похоронном бюро, Бо?

Я сразу понимаю, к чему он клонит.

— Rogu3, — шепчу я.

О'Ши закрывает глаза.

— Беги, — повторяет он.

Глава 19. Ужасы пятничного вечера

Я даже не смотрю на листок бумаги. Я просто засовываю его в задний карман и делаю в точности, как мне говорят, пускаясь бежать вниз по улице. Я смутно осознаю повторяющиеся вспышки яркого света, направленные в мою сторону, и голоса, зовущие меня по имени, но я сосредотачиваюсь на одном-единственном деле — добраться до своего мотоцикла и добраться до Rogu3.

По звукам шагов позади меня я могу сказать, что я не одна.

— Какой сегодня день? — кричу я. Мои слова уносит ветер.

— Пятница, — отвечает Майкл. — Кто, чёрт возьми, такой Rogu3?

— Друг.

— Ещё один?

Я бегу быстрее. Я перепрыгиваю через ограждение, не обращая внимания на удивлённые взгляды и поднятые в воздух смартфоны. Мотоцикл прямо перед мной. Я обгоняю группу японских туристов, которые таращат на меня глаза, и запрыгиваю на байк. Майкл присоединяется ко мне, и его руки обвиваются вокруг моей талии. Мотоцикл с громким рёвом срывается с места, визжа шинами.

— Который час? — кричу я в ответ.

— Почти десять.

Я думала, время более позднее. Rogu3, вероятно, всё ещё на той тусовке. Проделав дыру в чёртовом суде Агатосов, деймоны доказали, что им всё равно, кто пострадает. Так что в опасности не только Rogu3, но и все его друзья.

— Мой телефон у меня в кармане, — кричу я Майклу. — Достань его и набери третий номер в списке контактов. Набери его три раза. Скажи человеку, который ответит, чтобы он спрятался. Сейчас же.

К счастью, Майкл не задаёт никаких вопросов. Он лезет в мой карман за телефоном. Я лавирую в потоке машин, не обращая внимания на красный свет впереди. Машины сигналят, и ночь оглашается какофонией гудков. Я едва не сбиваю бегуна и матерюсь.

— Никто не отвечает, — кричит он мне в ухо.

— Тогда продолжай звонить! — хотя, если Rogu3 сейчас за пресловутым сараем со своей Наташей, он никогда не возьмёт трубку. Моё сердце болезненно колотится. Майкл чувствует мою панику и крепче обхватывает меня за талию.

— Всё будет хорошо, — шепчет он мне на ухо.

Я качаю головой. Нет, если они причинят вред Rogu3, то ничего не будет хорошо.

***

Одиннадцать с половиной минут спустя я с визгом останавливаюсь у школьных ворот. Они угрожающе возвышаются, как будто школа — это такая же тюрьма, как и Марш. Тем не менее, по крайней мере, ворота открыты для постоянного потока подростков.

Я спрыгиваю и снова бросаюсь бежать. У стены, прислонившись к стене, стоит парень и курит; он неловко держит сигарету, как будто не совсем понимает, что с ней делать. Думаю, некоторые вещи никогда не меняются. Я выхватываю светящийся конец, выбрасываю его и хватаюсь за лацканы его джинсовой куртки.

— Я ищу… — чёрт. Я замираю. Я не знаю настоящего имени Rogu3. — Подростка. Разбирается в компьютерах. Он примерно такого роста, — я поднимаю руку, — и у него каштановые волосы.

Курильщик пожимает плечами.

— Леди, вы только что описали около сотни людей.

Я наклоняюсь ближе и обнажаю клыки. Он вздрагивает.

— Где ваша тусовка?

Он указывает дрожащим пальцем налево. Я отпускаю его и бросаюсь в том направлении. Я смотрю налево и направо. Я не вижу поблизости никаких деймонов — ни взрослых, ни подростков. Но это не значит, что их здесь ещё нет.

Майкл догоняет меня.

— Бо, это школа.

— Я знаю, — я распахиваю двойные двери и бегу по коридору на звуки музыки. Мои ботинки скрипят по полу, а в воздухе отчётливо пахнет маслом для фритюра.

— Бо! — он хватает меня за руки, разворачивает к себе и заставляет остановиться. — Мы вампиры. Нам нельзя здесь находиться. Ты не можешь угрожать детям.

Я вырываюсь.

— Тогда уходи, — рычу я. — Убирайся отсюда. Я не уйду.

Я снова пускаюсь бежать. Музыка становится громче. Я почти на месте. Внезапно я слышу звон разбитого стекла, а долю секунды спустя раздаётся знакомый пронзительный вой. Я оборачиваюсь. Майкл стоит возле встроенной в стену пожарной сигнализации. Я киваю ему, когда дети высыпают из комнаты в дальнем конце. Практически все они выше меня. Я стону от отчаяния, проталкиваясь сквозь толпу и вытягивая шею, чтобы найти знакомое лицо Rogu3.

— Брюзга! — кричу я так громко, как только могу. — Слово недели — брюзга! — удивлённые взгляды устремляются в мою сторону. Ни один из них не принадлежит Rogu3.

— Вы все знаете правила игры. Только потому, что сейчас ночь, ничего не меняется. Спокойно и бесшумно отправляйтесь на поле, — я смотрю на измученную учительницу, которая выводит детей, и проталкиваюсь к ней. — Все вышли? — спрашиваю я.

У неё отвисает челюсть.

— Я спрашиваю, — стискиваю зубы, — все вышли?

Она кивает. Я бормочу ругательства себе под нос.

— Проверь туалеты, — инструктирую я Майкла.

Его лицо — бесстрастная маска.

— Я не знаю, кого ищу.

— Подросток. Примерно такого роста, — я указываю рост Rogu3. — У него каштановые волосы, и он знает, кто я. Если ты найдёшь его, немедленно позвони мне. Деймоны, напавшие на суд Агатосов, будут охотиться за ним.

— Насколько я понимаю, они будут охотиться и за тобой, Бо.

— Я могу о себе позаботиться. Он не может, — учительница переводит взгляд с меня на Майкла и обратно. — Иди, — рычу я.

Майкл уходит, а я поворачиваюсь к трясущейся женщине.

— Вы знаете, о ком я говорю? — требую я.

Она быстро моргает.

— Это может быть кто угодно.

— Он любит слова, — говорю я ей. Выражение её лица меняется, и я понимаю, что до неё дошло, кого я имею в виду. — Где он?

— Я не знаю, — заикаясь, произносит она.

Я делаю шаг к ней.

— Нет, вы знаете, — я пытаюсь смягчить свой голос. — Я знаю, что я кровохлёб. Я знаю, что вы, вероятно, считаете меня исчадием ада. Но если вы не скажете мне, где он, его убьют. Я могу защитить его, — мои глаза умоляют её. Мне нужно, чтобы она поняла, что я не представляю угрозы для Rogu3. Прямо сейчас я — всё, что стоит между ним и неминуемой смертью.

— Мой двоюродный дедушка из Семьи Стюарт, — говорит она. — Я знаю, что значит быть вампиром. Алистер ушёл минут двадцать назад с девушкой.

— Наташа? — она закусывает губу и кивает. — Вы видели, куда они пошли?

— Нет. Но, наверное, на трибуну. Туда… — она сглатывает. — Туда обычно ходят дети. Это рядом с полем, где мы проводим пожарные учения.

Она говорит правду.

— Спасибо, — говорю я.

Я присоединяюсь к последним подросткам, выбегающим из двери в дальнем конце коридора. Проталкиваясь локтями, я оказываюсь на улице. Там уже дежурит пожарная машина: эти ребята действуют быстро, когда детям угрожает опасность. Я не обращаю внимания на пожарных, бегущих к школе, и следую за остальной толпой. Большинство из них неспешно направляются к открытому пространству позади зданий. Они слишком привыкли к пожарным учениям, чтобы воспринимать их всерьёз. Фамильярность порождает не только презрение, но и апатию.

Несколько ребятишек свистят в мою сторону, когда я пробегаю мимо них; внезапное появление вампира радует их больше, чем взрослых. Я то и дело натыкаюсь на одиночек, парочки, держащиеся за руки, и компании друзей. Теперь я вижу погружённую в темноту трибуну на дальнем конце школьного поля. Там стоит как минимум одна группа людей, и, похоже, ни одного из них не беспокоит сигнал тревоги, доносящийся из здания. И на данный момент ни на кого из них не нападают мстительные деймоны Агатосы.

Я уже на полпути через поле, когда замечаю Rogu3. Он наполовину поднялся по ступенькам трибун, а рядом с ним девочка, но она отодвигается в сторону, в то время как четверо других ребят внизу принимают угрожающую позу. Школьные задиры. Как я уже говорила, некоторые вещи никогда не меняются. Я подлетаю к ним и хватаю Rogu3 за руку.

— Мы уходим, — говорю я ему. — Сейчас же.

— Бо? — он выглядит ошеломлённым.

Самый крупный мальчик поднимается на ступеньку.

— Кто это, Алистер? Твоя мама? — в группе раздаётся гогот.

Я резко оборачиваюсь, обнажая клыки. Парень бледнеет. Девушка рядом с Rogu3, которая, как я полагаю, Наташа, издаёт тихий вскрик.

— Вампир? Ты дружишь с вампиром?

Rogu3 одаривает меня полуулыбкой, в которой сквозит облегчение.

— Мы друзья, Бо? Или мне придётся с тобой подраться?

Я понимаю, что он думает, что я здесь из-за его первоначальной просьбы. Я начинаю оттаскивать его.

— Мы уходим сейчас же, — я смотрю на Наташу и группу парней, которые пялятся на нас. Ради всего святого. — Мне нужна твоя помощь в одном важном деле Семьи.

Главарь обретает дар речи.

— Ты теперь вампетка, Алистер? Ты позволяешь этой штуке пить твою кровь?

Я делаю шаг к нему, и он подпрыгивает на метр в воздух.

— Исчезни, малявка.

— Ты не можешь причинить мне вреда, — говорит он, хотя его голос дрожит. — Ты бы не посмела.

Я поднимаю брови.

— Хочешь проверить эту теорию?

Он сплёвывает на землю.

— Забудь. Он того всё равно не стоит, — он поворачивается, чтобы уйти, но я отпускаю руку Rogu3 и вместо этого хватаю его. — Ещё раз побеспокоишь моего друга, — шепчу я, — и я приду за тобой, — я глажу его по щеке. Он вздрагивает. — Я обещаю.

Он вырывает свою руку и убегает в сопровождении своих дружков.

— Бо, это было потрясающе. Я не могу тебе поверить… — пока Rogu3 говорит, происходит внезапная вспышка. Я прыгаю к нему и сбиваю его с ног как раз в тот момент, когда слышу свист пули.

— Ложись! — рычу я на Наташу. Она делает то, что ей говорят, распластавшись на полу. Я поворачиваю голову, ища источник выстрела. Я оглядываю сбившиеся в кучу группы подростков, некоторые из которых узнали звук и бросились на землю. Остальные присоединяются к ним. Слышатся всхлипы и несколько криков. Но, несмотря на затенённое поле, я не вижу никаких чёртовых деймонов.

От входа в школу выбегают двое пожарных. Они прижимаются к стене, высматривая тех же людей, что и я. У стрелков, бл*дь, хватает наглости думать, что они могут штурмовать школу. Потом я вспоминаю, что они только что разрушили половину суда Агатосов. Им всё равно.

Я стараюсь дышать ровно и продолжаю поиски. Наконец я замечаю какое-то движение на противоположной крыше. Мы прямо в поле их зрения. Я дёргаю Rogu3.

— Нам нужно двигаться. Мы будем держаться пониже и двигаться прямо, хорошо?

Он не отвечает. Однако вместо того, чтобы повторить свои инструкции, я вынуждена замолчать, поскольку вижу, как на краю здания появляется знакомый силуэт в форме Майкла. Должно быть, он услышал выстрел. Он прыгает вверх, не заботясь о том, чтобы скрыть своё приближение. Появляются две головы, и в его направлении поворачивается безошибочно узнаваемая форма длинноствольного пистолета. Деймоны делают три быстрых выстрела подряд.

Я задерживаю дыхание, и моё сердце замирает, но мне не стоило беспокоиться. Майкл намного старше и могущественнее меня. Он на большой скорости взлетает в воздух, как Бэтмен. Это отличный трюк — быть достаточно быстрым, чтобы увернуться от пули; Интересно, сможет ли он научить этому меня. Майкл приземляется рядом с двумя стрелками, прежде чем они успевают выстрелить снова. В мгновение ока он хватает пистолет и швыряет его за край здания. Затем поднимает их обоих за шиворот и свешивает через край. Я вижу, как шевелятся его губы, но он слишком далеко, чтобы я могла расслышать слова или прочитать по губам. Убедившись, что у него всё под контролем, я возвращаюсь к Rogu3.

— Мы идём… — мой голос срывается, когда я вижу его бледную, покрытую испариной кожу и расширенные зрачки. Я понимаю, что я вся в крови — и это определённо не моя кровь.

Я лихорадочно ищу рану. Я задираю его рубашку и смотрю на кровавое месиво. Нет, нет, нет, нет, нет.

— Оставайся со мной, Rogu3, — говорю я, доставая свой телефон. — Я вызываю скорую.

Его глаза встречаются с моими, и я чувствую, как жизнь покидает его. Его губы шевелятся, но не издают ни звука. Я смотрю на рваную рану на его боку. Пуля попала в него под углом и, должно быть, угодила в живот. От такого не оправиться.

Я слышу громкий удар, доносящийся со стороны здания, за которым быстро следует другой.

— Майкл! — кричу я.

Я прижимаю ладони к ране, пытаясь остановить кровь, насколько это возможно. Я не отрываю взгляда от Rogu3, но боковым зрением замечаю движение: Майкл спускается со здания школы и бежит ко мне.

— Всё в порядке. У меня есть план, — шепчу я Rogu3. Не знаю, слышит он меня или нет.

Как только нога Майкла касается бетона трибуны, я кричу:

— Что мне делать? Как мне его обратить?

В мгновение ока он оказывается рядом со мной, склоняясь над телом Rogu3. Я убираю руку от зияющей дыры, из которой течёт кровь, на достаточное время, чтобы Майкл смог это увидеть. Его голос мрачен.

— Мне жаль.

— Скажи мне, что нужно сделать, чтобы обратить его. Если он вампир, он исцелится. Другого пути нет.

— Бо, — голос Майкла мягок. — Ты не можешь.

— Конечно, я могу, бл*дь! Я пью из него, он пьёт из меня, затем пьёт из человека. Мне просто нужно убедиться, что я всё делаю правильно.

— Шансы на то, что он переживёт превращение, слишком малы. И ты не можешь обратить кого-то без его согласия.

— Ты сделал это со мной, — рычу я.

— Это другое дело, — он кладет руку мне на плечо. — Даже если бы он хотел, чтобы его завербовали, и даже если бы у него были хорошие шансы выжить, обращать ребёнка противозаконно.

— Ему четырнадцать. Он не маленький ребёнок.

— Но он всё равно ребёнок. Ты не можешь этого сделать. Законы существуют не просто так. Ты не можешь завербовать кого-то просто потому, что тебе так хочется. Есть определённый процесс.

Я пристально смотрю на него. Может, и есть, но Майкл не знает то, что знаю я. У меня есть лекарство. Я беру Rogu3 на руки.

— Что ты делаешь?

— Если ты не поможешь, я отвезу его в больницу.

На его лице написано сочувствие.

— Рана слишком серьёзная. Он не…

— Уйди с дороги.

Майкл глубоко вздыхает, но отступает в сторону. Держа умирающее тело Rogu3 так осторожно, как только могу, я бегу. Снова.

***

Не имея возможности одновременно управлять мотоциклом и держать Rogu3 в руках, я разбиваю окно первой же припаркованной машины, которая мне попадается. Я никогда раньше не заводила машину без ключа, но понимаю как это делается. Я уже собираюсь положить Rogu3, чтобы освободить руки, когда раздаётся металлический звон и рядом со мной падает связка ключей. Я поднимаю глаза и понимаю, что это учительница.

— Возьми. Окажи ему помощь.

Наши взгляды встречаются в знак понимания, затем она быстро отворачивается, чтобы разобраться с остальными учениками, которые всё ещё прячутся. Я открываю пассажирскую дверцу и кладу Rogu3 внутрь, испытывая странное чувство дежавю. В последний раз я делала это для О'Ши. Он выжил, но в его жилах течёт кровь упрямого деймона. Я завожу двигатель и уезжаю, предварительно позвонив в офис.

— Вы связались с «Новым Порядком», чем я могу вам помочь? — голос Мэтта бодрый.

— Мне нужен Коннор, — рычу я.

— Бо? Ты в порядке? Есть видеозапись, на которой ты запечатлена в суде Агатосов…

— Найди Коннора и скажи ему, чтобы ждал у моей квартиры, — я вешаю трубку, сворачиваю за угол и ещё раз проверяю в зеркале, что Rogu3 по-прежнему со мной. Он всё ещё дышит. Я нажимаю на педаль газа.

Я не утруждаю себя парковкой машины, просто останавливаю её на улице перед офисом и забираю обмякшее тело Rogu3. Трое протестующих до сих пор там, и они явно шокированы увиденным. Без сомнения, они вызовут полицию, прессу и даже армию, чтобы разобраться со мной. У меня не так много времени.

Мы поднимаемся по лестнице в мою квартиру. Коннор уже там, и его глаза широко распахиваются.

— Оставайся пока тут, — приказываю я. Я пинком открываю дверь и кладу Rogu3 на диван. Не знаю, правильно ли я это делаю, но у меня нет выбора. Я отвожу в сторону его волосы и, даже не задумываясь, вонзаю клыки ему в шею.

Его кровь на вкус как будто испорченная. Я могу только предположить, что это как-то связано с ослаблением его организма. Я пью примерно столько же, сколько пил Майкл, когда начал обращать меня. Затем я кусаю себя за запястье и подношу его ко рту Rogu3.

— Пей, — говорю я ему. Он не реагирует. Я прижимаю запястье ещё крепче. — Пей, чёрт бы тебя побрал!

На мгновение у меня замирает сердце, я думаю, что он этого не сделает. Но каким-то образом первобытный инстинкт берёт верх, и его губы двигаются. Боли нет, хотя ощущение странно неприятное. Я считаю про себя, и когда досчитываю до двадцати и вижу, что глаза Rogu3 начинают закатываться, и он впадает в кому обращения, я зову Коннора. Он врывается внутрь.

Взгляд Коннора падает на Rogu3 и рану на моём запястье.

— Бо, что ты наделала? — шепчет он. — Тебе нельзя…

— Дай ему свою кровь, — теперь я спокойна, но знаю, что осталось не так много времени. — Сейчас же, Коннор.

Я не знаю, сработает ли это. Как правило, после приёма крови вампира человек теряет сознание на срок до трёх дней. Это мне не поможет; мне нужно ускорить изменения, а это значит, что мне нужно, чтобы Rogu3 сделал глоток от Коннора, пока не стало слишком поздно и он больше не сможет с этим справляться.

Нерешительность Коннора очевидна. Он понимает последствия того, что я делаю.

— Всё в порядке. Это моё решение, и у меня есть план. Тебе просто нужно довериться мне.

Он сглатывает.

— Хорошо, — он протягивает мне своё запястье. — Вот. Тебе нужно будет проколоть кожу.

Моё отвращение к питью крови исчезло. Я, не теряя времени, вскрываю вену Коннора и осторожно прижимаю его руку ко рту Rogu3, но он уже без сознания. Я ругаюсь и бью его по щекам. Он не реагирует. Я делаю это снова, и он вздрагивает, его веки трепещут.

— Давай, Rogu3. Совсем чуть-чуть. Это всё, что нужно, — я надеюсь. — Ты можешь это сделать, Алистер.

Коннор смотрит на меня.

— Он пьёт.

Я вздыхаю с облегчением. Как только я убеждаюсь, что он проглотил немного крови, я говорю Коннору, чтобы он уходил.

— Ты не захочешь присутствовать при этом.

— Но…

— Я серьёзно, Коннор. Выйди. Более того, спустись в офис и выведи всех оттуда.

— Это всего лишь Мэтт. Остальные уже разошлись по домам.

— Хорошо, — мрачно говорю я. — Вы двое подождите снаружи. Если приедет полиция, попытайтесь задержать их.

— Полиция? — он встревожен.

— Всё в порядке, — успокаиваю я. — Ты не сделал ничего плохого. Это сделала я, — я смотрю на Rogu3 и провожу рукой по его влажным волосам. — Иди, — повторяю я.

Коннор уходит, закрывая за собой дверь. Я внимательно прислушиваюсь, пока не слышу, как он спускается вниз, затем подбегаю к холодильнику. Достаю шоколад, отбрасываю его в сторону и хватаю флакончик Икса. Открываю его и нюхаю. Кажется, что всё по-прежнему в порядке, но я не знаю, сработает ли это. Возможно, ещё слишком рано — Rogu3 ещё не обратился должным образом. Возможно, я ускоряю процесс, который может занять полный лунный месяц. Однако я не могу рисковать и ждать. Это единственный шанс для Rogu3.

Я смотрю на его рану на животе: она уже заживает. Сочетание моей крови, крови Коннора и начала обращения быстро сращивает плоть. Я подношу пузырёк к его бледным губам, молясь, чтобы хватило времени. Rogu3 хнычет, и я нежно успокаиваю его.

— Теперь уже недолго осталось, — я смотрю на часы на стене, наблюдая, как движется секундная стрелка. Секунды превращаются в минуты. Полиция будет перегружена тем, что произошло в суде Агатосов и в школе. На самом деле, проходит так много времени, что я начинаю думать, что они не станут вмешиваться, потому что это дело вампиров. Однако, когда я наконец слышу вой сирен, я знаю, что они не упустят возможности показать миру, насколько чудовищны кровохлёбы. Я жду, пока машины подъедут к улице, затем запрокидываю голову Rogu3.

— Сейчас или никогда, — говорю я ему. Я позволяю крови Икса пролиться в рот Rogu3 до последней капли. В горле у него булькает, но в конце концов он проглатывает. Когда я убеждаюсь, что он всё выпил, я встаю, отряхиваюсь и направляюсь навстречу неизбежному.

Глава 20. Признание вины

Я полностью осознаю серьёзность своего положения, но всё равно шокирована количеством людей, собравшихся возле «Нового Порядка». Вокруг брошенного автомобиля учительницы по дуге стоят шесть полицейских машин. Справа я насчитала пять фотографов и восемь журналистов. Слева число протестующих увеличилось. Я думаю, у них есть приятели на быстром наборе. Коннор и Мэтт стоят лицом к ним. Трудно не улыбнуться, увидев на их лицах облегчение от моего появления.

— Здравствуйте, — слабо говорю я. Тут же следует взрыв вспышек фотоаппаратов.

Один из полицейских выходит вперёд. С замиранием сердца я узнаю Николлс. Класс.

— Из героя превратился в злодея менее чем за три часа, мисс Блэкмен, — говорит она мне. — Это впечатляет.

Я не уверена, откуда она взяла образ героя, но мне нетрудно понять, почему она назвала меня злодеем. Я решаю открыто сотрудничать.

— Забирайте меня, — говорю я. — Наденьте на меня эти чёртовы вампирские наручники и заприте в камере. Я отвечу на ваши вопросы.

— Ты убила четырнадцатилетнего мальчика, Бо? — кричит один из журналистов. Меня беспокоит, что он назвал меня по имени.

— Я должна уточнить предыдущее заявление, сказав, что отвечу на вопросы полиции, — говорю я.

— Что ж, тогда, — растягивая слова, произносит Николлс, — это вы убили Алистера Джонса?

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Нет. Его застрелил деймон. Есть около двухсот свидетелей, которые подтвердят этот факт.

— Он мёртв?

Я не знаю. Всеми фибрами души я молюсь, чтобы это было не так.

— Я так не думаю, — бормочу я. Очевидно, она хочет, чтобы мой допрос проходил на виду у всего мира. Для пущей убедительности приезжает съёмочная группа и начинает снимать происходящее на видео.

— Где он? — спрашивает кто-то.

Слышится рёв двигателя, и появляется Майкл, оседлавший мой мотоцикл. Он выключает двигатель и холодно осматривает меня. Интересно, о чём он думает.

При его появлении по толпе пробегает волна приглушенного шёпота. Не обращая на них внимания, выражение его лица меняется, и он устремляет на меня злобный взгляд.

— Ты это сделала? — спрашивает он.

Николлс поворачивает голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Что сделала? Что она сделала?

— Бо, — говорит он, не двигаясь ни на дюйм, — ты же знаешь, что я не смогу тебе помочь, если ты это сделала. Ты собиралась отвезти его в больницу.

Я расправляю плечи.

— У меня не было времени.

— Пошлите команду внутрь, — бормочет Николлс.

Несколько полицейских расступаются и направляются ко входу. Николлс делает шаг вперёд. Я должна отдать должное женщине-полицейскому — ни я, ни Майкл нисколько её не пугаем. С её рук свисают блестящие наручники.

— Повернитесь, — говорит она мне.

— Подождите! — сзади раздаётся тихий голос.

Все замирают. Я медленно поворачиваюсь и вижу Rogu3, бессильно прислонившегося к дверному косяку. Его лицо бледно, но он держится прямо и, очевидно, спустился по лестнице своим ходом.

Я бросаюсь вперёд, чтобы помочь ему. Подойдя ближе, я внимательно осматриваю его. Его глаза выглядят нормальными, и ничто не указывает на то, что он кровохлёб. Его футболка всё ещё пропитана кровью, и, когда я опускаю взгляд, он слегка кивает мне.

— Всё в порядке, — говорит он. — Мне всё равно придётся накладывать швы, но всё в порядке.

Дрожащим голосом он громко говорит:

— В меня стреляли. Бо помогла мне, — улыбается он. — Мне повезло, что это была всего лишь лёгкая рана. Спасибо вам всем за беспокойство, но мне действительно пора домой. Мои родители будут желчными.

Я замечаю, как пара журналистов переглядывается. Один из них спрашивает:

— Что значит «желчными»?

(Желчный в переносном значении означает «раздражительный, злой», — прим)

Я сдерживаю улыбку, протягиваю руку и крепко обнимаю Rogu3. Он морщится, и я тут же отстраняюсь, но он ободряюще хлопает меня по плечу.

— Я в порядке, Бо, — он наклоняется ко мне и шепчет: — Я знаю, что ты сделала, и я благодарен.

Я напрягаюсь. Как много он знает? Икс убил О'Коннелла, потому что я рассказала ему правду о лекарстве. Моё облегчение быстро сменяется горячим, напряжённым беспокойством.

— Мы отвезём тебя в больницу, а потом домой, Алистер, — оживлённо говорит Николлс, бросая на меня взгляд, который говорит о том, что она со мной ещё не закончила. Она бережно берёт его за руку и ведёт к полицейской машине.

— Никогда больше не называйте меня так, ладно? — бормочет Rogu3, проходя мимо.

Я быстро улыбаюсь ему. Затем мой взгляд падает на Майкла, который смотрит на меня с холодным, как гранит, выражением лица. Я поспешно отвожу взгляд.

Один из протестующих качает головой.

— Он был без сознания, и с него аж капала кровь. Она что-то сделала. Превратила его в какое-то…

— Заткнитесь, — говорит ему Николлс. Она поднимает брови, глядя на меня. — Я понимаю, что у вас была долгая ночь, мисс Блэкмен. Однако у нас есть несколько вопросов, как о мальчике, так и о здании суда.

— Деймоны Агатосы, — выпаливаю я. — Они всё ещё могут быть где-то поблизости. У них явно есть ресурсы. Вам нужно приставить охрану к Ro… я имею в виду, у Алистеру. И к Нише Патель, Девлину О'Ши. Вероятно, к Гарри Д'Арно тоже, — я вспоминаю, что его не было в здании суда, когда произошло нападение. — Подождите! Гарри! Он мог быть…

— С ним всё в порядке. Мы с ним поговорили.

Я вздыхаю с облегчением, демонстративно игнорируя мрачный взгляд Майкла.

— Опасность ещё не миновала. Они всё равно могут напасть снова.

Несколько человек оглядываются через плечо, как будто атака неизбежна. Вполне возможно, что так и есть. Николлс указывает головой в сторону двери, и я киваю. Мы заходим внутрь, подальше от любопытных ушей.

— Мы отследили террористов до квартиры в Камдене, — сообщает она мне. — Примерно через десять минут после нападения на школу оттуда взлетел вертолёт. У нас не было записанного плана полёта, но мы отследили его до небольшого аэродрома недалеко от Брайтона. В настоящее время они находятся в воздухе и, по-видимому, направляются в Венесуэлу. Те, кто ещё жив.

— Договора об экстрадиции нет.

Уголки её губ опускаются.

— Действительно.

— Вы уверены, что все они там?

— Нет. Но у нас достаточно записей с камер видеонаблюдения и улик из квартиры, чтобы быстро собрать всю историю воедино. Мы узнаем об этом в течение следующих двадцати четырёх часов.

— Они не террористы, — говорю я ей.

— Они взорвали здание суда Агатосов и вторглись в школу. Они, безусловно, сеют террор.

Я качаю головой.

— Нет, это не их мотив. Это связано с Тобиасом Ренфрю.

— Я уже слышала эту теорию, — она фыркает.

— Вы в это не верите?

Она задумчиво смотрит на меня.

— В последнее время я не знаю, чему верить. Вы свободны от каких-либо обвинений, мисс Блэкмен, хотя я хотела бы поговорить с вами более подробно в участке.

— Я могу зайти завтра после наступления темноты.

— Этого будет достаточно. И у большинства потенциальных жертв есть охрана.

— У большинства?

Она приподнимает бровь.

— Вы бы тоже хотели охрану?

— О, нет, я в порядке.

— Я так и думала, что вы это скажете.

— Мы не можем позволить им уйти безнаказанными, — говорю я, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

— Мы и не позволим. Я гарантирую это, — к моему удивлению, она протягивает мне руку. Я пожимаю её.

— С чего это вы вдруг стали такой милой? — подозрительно спрашиваю я её.

— Я бы не хотела навлечь на себя гнев Красного Ангела.

Я моргаю.

— Что?

Она усмехается.

— Увидимся завтра, мисс Блэкмен, — Николлс разворачивается и уходит. Я наблюдаю через открытую дверь, как она делает знак другим полицейским, и все они садятся в свои машины и уезжают.

Мэтт и Коннор подскакивают.

— Это было круто! — говорит Коннор. Несмотря на его лёгкий тон, он явно встревожен происходившим наверху. Я хочу успокоить его, но за их спинами маячит тёмная фигура Майкла.

— Можно тебя на пару слов, Бо?

Я киваю и поворачиваюсь, ведя его наверх, в квартиру. Диван всё ещё залит кровью Rogu3. Какое-то время Майкл молча смотрит на него, а затем переводит взгляд на меня.

— Что случилось? — тихо спрашивает он.

Я облизываю губы.

— Рана оказалась не такой серьёзной, как мы думали.

Выражение его лица презрительное.

— Не обращайся со мной как с идиотом. Этот мальчик умирал. Что ты сделала?

Я опускаю взгляд на свои ноги и в панике понимаю, что пузырёк валяется на полу. Стараясь выглядеть естественно, я бочком подхожу к нему и запихиваю ногой под диван.

— Я помогла ему, — говорю я. — Он жив. Только это имеет значение, верно?

Майкл хмурится.

— Скажи мне.

Я перестаю ходить вокруг да около.

— Я не могу. Я бы хотела сказать, но я правда, правда не могу. Достаточно сказать, что это больше не повторится, — этот флакон был моим единственным шансом. Икс ясно дал понять, что больше такого не будет.

Майкл наклоняется вперёд.

— Ты сказала, что не доверяешь мне, поэтому я ответил на твои вопросы, Бо. Я рассказал тебе правду о том, кто я такой. Теперь кажется, что это ты не заслуживаешь доверия.

Я беспомощно смотрю на него.

— Прости. Я буквально не могу тебе сказать.

«Если я это сделаю, — добавляю я про себя, — Икс вырвет твоё сердце». Я с тревогой думаю о том, как много знают Rogu3 и Коннор. Икс всё равно может разозлиться на мои действия.

Лицо Майкла каменеет.

— Да будет так, — рычит он и выходит. На мгновение у меня возникает искушение позвать его обратно, сделать или сказать что-нибудь, чтобы он понял. Хотя он бы этого не понял. И я даже не представляю, что можно сказать.

Я сажусь на подлокотник дивана, подальше от влажных пятен крови, и потираю лоб. Я думала, что в прошлом у меня было несколько плохих дней, но эта ночь затмевает их все. Просто чудо, что смертей не было больше. И в этом отношении, я думаю, всё прошло успешно.

Я смотрю на часы. Чтобы обеспечить безопасность моих друзей, мне нужно сделать ещё кое-что. У меня есть время.

***

Я паркуюсь у шикарного жилого дома Икса. Окна тёмные, и невозможно сказать, есть ли кто-нибудь внутри. Я даже не знаю, действительно ли Икс здесь живёт — когда я приезжала сюда раньше, дом не выглядел обжитым. Я нервно провожу рукой по волосам, слезаю с мотоцикла и подхожу к сверкающей красной двери. Краска на ней такая блестящая, что кажется, будто она ещё влажная. Я не вижу ни дверного звонка, ни дверного молотка, поэтому поднимаю кулак, чтобы постучать. Дверь открывается прежде, чем я успеваю коснуться её поверхности костяшками пальцев. Я заглядываю внутрь. Там никого нет.

Расправив плечи, я вхожу внутрь и поднимаюсь по лестнице. Заворачивая за угол, к жилью Икса, я задаюсь вопросом, не совершила ли я ошибку. Раньше комната была скудно обставленной, но в ней имелась хоть какая-то мебель. Теперь передо мной огромное пустое пространство. Если бы не большое кожаное кресло в центре и пара ног, торчащих из-под него, я бы снова развернулась и ушла.

Я слышу низкий голос Икса, который ни с чем не перепутаешь.

— Мисс Блэкмен. Я ждал вас.

Он похож на злодея из Бондианы. Это настораживает, учитывая, что я считала Медичи похожим на Бонда. Когда кресло поворачивается, я почти ожидаю увидеть на коленях у Икса пушистого белого кота. Однако там лишь он один. Он в своём обличье деймона, и его татуировки извиваются и перемещаются по коже. Он просто сидит в кресле, но от него по-прежнему исходит абсолютная опасность. Его чёрные глаза не помогают.

— Мистер Икс, — я чувствую, что мне следует сделать реверанс или что-то в этом роде.

— Просто Икс, — его губы изгибаются в подобии улыбки. — Хотя нетрудно понять, почему вы чувствуете необходимость быть вежливой.

— Как вы? — спрашиваю я без необходимости.

Его улыбка становится шире.

— Потрясающе.

Я переплетаю пальцы.

— Спасибо вам за информацию о других жертвах Миллера.

— Миллера?

— Теренс Миллер. Серийный убийца-насильник.

— А, — кажется, его это забавляет. Хоть убей, не могу понять, почему.

Я перехожу к делу.

— Вы убили О'Коннелла.

— Я думаю, вы этого хотели.

— Нет, — поспешно отвечаю я.

Он смеётся.

— И теперь вы здесь, чтобы просить о помиловании для своих маленьких друзей.

— Я им ничего не говорила! — выпаливаю я. — Они не знают о вашей крови.

— Мальчик знает, что вы обратили его, но он остаётся человеком. Тот, из кого вы пьёте, тоже это знает. Что касается Майкла Монсеррата, что ж, — мурлычет Икс, — он подозревает, — он поднимает три пальца. — Раз, два, три, малышка Бо. Я очень ясно дал понять, что произойдет, если вы проговоритесь. Вы знали это с О'Коннеллом. Вы знаете это и сейчас.

— Но я не проговорилась! На самом деле они ничего не знают. Они не знают о флаконе. Они не знают о вас. Я никому не говорила о деймонах Какос, — я в отчаянии. — Я не нарушала условий нашего соглашения.

Он встаёт.

— Вообще-то, нарушили. Кровь предназначалась для вас, но вы отдали её другому. Кто-то может сказать, что это был бескорыстный поступок, — он скалит зубы. — Но всё будет напрасно, если я убью мальчика сейчас.

— Вы сильнее меня, — начинаю я.

— Я сильнее всех.

Я игнорирую его.

— Вы кичитесь силой. Вам нравится забавляться со мной, как с игрушкой. Так что, если хотите кого-то наказать, накажите меня. Они не подозревают, что в этом замешан деймон Какос. Оставьте их в покое.

Его извилистые татуировки сливаются воедино, их резкие очертания размываются.

— Вы забываете, что я могу читать ваши мысли, — говорит Икс. — Вы можете показаться крутой, но я чувствую ваш ужас.

— Вам это нравится? — рычу я.

Икс снова смеётся.

— Я не чудовище. Кроме того, я относился к вам более чем справедливо. Вы здесь, потому что знаете, что у меня есть причина навестить их, — от того, как он мурлычет при слове «навестить», у меня внутри всё переворачивается. — Навестить, — повторяет он. — Это не страшное слово, — его глаза сверкают.

— Пожалуйста, Икс, — шепчу я.

— Пожалуйста с вишенкой сверху? — он медленно облизывает губы. — И со взбитыми сливками?

Я молча смотрю на него. Он подходит ко мне, протягивает руку с длинным указательным пальцем и проводит им по моей щеке. Я стараюсь не вздрагивать, но мою кожу покалывает от его прикосновения.

— Интересно, что для этого потребуется… — бормочет он, не заканчивая фразу. Он заставляет себя немного встряхнуться. — Что ж, хорошо. Поскольку ваши друзья не знают правды, я дам им шанс. В обмен на небольшую услугу.

Я слишком насторожена, чтобы почувствовать облегчение.

— Что?

Икс пожимает плечами.

— Пока не знаю. Мне нужно это обдумать.

— Вы не можете так поступить, — утверждаю я. — Вы не можете требовать какой-то неназванной услуги. Это может быть что угодно, — насколько глупой он меня считает?

— Мисс Блэкмен, вы достаточно глупы, чтобы пытаться договориться о пощаде с деймоном Какос, — он поднимает брови. — Это не то, чем мы обычно славимся.

— Разве вы не говорили мне, что вы начинаете всё с чистого листа? Присоединяетесь к нормальному обществу?

— Нормальное общество? Вы имеете в виду, где женщин похищают средь бела дня, жестоко насилуют и затем убивают? Или где деймоны пытаются стрелять в детей из-за отрезанных ушей? Это нормальное общество? — я не могу ему ответить. Он складывает руки на груди. — Таковы мои условия. Услуга. Которая будет выполнена в любое время и любым способом по моему выбору. Соглашайтесь или не соглашайтесь.

Он знает, что у меня нет выбора. Не утруждая себя словами, я думаю о словах, проговаривая их в уме. «Ладно. Придурок ты этакий».

Икс морщится.

— Не нужно кричать. И думаю, я предпочёл бы обращение «мистер Икс», — он указывает на дверь. — Вы можете идти, — говорит он. Затем с ужасающе плохим русским акцентом: — До свидания, мистер Бонд.

«Ты получила то, за чем пришла, Бо, — говорю я себе. — Убирайся, пока ещё можешь». Я поворачиваюсь и ухожу, не обращая внимания на смех Икса, эхом отдающийся у меня за спиной.

Глава 21. Два

Коннор протягивает мне запястье. Я смотрю на него, потом на его лицо.

— Не возражаешь, если я попробую попить из твоей шеи? — спрашиваю я.

В глазах вспыхивает неподдельный восторг.

— Правда? Думаешь, ты сможешь с этим справиться?

— Конечно, — отвечаю я, стараясь придать себе как можно больше уверенности. До сих пор я цеплялась за обещание лекарства. Возможно, я не была уверена, что приму его, но его потенциал поддерживал всё, что я делала. Я знала, что есть способ избавиться от вампиризма и вернуться к нормальной жизни. Но я отдала эту возможность Rogu3 и не собираюсь сожалеть об этом. Что сделано, то сделано. Мне нужно усерднее работать над принятием себя.

Коннор наклоняет голову набок, чтобы облегчить мне доступ к его яремной вене. Теперь я знаю, что пить кровь — это скорее дело ума, а не нечто физиологическое. Когда я пила из Rogu3, я не колебалась, потому что он мог умереть из-за моей брезгливости. Так что я позволяю своим клыкам вырасти, подхожу и делаю то, что нужно. Закончив, я вытираю рот.

— Завтра в это же время? — спрашивает Коннор.

— Вообще-то, — возражаю я, — я собираюсь попробовать кого-нибудь другого, — несмотря на ненависть к вампирам, которая сейчас бушует по всей стране, вокруг всё равно много желающих вампеток.

На его лице появляется выражение обиды.

— Я тебе больше не нужен?

— Коннор, ты всегда будешь мне нужен, — успокаиваю я его. — Но тебе нужны силы. Мне сказали, что в «Новом Порядке» телефон разрывается от звонков.

Он широко улыбается.

— Ты видела, что пишут о тебе в интернете?

Я озадаченно качаю головой. Он указывает на компьютер в углу.

— Смотри.

КРАСНЫЙ АНГЕЛ МИЛОСЕРДИЯ

Прошлой ночью вся страна с ужасом наблюдала за шокирующими событиями, развернувшимися в суде Агатосов. Террористы ворвались в здание, потому что, как сообщили источники, близкие к месту происшествия, они пытались найти отрезанное ухо, принадлежащее Тобиасу Ренфрю, эксцентричному миллиардеру, который пропал без вести более пятидесяти лет назад.

Но на что деймоны-террористы не рассчитывали, так это на Бо Блэкмен, вампиршу, которая храбро оставила Семью Монсеррат, чтобы попытать счастья в самостоятельной жизни. Появилась видеозапись, на которой Блэкмен спасает одну женщину, а затем снова бросается в огненные глубины, чтобы помочь другим.

Её героические действия не ограничивались судом Агатосов. Следом она помчалась к школе Банбери, где снова дала отпор деймонам, расправившись с двумя убийцами.

Блэкмен не только достаточно храбра, чтобы отказаться от могущества Семьи, но и является настоящей героиней, спасающей жизни невинных жертв. «Она ангел», — заявила Маргарет Моррисон, секретарь в приёмной суда Агатосов.

Меня слегка подташнивает — и это не от крови Коннора. К статье даже прилагается фотография: мой силуэт на фоне зарева пожара и красных огней машин скорой помощи. Большая часть моего лица в тени, но уголки рта плотно поджаты. Я выгляжу не как ангел, а скорее как буйная сумасшедшая.

— Я не убивала тех деймонов, — протестую я. — Это сделал Майкл. И у меня есть серьёзные сомнения в том, что Мэг назвала меня чёртовым ангелом, — я качаю головой. — Они все неправильно поняли.

— Телефон разрывается, потому что люди хотят с тобой поговорить, — говорит Коннор. — Мы хотели, чтобы вампиры выглядели лучше, и у тебя это получилось. Видео, на котором ты выходишь из здания суда с этой женщиной, разлетелось повсюду.

— Но, — замечаю я, — они слишком много внимания уделяют тому факту, что я ушла из Семьи Монсеррат. Как будто я не согласна с другими вампирами, — я морщусь. — Нет, я не думаю, что это хорошо.

— Я рад, что ты это заметила, — говорит мой дедушка, появляясь в дверях. — Нам придётся быть очень осторожными в своих действиях. Последнее, что нам нужно — это чтобы ты стала примером для того, чтобы вампиры становились одиночками, потому что их Семьи — это зло.

— Я не хочу быть каким-то чёртовым примером, — я морщусь.

— Тебе придётся согласиться на несколько интервью, — продолжает мой дедушка, как будто не слышит меня. — Я подумываю об утренних телепередачах. Может быть, также в одной из хороших широкополосных газет.

— Я не буду этого делать! — протестую я.

— Ты должна, моя дорогая. Хорошая пресса может принести пользу. Мы должны сделать это настолько позитивно, насколько это возможно, особенно когда речь идёт о Семьях, — я стискиваю зубы. Это нелепо. Угадав мои мысли, дедушка сурово смотрит на меня. — «Новый Порядок» направлен на улучшение пиара. Это прекрасная возможность. Кроме того, заявление этого презренного типа Миллера было полностью похоронено. Оно может всплыть позже, так что нам нужно быть начеку, но если мы справимся с этим правильно, то сможем запросто переломить ход общественного мнения.

Я вытаскиваю лист смятой бумаги, который дал мне О'Ши, и размахиваю им.

— Эти деймоны всё ещё на свободе! Майкл, возможно, убил нескольких из них, но мы до сих пор не знаем, кто за этим стоит и собираются ли они напасть снова.

— Полиция убеждена, что преступники бежали из страны. Ведутся переговоры с правительством Венесуэлы, но я не питаю особых надежд.

Я качаю головой.

— В их распоряжении слишком много ресурсов. Мне трудно поверить, что главари просто исчезли.

— Они атаковали самое сердце судебной системы Агатосов. И потерпели неудачу. Они ещё очень долго не захотят находиться поблизости. К террористам относятся серьёзно.

— Но я не думаю, что они террористы. С чего бы террористам так интересоваться каким-то фальшивым ухом? И кому, чёрт возьми, принадлежит это ухо, если не Тобиасу Ренфрю?

— Не каждую тайну можно разгадать, Бо.

Я в отчаянии сжимаю кулаки.

— Я пообещала Николлс, что встречусь с ней, чтобы дать показания и ответить на её вопросы. У меня тоже есть несколько чёртовых вопросов. Возможно, она сможет на них ответить.

— Ты будешь гоняться за собственным хвостом.

Я фыркаю.

— По крайней мере, я буду гоняться хоть за чем-то.

***

Я вхожу в полицейский участок. Мне всё равно, где в мире они сейчас находятся; я не готова позволить людям, которые чуть не убили Rogu3, выйти сухими из воды. Едва я успеваю назвать своё имя дежурному сержанту, как появляется Фоксворти. Если уж на то пошло, он выглядит хуже, чем когда я видела его в последний раз. Учитывая, что его дело с Миллером должно было быть закрыто, я удивлена его бледностью.

— Привет, — говорю я. — Я здесь, чтобы увидеться с Николлс. Деймонов тоже вы ищете?

— Нет. Они уехали в Венесуэлу, мы ничего не можем сделать. С этим должно разобраться правительство.

Я пристально смотрю на него.

— После того, что они сделали? Фоксворти, мы не можем просто так позволить мошенникам сесть в самолёт! Мы должны их поймать!

— Это не мне решать. Не всё делается на нашем уровне, Блэкмен. Иногда нужно доверить дело экспертам.

— Прошло меньше суток. Я не собираюсь сидеть сложа руки. Кстати, где Николлс?

— Она сказала, что вы можете прийти в другой раз. Теперь, когда мы точно знаем, что они скрылись, с показаниями спешить нет смысла.

— Это просто абсурдно! Я проделала весь этот путь, чтобы поговорить с ней, — мои глаза прищуриваются. — Я думала, что теперь мы ладим лучше. Вместо этого вы заставляете меня бессмысленно носиться по городу.

Он смотрит на меня. Что-то тёмное в глубине его глаз заставляет меня помедлить.

— С собакой всё будет в порядке, — говорит он. — Ветеринар звонил мне недавно.

— Кимчи? — наконец-то есть хорошие новости. — Это просто фантастика!

— Как только он немного поправится, его переведут в собачий приют Баттерси.

Я хмурюсь. Возможно, мне есть что сказать по этому поводу. Я понимаю, что в глазах Фоксворти по-прежнему застыла тьма.

— Вас беспокоит не Кимчи, не так ли?

Фоксворти поднимает глаза к потолку и поджимает губы.

— Николлс согласилась допросить вас позже, потому что я подумал, что вы захотите пойти со мной.

— Я не понимаю, — у меня начинает скручивать нутро. — Куда пойти с вами? — он вздыхает. — Фоксворти, в чём дело?

— Мы нашли ещё одно тело, — говорит он.

Я вглядываюсь в его лицо.

— Что вы имеете в виду?

— Женщина в возрасте двадцати одного года. Её опознали как Фиону Лейн, студентку факультета магических искусств Святого Мартина. Она была изнасилована и убита. Её тело найдено в заброшенном карьере на окраине города.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Нет. Этого не может быть…

В глазах Фоксворти стоит загнанное выражение.

— В её ладони были воткнуты два деревянных кола.

***

Мы стоим в паре метров от распростёртого трупа. В конце концов, я отвожу взгляд и отворачиваюсь, чтобы больше не смотреть на неё.

— Тела были в саду Миллера. К тому же Миллер подходит под описание Коринн. Это, должно быть, подражатель.

— Это имело бы смысл, — подавленным тоном соглашается Фоксворти, — вот только мы не раскрывали ту часть, где говорится о кольях.

Я отчаянно ищу ответ.

— Я уверена, что есть много людей, которые знают об этой детали. В первоначальном расследовании участвовало множество людей.

— Я надеюсь, вы не намекаете, что за это несёт ответственность сотрудник правоохранительных органов.

Мои плечи опускаются.

— Миллер был не нашим парнем? У него был друг, который одолжил его сад? В конце концов, он был невиновен? — это звучит совершенно неправдоподобно. Однако на данном этапе, столкнувшись с ужасом того, что когда-то было Фионой Лейн, я готова поверить во что угодно.

— Я не думаю, что это может быть правдой, — инспектор терпеливо смотрит на меня.

Я понимаю, что он ждёт, когда я свяжу воедино все факты. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь собраться с мыслями. — Коринн сказала, что, когда она впервые пришла в сознание, на нападавшем была балаклава. Позже на нём её уже не было. Возможно, это потому, что их было двое, и один из них — очевидно, не Миллер — не хотел раскрывать свою личность. К тому же, сейчас мы находимся в каменоломне посреди чёртовой пустоши. Все остальные жертвы, даже самые ранние, были похищены или подверглись нападению в людных общественных местах.

Фоксворти кивает.

— Мы установили, что Фиона Лейн навещала своего парня. Он живёт в доме неподалеку отсюда. Она должна была приехать сегодня утром ранним автобусом. От автобусной остановки до его дома пятнадцать минут ходьбы, я покажу вам маршрут позже. Там довольно пустынно; вокруг разбросано несколько домов, но прохожих очень мало. Когда она не появилась, он предположил, что она задержалась у друзей или ночевала дома. Её вообще обнаружили только потому, что бригадир совершал обычный визит, чтобы проверить защитные ограждения вокруг карьера.

— Это совершенно не похоже на его предыдущие убийства, — я ещё раз осматриваю тело. — На ней также нет таких синяков и побоев, как на Коринн.

— Да, — соглашается Фоксворти.

— Всегда казалось странным, что Миллер мог сделать то, что он сделал, находясь всего в нескольких метрах от такого множества прохожих. Но если бы у него был сообщник…

— …это значительно упростило бы дело.

Я до боли прижимаю ладони к глазам.

— Их двое. У Миллера был грёбаный компаньон.

— Да. И он явно не готов прекратить убивать.

— Это ещё не конец, — шепчу я и оглядываю высокие скалистые стены карьера. У меня такое чувство, что я застряла в какой-то адской яме, окружённая удушающей тьмой. Высоко в небе мелькают огни самолёта. Я провожаю его взглядом, пока он не исчезает. — Нам нужно вернуться к Коринн.

Фоксворти сжимает мою руку.

— Мы поймаем его, Бо.

Я мрачно смотрю на него.

— Обещаете?

Он не отвечает. Мы начинаем уходить, и твёрдая земля хрустит у нас под ногами. Вверху, на краю карьера, я вижу силуэт мужчины, который борется с двумя другими.

— Я хочу её увидеть! — кричит он. — Я хочу увидеть Фиону!

— Её парень? — тихо спрашиваю я. Фоксворти кивает. — Почему вы не позволяете ему спуститься?

— Потому что тогда последнее, что он запомнит — это свою девушку, измазанную кровью и пригвождённую к земле. Он не будет помнить, как они смеялись или занимались любовью, или как она выглядела, когда солнце играло на её волосах. Он будет помнить только её незрячие глаза и изломанное тело.

Парень Фионы начинает всхлипывать, и звук эхом разносится по каменоломне. Я могла бы закрыть глаза, но не могу заткнуть уши. Его горе и тоска пронзают мою грудь.

— Мы поспешили с выводами, — бормочу я. — Если бы мы больше думали об этом, то, возможно, поняли бы, что их было двое. Фиона Лейн могла бы быть всё ещё жива.

Фоксворти более прагматичен.

— Не было никаких доказательств, подтверждающих это. И убийцы невероятно редко работают парами.

Я медленно киваю.

— Как они могли познакомиться? Мы уже знаем, что Миллер был одиночкой.

— Мы заново прочешем всю его жизнь. Должна же быть какая-то зацепка.

Я обдумываю это. Вряд ли вы стали бы болтать с кем-то и как бы невзначай сообщать, что собираетесь совершить изнасилование и убийство. Даже использование интернета для поиска приятеля-серийного убийцы кажется маловероятным.

— Они, должно быть, очень хорошо знали друг друга, и, вероятно, с самого раннего возраста. Это единственное, что имеет смысл, — моя нога поскальзывается на каменистой осыпи, и я останавливаюсь, чтобы восстановить равновесие. — Анализ первой жертвы что-нибудь дал?

— Нам было не на что опереться. В прошлом году её семья вывезла все её вещи. Мы разыскали нескольких друзей, но, — он пожимает плечами, — им было нечего сказать.

— Не могли бы вы сообщить мне её данные?

Фоксворти, похоже, не слишком доволен.

— Мы проверили её. Возможно, вы не очень высокого мнения о полиции, но мы знаем, что делаем. Ваш приятель Арзо тоже участвовал. Он согласился с нами.

— Я считаю, что полиция отлично справляется со своей работой. Я просто хочу лично познакомиться с ней.

— Возможно, семья не захочет разговаривать с кровохлёбом, — предупреждает он.

— Ничего нового.

— Я отправлю по электронной почте всё, что у нас есть, когда вернусь в участок. Может быть, Красный Ангел сможет пролить новый свет на ситуацию.

— Ой, отвяньте.

Глава 22. Три

Приятно, когда тебе доверяют. На этот раз Фоксворти позволяет мне беспрепятственно войти в палату Коринн Мэтисон. Охранник больше не дежурит снаружи, без сомнения, потому, что это казалось бессмысленным после того, как мы, очевидно, нашли виновника. Это уже не так.

— Разве кто-нибудь не должен стоять у двери?

Фоксворти хмурится.

— Должен, — он достаёт телефон, набирает номер и что-то сердито бормочет, затем вешает трубку и смотрит на меня. — Они скоро будут здесь.

Коринн лежит на спине с закрытыми глазами. Её веки припухли; теперь, когда синяки заживают, она выглядит ещё хуже, чем раньше. Её лицо представляет собой ужасающую смесь цветов — от тёмно-фиолетового до синего и с оттенками выцветающей желтизны. Её забинтованные руки неподвижно лежат на животе. Повязки выглядят свежими, но сквозь одну из них начинает просачиваться кровь. Я вздрагиваю. Это не к добру. Тем не менее, слышен тихий храп, свидетельствующий о том, что Коринн, по крайней мере, немного отдыхает. Медсестра, стоящая возле её кровати, предупреждающе грозит пальцем в нашу сторону. Я киваю, хотя мне очень хочется разбудить её.

Я придвигаю стул и устраиваюсь поудобнее. Сейчас середина ночи, Коринн может проспать ещё несколько часов. Медсестра меняет пакет на капельнице Коринн и уходит.

— Это может занять всю ночь, — шиплю я Фоксворти. — У нас нет столько времени.

Он на секунду выглядывает за дверь.

— Медсестра ушла. Мы можем попробовать разбудить её.

Лицо Коринн умиротворённое. Я прикусываю нижнюю губу.

— Это было бы несправедливо. Ей нужно как можно больше спать. Мы можем вернуться утром.

— При дневном свете?

— Раньше. Рассветёт только около восьми, — я оглядываю его с головы до ног. — Вы еле держитесь на ногах. Вам нужно пойти домой и отдохнуть.

По тому, как напрягается его спина, я вижу, что он не в восторге от моего предложения, но от него никому не будет пользы, если он будет слишком уставшим, чтобы работать.

— Что вы будете делать?

— Я подожду здесь час или два на случай, если она проснётся, а потом отправлюсь либо в адский дом Миллера, либо посмотрю, что смогу раскопать о других жертвах. Сейчас ночь, — я самоуничижительно усмехаюсь. — Лучше всего я работаю, когда садится солнце.

Коринн тихо стонет во сне, и мы оба резко поворачиваемся. Она дёргает руками и пинается одной ногой. Я кладу ладонь ей на лоб, чтобы успокоить её. Она слегка расслабляется и снова похрапывает.

— Мы не можем её разбудить, — повторяю я, глядя на измученное лицо Фоксворти.

Он неохотно кивает и смотрит на часы.

— Я вернусь до семи.

— Отдохните подольше, если нужно. Без полноценного отдыха вы будете бесполезны.

— Я не собираюсь слушать советы проклятого кровохлёба!

Я подмигиваю. Он закатывает глаза, расправляет плечи и бодро выходит из палаты, словно желая доказать, что он не так устал, как я думаю. Я улыбаюсь ему вслед. У нас больше общего, чем мы осознавали.

Я встаю и потягиваюсь, оглядывая помещение. Если не считать букета цветов на столе у изголовья Коринн, всё точно так же, как и в прошлый раз, когда я была здесь. Я ищу открытку, гадая, кто прислал букет. Там ничего нет. Цветам, наверное, не больше пары дней, но они уже выглядят потрёпанными. Большая маргаритка уныло поникает; я протягиваю руку и пытаюсь поднять её, но мне удаётся лишь оборвать несколько лепестков. Я сдаюсь и откидываюсь на спинку стула, наблюдая, как грудь Коринн мерно поднимается и опускается.

Через некоторое время мой телефон звонит. Я хмурюсь, глядя на экран: это данные о Джой Палацци, первой опознанной жертве. Фоксворти. Должно быть, он зашёл в участок, прежде чем отправиться домой. Как бы я ни ценила эту информацию, этот человек просто не знает, когда нужно сделать перерыв. Я перекладываю телефон из руки в руку, решая, остаться ли мне с Коринн или рискнуть уйти. Затем слышится стук в дверь, и я чуть не роняю эту чёртову штуку.

Это другой медбрат. Он нервно смотрит на меня.

— Вы та, о которой говорили в новостях.

Я убираю телефон.

— Да.

«Давай, Бо, — уговариваю я себя. — Будь вежлива с человеком». Я встаю и протягиваю ему руку. Медбрат может решить, наклониться ли ему и пожать руку; если я подойду к нему, он испугается и убежит за километр отсюда.

Вместо того, чтобы пожать мне руку, он что-то кладёт в неё. Я удивлённо смотрю вниз. Это пакет с кровью.

— Я подумал, что вы, возможно, проголодались, — шепчет он.

Я не могу найти слов и таращусь на него, как идиотка.

— Она ведь не имеет никакого отношения к тем деймонам, за которыми вы охотитесь, не так ли?

Я качаю головой, всё ещё держа в руке кровь.

— Нет. И вы не обязаны давать мне это. Я не собираюсь ни на кого нападать и пить кровь. Даже такой новоиспечённый вампир, как я, обладает самоконтролем.

Медбрат выглядит встревоженным.

— О! Нет, я и не думал, что вы так поступите. Я просто подумал, ну знаете, что, может быть, вам понадобится энергия… — его голос затихает, и он переминается с ноги на ногу. Возможно, в моём новообретённом статусе героини всё-таки есть какие-то преимущества.

Я возвращаю ему пакет.

— Вам, ребята, это, наверное, нужно больше, чем мне, — говорю я, стараясь быть любезной.

— После нападения на Агатосов у нас было много доноров. У нас ещё полно в запасе.

— Пожалуйста. Я настаиваю.

Он сглатывает и забирает пакет обратно.

— Хорошо, — я стараюсь не обращать внимания на его обеспокоенный взгляд, потому что он думает, не обидел ли он меня.

— Но всё равно спасибо, — говорю я ему. — Это было добрым жестом с вашей стороны.

Он улыбается. Он в самом деле славный парень. Если бы я была человеком… Я прогоняю эту мысль прочь.

— Вы возьмете это вместо крови? — с волнением спрашивает он. Помимо крови, у него в руках значок с надписью «Я люблю Лондон Дженерал».

— Вы уверены? — с сомнением спрашиваю я. — Если люди думают, что у вас по коридорам бродят вампиры с печатью одобрения больницы, это может не пойти вам на пользу.

Он широко улыбается.

— Но вы не просто вампир. Вы Красный Ангел.

Я слабо улыбаюсь и беру значок, прикалывая к своей футболке. Он висит криво. Думаю, я смогу снять его, как только уйду.

— Знаете, она, вероятно, ещё какое-то время не проснётся, — говорит медбрат. — Мы даём ей сильные обезболивающие.

Я смотрю на Коринн. Словно в ответ на его слова, она снова стонет. Я киваю.

— Возможно, я зайду позже.

— Моя смена закончится только через шесть часов. Если я всё ещё буду здесь, когда вы вернётесь, я смогу принести вам ещё крови.

Я чувствую прилив теплоты к нему.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — он слегка краснеет и уходит.

Я похлопываю Коринн по руке.

— Я вернусь, — обещаю я ей, когда в палату заглядывает ещё одно лицо. Я деловито киваю её новому охраннику и выхожу вслед за медбратом.

***

Мэтт встречает меня в тихом переулке, где выросла Джой Палацци. Это отвратительно близко как к парку, где на неё напали, так и к улице, где её сбили. Я размышляю об иронии её имени. (Джой — дословно «радость», — прим) Независимо от того, какими были годы её становления, никто бы не сказал, что её жизнь была радостной, особенно когда её так жестоко оборвали.

Я осматриваю улицу по сторонам. Это типичный пригородный район для среднего класса. Сады ухоженные, машины большие и блестящие, и повсюду таблички «Соседский надзор».

— Что мы здесь делаем? — громко спрашивает Мэтт.

Я шикаю на него. Уже за полночь, и все жильцы, само собой, уже в постелях и спят. Красный Ангел или нет, я сомневаюсь, что им понравится, если их разбудит вампир, даже если у меня есть веская причина быть здесь.

— Я просто хочу осмотреться, — я показываю на ближайший дом. — Джой жила вон там.

Он осматривает его.

— Симпатичный домик.

На первый взгляд, Мэтт прав. Отдельно стоящий дом приличных размеров, с красивым фасадом из красного кирпича и большими эркерными окнами. Он выходит окнами на южную сторону, поэтому днём сюда должны проникать солнечные лучи. В саду растёт яблоня, а к заднему двору ведёт дорожка. В общем, хорошее место, чтобы провести детство.

При ближайшем рассмотрении всё оказывается не так радужно. За стволом дерева спрятана ржавеющая газонокосилка. Вокруг неё разрослась трава. По всему газону расползлись сорняки. На входной двери, которая когда-то, вероятно, была очень величественной, теперь облупилась краска. Все занавески задёрнуты и выглядят так, словно знавали лучшие времена. Я думаю о миссис Лэмб. Теренс Миллер и его сообщник несут ответственность за разрушение стольких жизней.

Я иду к соседнему дому. Этот сад более ухоженный. Я вижу украшения на подоконниках и предполагаю, что здесь живёт пожилая пара. Миллеру было под тридцать; я уверена, что его приятелю-убийце будет примерно столько же лет. Я хожу от дома к дому, выясняя о жильцах всё, что могу. У меня нет возможности узнать, были ли эти люди поблизости, когда на Джой напали, но в последние годы ситуация на рынке жилья была, мягко говоря, нестабильной, так что, возможно, все они жили здесь и тогда. Я решаю, что у семьи через дорогу есть маленькие дети и несколько домашних животных, и мысленно вычёркиваю их. Другой дом, похоже, принадлежит пожилой даме.

Мэтт, которому наскучили мои блуждания, садится на садовые качели и начинает что-то напевать. Я не обращаю на него внимания и продолжаю поиски. Я знаю, что не найду дом с табличкой «Привет! Я ваш дружелюбный местный серийный убийца!», но в глубине души я уверена, что сообщник Миллера родом из этих мест. Возможно, он видел, как Джой каждый день шла в школу. Возможно, он ходил в школу вместе с ней.

— Мэтт! — шиплю я. Он смотрит поверх крыш и не слышит меня. Я пытаюсь снова. — Мэтт!

Он моргает, затем одаривает меня ленивой улыбкой и неторопливо подходит ко мне.

— Да?

— Ты нашёл список адресов Миллера?

— Да.

Я нетерпеливо жду. Несколько сбитый с толку, он смотрит на меня отсутствующим взглядом.

— Ну? Он жил где-нибудь поблизости?

Мэтт задумчиво постукивает пальцем по губам.

— Нет. Но было несколько пробелов, когда он находился под временной опекой.

Чёрт. Я по-прежнему убеждена, что Миллер и тот придурок, который всё ещё на свободе, знали друг друга много лет и что один из них, по крайней мере, лично знал Джой. Фоксворти сказал, что Миллера перебрасывали из одной приёмной семьи в другую. Конечно, ни одна из них не проживала поблизости, но…

— Как ты думаешь, мы могли бы установить себе такие? — внезапно спрашивает Мэтт.

— Качели? — может, было ошибкой брать с собой моего приятеля вампира-новобранца. Мэтт часто делится своими идеями, но сейчас он, кажется, больше озабочен детскими игрушками, чем чем-либо ещё.

— Нет, глупышка. Домик на дереве.

Я раздражённо вздыхаю.

— Мэтт, мы работаем в центре Лондона. Там нет подходящих деревьев.

— Я живу в особняке Монсеррат, — напоминает он. — В том саду много хороших деревьев. Ты это знаешь. Ты забиралась на некоторые из них.

Я закатываю глаза.

— Пошли. Это пустая трата времени, — я возвращаюсь к мотоциклу. Может быть, дом Миллера откроет мне ещё какие-нибудь секреты.

— Мне особенно нравится тот, большой, в углу, — продолжает Мэтт. — Знаешь, если забраться на его вершину, то можно заглянуть прямо в спальни девочек?

Я останавливаюсь.

— Что ты сказал?

Глаза Мэтта бегают из стороны в сторону.

— Я… э-э… ничего! Я не хотел этого делать! Ну, я хотел, но на самом деле ничего не видел. Бо, прости, — он опускает голову от стыда.

— Где дом на дереве, Мэтт? Тот, о котором ты говорил раньше.

Не поднимая глаз, он указывает пальцем. Я иду за ним и в конце концов замечаю шаткие доски. Они так хорошо скрыты листвой, что я бы никогда их не заметила.

— Пошли, — выдыхаю я и направляюсь прямиком к нему.

Мне приходится перелезть через несколько садовых заборов. В последнем дворе начинает лаять собака. Я разрываюсь между желанием заставить её замолчать и мыслями о бедном Кимчи. Мэтт, идущий за мной по пятам, открывает рот. Охваченная внезапным предчувствием, я закрываю его рукой.

— Не лай на собаку в ответ, — строго говорю я ему. Он надувает губы.

Перепрыгнув через последний забор, я вижу полоску земли между двумя рядами садов на задних дворах, расположенных друг напротив друга. Посередине протекает небольшой ручей, а вдоль дороги растут деревья, некоторые из которых только начинают сбрасывать листья с наступлением осени. Я проверяю, где нахожусь, и начинаю спускаться, ветки хрустят у меня под ногами. Мэтт прыгает в воду и плещется рядом со мной.

— Там веревочные качели, — говорит он с благоговейным трепетом.

Я вижу, что он прав. Они потёртые и старые; было бы чудом, если бы в наши дни оно выдержало чей-то вес, даже вес ребёнка. Я отстраняю Мэтта, хмуро глядя на него.

— А нельзя мне немного покачаться?

— Нет, ты упадёшь. Они висят здесь слишком долго.

Я удивлена, что их до сих пор не срезали. С другой стороны, учитывая подлесок и отсутствие новых тропинок, эта территория, вероятно, уже много лет закрыта для местных детей. Вероятно, с тех пор, как Джой была похищена. Кроме того, кому нужны верёвочные качели и домики на деревьях, когда у вас есть игровые приставки и XBOX?

Я продолжаю путь к указанному дереву. Это большой внушительный дуб с ветвями, уходящими далеко в ночное небо. Домик на дереве расположен на высоте нескольких метров. Я с сомнением смотрю на него, не уверенная, что он выдержит мой вес, затем обхожу вокруг ствола, оценивая его ширину. С одной стороны, несмотря на то, что почва сильно утрамбована, она кажется необычно неровной. Я прижимаю её ногой. Что-то не так.

Наклонившись, я разгребаю рыхлую почву. Кто-то здесь копал. Не так давно, но я и не ищу что-то недавнее.

Я поднимаю взгляд на Мэтта и его мускулистое тело.

— Ты слишком тяжёлый, чтобы взобраться наверх. Попробуй раскопать землю здесь. Возможно, там что-то есть.

Мэтт выглядит разочарованным, но кивает. Я возвращаюсь к отверстию в домике на дереве. Если здесь и была лестница, то её давно уже нет, поэтому я прыгаю вверх, забираясь на ближайшую ветку. Она ломается под моим весом, и я вынуждена отпрыгнуть к стволу, обхватив его руками и ногами, как будто крепко обнимаю. Я карабкаюсь вверх, как островитянин в поисках кокосовых орехов — вот только это вовсе не красивая пальма. Кора влажная и местами гниющая, и моим коротким рукам и ногам трудно обхватить её. Используя неуклюжую технику, я подтягиваюсь как можно быстрее, а затем протискиваюсь в щель между домиком на дереве и самим деревом. Я встаю, опасаясь скрипучих, шатающихся досок под ногами. Один сильный шторм, и всё это сооружение рухнет.

Лунный свет просачивается сквозь щели в крыше, освещая небольшое пространство. Я осторожно подхожу к окну и выглядываю наружу. Домик на дереве громко протестует. Стиснув зубы, я подхожу поближе: отсюда хорошо видно дом Джой Палацци. По крайней мере, было бы видно, если бы передо мной не нависала ветка. Интересно, приходила ли она когда-нибудь сюда.

Обернувшись, я ещё раз проверяю, ничего ли не пропустила. В углу большая паутина и несколько пустых банок из-под содовой. Я не вижу ничего, кроме граффити на тонких стенах: кривобокое сердечко, напоминающее о давно забытой бойз-бэнде Bros, и странный символ. Я провожу по нему пальцами. Как будто две буквы W перевернулись на бок и соединились внизу. Возможно, это оставила парочка юных ведьм. Я фотографирую на телефон и опускаю голову.

Мэтт стоит на коленях, весь в грязи, и печально смотрит на дыру, которую он проделал.

— Что такое? — спрашиваю я.

Его нижняя губа дрожит.

— Животные. Это похоже на кладбище домашних животных. Дети, которые играли здесь, должно быть, похоронили своих питомцев, — он шмыгает носом.

Я смотрю на коллекцию крошечных скелетов, которые он раскопал. Я наклоняюсь и поднимаю один из них. Череп отделён, а кости по всей длине покрыты зазубринами, как будто кто-то их грыз. Или пытал до смерти. Решив, что мне нужно привлечь к этому Фоксворти, чтобы он мог прислать судебно-медицинских экспертов, я отступаю.

— Нам пора идти, Мэтт.

— Мне взять это? — он указывает на пожелтевшие кости.

— Нет. Не беспокой их ещё больше.

Мы молча возвращаемся тем же путём, каким пришли. Это недалеко, но мы испытываем облегчение, когда снова входим в первый сад за домом — это похоже на возвращение к цивилизации.

— Бо?

— Да, Мэтт?

— Я всё-таки думаю, что мне не нужен домик на дереве.

Я горячо соглашаюсь.

***

Уже почти четыре часа, когда я еду обратно в больницу, оставляя Мэтта одного возвращаться в «Новый Порядок». У него строгие инструкции найти имена всех жителей, которые жили в районе Джой за последние пять лет. Известие о том, что на свободе разгуливает второй убийца, возможно, и удивило меня, но теперь мы идём по горячим следам. Мы приближаемся к нему, и я не позволю Медичи добраться до него первым. Он только мой.

В больнице тихо. Я прохожу мимо нескольких врачей с усталым видом и тускло освещённых палат, где пациенты изо всех сил пытаются пережить ночь. Кроме этого, в больнице никого нет. Приветливого медбрата, которого я встретила ранее, нигде не видно. Вероятно, у него ночной обход.

Я направляюсь к палате Коринн, погружённая в мысли о паре парней, которые встретились в пригородном поместье и перешли от убийства мелких животных к убийству как людей, так и женщин-трайберов.

Услышав шаги позади себя, я сначала не придаю этому значения. Только когда начинаю обращать внимание, я понимаю, что что-то не так. Они идут быстрым шагом и догоняют меня, но в то же время звучат размеренно и осторожно. Не оборачиваясь, я нюхаю воздух. К сожалению, сильный запах антисептиков в больнице заглушает всё остальное. «Просто повернись, Бо, — говорю я себе. — Это всего лишь больничный работник». Уже поздний час, и он или она, наверное, устали, поэтому шаги такие тяжёлые.

Вместо того чтобы направиться в палату Коринн, я поворачиваю направо. Я не меняю темпа и слежу за тем, чтобы моя осанка оставалась расслабленной. Шаги не преследуют меня; я слышу, как неизвестный продолжает идти по первоначальному маршруту. Я выдыхаю и возвращаюсь назад, чтобы поменяться ролями и последовать за своим последователем.

Внутреннее чутьё имеет большое значение. Я возвращаюсь в главный коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как кто-то исчезает в палате Коринн. Нигде не видно ни медицинской формы, ни белого халата; либо у Коринн какие-то очень необычные часы посещения, либо это что-то совсем другое. Я достаю телефон и отправляю сообщение SOS Фоксворти, затем ускоряю шаг. Я врываюсь в комнату Коринн как раз вовремя, чтобы получить пощёчину.

— Двух зайцев одним ударом, — восклицает искажённый голос. — Как удачно получилось.

Холодная сталь обхватывает мои запястья. Ощущение опустошения знакомое и в то же время пугающее. Мои движения мгновенно становятся вялыми и тяжёлыми. Я пытаюсь поднять руку и ударить в ответ, но всё происходит как в замедленной съёмке. Голос смеётся.

Я несколько раз моргаю, пытаясь прояснить зрение. Первое, что я вижу — это проснувшаяся Коринн. Её дыхание становится прерывистым.

— Ты, — выдыхает она, — ты же мёртв.

С опозданием я осознаю, что мы никогда не говорили с Коринн о возможности появления второго мужчины. Кем бы он ни был, он носит балаклаву и даже тёмные очки, чтобы скрыть свои глаза. Я думаю, он научился на ошибках Теренса Миллера.

Я бросаюсь вперёд, но он легко сбивает меня с ног, и я лечу по больничному полу, оказываясь бесформенной кучей в углу. И тут я замечаю распростёртое тело охранника. Изо рта у него течёт струйка крови, но он ещё дышит. Слава богу за эти маленькие милости.

Я протягиваю руку, чтобы заставить себя встать. Я едва успеваю подняться, как раздаётся свист воздуха, и всё, что я вижу — это красное пятно, летящее мне в лицо. «Огнетушитель», — тупо думаю я, опознавая оружие, прежде чем потерять сознание.

Глава 23. Я люблю Лондон Дженерал

Сознание понемногу возвращается. Я всё ещё лишена сил, так что наручники, должно быть, по-прежнему на месте. Мои руки пронзает пронзительная боль, а плечи ощущаются так, словно их вырывают из суставов, что напоминает мне о моём неестественном положении. Я подвешена вертикально, как туша на скотобойне, и пальцы моих ног едва касаются земли. Я слышу тяжёлое, прерывистое дыхание в нескольких метрах от себя, и в ноздри ударяет сырой запах.

Я чуть-чуть приоткрываю один глаз. Последнее, что мне нужно — это предупредить моего противника о том, что я очнулась. Где бы я ни была, здесь чертовски темно. Пробиваясь сквозь мрак, я вижу неровную каменную стену. Плиты по краям покрыты мхом.

В дальнем углу стоит ведро. Я смотрю на него: оно блестящее и новенькое, и я вижу наклейку, торчащую из дальнего угла. Очень, очень осторожно я поворачиваюсь на сантиметр влево, чтобы рассмотреть его. Шрифт ни с чем не спутаешь: ИКЕА. Я хмурюсь. Тот, кто поместил меня сюда, подготовился; возможно, это старое заброшенное помещение, но он пошёл и купил всё необходимое. Вот только ведро не для меня. Я не могу пошевелиться. Когда я слышу сдавленный всхлип, я понимаю, кто со мной.

Стараясь двигаться как можно тише, я снова поворачиваюсь к другой стене без окон. Коринн, всё ещё одетая в больничную сорочку, сгорбилась в соседнем углу, обхватив колени руками. Я не обращаю на неё внимания и продолжаю поворачиваться, пока не достигаю предела своих физических возможностей. Затем я проделываю то же самое в другом направлении. Справа есть дверь, которая выглядит удручающе массивной; в остальном комната пустует.

Я жду несколько минут, стараясь расслышать что-нибудь за приглушёнными рыданиями Коринн. Позади меня слышится возня, намекающая на то, что мы делим камеру с каким-то четвероногим существом, но больше я ничего не слышу.

Я пытаюсь собраться с мыслями. На нас напали в городской больнице. В коридорах было тихо, и стояла середина ночи, но всё равно было бы трудно забрать нас обеих, даже если бы мы находились в отключке. Ему пришлось бы выносить нас поочередно, что увеличивало риск быть замеченным. Балаклава скрывала бы его лицо от любопытных камер наблюдения, но если бы он прошёл мимо кого-нибудь, они бы поняли, что что-то не так. Возможно, стояла глубокая ночь, но вокруг всё равно было много носильщиков из ночной смены, медсестёр и врачей. Меня беспокоит, что этому придурку сходят с рук такие публичные преступления.

Я разминаю пальцы ног и не обращаю внимания на жжение в руках и плечах, чтобы оценить ущерб, нанесённый остальному телу. У меня болит лицо, но ведь по нему ударили металлическим огнетушителем, так что это неудивительно. Наручники, высасывающие энергию, затрудняют проверку моей силы, но я ношу их не в первый раз. Я использую свой предыдущий опыт, чтобы поискать за пределами их магии.

У меня покалывает кожу, значит, сейчас, должно быть, день. Ноющая боль от голода в животе говорит о том, что уже поздно. Я думаю, что пробыла в отключке около десяти часов. Уже снова сгущаются сумерки. Это хорошо; а вот моя жажда крови — нет. На мгновение я жалею, что не воспользовалась предложением медбрата взять пакетик с кровью. Это бы мало что дало — чтобы по-настоящему утолить голод вампира, нам нужно пить прямо из вены — но это дало бы мне немного больше времени. Я всего лишь новообращённый вампир, и, как новорожденному, мне требуется регулярное питание, чтобы оставаться бодрой и способной.

К счастью, я не одинока.

— Коринн, — шепчу я. Мой голос едва слышен. — Коринн!

Она вздрагивает.

— Ты очнулась.

— Говори тише, — прошу я. — Он может вернуться.

— Я думала, что я в безопасности. Вы сказали мне, что я в безопасности.

Я на мгновение закрываю глаза.

— Прости, — говорю я наконец. — Можешь рассказать мне, что ты помнишь из больницы?

Слышится громкий всхлип, но она делает глубокий вдох и берёт себя в руки.

— Он вошёл в этой маске. Я сразу поняла… — ужас ситуации на мгновение овладевает ею. Я жду. Раздаётся скрежещущий звук, и я понимаю, что это её ногти больно впиваются в цементный пол. Она заставляет себя сосредоточиться. Она сильная женщина.

— Что с охранником?

— Мне приснился кошмар, наверное, я кричала. Он зашёл проведать меня. Когда этот человек… ублюдок… тот, кто собирается…

— Давай назовём его Трой, — перебиваю я. Это глупое имя, но чем больше я буду убеждать Коринн думать о нём как о ком-то посмешище, а не как о человеке, обладающем всей полнотой власти, тем больше у нас будет шансов выбраться из этого живыми. Кроме того, город Троя был разграблен, сожжён и разрушен — и я собираюсь уничтожить его.

— Эм… Трой? — она явно считает меня сумасшедшей.

Я пожимаю плечами, но тут же жалею об этом, когда моё тело пронзает острая боль.

— Подыграй мне.

— Ну, — продолжает она ещё более неуверенно, — когда Трой вошёл, охранник едва успел среагировать. Только что он стоял, а в следующую секунду уже лежал на полу.

Я хмурюсь.

— Трой его ударил?

— Должно быть, да. Всё произошло так быстро, что я ничего не заметила.

Я качаю головой.

— Ты даже не вскрикнула.

— У меня не было времени, — отвечает Коринн, внезапно обороняясь.

— Нет, я не это имела в виду. Он, должно быть… — откуда-то снаружи доносится приглушённый звук. — Тихо, — шиплю я. — Делай вид, что я всё ещё без сознания.

— А? — спрашивает Коринн. Затем она замолкает, когда раздаётся лязгающий звук и открывается дверной замок.

Я закатываю глаза и опускаю голову, сосредотачиваясь на своём дыхании, чтобы оно стало неглубоким и ровным. Если он поймёт, что я не сплю, неизвестно, что он сделает. Надеюсь, он здесь не для того, чтобы убить кого-то из нас; учитывая, что мы обе всё ещё живы, я думаю, у него более грандиозные планы, чем безвестный конец в подземной могиле.

Я слышу, как дверь открывается с протестующим скрипом. Где бы мы ни были, это не то место, которым часто пользуются. Трой осторожно стоит на пороге и проверяет, на месте ли мы обе, затем заходит внутрь. Удовлетворившись, он подходит ко мне, хватает прядь моих волос и задирает мою голову вверх, чтобы заглянуть мне в лицо. Я сохраняю черты лица расслабленными. Он касается моей щеки пальцем в перчатке, и я заставляю себя не реагировать.